холмы

Я стою перед входной дверью и скроллю рандомные телеграм-каналы. Когда все новости оказываются просмотрены, я тяжело вздыхаю и устремляю взгляд на звонок. Все равно придется нажать, с неудовольствием думаю. Понимаю, что просто оттягиваю неприятный разговор, но ничего не могу с собой поделать – и это меня злит. Злит, потому что я будто до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что мне ничего не будет за очередной проеб, что сейчас – это не полгода назад. Да, сейчас – это не полгода назад. Слишком многое изменилось, даже несмотря на то, что кажется, словно все осталось по-старому. Мама приходит с работы в то же время, Миша все так же самозабвенно рубится в доту, на обед бывает все тот же суп с вермишелью. Только больше нет постоянных скандалов, криков и пощечин - в общем, всякого мрака. Больше нет, но я все еще… Я едва успеваю отскочить от двери, когда она распахивается. Миша тоже явно не ожидает меня увидеть, поэтому несколько секунд мы просто молча смотрим друг на друга. Потом он оборачивается через плечо и кричит вглубь квартиры: - Мааам! Саша пришел! Миша ловко огибает меня, бросает короткое «удачи» и пропадает среди лестничных пролетов, оставляя меня наедине с мамой. - Ну, привет. – Мать уже стоит в коридоре, скрестив руки на груди. – Заходи, что ли. – Выражение ее лица нечитаемо – невозможно понять, сильно она злится или нет. - И где ты был всю ночь? Почему не отвечал? На звонки, смс-ки? - У Кирилла был. Мам, ты извини, просто… - Но мама не дает договорить, перебивает: - Почему не отвечал, я спрашиваю? - Я заснул. - Ты заснул? Вот так просто? – Все-таки сильно злится. – Подойди сюда. Дыхни, - говорит. Я подхожу, делаю, что велят. Мама показательно морщится и, кажется, начинает злиться еще больше. - Сколько еще это будет продолжаться? Твои попойки? - Мам, ну я же не все время… так. - Да ты что! – До этого непроницаемое лицо разрезает колючая улыбка. – Не все время? Ты мне мозги не пудри. – Мать замолкает, и я тоже ничего больше не говорю - может, если буду молчать, воспитательная беседа закончится быстрее. – Это уже не первый раз, когда ты приходишь пьяный. И даже не второй. Знаешь, Саш, мне это все уже вот где, - проводит рукой у шеи, мол, сыта по горло моим поведением. Ну, это мы уже проходили, ничего нового. Я продолжаю молчать. А она все говорит. - Иногда мне кажется, что, если бы отец был здесь, ты бы так себя не вел. - Ты серьезно? – Я завожусь буквально за секунду. Как она может так говорить, после всего? – Чего ты тогда с ним разводилась, интересно, раз с ним было только лучше? - Не хами мне! И не переводи тему, - мать повышает голос вслед за мной, - Сколько ты еще планируешь так себя вести? В этом году у тебя экзамены! - И что? Меня лично все устраивает! И тебе вообще все нужно свести к теме экзаменов, да? – Я все больше распаляюсь, потому что мама ужасно бесит. Я, видимо, тоже ее бешу, потому что она не сразу находит, что мне ответить, а просто зло смотрит на меня – зрачки метаются от одного моего глаза к другому. Но внезапно она успокаивается – похоже, придумала ответочку. - Тебя все устраивает? Хорошо. Если ты считаешь, что твой образ жизни никак не повлияет на учебу, то пожалуйста – делай, что хочешь. Но если я увижу хоть одну двойку по какому бы то ни было предмету, начиная с первого сентября, то ты целиком лишишься моей поддержки. В том числе и материальной. С последних слов меня немного уносит. Просто заебись, думаю я. Раздуть скандал до невероятных масштабов из пустого места – это моя мама умеет и практикует. - И даже дом на день рождения не снимешь? – Угрюмо интересуюсь, вдруг вспоминая про давнее мамино обещание. Ответ получаю исчерпывающий: - Нет.

***

Школа встречает меня выцветшим полотном на фасаде здания с надписью «Здравствуй, школа!» - эта картинка настолько приелась сознанию за все одиннадцать лет, что я уже по привычке стараюсь поскорее отвести взгляд. Под ногами снуют мелкие дети с огромными рюкзаками, поэтому двигаться в каком бы то ни было направлении, не натыкаясь на препятствия, оказывается практически невозможно, но у меня все-таки получается протиснуться к своему классу. Одноклассников я разглядываю без особого интереса – они так и остались теми дефолтными школьниками, какими были в конце прошлого учебного года. Перекинувшись с ними парой слов, я со скучающим видом блуждаю взглядом по мелькающим в толпе лицам в ожидании начала линейки. Периодически вижу знакомых и уже думаю подойти к одному из них, раз уж Кирилл с Гришей опаздывают, как глазами натыкаюсь на знакомую пшеничную макушку недалеко от себя. Коперник стоит ко мне полубоком и общается со своими новыми одноклассниками. Он как всегда широко улыбается, увлеченно что-то рассказывая. Погода сегодня особенно ясная, так что солнце путается в его беспорядочных волосах и покорно ложится на светлые ресницы, когда он прикрывает глаза. На этом моменте я давлюсь жвачкой и чуть ли не сгибаюсь пополам. Крепко зажмуриваюсь, видимо, от того, что сильно подавился. - Курить меньше надо, - советует материализовавшийся из ниоткуда Кирилл. - Еще бы погромче сказал, - выдавливаю я сквозь кашель, замечая, как на нас осуждающе косится классная руководительница. А Кирилл, как будто не видя этого, набирает в легкие побольше воздуха, очевидно, чтобы исполнить мою просьбу. - Я Ко… Ваню видел, – Отвлекаю таким образом друга, и тот мгновенно переключается: - Реально? Где? - Да вот, слева, - машу я рукой куда-то неопределенно влево. Смотреть в ту сторону не хочется, и я уже жалею, что вообще заговорил на эту тему. - Ну нихуя он, пришел вообще не в парадном, - Негромко говорит Кирилл, и мне на долю секунды кажется, что в его голосе сквозит восхищение. Доля секунды – это очень мало, но мне хватает, чтобы разозлиться. - Ой, и че? Поступок долбоеба, как по мне, - ядовито выплевываю и вопросительно смотрю на не менее вопросительную рожу Кирилла. Вот сейчас именно рожу. – Что ты так смотришь? Я его предупреждал насчет формы. - Вот я все не понимаю, Санек, чего он сделал тебе, что ты так на него агришься? Я только было открываю рот, чтобы что-то ответить, но тут же его закрываю, потому что понимаю – отвечать мне нечего. Что он мне сделал? По сути ничего. Просто бесит? Пожалуй, что да. Только вот дальше этого осознания я пока не забирался и причин своей неприязни не искал. И вряд ли буду. «Вряд ли захочешь», - поправляет меня внутренний голос. - Ну, надо же, чтобы хоть кто-нибудь на него агрился. А то вон, смотри, - киваю подбородком в сторону, где, предположительно, стоит объект обсуждения со своими новыми одноклассниками, - уже и с ними закорешился. - Пошли подойдем, пока еще не началось ниче, - говорит Кирилл и целенаправленно идет к одиннадцатому «В». Я же стою на том же месте, нервно размышляя – идти или не идти. Потом все-таки думаю: «похуй». Подхожу прямо под начало ожидаемого диалога: - …Ну что, уже получил от Морозовской за джинсы? – интересуется Кирилл. - Ну типа, - неопределенно жмет плечами Коперник, - я ей говорю – у меня в прошлой школе можно было и в свободной форме на Первое сентября, а она отвечает, мол, у нас здесь другие правила. Мне кажется, на зоне так говорят, - усмехается, - вот прям с такой же интонацией. Здоро́во, Санек. – Неожиданно прибавляет последнюю фразу Коперник, смотря на меня прямо в упор. Я тоже гляжу на него изо всех сил и, похоже, даже не моргаю. Потому что схуяли я буду отводить взгляд первым? - Здоро́во, - только и говорю. Выходит довольно напряженно. Еще напряженней выходит неловкая тишина, которая воцаряется после моего ответного приветствия. К счастью, люди вокруг нас начинают копошиться еще активнее, а это означает, что линейка скоро начнется, и мы с Кириллом будем вынуждены покинуть общество Коперника. - Ну ладно, мы пошли, а то сейчас эта поебота начинается, - Кирилл тянет меня за рукав рубашки в сторону нашего класса, и я просто плетусь за ним следом. Та же торжественная музыка, что и в прошлом году, открывает речь директриссы школы, как капля воды похожую на ту, что она произносила прошлой осенью. И позапрошлой. Естественно, никто не слушает – все продолжают разговаривать, только стоят теперь более стройными рядами. Когда директрисса замолкает, подходит Гриша. Сначала, правда, не к нам - его ловит наша классная и начинает отчитывать за опоздание. Гриша опаздывает постоянно, поэтому это точно не последний его выговор. Наконец, он присоединяется к нашей с Кириллом скромной компании, и практически первое, что говорит ему Кирилл, это: - Мы, кстати, с Ваней уже поболтали. - О, а где он? – Гриша тут же начинает искать его глазами, а Кирилл прямо тычет пальцем в Коперника. Тот уже вовсю угарает с каким-то левым хуем, которого я даже не знаю. - Охуеть, он в джинсах, - говорит Гриша, и я не могу удержаться от тяжелого вздоха. Ну пришел он не в парадной одежде на Первое сентября, ну и что? Ему даже не досталось особо. Почему ему вечно уделяют так много внимания на пустом месте? Пока я молча возмущаюсь, толпа снова приходит в движение, одноклассники куда-то целенаправленно идут. - Ты куда? – Спрашиваю у Артема, гришиного соседа по парте с прошлого года. - Перваков вести, - говорит, - ловите их, пока не закончились. Первоклассники заканчиваются удивительно быстро. Так быстро, что только Кирилл успевает отхватить себе какого-то испуганного мальчика. Испуганный он, наверное, потому, что его обступили три здоровых одиннадцатиклассника, никуда не собирающихся его пускать. - Попался! – ухмыляется Гриша, его лицо выражает хищную удовлетворенность. Мальчик заметно съеживается, так, что кажется, будто его рюкзак теперь больше его самого. - Гриша, блин, что ты его пугаешь? Он так с нами никуда не пойдет, - возмущается Кирилл и протягивает мальчику руку. Тот осторожно подает ему свою, и мы вчетвером начинаем брести по направлению к зданию школы. - А в какой класс-то тебя? – спрашиваю я у ребенка. Ответ убивает: - Не знаю… - Ну заебись, - Гриша не совсем удачно вклинивается в диалог. - Блять, Гриш, давай без мата. Ты вообще не знаешь, в каком ты классе? – Обращается Кирилл к первокласснику. - В первом… - А буква, букву знаешь? - Не знаю. На площадке возле школьного здания уже почти никого не осталось, даже дебильную советскую песню про школу, которая орала из колонок, выключили. У меня возникает бредовая идея просто забить на тупую традицию, оставить мальчика на этом самом месте и втроем спокойно подняться на наш этаж, как в поле зрения появляется классная. - Это что такое? Почему ребенок еще на улице? Что вы его, трое, окружили, бедного? - Татьяна Николаевна, он класс свой не знает, непонятно, куда вести его. – Кирилл самоотверженно берет на себя роль переговорщика. - В актовый зал вести, я же говорила! Какими были в десятом классе, такими и остались, честное слово! Давайте сюда мальчика и идите в класс, - приказывает нам Татьяна Николаевна, и мы с радостью повинуемся. В класс мы приходим самыми последними, и все козырные места уже заняты. Остаются только две первые парты, одна из которых прямо напротив стола учителя. - Да все равно всех будут пересаживать, - пытается успокоить Кирилл, но перспектива сидеть на свидании с учителями даже всего один день все равно удручает. Новеньких у нас в классе нет, поэтому классный час проходит стандартно – Татьяна Николаевна рассказывает про систему выставлений оценок в этом году, о предстоящих мероприятиях и, конечно же, о егэ. Эту часть информации я успешно пропускаю мимо ушей, потому что экзамены кажутся чем-то еще очень далеким и размытым, к тому же это явно не самая приятная тема для обсуждения. Словно прочитав мои мысли на расстоянии, на следующий урок к нам в класс заявляется Морозовская и сразу же начинает вещать про егэ по математике. Она заставила всех определиться с направлением еще в прошлом году, и я, к сожалению, попал в группу сдающих профильный уровень. В одиннадцатом классе она обещала посвятить много времени тем, кто сдает профиль, а для меня это означает тотальную и безоговорочную неуспеваемость по ее предмету. Скажи она это неделю назад, мне было бы абсолютно все равно, но теперь эта проблема предстает передо мной в новом свете, учитывая наш недавний разговор с мамой. - Итак, времени терять мы с вами не будем и сразу перейдем непосредственно к подготовке. Поэтому на следующем уроке, - Морозовская на минуту замолкает и копается в своих бумажках, а я уже чувствую неладное, - да, на следующем уроке вы напишете контрольную работу в формате егэ, каждый соответственно тому уровню сложности, который его ждет на настоящем экзамене. За это вы получите оценку, - заканчивает говорить математичка, и мне сразу как-то плохеет. - Пиздец, - комментирует еле слышно сидящий рядом Кирилл, но даже это Морозовская, кажется, слышит и строго зыркает в нашу сторону. Дурацкая первая парта, думаю я. А еще дурацкая математичка. Ведь помнит, что обещала в мае, только рада будет меня завалить! Ей-то вообще ничего не стоит мне два поставить, а мне потом разгребать последствия, как-то справляться с отсутствием денег! И почему практически каждому в моем окружении нужно обязательно организовать для меня какую-то проблему? С какого момента на меня начали навешивать какие-то серьезные обязанности, ответственность и прочий бред, который я планировал вообще в глаза не видеть еще года три минимум? С какого момента все пошло по пизде? Я быстро устаю размышлять на эту философскую тему и лезу в карман за телефоном. На экране блокировки вижу сообщения из телеги – Макс написал что-то в общий чат. Открываю мессенджер и читаю: Максим Астафьев: у вас сколько уроков еще Гриша любит маму кирилла: У всех по три сегодня Максим Астафьев: го после школы в кфс Идея, предложенная Максом, мне нравится. Я толкаю локтем Кирилла, который все еще напряженно вслушивается в монолог математички, и спрашиваю вполголоса: - Пойдем пожрем в кфс с пацанами после уроков? Кирилл пару раз согласно кивает, а в чате тем временем появляется новое сообщение, от которого я невольно хмурюсь: Ваня: гооо Точно, он же теперь в нашей школе, думаю. Эта мысль мне совсем не нравится, но отказываться от предложения Максима уже поздно, поэтому я кое-как досиживаю оставшийся последний урок и вместе с Гришей и Кириллом выхожу из школы. Погода сегодня просто отличная – ветра нет, и солнце мягко обволакивает дома спального района, которые не кажутся такими уж серыми и неприветливыми в его лучах. Пока я наслаждаюсь миром вокруг, Кирилл с Гришей по очереди затягиваются Кирилловой противной одноразкой. Вкусы мой лучший друг предпочитает самые отвратительные, и я недовольно морщусь, когда нехотя вдыхаю пар: - Ну еб вашу мать, я сколько раз просил не курить при мне вот это вот, - я красноречиво смотрю на злосчастную ашку, - меня от этого винограда воротит. - А меня от твоих сигарет воротит, - безэмоционально отзывается Кирилл, одновременно с этим быстро набирая кому-то сообщение, - я ж не бешусь, когда ты у меня дома по-быстрому на балконе… - Он не договаривает, полностью погрузившись в переписку, а Гриша глубоко затягивается и выдыхает зловонный пар мне прямо в лицо. Я уже хочу начать громко ругаться, но меня отвлекают знакомые голоса за спиной. Я оборачиваюсь и вижу интересное зрелище - Коперник чуть ли не под ручку идет с Машей, той самой моей бывшей. Меня эта картина совершенно не радует, и я даже чувствую что-то отдаленно похожее на негодование, когда на прощание они обнимаются. Не то чтобы прямо обнимаются-обнимаются, всего лишь так, как это обычно происходит у просто знакомых, но в памяти четко отпечатывается Машина рука чуть ниже лопаток на спине Коперника. И вроде до этого момента я был абсолютно уверен, что мне на нее уже похер, так почему тогда?.. - Можешь уже дышать, они попрощались. – Говорит Кирилл так, чтобы только я услышал. - В смысле… - Я не понимаю, как он понял. И что он вообще там понял, если даже я ничего не понял? – Я это из-за дудки твоей вообще, отъебись, - зло говорю и даже не смотрю на него, но уже представляю вот это лицо по типу: «ага, давай, оправдывайся дальше». - Здоро́во, Гриха! – преувеличенно бодро здоровается Коперник, подойдя к нам, размашисто пожимает Грише руку. Он прямо-таки лучится добродушием, которое, видимо, так цепляет других людей. «Не меня, слава богу», - думаю я с мрачным облегчением. – С вами уже здоровался вроде, - с улыбкой говорит Коперник, чешет макушку, еще больше взлохмачивая кудрявые волосы, и скользит взглядом по нам с Кириллом, останавливаясь почему-то на мне. Несколько секунд он просто пялится своими зелеными глазами в упор, в лоб, как на линейке, и меня это злит, по какой-то причине мне кажется, что он меня на что-то испытывает. Я смотрю на него в ответ, но не улыбаюсь, мысленно скандируя: «пошел нахуй, пошел нахуй, пошел нахуй, пошел…». – А где Макс? – спрашивает, наконец-то переведя взгляд на Кирилла. - Да хуй его знает, - пожимает плечами тот, убрав наконец электронку в рюкзак, - надо написать. - А вон он идет, - говорит Гриша, кивая в сторону школы. И правда, Макс спешно спускается по лестнице и через минуту уже выходит за школьную калитку, подходит к нам. - Сори, классная задержала. – Объясняется Макс, и Гриша закатывает глаза: - Макс, ты что, опять староста? - Ну больше никто не хотел, плюс я единственный из класса, кто в школьном совете, и вообще… - Начинает оправдываться Макс, а Гриша перебивает его с протяжным: - Мааакс, хватит, просто признай, что ты снова зашкварный в этом году. Потому что быть старостой – зашквар. - Зашкварный, - на пробу произносит Кирилл, смакуя это слово, Макс ожидаемо начинает возмущаться, а я смеюсь, потому что вся эта история про зашкварного очень смешная и тянется еще с десятого класса, когда Макса впервые назначили старостой. Особенно мне доставляет удовольствие осознавать, что Коперник не выкупает прикол, потому что познакомились мы с ним много позже того момента, когда шутка сформировалась. Он, конечно же, просит объяснить, и ему охотно объясняют, но факт остается фактом – он все еще в этой компании чужой. Потом мое веселье заканчивается, потому что Коперник снова оказывается в центре внимания – ребята начинают расспрашивать его о том, как прошел его первый день в новой школе, просят рассказать про впечатления о новых одноклассниках. Мне не особо интересно. - …А я с одной девочкой там уже знаком, оказывается. – говорит Коперник, и я невольно обращаюсь в слух, потому что сразу понимаю, о ком идет речь. - С Машей? – спрашивает Кирилл, скользя по мне взглядом. - Да. Я вообще рад, что так получилось, ну, что мы с ней в одном классе, она прикольная. - И где вы познакомились? – Я стараюсь звучать максимально незаинтересованно, и от этого в голосе сквозит пренебрежение. - Я не помню уже, если честно. На чьем-то дне рождения.

***

- Ты реально ничего не будешь? – С недоверием кошусь на Коперника, который с невозмутимым видом только что отказался что-либо заказывать. - Есть не хочется вообще, - жмет он плечами. Мы вдвоем стоим у одного терминала самообслуживания, в то время как Кирилл, Гриша и Макс толпятся у другого. Пока я смотрю в их сторону и пытаюсь понять, как так получилось по-дебильному разделиться, Коперник машет мне перед носом чеком с номером моего заказа: - Чего завис? Пошли столик найдем, - говорит и, не дожидаясь моего ответа, разворачивается и идет вглубь зала. Мы (ну как мы, Коперник выбирает, я просто плетусь следом) быстро находим место, садимся, и воцаряется неловкая тишина. Я увлеченно рассматриваю пейзаж в окне и краем глаза вижу, что Коперник занимается тем же самым. - Чего мрачный такой? – Спрашивает он, разглядывая пробку на дороге за стеклом. Чего я мрачный? Да так, ничего особенного – просто один долбоеб, который меня бесит своим существованием, не отстает от меня даже после школы, а математичка, видимо, сговорилась с матерью, чтобы мне совсем жизнь медом не казалась. Понимаю, что молчу слишком долго, и решаю все-таки раскрыть одну из причин своего душевного упадка: - Да не знаю, математичка просто достала уже… - Математичка? Да она просто ебнулась! – Радостно восклицает взявшийся из ниоткуда Кирилл, падая рядом со мной на ярко красный диванчик. Гриша с Максом тоже рассаживаются. Кирилл быстро пересказывает произошедшее на уроке математики, но Макс с Коперником оказываются не особо впечатлены историей. - Ну получите два и ладно, - говорит Макс, - Морозовская же сумасшедшая по своей природе, нечему удивляться. - Мне мать сказала, что перестанет мне денег давать вообще, если я хоть одну двойку получу. – Подаю голос, и все смотрят на меня. – А я ее точно получу, я ж не шарю нихуя в этой профильной математике. - Я шарю, - вдруг негромко говорит Коперник, а я думаю, как же он меня уже достал. - Охуеть, ну рад за тебя, - зло говорю, резко поворачиваясь в его сторону. Пару секунд он молчит, только хлопает своими светлыми ресницами, а потом как-то заторможенно прибавляет: - Нет, я это к тому, что мог бы помочь. - С чем помочь? – Его слова немного сбивают с толку, и я непонимающе смотрю на то, как Коперник шмыгает носом, откидывает назад кудрявую челку. На одну сумасшедшую секунду мне кажется, будто он нервничает. - Ну, помочь подготовиться к работе этой, порешать с тобой первую часть хотя бы, - говорит, - чтоб ты два не получил. - Ооо, ничего себе, - тянет Гриша с ухмылкой, а я как будто еще не въезжаю в ситуацию. Это он что, предлагает услуги репетиторства, что ли? - Санек, соглашайся, - толкает меня локтем сидящий рядом Кирилл, к его уговорам тут же подключается Макс. Первая моя мысль, конечно же, это послать нахуй и ребят, и Коперника. Перспектива проводить с ним свое свободное время меня не прельщает, но с другой стороны… Что, если это может помочь? - Ну давай, че. – Соглашаюсь я под всеобщее улюлюканье. И на что только не пойдешь ради себя любимого! – Когда только? Работа в пятницу будет, два дня осталось. - Сегодня сможешь? – Спрашивает Коперник. Я понимаю, что выбора особого у меня и нет, поэтому молча киваю.