Creation Echo

      Лира оставила Мулетт на Хируна, безмятежности которого могли позавидовать сами камни округ, и направилась к дочери. Смертельная опасность, которая в последние ночи что-то зачастила по её душу, вызывала необоримое желание её увидеть и обнять. Хотя, если смотреть на вещи реалистично, просто глянуть на хрупкий силуэт дочери и убедиться в её сохранности - уже достаточно. Достигнув её закутка, она едва успела сделать шаг, как на её шее повисла Айя.       — Мама!       Лира неверяще ответила на объятия.       — Звёздочка.. — ком в горле помешал договорить.       — Ты спасала тех троих, да?       — Да, я.. с ними всё в порядке.       — Это очень хорошо! Когда спасём всех - сможем жить все вместе!       — Откуда ты это взяла?       — Мне Занши рассказала.       Мать нехотя отстранила дочь, чтобы установить зрительный контакт.       — Айя, ты хорошо помнишь всё что с тобой происходило?       — Да нормально я всё помню, ты прям как сестрица. — надула губки девочка.       — А что она тебе говорит?       — Ну.. последний раз она просила передать, что: «вся растительность и грибы вымирают тем быстрее, чем дальше они от Древнего Пика». Что это значит?       — Я попозже объясню, сперва расскажи о чём ещё она говорит? Кто эти личи, которых мы спасаем?       — А, ты про персон? — похоже Айе доставляло удовольствие сообщать Лире то, чего она не знала. — Персоны - это «собирательные личности». Когда отдельные личности умирают, их черты собираются в «снежных» личностях.       — Ты имеешь в виду: в «смежных»?       — Я так и сказала.       — И что потом?       — Эм.. ничего, наверное. Нам просто нужно их спасти, чтобы не случилось Озарение.       — А ты знаешь, что это такое?       — Ну да. Звезда, вокруг которой мы крутимся, пролетит слишком близко и мы все сгорим.       В её непосредственной подаче, эта информация обрастала дополнительным налётом кошмара.       — Это Занши тебе так сказала?       — Да, сестра.       — А откуда она это знает?       — Она всё знает, потому что она очень старая. — Айя хихикнула. — Только не говори ей, что я так сказала.       — Не скажу. — Лира пыталась осмыслить всё сказанное и при этом не выдать своего волнения. — А как Персоны помогут предотвратить Озарение?       — Не зна-а-аю. — разом понурившись, дочь зевнула.       — Занши не говорила?       — Неа.. Во, вспомнила! — вдруг воскликнула девочка. — Она сказала: нужно поговорить с Древним, чтобы он разрешил жить в его горе.       — В Пике?       — Да, точно! В пике.       — Но как.. он.. она.. — сбивчиво зачастила мать, — она сказала, что МНЕ нужно поговорить с Древним?       — Она сказала что нужно, но не говорила кому.. — задумчиво протянула Айя, — думаю если поговоришь ты, она не обидится.       Лира в последний момент сдержала нервный смешок и попыталась сформулировать следующий, из целого потока напрашивавшихся вопросов.       — А что точно ему надо сказать, она не говорила?       — М-м-м.. Занши что-то говорила про сильное излучение Светила, хотя.. Да, вроде про него.       — А нельзя обойтись без разговора с ним?       — Не, точно нельзя. Сестра сказала что без него нам тоже не спастись, как без персон. — девочка зевнула во второй раз.       — Плохо спится?       — Угу. Кошмары снятся.       — А.. что тебе снится?       — Да разное... Что меня хотят убить, а я не могу разглядеть кто, и тело плохо слушается. А потом меня убивают и ломают кости..       — Всё-всё, я поняла..       Лира слишком хорошо понимала о чём говорит дочь. Вот только, в её кошмарах смерть забирала окружающих, а не её саму. И видела она всё.. даже слишком хорошо.       — Хочешь я тебе спою колыбельную? Может тогда дурные сны не придут.       — Давай!       И она спела песню на языке, который, как ни парадоксально, ощущался чуждым и родным одновременно. Слова сами ложились на язык и она не могла понять почему именно, они ей настолько не нравились. Впрочем, одного мотивчика оказалось достаточно, чтобы убаюкать сонное дитя. Лира привалилась к стене в обнимку с Айей и отчаянно надеялась, что этот момент никогда не сменится закатом, на котором ей придётся заигрывать с рассветом.       Стоило Светилу закатиться за горизонт, как Лира, подкрепившаяся мясом червеобразной бестии - карниворы, и обсудив план действий со своими «бесклановцами», отправилась к Древнему Пику. Отражённое излучение до сих пор жгло, но свободного времени на эту ночь, у неё уже было в обрез. Обмозговав всё, о чём ей поведала дочь, мать пришла к выводу что растения с грибами иссыхали из-за большей яркости, или близости Светила, а ещё, важную роль играла сама удалённость от Пика. Косвенно, это сталкивало ареалы обитания представителей фауны, способствуя их ускоренному взаимоуничтожению. Плюс, некий «он», упомянутый Занши, это и есть сам Древний, и это его личи - а точнее Лира - должны были молить о помощи, чтобы выжить. Но основное затруднение заключалось в том, что именно гнев Древнего породил Катаклизм, разверзший небеса с их губительным светом, и воздвигший Пик Древнего, по прошествии лет ставший «Древним Пиком». Сам Древний уединился на его вершине и носа оттуда не казал, а если до него и сумел добраться хоть один из множества будущих паломников, то обратно не возвратился уже никто. Хоть это и были дела давно минувших дней, личи и поныне не рисковали поминать его всуе. Так что всё на что приходилось рассчитывать Лире, так это на важность этих «персон», со слов Занши.       За тяжкими думами, она добралась до убежища личей в Пике, где застала лидеров кланов Белар и Мефис за очередной (пока что словесной) перепалкой.       — ..серпентида! Ваша добыча затмлена и вы более не достойны здесь находиться. — вещал первый.       — Ещё раз.. просто ответь на вопрос: зачем нам обособляться если мы сможем стать сильнее вместе? Наши кланы сильно прорежены, так что теперь мы уязвимы поотдельности. — увещевал второй.       — Вы - может быть, а мы ещё не опустились до охоты на спрутов.       — Извините что прерываю, — вклинилась она, — но мне нужно сообщить вам обоим важную информацию.       — А ты кем себя возомнила, Бесклановая?! У тебя слова нет и не было.       — Лира? Что случилось?       — Случилось то, что под Пиком на одного недостойного больше. Вы оба, нем..       — Я отправляюсь к Древнему.       Все разговоры стихли, а глаза присутствующих обратились к ней.       — Ты спрутов переела, изгнанница? Или тебе голову напекло? — издевательски справился Белар.       — Лира, ты же знаешь чем это кончится. Никто ещё не вернулся с Пика. — воззвал к ней Мефис.       — Другого выхода нет. — она ускорила речь, чтобы не дать никому встрять в заготовленный монолог. — Я зашла только чтобы сообщить вам, что вся растительность стремительно высыхает вдали от Пика. Растения вымирают - древоядные вымирают - бестии вымирают - личи вымирают. Наш единственный шанс, это обратиться к Древнему за помощью.       — Это что ещё за предрассветный бред? — опешил Белар, оглядываясь за поддержкой, на столь же растерянных соклановцев.       — Если я не вернусь - Айя и Мулетт подскажут вам что делать.       И прежде чем у собравшихся прорвалась плотина копившегося недовольства, Лира вышла из пещеры и направилась в обход косогора, высматривая наиболее покатый склон. Определившись с выбором, она уже сделала первые шаги, когда её отвлёк голос Мефиса:       — Лира, стой! Подожди!       — Я не могу Мефис. Один подъём займёт достаточно времени, а я даже не уверена сколько продлится разговор и сколько уйдёт на спуск.       — Нисколько. Я уже следил за подъёмом одного лича из своего клана. — он положил руку ей на плечо и удержал от карабкания. — Я отправил с ним нетопыря и точно знаю: он достиг вершины до рассвета. Но спуститься, а тем более поговорить с Древним, не успеть никак. Подозреваю, что он намеренно сделал Пик таким высоким, чтобы путь был труднее, а рассвет там начинался раньше и длился дольше. Не говоря уже о том, что даже если тебе удастся потревожить сон Древнего, то он от тебя и кучки пепла не оставит.       — Я знаю. — просто сказала Лира. — Но, как я и говорила - выхода нет. Зан.. Айя ещё не ошибалась в своих предсказаниях. Если ты не веришь ей, то поверь мне.       Сначала Мефис глядел на неё с обречённостью, но ей на смену быстро пришла решимость.       — Я пойду с тобой.       — Нет. Число здесь ни на что не повлияет. Разве что разозлит его сильнее. К тому же, на тебе лежит ответственность за целый клан. Пусть и небольшой.       Он стоял подрагивая, словно не зная в какую сторону податься, побудив Лиру приблизиться и прильнуть своим лбом к его. Они постояли так лишь считанные мгновения, но она не жалела о потерянном времени, когда наконец отстранилась со словами:       — Я должна бежать. Каждый миг на счету.       — Я.. буду тебя ждать. — запоздало произнёс в её удаляющуюся спину Мефис.       Вскоре после начала подъёма, уклон стал значительно круче, покуда и вовсе не навис, без малого отвесной скалой. Тут в ход пошла уже её боевая трансформация, а восхождение замедлилось. Сделав привал в одной из глубоких трещин, Лира обнаружила у её истока толстенный корень, а в узине внизу - мощи лича-пилигрима. Восход прервался столь внезапно, что она на автомате пропорола когтями воздух и увязла в краю горы, оказавшейся гребнем. Перевалившись через него, она скатилась по откосу и приземлилась на мягкий, травяной ковёр, о существовании которого уже успела позабыть. Не веря своим ощущениям она привстала на коленях и обомлела от увиденного.       Края скалы формировали естественную ограду для целой зелёной долины, преисполненной разнообразной растительностью. Невысокие деревья и кустарники, чередуясь, образовывали труднопроходимые джунгли, и Лире пришлось прыгать от ствола к стволу, высматривая подобие гуманоидной фигуры. И удалось ей это, только благодаря защитной реакции агрессивных корней деревьев, предупредительно выцеливавших её острыми концами, при любой попытке приблизиться. Они окружали невысокое деревце, увитое лианами и покрытое поблескивающей.. чешуёй? Внезапно она осознала, что смотрит на антропоморфную фигуру, явно не двигавшуюся годами. А следовательно - невосприимчивую к излучению Светила.       — Древний? — полушёпотом выдавила она, а не дождавшись реакции, попыталась снова.       На третий раз корни хлестнули её наотмашь, опрокинув на спину, а сквозь еле разошедшиеся челюсти Древнего, скрипуче донеслось:       — Не ловишь намёк, лич? Я слышу тебя, но не слушаю.       — Прошу простить, но я не могу иначе. Судьба всех личей зависит от вашего ответа.       — Уйди. Мне всё равно.       — Мы умрём если вы не поможете.       — Мне. Всё. Равно.       — А потом умрёте и вы.       Древний открыл глаза, которые напоминали густой пучок цветков на цветоложе.       — Это угроза, бесплодная?       — Это факт. Свет усиливается с каждым днём. — она указала на небо. — Вся растительность за пределами вашей горы, медленно умирает.       — То лишь побочные побеги. Их вынесло ветром из моего Сада. Они жили только благодаря мне. Как и все вы.       — Но свет будет становиться всё сильнее, пока не выжжет и ваш Сад тоже.       — Сад и я едины. Для нас свет - значит жизнь. Мои корни тянутся глубоко и могут достать воду. Нам не грозит ничего.       Тут Лира осознала, оказание какой помощи, его вообще не затруднит.       — Значит, вы можете корнями расширить пещеры в горе, чтобы мы могли там спрятаться?       — Я мог бы. Но не стану.       — Почему?       — Вы - чужие мне.       Она бессильно осела на землю, видя что не способна его переубедить. Он слишком отличался от их вида и глупо было ожидать от него того же эмпатического отклика. Однако и отступление с самого начала не предусматривалось. Единственный шанс забрезжил на горизонте. Последняя надежда на выявление зачатков эмпатии. Ну а если она в принципе отсутствует, то их конец уже настал.       Древний закрыл глаза и замер, видимо решив что она сдалась, а Лира терпеливо сидела ощущая кожей всё нарастающее жжение. Когда первые лучи Светила пробились в зелёную долину и начали подползать к её фигуре, она нащупала каждую песчинку, уже начавшего затвердевать праха, и велела ей осыпаться. Жжение вмиг сменила неистовая боль, пронзившая каждую клеточку тела. В нос ударил запах гари, костемышцы непроизвольно конвульсировали, уши заложило от крика. Её крика. Лич упала на землю и забилась в тщетных попытках стряхнуть затевавшееся пламя. В момент, когда сама смерть показалась бы предпочтительным избавлением, всё вдруг прекратилось. Немного придя в себя, она сообразила что Древний укрыл её растительным куполом, и теперь наблюдал за ней с выражением лёгкого раздражения (как она могла судить).       — Зачем мне вас спасать?       — Нельзя избавляться от того чего не понимаешь, лишь потому что это тебе не нравится. — Лира сама не понимала откуда у неё на языке возникла столь связная и дельная мысль, но особо не акцентировала на этом внимание, чтобы не спугнуть чудо.       — Я вас не понимаю? Я создал вас.       — Создал, но не взрастил. И теперь мы просто выживаем, как можем. А тебе, в отличие от нас, не у кого будет вымаливать снисхождение. Ты будешь совсем один, даже наедине со своим бездушным Садом.       Она закрыла рот, не в состоянии продолжать, и молча надеялась что сознание покинет её раньше, чем она сойдёт с ума от боли. Но оно не спешило с ней расставаться. Когда её внезапно заключило в давящую влажную черноту, она представила себя плодом, готовящимся к рождению в мир, преисполненный схожими мучениями. Как только она услышала голоса и увидела перед собой толстую красную линию, напоминавшую пульсирующую пуповину, она вгрызлась в неё, давясь содержимым, и надеясь что жизнь поймёт и отпустит её. Но жизнь никого сама не отпускала - то противоречило её сути.       Лира очнулась в относительно трезвом рассудке, но - как ей поведали - лишь пару ночей спустя. Той утробой, через которую она протискивалась, оказался сам Пик, а путешествовала она внутри одного из корней Древнего, который таки удовлетворил её мольбу и расколол пещеру, на целую сеть подобных. А вот за пуповину, которую она перегрызла, сошла рука члена примитивного, пятипалого (в отличие от четырёхпалых личей) племени, которых Айя называла «гулями». Её дочь, каким-то образом, не просто преодолела расстояние до горы, но и привела с собой гурьбу представителей вышеназванного племени, и до странности пассивных древоядных бронказидов, которые невозмутимо осязали камень своими хоботками. Сидя у её лакуны, Айя описывала как личи (даже Белар) не препятствовали её деятельности, впечатлённые подвигом Лиры. Что до обозначенной активности: её дочь объяснила как намеревается обживать пещеры, стены которых блокируют большую часть излучения Светила. Она уже нарекла их «Чертогами» и расписала перед ней как собирается выстроить изолированную систему, с замкнутой пищевой цепочкой. Мать не вникала в подробности, не понимала кто именно перед ней: Айя или Занши, но просто положилась на самого близкого человека, и - хоть на считанные дни - сложила с себя бремя ответственности.       Её выздоровление проходило медленно, но уверенно. Мефис навещал Лиру каждую ночь, не давая ей заскучать. Когда она наконец смогла подняться и самолично обойти Чертоги, то поразилась их разветвлённости и глубине. Их освоение шло полным ходом и налицо были: неприхотливая растительность, мох и грибницы покрывавшие стены, а также предметы обихода, вроде грубо исполненной вылепки, из какого-то аналога глины. Словом, какая бы судьба не постигла в дальнейшем их сообщество, теперь у них хотя бы была цель, и скрывавшаяся за ней надежда. То же ощутила и сама Лира, когда бродила, подпирая каменные стены, и уловила за ними бьющийся поток. Что-то изменилось.