for&ever

      Пронзительный и настойчивый звук будильника ворвался в сознание прямо посреди бредового сна про фей-докторов, о которых весь предыдущий вечер болтала Юнми.       Безумно хотелось поспать подольше, но больше этого хотелось, чтобы заткнулся будильник. Пришлось искать его на полу вслепую. Отвратительный звук наконец стих.       Чан посмотрел на время: была половина седьмого. Вчера домой они вернулись около четырёх и совсем не удивительно, что он не выспался. Зато малышка Ким на всю квартиру щебетала о чем-то своим бодрым ангельским голосочком. Похоже она проснулась раньше всех и теперь донимала собиравшегося на работу Чанбина.       Чан всё ещё находился в состоянии полусна. Сознание блуждало от одной мысли к другой. Он знал, что нужно подняться, но его тело всё еще не проснулось и, не в силах с собой совладать Чан снова провалился в сладкий сон.       Даже сквозь закрытое окно в квартиру доносилось щебетание птиц, чрезмерно возбуждённых наступлением весны. Весна для них и всего живого, как глоток свежего воздуха после серой и скучной зимы. В это время жизнь, остановившаяся с приходом первых заморозков, снова оживает. Всё прекрасное возрождается после своей гибели, а мир пробуждается от продолжительного сна. И вновь сердце его бьётся, и вновь поют на многолюдных пыльных улицах птицы и жизнь кажется не такой отвратительной.       Первые озорные лучи солнца выглядывали из-за крыш соседних домов и некоторые, самые ловкие из всех, даже умудрялись заглядывать в спальню. Солнечный свет играл с белыми стенами, окрашивая их то в бежевый, то в нежно-жёлтый цвета.       Чан настоял на том, чтобы она была почти полностью белой. Единственными не белыми вещами здесь были бельевой шкаф, стена, к которой примыкало изголовье кровати, да деревянные прикроватные тумбы, изготовленные на заказ.

˗ˏˋ * ˊˎ˗

      — Спальня — это место отдыха и обновления, поэтому она однозначно должна быть белой. Ведь белый — цвет чистоты, спокойствия и гормонии. — настаивал Бан, стоя возле ряда с красками в строительном магазине.       — Ты один раз уже свёл меня с ума, хочешь теперь, чтобы я поехал кукухой окончательно и безвозвратно? — негодовал Чанбин. — Да, в психбольнице интерьер будет более живым и позитивным, чем в нашей новой квартире!       — Можешь менять постельное белье и шторы под настроение, но я не доверю тебе выбор мебели и краски для стен, иначе нам придётся жить в цирковой гримёрке. И это моё последнее слово.       — Обещай навещать меня в лечебнице до конца моих дней, если вдруг я реально двинусь. — держа руку на сердце попросил Чанбин.       Чан остановился у стеллажа с лаками. Слова Чанбина крутились в воздухе.       «До конца моих дней… обещай… до конца…» — хоть он иногда и несёт чушь несусветную, но слов на ветер обычно не бросает. Он правда хочет быть с ним до самого конца? Чувство глубокой нежности охватило его в этот момент, и он не удержался и подошёл к Чанбину, чтобы обнять его.       — Обещаю. — сказал он, целуя Бина в тёмную макушку.       — Эй! Ты чего это? А ну отпусти меня! Задушишь же!       Сейчас он готов был согласиться на всё, что Чанбин от него потребует. Даже если придётся отказаться от своей идеи и доверить ему не только выбор цвета стен, но и свою жизнь. Он любит его, а ради любви можно пойти на любые жертвы.

˗ˏˋ * ˊˎ˗

      Подремав ещё с пятнадцать минут, Чан всё-таки встал. Пришлось заморочиться над поиском телефона, который он куда-то спросонья закинул. Наскоро он написал Хонджуну сообщение о том, что появится на работе не раньше полудня, сделав при этом с десяток разных ошибок. Ну, как говорится — не обессудьте, время раннее, а он спал всего пару часов.       Хонджун поинтересовался хорошо ли прошла его ночь и поставил две скобочки после знака вопроса. Эх, Чан бы больше предпочел, чтобы она прошла по сценарию, который он себе вообразил. На самом деле он даже не помнил, как оказался в кровати. Вчерашний день вымотал его полностью, поэтому едва войдя в дом, он думал лишь о сне.       На кровати лежал мягкий серый халат Чанбина, который Чану едва доходил до колен, но, не найдя ничего лучше, он всё равно надел его. Минуя душ, он сразу двинулся на кухню. Очень хотелось запечатлеть в памяти этот трогательный момент семейного единения.       Чанбин и Юнми сидели за столом и что-то обсуждали, но выглядело так, будто Чанбина пытают уже несколько часов. Малышка щебетала без устали, а Бин с неохотой коротко отвечал. Что ж, он тоже не выспался, но в отличие от Чана не может так резко сорваться и остаться дома.       — Дядя Чан! Дядя Чан! Доброе утро. — во весь рот улыбнулась Юнми, сверкая отсутствующими передними зубками.       — Доброе, принцесса. — зевнул он и выпил стакан воды из-под крана. Освежает, мягко говоря, плохо. — Как себя чувствуешь? — поинтересовался он у Чанбина, хотя всё и так читалось на его лице: тяжёлые веки, тёмные круги вокруг глаз, густые брови склонены к переносице, от привычной улыбки не осталось и следа.       — Отвратительнее некуда. — вяло пробурчал Чанбин, сжимая в руках кружку с остатками кофе. — А мне ещё нужно искать новых инвесторов. — он уткнулся лицом в ладони.       — А вчерашние куда делись?       — В последний момент отменили встречу, по каким-то бредовым причинам. Мы так и не смогли вытянуть из них толкового объяснения.       — Так вот почему в офисе была такая паника. — смекнул Чан.       — Отчасти — да. — Чанбин обратил внимание на девочку, всё это время молча наблюдавшую за ними, и взял её крохотную пухлую розовую ладошку в свою. — Извини Юнми, но сегодня вы с дядей Чаном опять развлекаетесь без меня.       — К сожалению, принцесса, дядя Чанбин женат на работе. — сказал Чан, и они с Юнми одновременно вздохнули.       — А, может, мы поможем ему найти этих… как их там… ну, этих… инвесторов! — по слогам произнесла Юнми. — Где ты их потерял, дядя Чанбин? Я очень хорошо умею искать. Правда, пока что тренировалась только на конфетах…       Чанбин потрепал девочку по волосам с лёгкой улыбкой и Чан от этого умилительного зрелища чуть не превратился в счастливую молочную лужицу.       Проводив хмурого Чанбина на работу, он включил Юнми мультики и скрылся в ванной. Кружка кофе сделала своё дело — он чувствовал себя немного бодрее, чем час назад.       Когда он закончил приводить себя в порядок, Юнми сидела перед телевизором и причесывала куклу. Пользуясь тем, что она занята, Чан осторожно вошёл в комнату и опустился на диван, только сейчас он в полную силу ощутил свою усталость. Девочка была полностью поглощена просмотром мультиков, а Чан в это время боролся со сном, которому, в конечном счёте проиграл и заснул прямо в сидячем положении, прижимая к себе диванную подушку.       Проснувшись через какое-то время, помимо затёкшей шеи он обнаружил Юнми, растянувшуюся рядом с ним на диване и, также как он мгновение назад, спящую. Осторожно, стараясь не шуметь, он достал телефон, время близилось к обеду. Проспав дополнительно несколько часов, он чувствовал себя бодрее.       Разбудив малышку, он помог ей собраться и уже через полчаса они сидели в кафе недалеко от его офиса и обедали. Пока Юнми забавлялась с кашей в своей тарелке и испепеляла взглядом пирожное, которое Чан разрешил ей съесть только после основного блюда, он думал о Чанбине. С самого утра он ничего не написал, хотя обычно они перекидывались короткими отчётами о том, как идут дела. Не то чтобы Чан не понимал, что у Чанбина сейчас всё, мягко говоря, отвратительно. Просто не хотелось, чтобы работа становилась препятствием между ними, но вопреки его желаниям это уже произошло и нужно было что-то исправлять иначе они непременно рассорятся.       Когда Чан внезапно вынырнул из пучины размышлений, Юнми уже закончила с едой и наблюдала за птичками сквозь большое окно.       — Пойдём, принцесса.       Хонджун был явно удивлён внезапной гостье и пару минут с интересом рассматривал Юнми.       — Это Юнми. Дочка Сынмина и Юны, — объяснил Чан. — если ты их помнишь. Мы с Чанбином периодически берём её к себе, если ты понимаешь, о чем я. — Джун сузил глаза, смотря на Чана.       — Так вот в чём дело.       — Ты как будто разочарован.       — И я тебе больше скажу — я очень разочарован. Думал, у вас двоих выдалась… — он осекся под серьёзным взглядом Бана, напомнившем ему о том, что они здесь не одни. — Всё время забываю, что вы два пенсионера. — хмыкнул он.       — Не большие пенсионеры, чем ты. — в ответ хмыкнул Чан, ожидая, что тот опять начнет выдавать кучу аргументов, подтверждающих, что Ким ещё в самом расцвете сил.       — Между прочим, у меня вчера было свидание с хорошенькой крошкой из тиндера!..       — Поздравляю, а теперь, если можно, перечисли топ-3 места, куда можно отправить пятилетнего ребёнка, одного и, желательно, до самого вечера.       — У-у-у, друг, тут я могу дать совет только по контрацепции, но тебе он и не понадобится. Хотя…       — Что? — изогнул бровь в ожидании Бан.       — У Феликса сегодня выходной. Все равно без дела дома валяется. Давай я ему позвоню, попрошу с малявкой посидеть до вечера. Естественно не бесплатно.       А что, собственно? Идея неплохая. Чан Феликса знает достаточно, чтобы ему доверять. Главное, не проболтаться перед Сынмином о том, что он доверил Юнми кому-то ещё.       Феликс — веснушчатое недоразумение, застрявшее в переходном возрасте и ещё не до конца повзрослевшее, и, по совместительству, младший брат Хонджуна, сводный правда, но всё-таки «одна кровь, етить-колотить», как иногда выражается Хон. Ему двадцать два, а он все ещё ведёт себя и выглядит как подросток, хотя иногда выдаёт через чур умные вещи. За наивностью и беззаботностью прячется взрослый и разумный человек, способный рационально мыслить и рассуждать. Общение с ним точно пойдёт принцессе на пользу.       — Звони. — говорит Чан и мысленно ставит галочку в воображаемом списке рядом с пунктом, связанным с ребёнком. Теперь он может спокойно работать до самого вечера.       Феликсу много не надо, слышит, что нужно помочь — сразу же рвётся в бой. Поэтому в офис он подлетает меньше, чем за четверть часа, а уже через полчаса офис снова становится тихим и молчаливым как раньше. Не хватает им в интерьере живости. Рыбку, что-ли завести… Да нет, Хон, когда-нибудь точно высосет всю воду из аквариума и рыбку пустит на закуску. Нет, рыбку точно не стоит. В лучшем случае помрёт с голодухи бедная рыбка.       Оставшаяся часть дня проходит в обычном темпе, лишь изредка беспокоит Феликс, уточняя есть ли у Юнми аллергия на орехи и можно ли ей сладкое. Чан с головой ныряет в работу и успевает сделать всё, что запланировал вечером ранее. Хонджун за своим столом как обычно бездельничает: у него к вечеру пропадает концентрация и желание работать.       — До завтра, Хон. — кидает Чан, выключая компьютер и собирая свои вещи. Коллега сидит, закинув на стол ноги и подорвавшись от неожиданности почти валится со стула.       — Феликс же ещё как полчаса должен с Юн… Юнджи? Юнли?       — Юнми. — вздыхает Чан. — Хочу прогуляться.       — Ну, как знаешь, дело твоё. — пожал плечами коллега. Дальнейших вопросов не последовало.       Воздух за пределами офиса искрится жизнью и безразличием. Сотни веретён чьих-то судеб вьются и крайне редко соприкасаются лишь на миг.       «Каждый сам по себе и сам за себя» — таков закон стеклобетонных джунглей.       Не удивительно, что многие, выросшие в таких условиях, привыкают к одиночеству. Его даже можно назвать вынужденным. Да, вынужденное одиночество однозначно одна из проблем современного человека.       Бан Чану на своём опыте сталкиваться с подобным не приходилось. Как младшенький он был окружён вниманием больше, чем этого требовалось. Наверное, поэтому сейчас ему очень тяжело. Чанбин занят проблемами на работе и не может уделять ему достаточно внимания. А требовать от него, насильно выпрашивать у него хоть чуточку внимания — это же так нелепо и так… жалко.       Вот он и осознал наконец, что значит быть одиноким. Лучше бы никогда не знал.       От этих размышлений его начало мутить, и он почувствовал, как похолодало на улице. Погода в начале весны всегда переменчива и нестабильна. Чего и требовалось ожидать.       На ватных ногах он дошел до первого попавшегося супермаркета. Оказалось, что он ушёл довольно далеко от офиса, пока был погружён в свои мысли.       Внутри было шумно и душно. Люди толпились у касс, торопясь домой, к своим семьям или в свои крохотные пустые квартиры.       Почему «крохотные»?       Вряд-ли человек, покупающий банку сладкой кукурузы по скидке, является обладателем шикарных хором.       Чан просто от скуки, и чтобы потянуть время прошёл по торговому залу, прихватив по пути только пачку кукурузных хлопьев, а на кассе, по памяти назвал марку сигарет, которые курил в юности. Которые они с Чанбином когда-то курили, прячась от родителей. Попросил пробить две пачки и отказался от пакета. В рюкзаке хватит места, да и для природы полезнее.       На обратный путь до офиса ушло чуть больше времени, чем он предполагал. Феликс спокойно отреагировал на просьбу немного подождать его у офиса, но Чан всё равно чувствовал, будто пользуется его добротой. Он, может и добрая душа, но терпение у него наверняка не резиновое и в следующий раз, если такой вдруг будет, он уже вряд-ли откликнется на просьбу с таким же энтузиазмом.       На подходе к офису Чан обнаружил этих двоих на детской площадке напротив него. Они по очереди играли в классики. Так и не скажешь, что у Феликса с Юнми более чем десятилетняя разница в возрасте.       — Привет. — поздоровался Чан, улыбаясь, и получил целых две счастливых улыбки в ответ. У Феликса что-то блеснуло во рту. Чёрт возьми, брекеты! Днём, в спешке, он их даже не заметил.       — Дядя Чан! Дядя Чан! — завизжала Юнми, хватая Чана за край пальто. — Феликс такой классный! Можно он будет гулять со мной почаще?       А вот это уже грозит Чану серьёзными проблемами.       — Только если ты ничего о нём не расскажешь родителям и, если он сам не будет против. — предложил Чан, не ожидая, что тот согласится.       Феликс и Юнми ответили почти одновременно.       — Я не скажу.       — Я не против.       Чан закрыл глаза на мгновение и втянул побольше воздуха в лёгкие. Не хотелось обнадёживать малышку, но и пользоваться Феликсом ему тоже не хотелось.       — Хорошо. — ответил он, но твёрдо решил, что такого больше не повторится, иначе ему точно попадёт, когда Юнми проговорится. А это лишь дело времени. Она очень плохо хранит секреты.       Видимо они отлично провели время вместе, потому что обессиленная Юнми снова уснула на заднем сидении почти сразу, как оказалась в машине. А вроде как днём спала…       Феликс попросил завезти его в какой-то магазин в центре. Чан не мог отказаться, потому что определённо был должен ему по гроб жизни.       Не зная, на какую тему завести разговор и не имея никакого желания его заводить, Чан просто молча вёл машину. Феликс в это время залипал в телефоне и периодически осторожно надувал и тихо лопал пузыри из жевательной резинки.       — Выглядишь неважно. — подметил Феликс, прервав тишину, когда они остановились на очередном светофоре. — Что-то случилось?       Он не хотел делиться своими проблемами с кем-то вроде Феликса. И это не потому, что он ему не доверяет. Вовсе нет. Просто ему явно будет не интересно слушать про их с Чанбином проблемы.       — Работы много. — соврал Чан. Хотя, в целом, это было не так далеко от правды.       На обратном пути Чана задержало ДТП, из-за которого на некоторое время был перекрыт самый быстрый путь до дома. Пришлось ехать в объезд. Но и там тоже без проблем не обошлось. В итоге домой он с Юнми добрался только к половине одиннадцатого.       Выходя из припаркованной машины, он бросил быстрый взгляд на окна квартиры, ожидая, что в них не будет света, но ошибся. В гостиной горел свет, значит Чанбин уже вернулся домой.       Чан предположил, что Чанбин сегодня освободился пораньше потому, что ему удалось решить проблему с инвесторами. Бин впервые за полтора месяца вернулся домой раньше полуночи и Чан был очень этому рад. Стоя в лифте он уже воображал себе, как подойдёт к парню и обнимет его со спины. Как заправит прядь волос за ухо и поцелует в висок и как Чанбин будет отвечать на его ласки…       Он не успел слишком глубоко утонуть в своих фантазиях. Двери лифта распахнулись на нужном этаже.       В квартире было тихо. Чан сначала подумал, что Чанбин просто забыл выключить свет, когда заезжал домой, но всё-таки обнаружил его в гостиной. Он работал за своим ноутбуком, а вокруг него валялись бумаги.       Сладкие фантазии Чана только что с громким звоном разлетелись на сотни сахарных осколков.