Опасен

ЛУН ФЭЙЕ

Прошел целый месяц, а Хань Е ни разу не покидал столицу. Сюй Цзинь был почти вне себя от нетерпения, его настроение с каждым днем становилось все более мрачным. Фэйе был совершенно уверен, что пройдет всего несколько дней, максимум неделя, прежде чем Хань Е сделает что-нибудь, что заставит Сюй Цзиня сорваться. Он так хорошо держался в течение последних полутора месяцев, подчиняясь командам Хань Е - даже унизительным — с изяществом и вежливой улыбкой, сдерживая слова, которые он обычно выплевывал в Хань Е в гневе. В то же время Фэйе заметил, что Хань Е прилагает реальные усилия, чтобы быть добрее как к Сюй Цзиню, так и к Пэй Юньтяню. Ему было трудно, скорее всего, почти невозможно было избавиться от многолетней обиды, которую Сюй Цзинь и Пэй Юньтянь испытывали к нему, но Фэйе видел, как Хань Е изо всех сил старался быть более нежным с ними, менее требовательным. Он вышел из себя с ними только один или два раза за это время. Фэйе ожидал, что, увидев, как Хань Е пытается стать лучше, он может почувствовать вину за то, что они планировали совершить, но это только заставило его почувствовать, что то, что они пытались сделать, будет лучшим решением для Хань Е в долгосрочной перспективе. Фэйе мечтал о том, насколько проще будет научить Хань Е лучшим отношениям и поведению, когда баланс сил между ними изменится. Сейчас он мог убедить Хань Е быть в какой-то степени лучше или мягче, но, в конце концов, властные инстинкты Хань Е, казалось, всегда срабатывали, и он сражался с Фэйе за каждую попытку заставить его измениться. Фэйе также заметил, как Сюй Цзинь стал мягче по отношению к Пэй Юньтяню с тех пор, как узнал, что Пэй Юньтянь был ответственен за отравление двора Чжаогэ. Сюй Цзинь начал прилагать явные усилия, чтобы перестать воевать и ссориться с Пэй Юньтянем так сильно, что, в конечном итоге, только заставило Пэй Юньтяня попытаться глубже проникнуть ему под кожу. Сюй Цзинь стал так физически привязан к Пэй Юньтяню, целуя и обнимая его даже после того, как Пэй Юньтянь отчаянно пытался сопротивляться ему. Насмешки и подколки Пэй Юньтяня, которые обычно приводили к тому, что они дрались, теперь приводили к тому, что Сюй Цзинь притягивал Пэй Юньтяня в свои объятия и ласкал, целовал, делал ему комплименты, к огромному раздражению Пэй Юньтяня. На самом деле, единственный раз, когда Фэйе мельком увидел Сюй Цзиня, выражающего свое нетерпение и разочарование, когда он потерял контроль, был во время их тренировок в казармах. Солдаты начали нервничать из-за спаррингов с Сюй Цзинем, особенно после того, как он вывихнул плечо одному солдату, который пытался сразиться с ним. По мере того, как он становился все более раздраженным тем, как долго им приходилось выжидать, свирепость, с которой сражался Сюй Цзинь, не имела себе равных ни у кого в казарме, и хотя раньше он тоже пугал на тренировках, теперь Сюй Цзинь был откровенно жутким.

***

Однажды утром Фэйе был разбужен Хань Е, взволнованно вытаскивающим его из постели, чтобы разбудив всех, Сюй Цзиня, Пэй Юньтяня и Цзи Фа, полусонных и одетых только в тонкие ночные сорочки, вытащить из их комнаты. — Куда мы идем? — Спросил Цзи Фа, зевая и спотыкаясь вслед за Хань Е. — Наша тигрица наконец-то родила детенышей! — Сказал Хань Е, выводя их в отдаленную часть сада, где садовник возвел высокий деревянный забор вокруг старого сарая. Смотритель помахал им рукой и провел внутрь, где находились четыре крошечных комочка меха, все завернутые в одеяла и спящие. — Где их мать? — Спросил Пэй Юньтянь, оглядываясь вокруг, как будто она могла спрятаться за ними. — Мы убили ее, как только она родила, - сказал садовник таким деловым тоном, что это выбило Фэйе из колеи. — Что? — Спросил Сюй Цзинь, взглянув на Хань Е. —Ты знал? — Это был единственный способ сблизить этих детенышей с тобой, - сказал Хань Е, кладя руку на плечо Сюй Цзиня. — Если бы они росли со своей матерью, они стали бы обычными дикими животными. Но вы четверо будете нести ответственность и заботиться о своих тигрятах, таким образом, они будут воспринимать вас как свою семью. Фэйе и Сюй Цзинь обменялись тревожными взглядами. Когда Хань Е заметил это, он вздохнул. — Не смотрите друг на друга с такими лицами. Я бы все равно убил ту тигрицу, когда мы нашли ее во время охоты, но поскольку она была беременна, я решил оставить ее в живых. Таким образом, ее потомство выжило, а вы четверо получили домашних тигров. Пэй Юньтянь, казалось, меньше всех беспокоился о мертвой матери-тигрице. Он подошел к детенышам, поднял каждого и внимательно осмотрел их. Один из детенышей проснулся и, увидев его, провел крошечной лапкой по его лицу. — Я хочу этого, - сказал Пэй Юньтянь, отклонившись в сторону, когда детеныш попытался вцепиться в него когтями во второй раз. — Найди нам несколько ошейников, - сказал Хань Е садовнику. — Они должны быть разного цвета, чтобы мы могли отличить их друг от друга. Садовник кивнул и исчез из сарая, в то время как Фэйе, Сюй Цзинь и Цзи Фа продолжали смотреть на тигрят. — Ну, давай, — сказал Хань Е, — выбери, какого ты хочешь. Фэйе присел на корточки рядом со спящими тигрятами. — Они все выглядят одинаково для меня, — сказал Сюй Цзинь, поглаживая одного из тигрят тыльной стороной пальца. — Мне все равно, какой у меня будет. — Хорошо, — сказал Фэйе, подбирая ближайшего детеныша. — Тогда я возьму этого. — Я хочу этого! — Сказал Цзи Фа, осторожно поднимая другого детеныша и подходя к Пэй Юньтяню. Он поднес своего тигренка к Пэй Юньтяню и очень нежно потер их носами друг о друга, пока тигренок Цзи Фа не чихнул. — Они должны быть друзьями, - сказал Цзи Фа, серьезно глядя на Пэй Юньтяня. — Мы должны проследить, чтобы они мило играли. Пэй Юньтянь криво ухмыльнулся Цзи Фа. —Ты выбрал такого мелкого, будем надеяться, что мой не съест твоего. Глаза Цзи Фа расширились. —Тигры ведь не каннибалы? Пэй Юньтянь пожал плечами. — Кто знает. Может быть, так оно и есть. Садовник вернулся, держа в руках четыре бутылки молока и четыре маленьких ошейничка, каждый из которых был сплетен из разноцветной бечевки. Хань Е забрал у него ошейники, а садовник обошел каждого из них, раздавая бутылки с молоком. — Им нужно много пить, когда они маленькие, - сказал садовник. — Я позабочусь о том, чтобы слуги продолжали приносить вам свежее молоко. — Мы собираемся держать их во дворце? — Спросил Фэйе, глядя вниз на тигренка и думая, что последнее, чего он хотел, это чтобы в их спальнях и других комнатах начало вонять тигриной мочой. — Я попросил слуг приготовить для них отдельную зону за пределами наших апартаментов, чтобы они не пачкали наши комнаты, - сказал Хань Е. Он подошел к Фэйе и передал ему ошейник, сделанный из черной веревки с вплетенными в нее золотыми нитями. — Я думаю, это твой цвет. Фэйе решил, что он согласен с мнением Хань Е. Он взял ошейник и застегнул его на шее своего тигренка, который немного поерзал, прежде чем снова успокоиться. Затем Фэйе взял теплую бутылочку с молоком и поднес ее ко рту детеныша, проверяя, будет ли он пить. Хотя поначалу ему, казалось, было неинтересно, через некоторое время он вцепился в неё и начал пить, издавая громкие сосательные звуки. — Мне жаль твою мать, - сказал Фэйе, нежно проводя пальцем по изгибу спины тигренка. — Я постараюсь не быть для тебя ужасным старшим братом. Следующая неделя пролетела незаметно, все они были настолько поглощены заботой о своих новых питомцах, что на какое-то время Пэй Юньтянь даже прекратил попытки драконить и бесить Сюй Цзиня и перестал дерзить Хань Е. Фэйе подумал, что жить в такой мирной обстановке — довольно сюрреалистично. Хань Е даже иногда вызывался помогать кормить тигрят по ночам.

***

В конце недели Хань Е был отозван из дворца на пару дней, чтобы присутствовать на похоронах очень высокопоставленного бывшего генерала, который, как помнил Фэйе, ушел в отставку вскоре после того, как Хань Е привез его в Да Цин. Ночью перед тем, как Хань Е должен был уехать, Сюй Цзинь был в таком приподнятом настроении, что, казалось, даже не возражал, когда Хань Е отнес его в постель и начал трахать. На самом деле, Сюй Цзинь ответил с энтузиазмом, обхватив ногами спину Хань Е и покачивая бедрами навстречу ему, постанывая, когда Хань Е входил в него. Хань Е позаботился о том, чтобы трахнуть их всех в тот вечер, начиная с Сюй Цзиня и заканчивая Фэйе. После интенсивной и страстной сессии секса, когда Хань Е шептал на ухо Фэйе, как сильно он будет скучать по нему, пока они будут порознь, и обо всех вещах, которые он сделает с Фэйе, когда вернется, Хань Е уснул, переплетая свои длинные ноги с ногами Фэйе, прижимая его к себе и баюкая на своей груди. Хань Е вновь разбудил его утром, скользнув в него и послав теплую волну по телу Фэйе. Все еще дрейфуя между сном и явью, Фэйе почти чувствовал, что он спит, и это усилило его восприимчивость, что он ощущал и чувствовал, когда Хань Е вошел в него. Он жадно раздвинул бедра, требуя, чтобы Хань Е дал ему больше. Он не был уверен, сказал ли он это вслух или только подумал об этом во сне, но он испытывал разочарование и нужду, а Хань Е все еще двигался мучительно медленно и нежно, дразня его и причиняя ему болезненное разочарование. Погружаясь в свои сны и выныривая из них, Фэйе почувствовал, как теплая и скользкая рука Хань Е обвилась вокруг его члена, крепко сжимая его. Он вонзился в руку Хань Е, застонав в подушку и чувствуя, как дрожат ноги. Хань Е толкнулся глубже своим членом, растягивая Фэйе и заставляя его гореть от желания, его бедра отчаянно двигались в ожидании большего. Комок нервов внутри него, казалось, напрягся, а затем отпустил, и он закричал, внезапно полностью проснувшись. В то же время он почувствовал, как Хань Е кончил в него, они оба тяжело дышали и смотрели друг на друга затуманенными от похоти и сна глазами.

***

Все супруги остались в постели, когда Хань Е встал, быстро умылся и оделся соответствующим образом для похорон. Он поцеловал их всех на прощание, задержавшись на Фэйе еще на несколько мгновений, прежде чем уйти. Лежа в постели, Фэйе подумал о руках Хань Е. Он действительно стал более нежным, более любящим, даже более ласковым с ними с тех пор, как он поговорил с Хань Е о его обращении с Сюй Цзинем. Но все же Фэйе не чувствовал себя виноватым за то, что они делали. Это пошло бы на пользу и Хань Е, даже если бы он сам сначала не признавал бы этого. Их жизнь уже стала гораздо более мирной и приятной после того, как Хань Е выслушал его просьбу быть терпеливее, Фэйе уже мог представить, насколько лучше станет, когда Хань Е будет вынужден слушать его мнение обо всем остальном. Он научит его, подумал Фэйе, пока Хань Е сам не научится наслаждаться своим новым положением. После того, как они убедились, что Хань Е не вернется в комнату, Фэйе и Сюй Цзинь вскочили с постели, умылись и оделись, затем выждали еще немного времени, прежде чем покинуть дворец, чтобы убедиться, что нет опасности столкнуться с Хань Е. Оставался один, последний ингредиент, который им предстояло достать, и волнение от осознания этого придало бодрости шагу Сюй Цзиня. Он бросился к конюшням, таща Фэйе за собой. Оба они были в плащах с капюшонами тусклого цвета, которые, как они надеялись, сделают их незаметными, и они сами оседлали пару лошадей, чтобы избежать нежелательного внимания со стороны конюхов. Они знали, что не смогут взять с собой Хо Сина и Тайбай — два имперских боевых коня слишком выделялись бы, и даже помимо этого, повторение их сексуальных выходок с прошлого раза создало бы слишком большую опасность опоздания. Они выбрали двух более старых и спокойных гнедых кобыл, которые были дружелюбны друг к другу и гораздо менее энергичны, чем их боевые кони. Они отправились по дороге ровным шагом, не желая утомлять лошадей, поскольку намеревались управиться с поездкой за один день. Хотя у них было время сделать это за два дня, Фэйе опасался, что путешествие Хань Е каким-то образом может окончиться быстрее, чем ожидалось, а он не хотел напрямую лгать Хань Е о том, где они были или что они делали. — Что первое, что ты планируешь сделать, когда станешь императором, Фэй-гэ? - Что случилось? - спросил Сюй Цзинь, потягиваясь в седле, пока их лошади пробирались по каменистой тропе к карьерам. — С каких это пор я должен стать императором? - Спросил Фэйе, хотя и знал, что имел в виду Сюй Цзинь. — Ты знаешь, что я имею в виду, - сказал Сюй Цзинь, раздраженно улыбаясь ему. Он посмотрел перед ними вдаль. — Я знаю, что я хочу сделать. — Что же это? Сюй Цзинь вздохнул. — Ну, вообще-то, первое, что я сделаю, это сделаю так, чтобы моя мать и У Байци больше не находились под домашним арестом, я освобожу их. Фэйе тихо произнес. —Я освобожу моего двоюродного брата и его жену из тюрьмы, их держали в подземельях с тех пор, как… ну, с тех пор, как мы с Хань Е поженились. — Я уверен, что они будут благодарны тебе, - сказал Сюй Цзинь, улыбаясь ему. — Нет. Они не будут благодарны. В последний раз, когда Фэйе навещал их, а это было несколько лет назад, его двоюродный брат отказался с ним разговаривать. Не то чтобы они были в лучших отношениях до того, как Хань Е заключил их в тюрьму, но чем дольше они находились в подземельях, тем больше они обижались. Фэйе чувствовал, что не может винить их в этом. Им казалось, что он жил комфортной и приятной жизнью в качестве супруга императора, а затем императрицы, в то время как они гнили в подземельях. Он не раз пытался урезонить Хань Е, умолять его об их свободе, но Хань Е каждый раз отказывал ему, не желая ни на йоту идти на компромисс. Сюй Цзинь сделал паузу на мгновение, обдумывая слова Фэйе, и, казалось, понял, что императрица не хочет обсуждать этот вопрос дальше. — Ну, я думаю, я бы ещё хотел навестить Дайю, - сказал Сюй Цзинь, меняя тему. — Как ты думаешь, ты вернешься, чтобы навестить Цинь? Об этом было странно думать. Поначалу мечты о возвращении в свою старую империю были одной из тех вещей, которые поддерживали его в здравом уме, но теперь он задавался вопросом, что было бы лучше, если бы он никогда не возвращался назад. — Я не знаю, - ответил Фэйе через мгновение. — Я, вероятно, буду слишком занят. — Я бы пошел с тобой, если бы ты захотел, - предложил Сюй Цзинь, застенчиво взглянув на него. — Только мы вдвоем могли бы пойти, вместе. Я был бы рад, если бы ты поехал со мной в Дайю. Фэйе нахмурился, потому что не знал, как еще реагировать на доброту Сюй Цзиня. — Я подумаю об этом, - сказал он в конце концов. — Но я не смогу оставить Хань Е без присмотра надолго. Я думаю, он будет нуждаться во мне — нуждаться в нас. Сюй Цзинь вздохнул. — Цзи Фа и Тяньтянь смогут с ним справиться. Мы должны иметь возможность путешествовать и отдыхать! — Мы сделаем это, - сказал Фэйе, чувствуя себя непреклонным в этом мнении. — Но сначала я должен убедиться, что все прошло как надо. После долгой поездки они наконец добрались до каменоломен. Стараясь избегать отвесных обрывов по краям тропинки, они ехали вверх вдоль белых скал, не сводя глаз с цветов мозга дракона, которые им были нужны. Пэй Юньтянь любезно объяснил им, что цветы мозга дракона выглядят "как мозги". Возможно, неудивительно, что они не добились никакого успеха в поиске цветов после часового похода по скалам. Ветер начал усиливаться, и Фэйе натянул на голову капюшон, чтобы не замерзнуть. — Возможно, растения действительно растут на краях скал, - сказал Сюй Цзинь, спешиваясь и подползая ближе к краю утеса. — Нам нужно это проверить. — Просто будь осторожен. Фэйе едва смог заставить себя заглянуть за край. — Это будет очень долгий путь вниз. — Со мной все будет в порядке, - сказал Сюй Цзинь, опускаясь на четвереньки и подползая к краю. Фэйе с тревогой наблюдал, как Сюй Цзинь еще дальше продвинулся вперед, его передняя часть свисала с края утеса, когда он пытался заглянуть дальше вниз. — Сюй Цзинь, — сказал Фэйе, — вернись, не бросайся так — — Я в порядке! — Сюй Цзинь настаивал. — Я вижу цветок, который нам нужен. Это просто немного выходит за рамки моего понимания —... Сюй Цзинь вскрикнул и упал вперед. Фэйе почувствовал, как у него оборвалось сердце. Он нырнул вперед и схватил Сюй Цзиня за ноги, только для того, чтобы Сюй Цзинь начал смеяться. — Эй... Я... Просто шучу, - сказал Сюй Цзинь, поднимая розовый цветок, который действительно имел форму мозга. — Я понял. — Ты настоящий придурок - агрх..! — Фэйе зарычал, отпуская его и отходя от края. — Я не могу поверить, что ты это сделал. — Извини, - сказал Сюй Цзинь, одарив его застенчивой улыбкой. — Я больше не буду этого делать, обещаю. Он взял цветок и передал его Фэйе, затем он действительно начал карабкаться через край утеса. — Что ты делаешь? — Фэйе зашипел, когда увидел, что Сюй Цзинь начал взбираться по склону утеса. — Я думаю, что дальше есть еще цветы, - сказал Сюй Цзинь, оглядываясь через плечо. — Я соберу их и заберусь обратно. — Нет!! Сюй Цзинь! Голова Сюй Цзиня исчезла из поля зрения. Фэйе проигнорировал сильную резь в животе при виде огромного обрыва под ними и подошел к краю, чтобы все еще видеть, как Сюй Цзинь спускается со скалы. — Я в порядке, Фэй-гэ, - крикнул Сюй Цзинь, слегка запыхавшись от напряжения при спуске. Фэйе мог видеть выступ, к которому он направлялся, а также то, насколько хрупкой выглядела скала в этой части утеса. — Знаешь, — прокричал Фэйе через край, из-за ветра его голос было труднее донести до Сюй Цзиня, - если бы ты просто подождал немного дольше, у меня есть веревка, которая сделала бы это намного безопаснее! — У меня большой опыт обращения со скалами! — Сюй Цзинь крикнул в ответ. — Просто обязательно подумай о том, как впечатляюще и привлекательно я выгляжу прямо сейчас! — Ты выглядишь как дурак! — Фэйе злился. Он отвернулся и пошел обратно к лошадям, доставая альпинистскую веревку из седельной сумки. Он вернулся к краю утеса, чтобы присматривать за Сюй Цзинем, когда тот привязывал альпинистскую веревку к пню. Сюй Цзинь благополучно приземлился на выступ и наклонился, чтобы рассмотреть цветы. — Они выглядят идеально! — Сюй Цзинь закричал: — Я достану их все, на всякий случай! Часть края утеса обломилась и упала в карьер под ними. Фэйе отступил на шаг от края, крепко сжимая в руке альпинистскую веревку. — Просто собери их и возвращайся!

СЮЙ ЦЗИНЬ

Сюй Цзинь засунул цветы в свою одежду и убедился, что они надежно закреплены, прежде чем начал взбираться обратно на утес. Он мог видеть, что Фэйе наблюдает за ним сверху, и не знал, сердиться ли ему из-за того, что Фэйе не доверяет ему самостоятельно позаботиться о себе, или наоборот, быть польщенным тем, что он заботится о нем настолько, чтобы стоять на краю обрыва и орать на него за то, что он дурак. — Утес вон там разрушается! — Фэйе крикнул ему сверху. — Не поднимайся этим путем! — Я знаю! - Крикнул в ответ Сюй Цзинь, пробуя свою хватку на камне. —Я заберусь по этой стороне! Даже в середине подъема по скале Сюй Цзинь мог видеть суровое выражение лица Фэйе. Он вздохнул, нашел точку опоры в скале и подтянулся. У него был опыт лазания по склонам утесов, он знал, что делает, и Фэйе, стоящий на вершине и выкрикивающий ему инструкции, был милым, но не необходимым. — Если бы я упал, ты бы поймал меня, Фэй-гэ? - Крикнул Сюй Цзинь, улыбаясь про себя, продолжая карабкаться. — Как я могу поймать тебя стоя здесь? — Фэйе крикнул в ответ. Его голос стал более встревоженным, когда он затем добавил: — Если ты чувствуешь, что вот-вот упадешь, спускайся обратно на выступ! Я приду и заберу тебя —... — Я в порядке! Раздался громкий и зловещий треск. Сюй Цзинь увидел трещину между камнем, за который он держался, и остальной частью утеса. Прежде чем он смог подумать о движении, он почувствовал, что падает назад. Желудок Сюй Цзиня дернулся, когда он падал, и его руки отчаянно шарили в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться, но только для того, чтобы проскользнуть сквозь разреженный воздух. Он попытался позвать Фэйе по имени, но это было так, словно весь воздух вышел из его легких. Сюй Цзинь внезапно почувствовал, как сильная рука обхватила его за талию, поднимая в воздух. Он резко вдохнул, когда его развернули, а затем обнаружил, что смотрит в прищуренные глаза Фэйе. Желудок Сюй Цзиня снова скрутило, когда они раскачивались на веревке, обвязанной вокруг талии Фэйе. Фэйе крепко прижимал его к себе одной рукой, другая его рука была крепко обмотана веревкой, которая подвешивала их в воздухе, мышцы напряглись. Сюй Цзинь немедленно обвил обеими руками и ногами плечи и талию Фэйе, цепляясь за него изо всех сил. — Не отпускай. — Голос Фэйе грохотал в его груди, когда он начал тянуть их обоих вверх по веревке. Сюй Цзинь уткнулся лицом в шею Фэйе, послушно держась за него, пока Фэйе не вытащил их обратно на твердую землю. Как только они вернулись на вершину утеса, Сюй Цзинь открыл рот, чтобы поблагодарить Фэйе, но императрица сразу же перешла от спокойствия и сосредоточенности к ярости. — Идиот! — Фэйе огрызнулся, хмуро глядя на него. — Я говорил тебе не делать этого, но ты все равно — идиот! Сюй Цзинь виновато посмотрел в глаза Фэйе. — Мне жаль, - пробормотал он. — Спасибо, что спас меня. Фэйе впился в него взглядом. — Конечно, я спас тебя! Почему ты не можешь быть более осторожным? Как ты думаешь, что бы я чувствовал, если бы ты умер? — Прости, - снова пробормотал Сюй Цзинь, вспоминая, каким страшным мог быть Фэйе, когда злился. — По крайней мере, я получил то, что нам было нужно? Губа Фэйе дернулась, и он выглядел так, как будто собирался снова начать кричать. Сюй Цзинь открыл рот, чтобы защититься, только для того, чтобы почувствовать, как рука Фэйе обвивается вокруг его шеи сзади и притягивает к себе для грубого поцелуя. Сюй Цзинь замер на пару секунд, прежде чем его мозг осознал, что происходит. В их поцелуе было задействовано гораздо больше зубов, чем обычно, и интенсивность, с которой Фэйе сжимал шею Сюй Цзиня, заставляла его немного нервничать. — Ммф—Фэй-гэ, - сказал Сюй Цзинь, когда Фэйе зарычал ему в губы, а затем снова поцеловал его. — Никогда больше так не делай, - сказал Фэйе, слегка задыхаясь, когда они оторвались друг от друга. — Где цветы? — Вот, - сказал Сюй Цзинь, вытаскивая их из своей одежды и передавая ему. Фэйе взял цветы, положил их в маленький мешочек и засунул его в рукав. Они вернулись к своим лошадям и отправились в обратный путь домой, но губы Сюй Цзиня все еще долго покалывало от того, как яростно Фэйе поцеловал его.