Мудрость обнимающая лотос

      Словно тень набежала на все Ляньхуа. Слуги говорили вполголоса, младшие заклинатели и ученики то и дело поводили плечами, будто от холода. Даже А-Фен, все высматривающая ходы и настроения, ходила присмиревшей. Единственным ярким лучиком был только малыш А-Лин – рядом с ним, мы, не сговариваясь, забывали свои разногласия. Я не готова была простить того, что мою верность и решимость поставили под сомнение. Знала, что не права, что это каприз, но... В голове все смешалось, я гнала все мысли прочь. Оставалась игра с Мен Яо, и ей я отдалась всем существом. Когда не знаешь, что делать с общими событиями, делай хоть что-то с их частью.       – Вот что, А-Ян. Надо бы проверить ее комнату. Месяц скоро выйдет, а послания подразумевают регулярность, – я устало выдохнула, потерла лоб. – Госпожа... Вы бы… – на мою прежде смешливую и смышленую служанку было грустно смотреть: того гляди и надела бы траур. – Пожалуйста, не сейчас. Не хочу ни о чем говорить, – я потянулась к чашке с чаем. Она кивнула, и замерла рядом. – Зачем проверить, госпожа? – На предмет бумаги. Сравнить ее с нашей. Ведь послание надо на чём-то писать. Добудь мне парочку листов, – мои губы тронула слабая улыбка. В ее глазах стояли слёзы. Поймав мой взгляд, она опустилась на колени. Я только устало прикрыла глаза ладонью. – Госпожа, ну поговорите вы уже с господином... Две недели уже слова друг другу не скажете! Даже к юному господину ходите по раздельности! На вас страшно смотреть! На господина! Как два призрака ходите друг перед другом. – Это должно было рано или поздно случиться. Хорошо, что случилось раньше, – я постаралась улыбнуться, проигнорировав страшную боль, разлившуюся в груди. – Так вот, бумага. А-Ян, пожалуйста, встань, – я махнула рукой, морщась как от горького семечка. – Не встану. Хоть секите. – Ты же знаешь, что не буду! – я хлопнула ладонью по столу. – А вы покричите, госпожа. Хотите, вот, – она протянула мне нефритовую статуэтку черепахи. – Бросьте в меня. – Зачем? – А чтобы лишнее вышло. Я две недели молчала, госпожа, больше не могу. Какие уж у вас дела, это не моего ума. Да только вы же... Господин со всеми сквозь зубы разговаривает. Его таким злым никто еще не видел. На глаза страшно попадаться. Вы у себя заперлись. А еще, господин же вам передал свою волю о покоях госпожи Юй. – Передал. – А вы все еще тут. Вы же всё-таки госпожа Цзян. А тут у нас глаза лишние, как напишет чего не того, потом будут про вас всякое. Я отняла ладони от лица: – И что? Что я должна сейчас сделать? – в моем голосе звенело отчаяние.       "Переживания" – слишком мягкое слово, чтобы описать все чувства. Я сходила с ума от удушающей боли и страха, все силы уходили на защиту сына. Стыд и вина стегали меня похуже Цзыдянь. Я металась между капризом и правдой. У них были свои планы... Конечно, братья. Но... В эти дни я была потерянной, сломленной, разбитой. И понимала, что ему не легче. И, как обычно, все, что у нас обоих осталось – лишь гордость.       А-Ян оживилась, поднялась с колен: глаза радостно вспыхнули, она подлила мне еще чая. – А вы пойдите к нему. Да-да, и расскажите, что на душе, за что приняли его дела. А вместе уж придумаете. – А как мастер? – Ой, – она махнула рукой, – работает. Что ему будет. Осваивается. Приняли его хорошо. Да и сам он по себе неплохой оказался. Вежливый, воспитанный. Режет, когда господин велит, но и нам не отказывает. – Чудесно, – я кивнула.       В ту же ночь я зажгла благовоние в честь семьи Фа и долго просила прощения. Самое страшное – не расплата. Самое страшное – когда она настигает тех, кого не должна была, кто лишь волей и прихотью случая оказался на ее пути. В ту ночь я поклялась добраться до этого господина с Темным железом, и медленно, мучительно снимать с него кожу, слой за слоем. Переломать ему все пальцы. Кем бы он ни был... Кто бы за ним не стоял. Речь уже шла не просто о моей безопасности... – Госпожа! О себе не думаете, о нем не думаете, о сыне подумайте!       Я опустила взгляд. Она была права во всем. Да только как теперь выйти? Как это всё... Ничего уже не изменить. – Я... Поняла. А-Ян, оставь меня пока, пожалуйста. – Хорошо.       Она поклонилась и вышла. Но подумать спокойно мне не дали. Почти сразу постучался А-Си. – Госпожа, доброго дня. Мой господин... Мой господин спрашивает, почему вы все еще в своих старых покоях.       Он не поднимал глаз, мялся, нервно теребил рукав. – Господин требует переезда сейчас? – Лишь спрашивает, госпожа. – Я дурно себя чувствую, не готова, – брякнула я первое, что пришло на ум, и закрыла глаза, мысленно бранясь.       "Начнется сейчас, о Небо"... – Госпожа, вам... Я остановила его рукой. – Просто оставь меня, и... – Я передам господину Цзян, – А-Си поклонился и поспешно вышел.       Протестовать было поздно. Да что происходит?! Я теряю контроль? Это что, правда все беременность? Признаться, я всегда мечтала о детях, о замужестве, но всегда как-то расплывчато, робко... – Конечно, когда у тебя было время для уроков госпожи Юй, да, Тяньчжи?! Зачем надо было ее слушать?! Важнее было стать своей среди мужчин! Чтобы уважали и считались! Взять свою судьбу в свои руки, никому не позволить собой распоряжаться! Страх остаться безвольной женщиной, да?!       Я ходила из стороны в сторону, размахивала руками, разговаривала сама с собой. – Зачем нам было ее слушать, она же все что-то не то говорила, да? То ли дело господин Феньмянь! Конечно, он же основу заклинательства давал! Основу меча. Так. Соберись. Как поступали они... Плохой пример... Думаю, они бы не хотели для нас своей судьбы, – я остановилась, заложила руки за спину, покачалась с пятки на носок. – Так думай. Думай. Что она бы сказала? Минуя брань... Неужели правда так влияет? – Я нахмурилась, погладила себя по животу. – Но мне казалось, что я-то уж точно легче все перенесу. Я же... Я же.. О Небо! – я зарычала, топнула ногой. – Я же не какая-то хрупкая девица! – я повела плечами, покачала головой. – Ну хорошо, допустим, беременность. Но на разум-то как это может повлиять? А у меня тут есть какие книги... Я шагнула к полке с книгами и свитками. Разумеется, среди "Четырех канонов" и "Стратегам" не было ничего для заклинательницы в моем положении. Я скользнула за стол, в отчаянии уронила голову на руки. – Что теперь делать? Как узнать? А-Ян обычная женщина. Ох, госпожа Юй! Как же мне вас не хватает, – пробормотала я, качая головой. Скрип двери. Уверенные шаги. "О, нет, Небо, нет! Я не готова." Я зажмурилась, закусила губу. – Все, что касается лекарского дела, в библиотеке клана.       "Тысяча голодных демонов и Царь их! Дыши, дыши. Не поднимай головы. Надеюсь, он ничего не успел..." Я слышала шелест его одежд. – Д-да, спасибо. – Если фучж... Госпоже Цзян что-то нужно, она всегда может обратиться за помощью.       Горестно вздохнув, я выпрямилась, утирая непрошенную слезу. – Признаться, ваше самочувствие, госпожа Цзян, вызывает опасения, – на его губах играла высокомерная улыбка: высоко вздернутая бровь, самоуверенная поза...       "Я тебе этот яд сейчас на голову вылью!" – Спасибо за заботу, господин Цзян. Он усмехнулся. – Отчего медлите с переездом? – он прошелся по моим покоям, оглядел стены, пол и потолок. – От плохого самочувствия. Ходить не могу, знаете ли! В боку ломит, в спине стреляет. "Смешно ему, посмотрите!" – Даже так?.. – Даже так. Он снова прошелся, распрямил плечи. Я отвела взгляд, нашла невероятно интересной гравюру с веточкой магнолии. – Ну, тогда я, как достойный муж и господин перед Небом и предками… Я ничего не успела сделать: он быстро подхватил меня на руки и понес прочь.       Я тяжело вздохнула и обмякла – не имела никакого желания сопротивляться. А-Чэн пронес меня по коридорам, не удостаивая взглядом замирающих слуг и служанок.       "Ох сейчас начнется, из уст в уста... О, Небо! " Я слабо покачала ногами от неловкости. Он хмыкнул. – Я не из недовольства, сейчас… – тихо прошептала я, когда заметила его улыбку.       Он лишь пожал плечами, демонстративно проходя со мной на руках перед открытой дверью во двор, где тренировались заклинатели. Я краем глаза заметила, как на миг они опускали мечи, переглядывались.       Я стиснула зубы покрепче. "Конечно, мы оба на виду, любые перемены у нас влияют на всех. Мы же родственные души. "       Шлейфом за нами тянулся робкий, восторженный шепоток.       А-Чэн осторожно внес меня в роскошные покои: в курильнице уже дымился сандал, стены уже украшали мои любимые гравюры. В четырех больших комнатах, которые мне теперь полагались, располагался кабинет ("Хм, пожалуй поделю наполовину, тут библиотека будет, тут стол".), приемная ("Нужно больше символов уравновешенности, ведь предстоит вести свои дела и дела Цзян, когда фуцзюнь уедет. Не в его же кабинете. И еще, пожалуй, поставить дракона, вот сюда"), спальня ("Небо, да здесь бы мой десяток спокойно разместился!" ), гардеробная ("У меня столько нарядов нет"). К ним же примыкала большая личная купальня. Расписные ширмы с танцующими журавлями. Из сада доносилось журчание фонтанчика.       Роскошь шелка, серебра и золота...       Он осторожно положил меня на кровать, присел рядом. Я с бешено бьющимся сердцем теребила пояс. Молчание грозило затянуться: я совершенно не понимала, как его прервать, с чего начать. Но, как уже бывало, начал он.