Мудрость обнимающая лотос

Духовная энергия наполнила пространство вокруг, на миг скрыла меня от окружающего мира, а его скрыла от меня. Черные вихри парили в воздухе, складывались в древние геометрические узоры, которые украшали теперь ворот и рукава каждого из ордена черного дракона. Яцзы… Эта всесокрушающая дремлющая прежде сила заполонила все ли от неба до земли. Яцзы… я чувствовала его дыхание за своей спиной. Когда темная пелена пала, я должна была услышать грохот поступи бойцов – бравая сотня вмиг ручейками от большой реки растеклась по двору золотой Башни. Я должна была увидеть блеск их клинков в тусклых лучах затмения. Мой Ветер должен был слится с ветром который подняли заклинатели Не, сбежавшие с лестницы вниз. Окружившие падшего Верховного Заклинателя. Наставившие раскаленные от яростной песни мечи на падшего Верховного Заклинателя. Когда темная пелена спала, я должна была быть оглушена приветственными криками. Должна была оглохнуть от взволнованного шепота остальных заклинателей, шепота, в котором звучало недоуменное “Дядя?”, ироничное “Глава Не, актерский дом по вам плачет!”, недоуменное “А-Сан, сколько можно тебя ждать!” Голоса моих детей, моего А-Сяня, моего мужа… Их лица все еще смутно проступали сквозь пелену на моих глазах. – Они так выросли, А-Ли! Они так выросли, отец, – прошептала я. Мой шёпот подхватил Ветер, с ревом унес мои слова к западным небесам. Я должна была оглохнуть от вопросов: – Кто ведет заклинателей Не? – Не Хуайсан! – Что ты несе… что? И я должна была вздрогнуть от одного-единственного тихого, полного смирения и легкой грусти вопроса. От одного слова, которое вырвалось из груди Цзинь Гуанъяо: – Ты? Не Хуайсан хмыкнул, резко сложил веер. – Я, – упало камнем, предвестником лавины к ногам Цзинь Гуанъяо. – Гла-ва Не! Хоу Не! – тут же отозвалась добрая сотня героев. Заклинатели Не выстроились по сторонам от него, замерли в почетном карауле. – Я, – его шаг вперед сопровождался легким шлепком сложенного веера по раскрытой ладони. – Я, я, – повторял он, спускаясь все ниже. Но я слышала лишь его. Чувствовала лишь его. Казалось, прикрой я глаза и буду видеть лишь его, Черного дракона, самого строптивого и сильного из детей Лунму. Воплощенного Яцзы. Не Хуайсана. Все проведенные вместе годы промелькнули перед глазами в один миг. Безоблачная веселая юность сменилась мрачной зрелостью. Наши улыбки потускнели, словно старинная сталь, а в глазах, в самых уголках, навечно поселилась печаль. Плач по нам, по юным А-Чжи и А-Сану, которые на своем пути утратили какую-то крохотную, но важную часть себя. Утратили навсегда. Но взамен, мы оба стали сильнее. Лишь одна брешь была в нашей общей, одной на двоих, броне – мы сильны только вместе. Его небесная дева, его тяньнюй облачена в черное с ног до головы, под стать дракону. – Теперь я понимаю, отец. Ты был прозорлив, ты овладел искусством стратагем так, как ни один из заклинателей и воинов прежде, – с любовью выдохнула я эти слова и посмотрела вдаль, туда, за горизонт. – Нам потребуется самая сильная защита из всех. Такой защиты прежде не было, но и таких Перемен, – я развела руками, и клинок в моей ладони высек искры из каменной плиты, – Ветер прежде не приносил. Лишь ответь, почему так? – выдохнула я и против воли посмотрела на Цзинь Гуанъяо. Мое сердце не запело от радости, когда я увидела истинный ужас в его глазах, когда все тот же страх, который он много лет надежно прятал в глубине своего существа, теперь вырвался из-под контроля. Я почувствовала горький привкус пепла на своих губах и оглушительную пустоту в душе. Цзинь Гуанъо жадно следил за Не Хуайсаном, переводил потрясенный взгляд с меня на моего шисюна. Сотня, тысяча вопросов, казалось, навсегда замерли на его губах. Цзинь Гуанъяо покачнулся, но все же устоял. – Почему такой болью? Почему отец? Потому что “для полководца и вода, и земля, и небо, и птица должна быть другом?” – я с легкой улыбкой прикрыла глаза, и мне показалось, что мы вместе, все трое, я, отец и А-Сан, закончили фразу: – На горе используй низину, в низине используй горы. Ты был всего лишь средством, Цзинь Гуаняъо. Ты думал, что используешь нас, но все это время мы использовали тебя. Ты подвернулся под руку, и мы взяли то, что было. Сейчас он казался мне ребенком – маленьким и потерянным мальчиком, которого разлучил людской круговорот с матерью. На его белом лице черты смягчились, он весь сделался вдруг совсем юным. – Я, я, – твердил он подбираясь ближе к нам. Небрежным взмахом рук он успокоил волнующееся людское море, заклинателей, которые вновь потеряли дар речи, но не переставали смотреть во все глаза. “Тот самый Незнайка? Тот самый?” – читала я на их лицах. Я прочла высокомерную радость на лице А-Чэна, который отсалютовал ладонью Не Хуайсану, прочла темную, истинно-темную радость и предвкушение на лице А-Сяня. И всем своим существом почувствовала готовность молодого дракона воздать сполна всем, кто его ожидал. Его “я” звенело повсюду, его голос, казалось, лишь становился сильнее, звучал основной нотой среди криков бойцов клана Не и песни их сабель. Заклинатели отпрянули подальше. Темные и светлые перемешались между собой, тень страха, казалось, набежала даже на призрачные лица покорных слову Илина детей инь. “Кара Илина”, до сего момента дремавшая под звуки темной колыбельной, на краткий миг пришла в движение. Она почувствовала близкую к Темному Пути ярость, почувствовала океан могучей энергии, она потянулась поприветствовать дальнего родича… Я подалась было на раскаленное шипение темной энергии, но Вэй Усянь поймал мой взгляд, покачал головой и окровавленной рукой начертил в воздухе и быстро послал вперед слово “Молчать”. Тьма покорно вернулась в незавершенный символ, замерла, застыла. – Я, я, всюду я. Везде я, куда ни погляди, всюду я, везде, - Не Хуайсан замер на одной ступеньке со мной и улыбнулся, – везде я, – закончил он под радостный рев заклинателей Не. – Хоу Не, – я едва расслышала его голос, повернулась к нему, подчиняясь естественному и простому желанию. – Глава Не, – отозвалась я. Мы склонились друг перед другом в долгом церемониальном поклоне. Наши взгляды встретились, в зрачках полыхнул один на двоих адский огонек. – Ты надоумил А-Лина? – пробормотала я, неспешно выпрямляясь. – А-Кин, вышло красиво, ведь так? – самодовольным шепотом поинтересовался Не Хуайсан. – Красиво, – охотно признала я. На миг шисюн бросил короткий взгляд в сторону, я молниеносно перехватила его. Короткий, молчаливый и очень мужской разговор между Не Хуайсаном и Цзян Чэном не мог скрыться от меня. И пусть я в этот миг не понимала слов, не знала этого языка, одно я понимала: один спросил разрешения, другой – разрешил. В последний раз. Не Хуайсан осторожно подался ближе ко мне, быстрым, едва заметным движением коснулся моих волос: – Прядка выбилась, А-Кин, – сообщил он мне и вдруг резко рванул меня вбок. Я повиновалась инерции и на следующий удар сердца оказалась за его спиной. – Вот теперь, – сообщил всему миру Не Хуайсан, – все так, как должно быть. Так, как было все эти годы. Ноги не держали Цзинь Гуанъяо, он вдруг рухнул на колени, присел, оперся дрожащими руками на грязный камень двора. “Все эти годы? О чем толкует этот Незн…” – говоривший поперхнулся, когда Не Хуайсан холодно посмотрел в его сторону. Заклинатель едва ли не подавился словами. – Опя-а-ать хитрости! – недовольно протянул Цзинь Лин и закатил глаза, и тут же недовольно шикнул, когда А-Инь сердито дернул его за рукав: – Тебе повезло, что А-Шэнь в землях Фэн! А-Лин лишь сверкнул глазами, но признал его правоту. – Не хорошо присваивать себе все заслуги, глава Не! – хмыкнул Вэй Усянь. – Скромность – это не наша с вами общая черта, не так ли, глава Илин Вэй? – Не Хуайсан не скрывал своего самодовольства, когда схлестнулся взглядом с Вэй Усянем. Оба напоминали теперь тигриных царей, которые лениво точили когти для дружеского, но все же поединка. – Но все же, – Не Хуайсан легко указал на Вэй Усяня остро заточенным концом веера, – кое-что общее у нас с вами все же есть! Они несколько ударов сердца смотрели друг на друга, прежде чем рассмеяться. Илин Вэй. Снова было сказано слово. “Илин Вэй!” – зашептали, заговорили, заголосили сотни заклинателей. Восторженно, испуганно, с сомнением и потрясением. – Что ты сказал недавно, дагэ? – мягко, издевательски поинтересовался Не Хуайсан у Цзинь Гуанъяо, который все никак не мог найти в себе силы подняться. Даже тихий звон голубоватых пут заклинания из грозного словно стал скорбным. – “Они никогда не забудут, кто вы с Вэй Усянем на самом деле”, кажется, так? – хмыкнул Не Хуайсан с показным равнодушием, присел, склонил голову к плечу. – Так, я тебя спрашиваю? От этого голоса, от этой власти вздрогнула даже я. Я не раз видела Не Хуайсана таким, и прежде даже и не думала бояться. Но теперь я ощутила легкую дрожь испуга. Приятный холодок волной прокатился по телу. – Ты рассчитывал напоследок натравить весь мир на господина Вэй и госпожу Цзян, – то ли спросил, то ли утверждал Не Хуайсан. – Не выйдет, – припечатал он. – Только не при мне. Цзинь Гуанъяо дернулся от этих слов и медленно поднял взгляд на Не Хуайсана. – Ты ничего не знаешь… – Вот как! Так долго слушал от меня этот бред, что сам поверил? Ждешь, что я распущу руки? – Не Хуайсан пристально посмотрел на свой сложенный веер. – Ждешь, что я ударю тебя? – он высокомерно посмотрел на Цзинь Гуанъяо. – В клане Не это семейная традиция, – не удержался от шпильки Цзинь Гуанъяо. Не Хуайсан коротко и злобно рассмеялся: – Отдаю тебе должное, дагэ, держишься ты неплохо. – Скажи, – после короткой паузы обратился к нему Цзинь Гуанъяо, бросил через плечо на меня короткий взгляд и снова повернулся к Не Хуайсану, – то зелье… которое помогло А-Су зачать… – Из всех вопросов ты хочешь знать ответ на этот? – с показным равнодушием Не Хуайсан погладил резной стальной край веера. Узоры ветра словно ожили под его руками. Заклинатели взволнованно зашептались, но замолчали на полуслове, стоило Не Хуайсану лишь посмотреть в сторону толпы. Нового игрока, сдернувшего с лица старую маску, глупо было не бояться! – Скажи, немедленно! – голос Цзинь Гуанъяо стал глухим, он вперил прямой и тяжелый взгляд снизу вверх на Не Хуайсана. Не Хуайсан мягко улыбнулся, почти ласково сказал: – Ну разумеется я. Я подмешал его в ваш кувшин вина из Юньмэна. Ты же так любил подчеркнуть преемничество от старика Гуаньшаня. Так любил, – в глазах Не Хуайсана вспыхнул огонек, – что даже продолжал пить “Ветер в Лотосах”, лучшее из вин Юньмэна! – Кого ты подкупил, чтобы узнать о нас? – Все думаешь, что мне… мне нужны служки? – Не Хуайсан изящно и резко открыл веер. – Всю грязную работу я всегда делаю сам. Я заранее знал, что вы будете любоваться луной. А о горе госпожи Цзинь не знал только ленивый. Она не знала, – грубо закончил Не Хуайсан, когда заметил, что Цзинь Гуанъяо хотел обратиться ко мне. – Госпожа Цзян ничего не знала. Ни о моем замысле, ни о его воплощении. Скажу тебе больше, она не знала и о половине моих дел. – Вот как, – только и мог сказать Цзинь Гуанъяо и продолжил.– Еще один Не попался, – он хмыкнул и опустил голову. “Еще один Не…” – начало фразы вонзилось мне в сердце раскаленной иглой. Еще один?! Я невольно подалась вперед, Не Хуайсан взметнул руку наперерез, бросил на меня быстрый колкий взгляд: – Не сейчас, хоу Не. Цзинь Гуанъяо вдруг встрепенулся, его плечи содрогнулись то ли от боли, то ли от сухого плача. – Скажем ей, шисюн? Скажем? – змеей зашипел он. – Она сама все увидит, – Не Хуайсан резко сложил веер. И только сейчас, казалось, во всем мире воцарилась тишина. Будто бы никто не смел даже вздохнуть, а сердце остановилось в груди. Они все снова смотрели на него. Десятки, сотни испытующих взглядов впились в Не Хуайсана. Десятки заклинателей молча изучали его, оценивали его. Слова вот-вот должны были сорваться с их губ: “Так вот кто рассылал шпионов! Так вот кто вербовал слуг! Так вот, кто перехватывал послания! Так вот кто…” – еще тысячи, сонмы “так вот кто” роились в воздухе. На наши с А-Саном плечи ляжет добрая половина преступлений Цзинь Гуанъяо. Но берясь за кисть, недолго испачкать пальцы в туши. “Так вот кто…” А следом прозвучат жестокие и суровые слова. Они осудят моего А-Сана, осудят прежде, чем мы успеем сказать хоть слово в свою защиту, открыть для других, хоть на краткий миг, искусство войны и победы. Гнев на миг ослепил меня, ярость волной поднялась в моей душе, а мой безымянный меч отозвался в ладони. Я решительно положила руку на его плечо, желая повернуть к себе, спрятать, прикрыть собой. Самой принять всю злость за хитрость и обман, но… … Но он решительно скинул мою руку со своего плеча, с улыбкой повернулся ко мне: – А-Кин, не надо. Я давно уже вырос, – мягко сообщил мне Не Хуайсан и тут же притворно-недовольно нахмурился: – Ну что же это такое, опять прядка! – его ладонь замерла на полпути, красный гребень в моем пучке бросился ему в глаза. Но улыбка, как огонек умирающего костра, стала на миг еще ярче. – Больше не надо меня защищать, А-Кин, – тихо и уверенно закончил он. Печаль лишь на мгновенье, лишь для одной меня осветила его лицо изнутри. Вспыхнула, чтобы в следующий миг погаснуть. – Прошу тебя. Порадуй его, – мы оба понимали, что речь идет о Не Минцзюэ. Не Хуайсан нахмурился, качнул головой. – Порадуй прежде себя. Я не отводила глаз, не прятала лица, когда предстала перед всем миром. Гордо, смело и открыто я смотрела на своих детей, на бывшего учителя, на своих подчиненных, друзей, на брата и на мужа. – Вот как, – прошептал одними губами Вэй Усянь и ободряюще улыбнулся. И все же в этот момент я почувствовала – даже он, даже мой улыбчивый, прошедший через Пустоши Скорби, через тьму и бездну, мой А-Сянь в этот миг отказал мне в свободе. Мой А-Сянь не мог поверить, что стоять вот так, в окружении заклинателей ордена Цинхэ Не, за спиной Не Хуайсана, был мой выбор. Он считал, что меня принудили, заставили оставаться на месте. Но я стояла именно здесь и сейчас добровольно. Это была не правда, но истина. Я не боялась гнева Цзян Чэна, справделивой ярости матушки Юй… Все началось не с Яцзы, но именно он должен все закончить! Никто так и не проронил ни слова, все напряженно и молча ждали. Заклинатели глядели друг на друга, на нас, на рухнувшего в бессилии на плиты двора Цзинь Гуанъяо, на замершего шифу Лань. – Я знал, – наконец нарушил тишину Цзинь Гуаньяо, – я догадывался, что не может быть все так просто, – покачал он головой, – я понима-а-ал, – протянул он, – я понимал, что наша праведная госпожа Цзян Тяньчжи не может в один миг стать сажей! Я знал! – победно прокричал Цзинь Гуанъяо в сами небеса и устало прикрыл глаза. – На пороге смерти ты становишься удивительно прозорлив, дагэ, – резко щелкнул веер Не Хуайсана, взметнулась в воздух расписная ткань. – Ты прав, никто и никогда не позволил бы госпоже Цзян так низко пасть. – Все эти годы… Отчаянье, скорбь, неверие и презрение разом выступили на лице Цзинь Гуанъяо, изуродовали его черты. Он словно не желал никого видеть, смотрел на камень перед собой. С каждым ударом сердца, с каждым вздохом он будто бы становился меньше, тоньше. Цзинь Гуанъяо не мог поверить. – Все эти годы, – Не Хуайсан в одно мгновенье оказался рядом с ним. Толпа вокруг ахнула, отпрянула еще дальше. Людское море уносило с собой моих детей, оставив нетронутыми лишь Вэй Усяня и Цзян Чэна. Даже шифу Лань отступил, прикрывая собой учеников и заклинателей ордена. – Госпожа Цзян, – тихо, но твердо позвал меня он. – Как скоро грядущая беседа превратится в допрос, шифу? – пробормотала я, доверяя свои слова верному Ветру. Лань Цижэнь в ответ нахмурился, струны его циня снова ожили, а пальцы замерли в цуне над натянутыми до предела нитями. – Все эти годы он пытался прорваться в самое сердце Облачных Глубин, – я отвернулась от наставника, мой голос звучал тихо и ровно. – Я не давала ему. Не давала завербовать никого из слуг, учеников. Не давала ему подобраться и близко к старейшинам вашего ордена. Вас, – я снова обернулась на потрясенного Лань Цижэня, – я защищала лично. Ведь Облака всегда поддержат Ветер, а Ветер – Облака. Короткая фраза, старая присказка. Мой бывший наставник услышал и понял, сколько я скрыла за этими вежливыми оборотами. Я использовала свое влияние, я действовала из тени. Я не спрятала от него вызова, он прочел на моем лице: “Так что же, шифу, Фэн недостаточно служила общему делу?” Даже если безмолвная шпилька и достигла цели, Лань Цижэнь этого не показал. – Я обещаю быть справедливым, госпожа Цзян, – пообещал Лань Цижэнь. Я полупоклонилась в ответ, этого было достаточно. – Все эти годы, – снова вытолкнул из груди Цзинь Гуанъяо. Он скользнул по мне пустым безжизненным взглядом, словно видел впервые. – Все эти годы… Все эти годы. Все эти годы я была лишь ширмой. Не требовалось много ума, чтобы поддерживать огонь Цзинь Гуанъяо в печи. Нужный полунамек, вовремя короткое брошенное слово… Ослепленная местью Тигрица и дочь, темная заклинательница, не видящая ничего, кроме цели, не выбирающая средств. Я едва не стала такой. Эта игра была такой долгой, я сидела за этой доской для го так долго, что сама едва не поверила – мы слеплены с Цзинь Гуанъяо из общей глины. Но это было не так. “Не надо больше защищать меня, А-Кин,” – вспыхнуло в моей голове. Все произошло в один момент – я решительно вышла из-за его плеча и быстро сбежала со ступеней, только черные с серебряным полы развевались на неожиданно теплом ветерке. Я услышала удивленный короткий вздох Не Хуайсана, но… только миг, и я оказалась среди них. Я обняла своего мужа, сжала ладонь своего брата. Я притянула к себе своих молодых тигров – Пион и Лотос, – они оба быстро оказались в моих руках. – Матушка, – А-Инь, на мгновенье, совсем как в детстве, уткнулся мне в плечо. – Те-о-отушка! – протяжно выдохнул А-Лин. – Буду браниться, – пробормотала я, поочередно целуя каждого из них в макушку. А-Лин до последнего не хотел отстраняться от меня, желал спрятать горячие слезы ото всех. – Запру вас обоих в башне, приставлю охрану! – А-Шэнь с вашими ученицами, матушка, – А-Инь предвосхитил мой вопрос, робко посмотрел на меня и снова отвел глаза. – Он на землях Фэн. – Хотя бы мой младший сын действует благоразумно! И не гневит предков! – – Я так и знал. Я говорил тебе! – недовольно, изо всех сил пряча дрожь в голосе, буркнул на своего друга А-Лин. – Говорил, что тетушка будет браниться! – А мой гнев вас совсем не интересует? – А-Чэн в притворном гневе окинул нас троих суровым взглядом, но я видела, как искрится счастье в его глазах… А-Инь, вовремя вспомнив, что он уже взрослый, решительно отступил на шаг и замер в поклоне. – Готов понести заслуженное наказание, отец и глава ордена! – и украдкой вытер щеку ладонью. – И… матушка, и госпожа ордена! – его взгляд дрогнул, а голос надломился. Я едва не подалась вперед, едва не прижала его к себе, одной лишь волей одернула себя и напомнила себе же – вокруг них будущие подчиненные и союзники. Стоит оставить нежность до надежных стен Пристани Лотоса. – Какой же ты невежа! – А-Лин тоже отстранился и поспешно склонился, скрыл от меня свое лицо. – Тетушка и дядюшка! Господин и госпожа Ордена Юньмэн Цзян! Прошу вас не наказывать старшего молодого господина Цзян без меня! – Да что же вы все о наказаниях, – А-Сянь, который все это время был рядом, смотрел на нас сверкающим от счастья и легкой грусти взглядом. – Сразу видно, чье воспитание! – он дружески хлопнул Цзян Чэна по плечу. А-Лин сверкнул было глазами, но тут же опустил взгляд, встал так, словно хотел прикрыть собой А-Иня. Цзян Чэн почесал подбородок и повернул руку с Цзыдянь. Вэй Усянь подхватил игру, скорчил рожицу и отшатнулся в притворном страхе. Несколько шагов прочь, а потом смех. Смех… мы трое снова рассмеялись под недоуменными, потерянными взглядами. Наш смех, как колокольчик с одной из летних веранд в Пристани Лотоса, слился с новым, теплым порывом Ветра. Я провела ладонью по волосам, отдала меч одному из подоспевших заклинателей ордена Цинхэ Не. – Башня окружена на ли, хоу Не, – тут же отчитался заклинатель, прежде чем вернулся к оцеплению. – Хорошо, – кивнула я и обернулась через плечо, но… Я услышала шаги Лань Сычжуя и повернулась к нему. Юноша шел с трудом, на его белом как полотно лице застыл почти что суеверный страх. Вэнь Нин шел рядом, так, будто был готов в любой момент его подхватить. Но Лань Юань был крепок духом. Медленно, но он шел к нам. Он робко взглянул на своих друзей позади нас и отвел взгляд. – Тетушка Ветер, братец Вэй, – бормотал он, переводил взгляд с меня на Вэй Усяня. Я не выдержала первой. Я бросилась к нему, я прижала его к своей груди. Лань Юань едва дышал, все тело его словно закоченело. Он неловко подался навстречу, все продолжал шептать: – Тетушка Ветер, братец Вэй. – Прости меня, Редиска, – выдохнула я. – Прости. Я не смогла вас всех защитить. И забрать вас всех не смогла. – Тетушка Ветер, – через силу прошептал он в ответ. – Тетушка, – и вдруг вцепился в меня с такой силой, что я охнула от его хватки. – Прости меня, мой мальчик. Я думала… ты… Я жила ради вас. Я поминала всех вас… Пока, пока я…. – Я узнал тебя, тетушка Ветер, – Лань Юань прижимался ко мне все теснее. – Но учитель Лань, Ханьгуан-цзюнь, – уточнил он, – сказал, что… – безукоризненный, хорошо воспитанный юноша из благородного клана и великого ордена на миг запнулся. – Что мы оба с тобой получили право на новую жизнь, – я желала отстранить Лань Юаня от своей груди лишь для того, чтобы взглянуть ему прямо в глаза. Я хотела закончить фразу лицом к лицу с Сычжуем. И он почувствовал это – нашел в себе силы взглянуть на меня, вопреки буре в душе, вопреки правилам приличия. – И призраки с Луаньцзан должны для нас с тобой исчезнуть. – Да, – глаза юноши расширились от удивления. – Откуда ты знаешь, тетушка? Я с улыбкой, ласково прикоснулась к его прядям: – Об этом его попросила я, мой милый, когда впервые увидела тебя в одеждах ученика ордена Гусу Лань. – Но я бы все узнал… – его губы жалобно дрогнули, голос предательски надломился. – Я бы все узнал однажды, разве нет? – Разумеется, узнал бы. Но мы надеялись оттянуть этот миг. Мы надеялись… – На то, что я тогда был мал и ничего не вспомню? – острый ум блеснул в его взгляде. – Да, – честно ответила я. Я покачала головой и улыбнулась, едва только представила, как будет браниться шифу Лань за мои следующие слова. Но промолчать я не могла. Я ласково и бережно взяла его ладонь в свои руки и заговорщицки прошептала: – Иногда “взрослые” не значит “мудрые”. Долгих два удара сердца Лань Юань смотрел на меня, и наконец улыбнулся. А-Лин снова рванулся к нему, но остановился на полпути. Вэнь Нин стоял рядом – молчаливо, терпеливо, но готовый в любой момент кинуться на помощь. – Дядя, – жалобно и тихо позвал Сычжуй, всем телом повернулся к Вэнь Нину. Нечеловеческая нежность проступила на лице нашего могучего Генерала, он печально взглянул в ответ на юношу. – Дальний, но дядя. – Дядя, – снова повторил Лань Юань. – Скажи, скажи, ведь это были… – Не они. Никогда, – Вэнь Нин осторожно приблизился, но Лань Юань в ответ отшатнулся, хотя и быстро взял себя в руки. – Простите, – юноша немедленно поклонился. – Простите, – снова прошептал он, а потом, пытаясь скрыть неловкость, осторожно попросил: – Можно я подойду к своим друзьям? – Лань Юань попытался улыбнуться. Я кивнула, и тут же А-Лин и А-Инь подхватили своего друга под руки. Вэнь Нин шагнул было следом, протянул руку, но в бессилии опустил ладонь. – Дай ему время, прошу, – я не осталась глухой к его тоске. Вэнь Нин посмотрел на меня и неловко растянул губы в улыбке. – Я буду теперь служить и Ханьгуан-цзюню, – решительно пробормотал он. – Ведь он, он, он сохранил… – Сохранил, – я ласково похлопала его по бледной холодной руке. Вэй Усянь молчал, пытался спрятать за широкой улыбкой блестящие в глазах слезы. – Вот негодник! – наконец притопнул он. – Тетушку он обнял, а братца Вэя? – Вэй Усянь хлопнул себя по груди и тут же замолк. Цзинь Гуанъяо все это время следил за нами. Жадно, пристально, как умирающий в пустыне в последний раз вглядывается в мираж оазиса. Ему словно было безразлично все остальное, даже Не Хуайсан, который не сводил с него взгляда. Даже десяток сабель, которые готовы были вонзиться в его тело. Пение темной и светлой энергии. Шум и переливы волшебных циней там, во внутренних коридорах Золотой Башни. Заклинатели Гусу Лань знали свое дело. Белоснежные волны духовной энергии заполняли пространство, а благословенные звуки усмиряли наши сердца. Лань Цижэнь пробирался вперед, он даже не взглянул на Цзинь Гуанъяо, который все еще не мог подняться. Впереди его ждала Башня, полная скверны. Впереди его ждал Лань Хуань. Сердце предательски сжалось: в этот же самый миг вспыхнули и с громким треском рассеялись сети заклинаний. Заклинатели радостно закричали, ведь для них это значило близкую победу над врагом. Мы с Вэй Усянем переглянулись: Вэнь Нин словно почувствовал нас обоих, немедленно встал между нами, готовый к атаке. Цзян Чэн бесцеремонно толкнул наших детей ближе к ветеранам ордена Юньмэн Цзян Недовольные возгласы молодых тигров потонули в хоре подготовки к бою. Заклинатели устали, но понимали, что у них есть лишь выбор стоять до конца. Я рванула к Вэй Ину, схватила его за руку, притянула к себе Призрачного Генерала. Там, далеко у крепостной стены, я почувствовала, как ткут сеть темных заклинаний наши сородичи на пути инь. – Смотрите! – Смотрите! Там, на вершине башни! – хором воскликнули несколько заклинателей Я развернулась всем телом на этот крик и охнула. На вершине, прямо напротив Не Хуайсана, разделенный с ним доброй сотней ступенек, показалась белоснежная одинокая фигура. – А вот и ты, эргэ, – устало потер виски пальцами Не Хуайсан.