Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Спокойной ночь назвать было нельзя. Ри Суо беспокоился, что самурай может натворить дел, хоть и дал согласие отправиться в путь. Ри Суо пристально за ним следил. Сио быстро уснул. Он утомился от переизбытка чувств, а Тефтелька, словно мягкая подушка, грел ему бочок. Ри Суо искренне завидовал псу. Этой ночью после их милого праздника, полудракон, а не собака, должен был спать в объятьях друга, греть его теплом своего тела, прижимать к себе руками и ногами, глядя на застенчивые лицо, ощущать телом пульсацию взволнованного сердца и наслаждаться близостью! А его место занял наглый пёс. Ри Суо долго ворчал в голове.        Синий Демон уснул только под утро, когда рыжего самурая сморил сон, и был рад, что к пробуждению Руи с собой ничего не сделал. Самурай был человеком слова, так что Ри Суо зря опасался подобных выходок.       Они позавтракали в идеальной тишине. Сио был слегка беспокоен присутствием чужака ─ когда жизнь его не стояла на кону, юноша снова стал застенчивым, Руи в принципе был немногословен, а Ри Суо не выспался и все ещё дулся на старого знакомого, хотя это было глупо, но как честно!       После трапезы разговору все же пришлось состояться. Они не могли молчать вечность.       ─ Руи, мы с крохой отправляемся разыскать господина Аки. Святой Покровитель пришел к Сио во время молитвы и дал чувство направления. Сказал, что ждёт нас. Быть может, нуждается в помощи... ─ в свете таких обстоятельств Ри почувствовал стыд, что развлекался, когда бог был под угрозой. С другой стороны, Аки прожил 2 года, скрываясь от людей, один день ничего не решал. ─ А после того, как разыщем Покровителя и поможем ему, мы уничтожим Бэя.       Самурай решительно схватился за клинок. Обе катаны вернулись на свое место, веер тоже висел на поясе. Руи успел поправить прическу и выглядел сиятельным героем, когда пушистые хвосты его вились в беспокойстве.       "Как ветру противостоит гора,       Идёт в бой самурай.       Восход".       ─ Кажется, господин Руи согласен, ─ произнес заспанно Сио. Он потер глаза, все никак не мог проснуться до конца. Когда он был таким сонным, Ри Суо хотелось тискать его за щёчки, но он сдерживал свои порывы.       Самурай поднялся, показывая, что готов отправиться в путь немедленно. Тефтелька вскочил следом и энергично залаял, предвкушая путешествие с новыми друзьями. Ри Суо помог подняться Сио за руку. Этого совсем не требовали обстоятельства, ему просто хотелось галантно поухаживать за своим сокровищем. Ри никак не мог нарадоваться ленточке на хвосте, а кольцо и вовсе было самым драгоценным приобретением в его жизни. Думая об этих подарках, Ри хотелось выражать благодарность другу, но он знал, что пришло время возвращаться в тот мир, с которым они боролись ─ жестокий и гнусный, мир, в котором правит ярость Бэя, в котором чудовищный демон терзает снежную империю и разрывает на куски отважных самураев. В этом мире Сио требовалась надёжная защита, и Ри был готов защищать его любой ценой.       Сио смущённо поблагодарил друга и, не разжимая его надёжной руки, потянул за собой. Манил в путь.       ─ Тогда нам пора.       Они не ушли молча. Сио настаивал, что нужно было поблагодарить хозяина купален. Старичок был очень рад их вниманию и дал в дорогу немного припасов ─ все равно фрукты никто не ел, пока не было постояльцев. Ри с благодарностью принял дары, и они вернулись на скрытые тропы. Ощущения Сио не утихали, он ярко чувствовал направление, ведшее его вперёд, к господину Аки.       Руи был тихим спутником. Он держал ладонь на рукояти клинка, готовый к любым угрозам. Они странствовали недалеко от места, где начинается вишневый лес, но Сио упрямо удалялся от него, ведя спутников по тропам, скрытым от глаз простых людей. Руи быстро приметил слепоту монаха. Он был восхищен его свободными, уверенными движениями в непростой ситуации, но не удивлен, ведь монахи, шедшие по своему Пути рьяно, способны были вытерпеть любую боль и улыбаться в глаза даже смерти.       Ри Суо не разжимал руки и помогал другу идти. Они и не заметили, как бамбуковый лес начал подниматься ─ местность была горной, и идти приходилось вверх. Плотный занавес бамбука скрывал приближающиеся горные шпили, но Руи, хорошо знавший владения своего клана, знал, что они движутся к Мертвым Горам ─ необитаемым, поскольку смертельно опасным. Он не стал предупреждать об этом спутников, поскольку сам храбро встречал любое испытание, и в глазах друзей видел смелое рвение столкнуться с чем угодно. Они не были слабы. В монахе была сила. Руи чувствовал ее даже тогда, когда Ри не касался юноши, что уж говорить о том, что юноша светился от прикосновений. Казалось, высвобождает магию, но ци его совсем не тратилась, будто сияла сама его душа. Синий Демон тоже был силен. Всегда. Руи запомнил его могучим созданием, защитником, бесстрашным воином. Тогда он казался Руи настоящим самураем ─ бесстрашным, решительным, готовым умереть за то, во что верит, и сейчас дух Синего Демона не погас. Он стал мягче, обретя друга, но пламя решимости горело в его сердце все так же ярко. Ри Суо носил одну катану, вместо двух, но движения Синего Демона выдавали самурайскую школу. Что бы ни было в его прошлом, оружием его учил владеть кто-то знающий искусство Пути. Руи чувствовал себя комфортно в их компании, знал, что сможет довериться, случись что, но пока путь был спокойным, дикие звери на них не покушались (все благодаря Сио, что мог сладить с любым, даже злобным созданием), а Бэй был далеко.       Через несколько часов они сделали небольшой привал у горной речушки, чтобы испить воды и восстановить силы. Подъем отнимал много энергии. Они жадно пили воду. Руи, сняв сандалии, вошёл в реку, встав против течения. Испытывал свою храбрость. Самурай постоянно должен был искать себе противника, и Руи решил побороться с рекой. Он стоял, сложив ладони на рукояти катан. Взгляд его стал острым. Ри Суо внимательно наблюдал за ним, пока не догадался, что лис охотится. Ри Суо обладал хорошим зрением, но даже его глазам не удалось проследить за тем, как быстро достал оружие из ножен самурай. Мгновение, и он уже пронзил рыбу и кинул ее на берег. Кивнул головой, приглашая отобедать.       Сио разжёг костер. Как приятно было снова пользоваться силой, когда того хочется! Высвобождать ци и чувствовать, как твоя материя наполняет пространство. Сио улыбнулся и сжал ладошку друга покрепче. Пламя вышло добротное, горячее, как его чувства к Ри Суо.       Они уместились возле костра на каменном берегу. Бамбук редел, а впереди показались шпили гор. Бурное течение реки не мешало путникам говорить. Ри готовил рыбу и рассказал Сио, о том, как Рьё Ван плещется в реке. Отважный Тефтелька спасался от жары в прохладе и боролся с волнами. Руи сидел молча, склонив голову и прикрыв глаза. Он думал о смерти. Своей и не только. Хвосты его вились против воли, то и дело задевая Ри Суо. Мягкие, они были такими плюшевыми, что хотелось их погладить, но Синий Демон, в отличие от Сио, понимал, насколько это было интимным чувством ─ доверить кому-то свой хвост, так что сдерживался.       ─ Давно ты на службе у клана Сюэ? ─ спросил Ри Суо, приметив отрешенность самурая. Учитывая его состояние, Ри считал верным поддерживать беседу. К тому же, ему действительно было интересно, как дитя с кровью Гонка ─ постыдной и бесчестной (жители Лян Хэ, следовавшие пути, ненавидели детей цапли, что жили разбоем и упадком в безнравственность) ─ смог добиться таких высот, какие испытания он пережил, чтобы заслужить уважение, кто научил его пути?       Самурай посмотрел на руки и начал загибать пальцы. Он показал обе ладони с раскрытыми пальцами, а затем начал сгибать и разгибать указательный палец.       ─ Одиннадцать лет? ─ понял Ри Суо. ─ Большой срок...       Они были ровесниками и расстались, когда обоим было одиннадцать. Выходит, четыре года у Руи ушло на путь к Лян Хэ и выживании в одиночестве до встречи с господином. Кто-то оставил ему шрам на лице... Было это в детстве? Или в одной из схваток во имя клана? Хотелось спросить о многом.       ─ Как ты встретил своего господина? ─ осторожно спросил Ри Суо.       Руи почтительно склонил голову, вспоминая о своем хозяине с честью. Было... Больно. Взгляд самурая не знал покоя. Пока кровь господина не омыта чужой смертью, пока не пришло отмщение или покаяние, Руи не мог считать, что выполнил свой долг перед ним. Он ничего не смог сделать.       "На его месте мог быть я... Ещё бы чуть-чуть, и кроха..." ─ Ри прижал юношу к себе, чувствуя, как боль самурая наполняет и его. Но... Когда больно... О боли нельзя молчать. Иначе она поглотит тебя.       Самураям запрещено было говорить плохо о своем господине или излишне хвастать его милостью. Не любили они говорить о других в принципе. Но Ри Суо не просил говорить плохого. Не просил и быть слишком откровенным. Он спрашивал о Руи, но не о его господине, хотя в голове самурая они были неразрывны. Мужчина счёл возможным ответить.       "Блестит в росе кровь ребенка.       Близок смерти миг.       Покорен взгляд."       ─ Господин.. ─ Сио сочувственно свёл вместе брови. ─ Кто поступил с Вами так жестоко?       Руи снял защитную пластину доспеха и распахнул ворот. Черная татуировка рассекала покрытое шрамами тело. Ри узнал предательские иглы терновника ─ множество пятен и порезов так и не зажили. Он с грустью вспомнил о кровавой сцене, о времени, что юноша, словно в клетке, провел в ловушке колючего растения. Он не плакал. Он лишь наблюдал, как бьётся Ри Суо, как отважно держит катану. Поющий Меч пятью бубенцами пел свою кровавую песнь. Руи слушал. Внимал. А после прошел полмира, чтобы стать таким же сильным, как его спаситель.       Черную татуировку, оставленную отцом, невозможно было спрятать. Она была гордостью любого члена клана Гонк. Они считали себя отмеченными богиней ещё с тех времён, когда власть появилась в руках первого Гонка. Когда богиня была не опорочена похотью и отдавала себе отчёт в том, что делает, когда она ещё была милостива и когда поддержала выбор Гонков. С тех пор черная цапля была символом не только империи, но и их клана, и Гонки позволяли себе навечно запечатлять лик богини на теле. Крупный, во все тело, его делали ещё в младенчестве. Тело росло, но татуировка, тесно сплетённая с ци и судьбой, росла вместе с телом. Она покрывала любые шрамы и ожоги, её нельзя было извести, как если бы на человека набросили тень. Тень клана Гонк. От того никто чужой не мог выдать себя за выродка клана или пропавшего наследника, оттого сбежавшего легко можно было отыскать. Клюв цапли скользил по горлу, выступая из-под любой одежды. Цапля Фа Гонка была высокомерна, а его сына ─ горда и непоколебима. Татуировка менялась, как и сам человек. Она была живой, и Руи порой слышал ее шепот, зов крови клана, клявшего его в ночных кошмарах. Игнорировал. Самурай живёт лишь одним мгновением. Тот, кто не способен отпустить прошлое, никогда не станет самураем. Даже смерть господина Руи пришлось принять. Он действовал в настоящем и жил в нем. Лишь один момент, в который нужно сделать все правильно, или не сделаешь вовсе никогда.       Символ клана красноречиво отвечал на вопрос Ри Суо. Ребенка-чужака не могли принять в стране, где честь воина решала все. Даже держать подле себя слугу из Кон Ю было задорно ─ кровь воров, трусов и предателей, падшей расы, у которой нет надежды быть честными людьми, чистыми сердцем. Но в Лян Хэ верили и в иное ─ если человек достоин, он заберёт свое, и когда он достигнет вершин, каждый, кто смеялся и потешался прежде, будут относиться с должным почтением и уважением, вынуждены будут принести извинения.       Руи Гонк поразил своего будущего господина тем, как он относился к издевкам. Железная воля юноши была пламенна. Маленький мальчик с палкой, выструганной под меч, ходил от одного клана к другому, склонял голову и просил научить его искусству самурая. Юношу гнали отовсюду. Над ним издевались мальчишки в деревушках, где он оставался ночевать. На него спускали собак. Нигде он не мог найти приюта. Ещё юнец, научился выживать в одиночку, был самостоятелен, умен и упрям. Возможно, из-за упрямства и выжил, решительно игнорируя холод и боль. Руи слонялся из одного поселения в другое, он учился, наблюдая за тем, как сражаются самураи, повторяя за ними движения и слова. Жестокость сделала его немногословным, но и Путь вторил о том же. Четыре года Руи блуждал, ища пристанище, тренируясь в одиночестве и разыскивая своего господина, пока один из отпрысков Сюэ не вызвал юношу на бой. Он был сильнее, больше и лучше подготовлен. Хорошая амуниция, крепкие доспехи, верный меч, шлем, что защищает даже голову. Куда уж мальчику с деревянным мечом тягаться против настоящего воина? Но была весна ─ время, когда юнцы особенно рьяны и смелы, время, когда кровь кипит, взывая к дикости. Каждый самурай должен быть одержим, иначе он ничего не добьётся. Веря, что это единственный шанс, Руи бросился в атаку. Он показал себя неплохо в бою, но все закончилось быстро. Как и должен был закончиться этот бой. Юноша пал лицом во влажную от росы землю, а воин намеревался убить его. Клинок победителя поднялся, чтобы прикончить мальчишку. Под лучами восходящего солнца он казался черной, мрачной тенью, загораживающей светило. Руи поднял голову и глядел на своего убийцу. Он повернулся животом вверх, чтобы не получить позорное ранение в спину, и ждал смерти с решительностью взрослого. По крайней мере, он умрет как самурай...       Но за тенью сияло солнце. Крупная ладонь легла мужчине на плечо, остановила убийство. Хозяин и слуга смотрели друг на друга мгновение. А затем Руи услышал всего одно слово:       "Пойдём."       Дважды предлагать не потребовалось. Впервые услышав приглашение, Руи оживился, вскочил, хотя прежде казалось, от ран он не способен больше стоять. Надежда даёт даже слабому телу силы двигаться дальше.       Они шли к родовому имению Сюэ, стоящем на вершине горы. Мужчина, короткостриженый, ещё молодой, с черной щетиной, выглядел слегка небрежно. Его вид не производил впечатление человека великого, скорее, равнодушного ко всему. Таким мог быть бродяга или разочаровавшийся в жизни пьяница. Он носил простые одеяния неярких цветов, соломенную шляпу и сандалии на босу ногу. Без конца жевал то стебельки, то травинки. В манерах ─ ни капли благородства. Но то было обманчивое впечатление. Мальчишку приютил не иначе, как младший сын главы клана Сюэ, правителей юга.       ─ Меня зовут Линг, ─ представился мужчина. Он говорил просто, без гонора, какой встречался у крупных шишек, без высокомерия или предвзятости. Не было в нем и отвращения, пренебрежения, ненависти или издёвки. Господин Линг говорил с заботой, полностью оправдывая данное ему имя ─ "сострадающий". ─ Теперь ты служишь мне. Ты ─ не мой самурай, такой себе защитник. Пока. Но если будешь прилежно учиться, сможешь стать лучше. Ты когда-нибудь читал Книгу Пути?       Руи отрицательно мотнул головой.       ─ Знаешь, что она из себя представляет?       Руи снова замотал головой, робко показав смущение. Он слышал лишь выдержки, что говорили самураи. Это всегда звучало решительно.       ─ Путь ─ это слова, сказанные предками. Они учат нас древней мудрости, но не заставляют делать выбор. Первые дети Аки, вставшие на Путь, записали свои мысли и с тех пор их слова, сказанные порой витиевато, а порой слишком прямо, порой противоречащие друг другу, а порой и вовсе ставящие в тупик, стали кодексом самураям. Но воин, что слепо следует написанным правилам ─ ничто. Ты должен прочувствовать Путь. Жить им. Понять и принять мысли тех, кто создал его, тех, кто познал мудрость Святого Покровителя. Но помни... Не их волей ты принимаешь решения, а своей собственной. И слова, что записаны в Пути, не законы, преступив которые, попадешь в тюрьму, но законы, отступившись от которых уже не сможешь называться самураем. Следовать Пути нужно волей сердца, а не из страха быть наказанным. Веря в Путь, ты и не захочешь от него отступать. Веря в Путь, ты становишься воином. Но не самураем.       ─ Что же нужно, чтобы стать самураем? ─ спросил Руи.       ─ Для этого нужно не только верить в путь, но и жить, следуя ему. Путь самурая ─ одно мгновение. Мгновение, в которое он поступает, не колеблясь. Правильно или нет, не зная сожалений, лишь потому что уверен в том, что путь его стоил того мгновения, ради которого стоит умереть... Жизнь самурая ─ мысли о смерти, чтобы в конце концов найти смерть, достойную самых ярких легенд, чтобы самому стать легендой. Ты понимаешь, о чем я говорю?       ─ Моя жизнь ─ это лишь мгновение. В конце я умру, отдав жизнь за Вас, господин.       ─ Мне не нужна твоя смерть, мальчик. Ты должен жить, чтобы защищать меня. Рваться в бой и быть бесстрашным ─ это хорошо. Но ты станешь самураем, что никогда не проигрывает. Я вижу эту в твоих глазах, ─ сказал и нежно утер мальчишке слезы. Руи никогда не плакал. Даже когда отец выгнал его из дома, даже когда за ним велась охота, даже когда его били, отвергали, даже когда приходилось ночевать в снегу, пройдя босыми ногами сотню ли... Руи вынес всё. А теперь, обретя господина, впервые почувствовав доброту после долгой нескончаемой муки, Руи не мог сдержать эмоций.       ─ Ещё есть над чем работать, конечно. Но задатки есть. Я сам буду учить тебя, мальчик. Как твое имя?       ─ Р-Руи... Руи Гонк, господин.       ─ Называешь свою фамилию. Чтишь свою семью?       Руи кивнул. Чтобы не происходило, он никогда не отрекался от клана. Он бежал, но чувствовал, что с отцом их связывает нечто большее, чем жажда насилия. Он носил в себе память рода, плоть и кровь. И пусть везде прошлое причиняло ему боль, он никогда не вычёркивал фамилию из приветствия. Он был достаточно храбрым, чтобы признавать, чей он росток.       ─ Верность ─ лучшее качество самурая, ─ удовлетворённо кивнул Линг. ─ У меня есть для тебя первое задание.       ─ Какое?       ─ Заслужи свое место в рядах лучших воинов. Таким будет мой самурай, Руи Сюэ.       Горькие воспоминания щипали глаза. Руи много лет не вспоминал их с господином встречу. Сколько всего было! Заслужить расположения было непросто. Линг Сюэ был строгим учителем, хорошим наставником и сложным человеком при всей простоте в словах. Руи никогда до конца не понимал, о чем тот думает. Учитель любил поэзию ─ Руи научился сочинять хокку. Они как-то поспорили, когда Руи заверил, что ради господина готов бесконечно сочинять стихи. С тех пор самурай ни разу не нарушил клятвы и слагал когда удачные, когда не очень хокку. Они же помогали придавать словам сдержанную справедливость. Изначально Руи учился им именно для этого ─ кратко выражать словами суть, тогда как никогда не мог говорить достаточно складно. Потом это стало делом принципа, привычкой и особенностью. Люди посмеивались над ним, другие звали умалишенным, а третьи восхищались. Это же надо ─ держать такое обещание перед хозяином! Линг давно уж пожалел о споре и пытался переучить его, скучая по обычному общению со слугой, но Руи не собирался отступать. Ведь если бы отступился ─ предал бы клятву господину.       Руи прошел сотни сражений. Он раскрывал заговоры, спасал господина от наемных убийц, посланных его братьями, успел побыть в роли наместного правителя нескольких городов ─ временно, и все же, плодотворно; посражаться на границах с врагами и остановить зревший мятеж. Руи всегда сражался храбро. Он принял в себя Путь и стал един с ним. Он сражался, когда невозможно было сражаться, и никогда не отступал. И в том походе против Бэя он тоже собирался выложиться на полную! Но Бэй... Просто не забрал его. А господин... Заботливый, пригревший, поверивший, подобравший как вшивую шавку, всему его научивший, пал. Быстро, безжалостно, не успев и ничего понять. Руи и сам не понимал до конца, что за ад творится в Вишнёвом лесу. Тела пали на землю, а затем их забрали.       Теплые воспоминания смешались в голове Руи с горечью утраты. Он запахнул одеяние, пряча татуировку и достал из поясной сумы небольшую бутыль, откупорил ее и налил в крохотные чаши сакэ. Разлил на троих, желая помянуть ушедшего господина. На вопрос монаха всё-таки ответил, но только когда закрыл пробкой бутылку.       "Порхает бабочка в небе.       Крылья свободны.       Нет обид".       ─ Вы очень сильный человек, ─ сказал Сио искренне. ─ Должно быть, Аки благословил Вас за большие подвиги. Расскажете?       "Стоит на кладбище самурай.       Голову молча склонил.       Долог путь."       Ри Суо понял, что Руи не собирается рассказывать. Он был не из тех людей, что будут говорить о своих подвигах. Самураи вовсе не трепали языками, это было некрасивым тоном, так ещё и не имело смысла. Утратив господина, он пал в позор, и все деяния, что он творил в его славу, потеряли свою силу. Ведь он... Подвёл своего учителя, хозяина и спасителя.       Чувствуя горечь в словах Руи, Ри поднял налитую чашу. Сио он даже предлагать не стал, все равно пить не будет, даже за память благородного господина, а самому Ри остро захотелось выпить. Он вручил Сио дожаренную рыбку.       ─ Осторожно, горячая~       Сио от его нежного шёпота пробрало до мурашек. Он вспомнил, как Ри впервые угостил его рыбкой. Смутился. С тех пор Сио стал гораздо самостоятельнее и уже ориентировался в пространстве и мог кушать сам. Даже готовить! Он очень старался, но забота Ри Суо неизменно оставалась трепетной. Он был внимателен к другу в любой момент времени, даже когда они были погружены в скорбь по тяжёлой утрате.       ─ Г-господин, он-н такой б-большой... Боюсь, в меня не войдёт...       Ри поперхнулся от двусмысленности сказанного. Конечно же, Сио говорил о карпе! Но Ри Суо подумал о том, как они могли бы... Как Сио бы под ним...       Щеки Ри Суо вспыхнули от смущения. Как он мог думать о таком в такой час?!       ─ Что не доешь, оставь мне. Но кушай от души~ Тебе нужны силы, солнышко наше. Сияешь, дорогу показываешь. Должно быть, это непросто.       Сио и правда выглядел уставшим, хотя обычно так быстро его было не утомить.       ─ Все хорошо, ─ заверил Сио. ─ У меня полно сил!       ─ Когда покушаешь, тогда поверю~       Ри Суо нежно обнял друга за талию хвостом. Сио улыбнулся. Тефтелька же, учуяв запах готовой пищи, подбежал канючить рыбу. Пока Ри Суо отвлекался на Руи, Сио скормил псу половину своей порции.       ─ Руи, я хочу выпить за нашу встречу. И за твоего господина, что помог тебе. Я не знал его, но, уверен, он был хорошим человеком.       Руи задумчиво посмотрел вдаль.       "Пронзают небеса горные вершины.       Остры могучие шпили.       Господин..."       Руи попытался выразить величие своего господина через стих, но у него не вышло. Казалось, не было никакого природного явления, с которым он мог бы сравнить этого человека.       "Извечен путь самурая.       Смерть ─ начало тропы...       Вечна жизнь."       Они выпили, поминая друга. Саке было задиристым, горьким, но Ри легко переносил алкоголь. Он почти не пьянел и осушил тут же вторую чашу. Помянуть усопшего было важно.       ─ Я верю, что связь была ваша столь крепка, что и в следующей жизни возродитесь вы, как господин и слуга.       Руи кивнул и убрал бутыль с саке в мешок. Он не любил злоупотреблять. Для него это скорее было обрядом. Самураи держали голову трезвой. Руи не переставал мыслить.       "Смердит бездна зовом смерти.       Хрустит кость под ногой.       Сакуры ветвь".       ─ Я тоже переживаю из-за Бэя... Он опасный враг. Мы встречались с ним дважды... Я ─ трижды. И всякий раз тяжело было победить его. Он коварен. И понять его сложно... Каждый осколок отличен от предыдущего. Но ясно одно ─ его можно победить. Мы уже делали это. А теперь с нами ты, и я спокоен. Втроём мы одолеем врага и его союзников.       ─ Лишь бы только Покровитель был в порядке... ─ прошептал Сио.       "Гонит стремительный ветер реку.       Несет самурая.       В руке меч."       ─ Для меня будет честью сражаться плечом к плечу с тобой, Руи. Уверен, ты очень силен.       Сио было крайне неловко прерывать этот разговор, но он всё же подловил паузу и протянул другу рыбу.       ─ Г-господин, возьмите, пожалуйста, тут Ваша доля осталась.       Ри Суо изумлённо приподнял брови. Улыбнулся.       ─ Ничего себе, Сио, ты столько слопал! А говорил, что не устал! Гляди, какой зверский аппетит проснулся!       Сио смущённо кашлянул в кулак, отвёл взгляд.       ─ П-просто Вы очень вкусно готовите.       А рядом сидел и облизывался довольный Тефтелька, радостно виляя хвостом.       Руи Сюэ лишь улыбнулся. "И правда, Рье Ван. Обжора, а не пёс", -. Подумал самурай, но так и не сказал.