Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      Мьюну не спалось. Дождь был громким, стучал по крыше и не давал уснуть. Император сидел на окне и с тоской глядел вдаль, пытаясь различить средь серых туч надежду. Слезы бога лились стеной, скрывали собой заезды. Мир был погружен во мрак ночи, а Мьюн чувствовал в этом нечто более глубокое, чем просто естественный ход вещей.       "Эта ночь ─ особенная."       Мьюн и сам не знал, почему подумал так. Вглядываясь во мрак, он чувствовал нечто давно забытое, утерянное, а теперь маячившее где-то совсем рядом. Будто искорка тепла блуждала незримо близко, но ему невозможно было до нее дотянуться, и оттого на душе было лишь горше.       Покои императора видом выходили на персиковый сад, и Мьюн думал о Сио, глядя на деревья, давшие спелые, наливные плоды. С тех пор, как Сио исчез, Мьюн потерял вкус к еде и ел лишь потому, что так было нужно. Ему казалось, что с его уходом он утратил нечто важное ─ отпустил в мир половинку своего сердца, а теперь где-то очень далеко юноша совершает преступления, убивает богов, чтобы ему здесь жилось хорошо и спокойно. Смерти Аш, Ши, Хуоа и Яна Чжу действительно были ему на руку. Народ стал покорнее, а большая половина империи поверила в сладкую ложь императора. На деле, не все, сказанное Мьюном, было неправдой. Ин и правда заперся в Колыбели Света, но не потому, что боялся убийцы, а потому что ждал обещанного ему тела. Мьюн знал, кто должен был пожертвовать собой, чтобы он получил дар, но истина не дарила покоя, облегчения и ответов.       Сио...       "О чем я только думал, прося поймать его?!"       Сейчас, когда боги начали умирать, люди ценили силу, что способна повести их и без божественного дара, а Мьюн перестал бояться, что могущественные соседи сокрушат его империю. Честно говоря, и думать об этом было некогда ─ страну разрывало внутреннее противоречие, но, собравшись с силами, с поддержкой и советами Цзи Ля, Мьюн смог построить новую империю. Пусть Рьё До раскололась на части, он склеил четыре осколка, и ещё два планировал присоединить военной компанией. Цзи Ля советовал не медлить. Он предлагал напасть ещё давно, когда кланы Лиу и Ге не объединились под рукой Кхи Лиу, пока они были раздроблены и не могли ответить единой атакой, пока Кхи не стянул войска, не вооружил их и не выстроил у границы. Но Мьюн противился нуждам войны. Он надеялся, что Кхи одумается. Не хотел лить кровь.       "Вот так и с Сио. Сначала ты медлишь, а потом жалеешь!" ─ упрекнул его Цзи Ля. Но Мьюн, дрогнув, ответил, что останется верен своему решению. Он не хотел, чтобы его считали агрессором. Нападет первым ─ потеряет лицо, ведь нарушит собственные гарантии мира. Он заявил на всю империю, что поднимет руку лишь в случае нападения на него, и так и должно было оставаться. Никто не будет верить императору, что открыто лжёт.       Теперь армия врага подступала к границам, разведчики приносили все более горькие вести, и становилось очевидным, что битва неизбежна. Клан Лиу не отступил, а Мьюну придется сражаться в новой войне. Он не боялся битвы, не боялся лить кровь или получать раны. Не боялся он и смерти. Но мысль, что ему вновь придется сражаться с собственным народом, не давала сердцу покоя.       "Предатель, ─ звучало в голове жестокое слово. Почему-то оно раздавалось в голове сладким, нежным голоском юного Сио. Мьюн закрывал глаза и видел светлого, лучащегося добром мальчика, что разочарован в нем. ─ Предатель!"       "Я не..." ─ хотел было оправдаться Мьюн, но понял, что Сио ─ тот крошка, что приходил в его мысли, выступая голосом совести ─ прав. Он предал человека, что любил, а если нападет, предаст и свой народ. Цзи Ля уверял, что кровопролитие ─ такое же необходимое зло, как строгие законы, но Мьюн до последнего надеялся решить все мирно. Писал десятки писем, посылая лучших гонцов на ту сторону, желая переговоров, но ни один из них не вернулся, красноречиво сообщая ответы.       Нелегким положение было и внутри страны. Мьюн рискнул и пообещал всему клану До божественный дар, когда империя станет едина, а убийца богов повергнут, но как долго будет сдерживать их это обещание? Без Сио ни о каком даре для клана До речь уже не шла. Ин не отвечал ни его матери, ни даже юноше, которого Мьюн привел, чтобы познакомить с Ином, одному из новых членов семьи его рода, коего пришлось принять в императорский род, чтобы получить лояльность. Ин и слова не молвил им. Не признавал никого другого и гордо дожидался, когда Мьюн наконец пройдет свое испытание. Рано или поздно кланы поймут, что их обманули, что метка на его теле ─ всего лишь татуировка, нарисованная Цзи Ля сияющей краской. Что все единство клана строится на лжи. Что случится тогда? Ложь лучше, чем кровь, но Мьюн не переставал думать о том, что должен сделать, чтобы сплотить империю не на словах, а на деле. Война против Дай Со была бы отличным шансом для единения. Общее пережитое горе и испытание сплотило бы людей, но Ян Чжу умер, и Дай Со стала слаба. Вряд ли соседи решатся напасть в ближайшее время. Мир менялся. Сильные становились слабыми, но Мьюн верил, что Сио, сгубив четвертого Святого Покровителя ─ Аки ─ оставит свой путь, и Ин останется последним богом. Тогда... Быть может тогда все изменится и Ин пересмотрит своё решение?       "Как это все ужасно! Мерзко! Неправильно! ─ оскалился Мьюн, взъерошив свои волосы. ─ Сио не должен никого убивать! Боги не должны погибать! Почему все это происходит?! Так не должно быть... Сдалась мне эта власть, если за нее нужно платить такую цену?!"       Цзи Ля уверял, что это им на руку, а Мьюн, осознавая, что ради него убивают богов, впадал в безмерную тоску и чувствовал вину. Это неправильно! Сердце его протестовало против таких жертв, но Цзи Ля уверял, что он ничего не может сделать. Сио выбрал свой путь, а Мьюну следовало идти своим.       "Господин, не придавайте чувствам слишком много значения. Боль уйдет, а Ваше положение останется. В конце концов, империя в Ваших руках расцветёт, как прекрасные цветы в саду, а Вы будете счастливы."       Но Мьюн не чувствовал себя счастливым, объединяя территории ложью и кровью. Он не чувствовал себя счастливым, зная, что где-то Сио убивает богов ради него. И, одинокий, не чувствовал счастья, сидя на троне в пустом зале. Если бы не Цзи Ля, он сошел бы с ума. Поддержка друга была неоценимой. Но и с ним всё было непросто последние дни. Та ночь, что лишила его невозмутимости... Гроза, раздававшаяся на всю округу, вопрос и пылкий, страстный поцелуй... Мьюн часто думал о произошедшем. И сейчас, глядя на стену дождя, тоже вспомнил те ощущения: отчаянная жажда любви, пламя, разгорающееся в душе друга, и глаза, голубые, как ясное небо, но полные тоски, будто соленые слезы, они молили о близости, но были отвергнуты.       "Я не сделаю тебя счастливым... Не смогу. Прости, Цзи Ля. Мне очень жаль."       Тяжело было бороться со всем, что кипело на душе. Завтра отряд выступит в бой, скоро состоится грандиозное сражение, и императору нужно было думать о том, какую тактику выбрать в бою, а не о поцелуях и Сио, что бродил недостижимо далеко. Разум шептал: "Ты никогда не увидишь свое сокровище, ведь сам приказал ему не возвращаться.", а сердце кричало: "Ты встретишь его очень скоро!".       "Я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Мы все увядаем в неприглядном мраке ночи. Где же... Наше солнце?"       Ин скрылся в Колыбели Света, заперев врата. Монахи утрачивали веру в слова императора. И мир, залитый слезами, казался непроглядно мрачным.       Мьюн уткнулся носом в колени. Понимал, что должен поспать, что завтра ─ ответственный день, завтра он поведет войска и завтра он должен быть неотразим в сияющих доспехах, завтра он выступит с вдохновленной, решительной речью, что отзовётся в сердцах воинов. Скоро поднимется солнце, но его будет не увидеть за тучами. Скоро мир оживет, но на душе императора останется мертвая тишь. Мьюну казалось, что завтра ─ мучительное, жестокое завтра ─ сломает настоящее, разрушит мир и безвозвратно разорвет его сердце на осколки. Завтра что-то сломается, завтра империя не будет прежней, а кровь снова потечёт по клинку. Как же не хотелось, чтобы завтра наступало!.. По-детски глупо, словно пытаясь сбежать от течения времени, Мьюн не хотел засыпать. Он смотрел на дождь, и ему казалось, что мир понимает его, что с этим дождем его душа истекает кровью.       "Хочешь что-то получить ─ должен за это сражаться," ─ говорил ему отец, и юноша понимал, что Кё До прав. Это неминуемо, и Мьюн не сбежит от своего долга. Чтобы объединить империю, чтобы остановить распри, должна пролиться последняя кровь! С последствиями он разберётся, когда они наступят.       Небеса заревели. Очередной раскат грома сотряс мир, а глаз зацепился за сияющее пятно в персиковом саду. Должно быть, ударила молния. Мьюн потёр щеку, изуродованную, обоженную, но никогда не доставлявшую ему боли.       "Я так с ума сойду. Надо пройтись," ─ подумал император.       Он был одет в ночную рубаху с вышивкой, изображающей персики. Поверх Мьюн накинул богатый халат с золотыми узорами, подражающими изгибам чешуи и мантией, что вилась следом, словно драконий хвост. Одев белые черевички, Мьюн наскоро собрал волосы в хвост и выбрался из своей комнаты, размеренно прогуливаясь по дворцу. Думал, что развеется, но мысли не отпускали его. Всё клубились, давили на разум, сыпя упреками и обвинениями. Император подрагивал и кутался теплее в шёлковое одеяние, когда услышал тихую, тоскливую, но до боли знакомую мелодию.       Замер.       "Не может быть!"       Мьюн резко повернул голову, распахнув глаза. Зрачки его расширились.       "Я схожу с ума? Слышу глас давно ушедшего прошлого?!"       Но мелодия и правда раздавалась. Император увидел, что патруль воинов тоже услышал песнь флейты и напряжённо зашагал к тронному залу.       "Нет!" ─ понимая, кто единственный человек, что знает эту мелодию, император отошёл от шока и окликнул патрульных.       ─ Стойте! Я проверю сам.       ─ Ваше величество! Это может быть опасно!       Мьюн сверкнул полными уверенности глазами и отвёл мантию, показывая, что на поясе висит верный клинок.       ─ Вы сомневаетесь в моей силе?       ─ Нет, но...       ─ Ждите здесь! И прикажите никому не входить в тронный зал.       С этими словами, не выдержав сложного чувства на душе, слыша разливающуюся по дворцу прекрасную песнь, Мьюн со всех ног бросился к тронному залу. Сердце его билось беспокойно, отчаянно желая и надеясь, что разум его не обманывает, что это не сон, а реальность, в которую сложно поверить.       "Сио!.. Мой Сио вернулся!.."       Эта мелодия называлась "Улыбка друга". Мьюн сочинил ее специально для Сио, когда учил его играть на флейте. Золотое Сердце был старательным, талантливым учеником и схватывал всё на лету. Музыка была понятна ему на уровне ощущений, он понимал ее и чувствовал сердцем, потому легко запоминал мелодию, даже если услышал всего несколько раз. "Улыбка друга" была их секретом. Никто другой не мог слышать и знать этой мелодии. Очарованный чистотой её звучания, глубоким отчаянием и неизмеримой печалью, Мьюн рвался увидеться с тем, кого искал долгие месяцы и кого любил долгие годы.       В тронном зале Мьюна встретило теплое сияние и проникновенное, интимное пение флейты. Музыка была совсем негромкой, но она чарующе обволакивала разум и увлекала во внутренний разговор. Словно зачарованная, она шептала, молила услышать, и Мьюн, поддавшись магии флейты, слышал. Слышал, как его маленький, добрый друг отчаянно зовёт его, желая наконец увидеть.       Мьюн десятки раз представлял в голове, каким вырос его чуткий, скромный друг детства, но когда увидел воочию, понял, что все его фантазии меркли в сравнении с тем, каким прекрасным созданием он стал. Мьюн узрел перед собой совершенного ангела. Робкий, скромный, прекрасный, невысокий, но оттого притягательно уютный, хрупкий, как хрустальный цветок, светлый, как сияние божества, он был прекрасен в печали и надеждах. По нежным щёчкам стекали слезы ─ так расчувствовался, играя мелодию, столько души вложил, вспоминая общее прошлое, что не удержать было эмоций. Сио озарял мрачный зал ярким сиянием. За его спиной сложены были мягкие крылья, сотканные из магии света, но казавшиеся такими реальными, что их хотелось коснуться. Он был... Совершенным. Настоящим! Не бледной тенью воспоминаний, не призраком, а живым, пробравшимся через все невзгоды и представшим перед другом детства в своей невинной чистоте. Оранжевые, наивные глаза юноши не видели, но смотрели прямо на Мьюна, и император обомлел под его томным, печальным взором.       ─ С-Сио... ─ прошептал Мьюн с религиозным трепетом. Ему хотелось упасть на колени перед юношей и сжать его бедра, прижаться и молить... Остаться с ним навсегда. Император едва устоял на ногах, сглотнул, пытаясь справиться с чувствами. Он совсем не ожидал его увидеть, но определенно был рад долгожданной, казавшейся прежде невозможной, встрече.       Золотые глаза императора дрожали от обилия чувств. Он замер, боясь приблизиться ─ словно если он сделает шаг, юноша взмахнет крыльями и улетит в вечность, навеки оставив его одиноким.       Сио услышал голос... Огрубевшей, окрепший с годами, но столь же добрый, как в детстве. Золотое Сердце сразу узнал его, пусть и прошло десять лет с последней встречи с другом. Дрожащими руками юноша опустил флейту и со слезами на чувственных глазах воскликнул:       ─ Г-господин Мьюн!       ─ Ты... Ты вернулся... ─ прошептал Мьюн потрясенно, не зная, что чувствует. Радость, любовь, но вместе с тем ужас. Зачем он здесь?.. Нарушил обещание, данное ему. Почему?       Сио поднялся с земли, хотел было шагнуть на встречу к другу, но Ри Суо вышел вперёд и не пустил его.       ─ Тише. Мы не знаем, кто он на самом деле.       ─ Я... Чувствую... Это Мьюн!.. Мьюн... Его голос!..       Но Ри Суо не поддавался сантиментам долгожданной встречи.       ─ Мы ничего о нём не знаем.       Взгляд Синего Демона был враждебен, и под ним Мьюн тоже утратил романтическое настроение. Увидев свое сокровище, он уверился ─ его сладкий персик не мог изгнить злом внешнего мира. Нет, Сио, лучащийся светом, просто не мог убивать богов. Это сделало чудовище, что теперь зло глядело в его сторону и держало руку на рукояти катаны. При том, как прекрасен был Ри Суо чертами лица, как выразителен его взор, сочетающий в себе неотразимую красоту его матери и божественное величие отца, Мьюн видел в нем лишь выдающееся уродство, в миг записав во враги. Светлый Сио не мог быть убийцей! А вот Убийца Богов, легендарный наемник Синий Демон ─ вполне себе. И Мьюн, не долго думая, обнажил клинок.       ─ Отойди от него, чудовище.       Ри Суо усмехнулся, глядя на разъяренного императора.       ─ Это я-то чудовище?       ─ Ты видишь здесь ещё одного монстра с чешуей на теле? Презренный убийца богов!       ─ Всё не так!.. ─ воскликнул Сио, выглядывая из-за плеча Ри Суо. Но Синий Демон тут же заслонил его собой и оголил Поющий Меч, запевший угрожающую песнь ярости.       ─ Это я ли спелся с демоном и посылаю убийц к другу детства?!       Мьюн опешил.       ─ Что ты несёшь?!       ─ Конечно, будешь все отрицать. Изранил душу Сио гнусным предательством, а теперь будешь изображать из себя святость? Ты мерзавец, каких мало! Я тебя презираю!       ─ Все не так!.. Господин Ри Суо, господин Мьюн!.. ─ Сио отчаянно пытался достучаться до разгоряченных мужчин, но они совсем его не слышали! Два самца с ума сходили, глядя на соперника.       ─ Что ты знаешь... ─ прошипел Мьюн.       ─ Я знаю всё, ─ заявил Ри Суо. ─ Ты, император, что обагрил руки кровью невинных, скармливая души богу. Но я пришел лично, чтобы сказать тебе, что Сио я тебе не отдам! Он будет жить! Слышишь?! Он дал мне клятву, что будет жить вечно, и он сдержит ее! Он не станет вместилищем для тела твоего жалкого бога! Никогда!       Мьюн опешил от напора Синего Демона.       ─ Ты... Пришел, чтобы убить Ина?..       В миг Мьюн понял, что все это время убийства богов совершались вовсе не ради него, и тяжелый груз вины упал с плеч, но в то же время страх за собственного Святого Покровителя комом встал наперекор в горле.       ─ Если будет нужно, я убью его, ─ рявкнул Ри Суо.       ─ Я ЭТОГО НЕ ДОПУЩУ! ─ закричал Мьюн. ─ И Сио порочить тебе больше не позволю! Я слышал о тебе, Синий Демон. Кровь порочного бога. Что бы ты не пытался сделать с Сио, я не позволю тебе!..       Ри Суо едва сдерживал смех.       ─ Ты?! Не позволишь мне?! Да это ты ─ главная угроза для Сио!       ─ Я его друг! ─ заявил Мьюн. ─ А ты ─ чудовище, что захватило его в плен и заставляет заниматься грязными убийствами! Но он светел, как и прежде, тебе не испортить его души!       ─ Никакой ты ему не друг, подлец! Ты пытался его убить! А я...       ─ А ты убиваешь богов! Грязное чудовище, я очищу мир от твоей скверны!       Напряжение пропитало воздух яростью. Мужчины разругались и были в шаге от того, чтобы наброситься друг на друга. Они уже сократили расстояние между друг другом решительными шагами, и в следующее мгновение любой из них мог напасть, но Сио выбежал вперёд и, зажмурившись, боком встал между дорогими сердцу мужчинами, раскинул руки в стороны, останавливая их.       ─ Прекратите! Пожалуйста! Услышьте же меня! Пока не случилась ужаснейшая ошибка. Дорогой господин Ри Суо, я знаю, как болит Ваше сердце из-за всего, что произошло, но прежде, чем судить, давайте же выслушаем господина Мьюна!       Ри Суо пристыженно поджал хвост. Хотел держать себя в руках, но чертова кровь вскипела, желая защитить свое. Видя правду лишь со своей стороны, хотел защитить возлюбленного от разочарований и жестокости, но не должен был душить чувства Сио. Должен был довериться им и теперь чувствовал себя полным дураком, что распетушился и поддался злобе.       ─ Прости... ─ прошептал Ри Суо, нежно взяв сокровище за руку, что он протянул к нему. ─ Прости...       ─ А Вы, господин Мьюн, пожалуйста, не зовите господина Ри Суо чудовищем! Вы ничего про него не знаете, но прекрасно знаете меня. Разве я похож на пленного?       Мьюн изумлённо глядел на Сио, что своей добротой согревал пространство. Синий Демон держал его за руку, и Мьюн испытал кипящую ревность, начав догадываться, но не давая таким мыслям жить. Он вглядывался в прекрасное, чистое личико юноши и тихо произнес, опуская клинок:       ─ Нет, не похож.       ─ Разве было бы мое сердце в руках плохого человека? Подумайте, господин Мьюн! Разве доверил бы я нашу тайну тому, кто зол и несправедлив? Тому, кто убивает богов из злых помыслов?       Мьюн почувствовал себя полным дураком.       ─ Нет, конечно же, нет. Но... Ты такой наивный, и Демон мог...       ─ Господин Мьюн, разве я не отличу правду от лжи?       ─ Ты всегда был проницательным, ─ прошептал Мьюн. ─ Маленький, но знал и чувствовал больше других. И даже осознавая зло, ты всегда ярко улыбался...       ─ Вот видите! Я бы не рассказал такую сокровенную тайну никому, если бы не верил ему абсолютно. Господин Ри Суо ─ очень хороший, и Вы зря говорите о нём плохо.       ─ Он убивал богов, ─ прошептал Мьюн.       ─ И я вместе с ним.       ─ В нём кровь порока!       ─ Но она не управляет им! Господин Ри Суо очень хороший, какая бы кровь ни текла у него в венах. И он ведь совсем в этом не виноват!       ─ Сио... ─ Мьюн был удивлен тому, как рьяно его привычно робкий юноша защищает дитя чужого бога. Мьюн видел его таким лишь однажды ─ когда Сио взял его вину на себя, чтобы маленького проказника-принца не отругал отец. Тогда он был таким же храбрым. Все понял без слов. ─ Я... Я рад тебя видеть. Я... Очень скучал по тебе.       ─ Я тоже, господин Мьюн, очень тосковал в разлуке с Вами! ─ честно ответил Сио.       Ри Суо нервно стучал хвостом по земле.       ─ Рад он! Как же! Дракону своему скормить хочешь?..       Мьюн замешкался. Оправдываться было глупо. Сио пережил нападение и наверняка догадался, с какой целью оно было совершено.       ─ Дар Ина иначе не получить, ─ произнес император с болью, но осознал вдруг, что... Совсем не желает божественной силы. Не такой ценой. Сомнения грызли его в разлуке, когда Сио не было рядом, когда казалось, что мир потонул во зле и другого выбора попросту нет, но сейчас, когда Сио был рядом, истина плавала на поверхности. Как он мог даже думать о том, чтобы убить его? Что за вздор?! Глядя на родного, любимого мальчика, вновь обретя спустя десять лет, Мьюн осознал, что любовь его никогда не позволила бы убить юношу. Он ни за что бы не поднял на него руку, ни за что не отдал бы богу. ─ Но...       Осознание, посетившие Мьюна, не успело выплеснуться в пространство, поскольку Ри Суо прерывал его животным рыком.       ─ Я знал! Тебе нельзя верить! Жадный император, желающий на крови построить свою империю! Я не позволю тебе!..       Ри Суо ударил хвостом по земле с такой силой, что оставил вмятину на мраморном полу. Он был готов защищать Сио любой ценой, волнуясь за возлюбленного. Мьюн только что признал, что желал смерти Сио ради дара! Что сейчас должен был чувствовать Сио! Ри ненавидел Мьюна и желал удавить его, чтобы это лживое создание никогда больше не причиняло боли Сио. Почувствовал, как боль дрожью проняла Золотое Сердце. Зарычал в ярости от того, что Мьюн натворил.       Сио схватился за сердце, раненный словами друга детства. Но, крепко сжимая руку господина Ри Суо, выпрямился, не позволяя себе утонуть в боли. Сказанные слова не всегда значат однозначно, он узнал это на себе. Мьюн заботился о могиле его матери все это время! Он не мог... Желать Сио смерти. Должно быть, Мьюн запутался. Должно быть, ему было тяжело. Должно быть, он был в таком отчаянии, что не видел иного пути. Сио верил в это! В это, а не в то, что господин Мьюн До ─ его спаситель и друг ─ мог желать убить его. Даже когда сознался в этом...       Сио заплакал, чувствуя нестерпимую боль в сердце, но борясь с ней, не давая ей захватить свое сознание.       Крепко сжимая руку любимого, прося его довериться и дать ему разобраться во всём, Сио, сокровенно прижимая ладошку к груди, воскликнул, вложив все свои чувства в слова:       ─ Господин Мьюн, я понимаю, как тяжело Вам пришлось без дара! Сколько сомнений и боли Вы пережили. Я слышал о Вашем отце и всех ужасах, с которыми Вы столкнулись! Это ужасное восстание... Сомнения людей... Мы слышали жуткие вещи, что про Вас говорили! Вас считали недостойным императором лишь потому, что Ин не дал Вам свой силы. Но... Они не правы! Те, кто так говорил! Я верю, что Вы никого не убивали. Вы не были так яростны, как отец, Вы... Не совершали преступлений. Я знаю, Вы очень старались! И народ полюбил Вас, потому что Вы ─ чистосердечный и порядочный император. Я помню, как жилось при Вашей власти и как хорошо было, когда император Кё До отошёл от дел, а Вы взяли всё в свои ручки. Я знаю, Вам было очень непросто бороться со всем одному. Знаю, было больно. Было сложно. Вы просто не видели другого выбора, мир давил на Вас. Вы были совсем одни против всего мира! Но теперь я рядышком, и Вам больше не нужно сражаться одному. Господин Ин поставил свое условие, но... Пролилось слишком много крови. И так... Так быть не должно! Ни один божественный дар не стоит людских жизней! И я обещал господину Ри Суо не умирать, поэтому я совсем не могу стать телом господина Ина! Простите меня! Я знаю, как это важно для Вас, как важно для империи, но... Я не смогу этого сделать. Даже для Вас. Простите меня, пожалуйста, господин Мьюн, но я... Я... Я ХОЧУ ЖИТЬ!       Сио зажмурился, прокричав последние слова. Так же отчаянно он кричал эти слова в плену у Шао Юша, моля Ри Суо спасти его.       Мьюн изумлённо открыл рот. Сио... Почему он извиняется за такие вещи?.. Мьюн желал его смерти, но светлое создание не возненавидело его. Сио... Сожалел, что не может помочь. Он...       ─ Сио, ты... Совсем не изменился, ─ со слезами на глазах произнес Мьюн. ─ Кто же извиняется за такое?..       ─ Я очень хочу Вам помочь! Я не могу оставить Вас так, одного, со всеми этими бедами! Я знаю, Вы ─ хороший император. И я слышал, как у Вас получилось сплотить кланы! И... У Вас и без Ина все хорошо! А если Вам нужна сила, если нужен свет, то... Позвольте мне быть Вашим Святым Покровителем! Я не бог, и силенок у меня не так много, но я тоже очень-очень сильный! Я ─ Ваш верный друг, и я всегда верил Вам! И верю до сих пор. Я знаю, Вы ни за что меня не обидите. Знаю, хотите для мира всего лучшего. И я обязательно помогу Вам объединить империю! Мы вместе поговорим с господином Кхи Лиу и убедим его не нападать. Он узнает Вас получше и поймет, что Вы ─ очень хороший император! И Ваш голос или мой точно достигнет его! Я знаю!.. Из любой ситуации есть выход! Вам совсем не нужно... Ради этого... Больше ничем жертвовать. Пожалуйста, господин Мьюн, позвольте мне помочь Вам! Мой дар Вам...       Сио выпустил руку Ри Суо, что придала ему смелости говорить столь уверенно, и шагнул к Мьюну, вытянув к нему руки, будто желая обнять.       Сио сиял чистым светом милосердия.       ─ ...называется... дружба.       Ри Суо хотел остановить его, но сильная речь была такой проникновенной, что мужчина поверил ей. Он поверил Сио и его вере в друга, поверил в человечность и торжество света. Ри позволил Сио сделать шаг вперёд, потому что в их отношениях не существовало клетки.       Мьюн не мог сдержать слез. Он изумлённо смотрел на светлое создание, совсем утратив дар речи. Он был тронут до глубины души и осознал, насколько все это время заблуждался. Всегда ведь чувствовал и знал, что эти жестокие убийства недопустимы и неправильны... Должен был остановить отца! Так долго жил во тьме, потому что отпустил свой свет. Позволил ему сбежать, а должен был оставить рядом. Должен был сказать отцу, что он не станет этого делать и стоять на своем! Защитил Сио, но сколько людей погибло из-за него? Из-за желания Ина? Из-за страха Мьюна быть честным? Из-за его нерешительности выразить свою волю? Но сейчас, чувствуя светлое сияние, он осознавал чистую истину, и плакал, как ребенок, наконец нашедший своего родителя.       Мьюн шагнул к Сио и пал к его ногам.       ─ Ты всегда... Был моим... Святым Покровителем... Сио, мой драгоценный... Мой любимый... Друг... Я... Прости!.. Я не знаю, как мне могло прийти в голову... Я бы не смог тебя убить!.. Даже если бы империя пала, даже если бы я лишился всего, я бы не смог!.. Даже если приказал, я бы... Я бы... Увидев тебя, я бы не смог... Никогда... Ты ─ мой самый драгоценный дар... Я... Прости меня... Прости!..       Мьюн уткнулся носом в живот юноши, умоляя его о прощении, но Сио совсем не злился. Щёчки его горели смущением. Каких речей наговорил! Теперь было стыдно за свои слова, но они помогли Мьюну, значит, всё хорошо. Золотое Сердце опустился на колени и крепко обнял своего друга, не позволяя ему лежать у себя в ногах. Так можно было только господину Ри Суо и никому другому больше.       Сио бережно погладил Мьюна по волосам.       ─ Вы... Просто запутались. Вокруг был плотный мрак, а Вы тянулись к свету. Я верю, тем похищением... В тот миг, когда Вы решились послать людей за мной... Вы просто нуждались в крепких дружеских объятиях. Но теперь я скажу Вам, господин Мьюн. Самые сокровенные слова. Знаете? Всё будет хорошо. Я помогу Вам. Обязательно помогу. И никто Вас не обидит. Всегда есть другой путь. Мы обязательно найдем его. Вместе.       ─ Сио...       Мьюну было тепло в его объятиях. Он утопал в пленительном запахе ванили, пьянящем и отражающем невинность юноши. Раньше Сио так не пах... Но Мьюн был совершенно очарован этим сладким ароматом, успокаивающим бурю на душе. Он словно обрел лекарство и впервые за долгие годы вздохнул спокойно, без боли и тяжести на сердце.       ─ Спасибо тебе... Спасибо и... Прости...       ─ Вы ни в чем не виноваты! Пожалуйста, давайте оставим ту ситуацию в прошлом. Давайте забудем. Давайте будем жить дальше. Я понимаю, почему Вы так поступили и не держу зла. И сердце мое почти не болит. Оно радуется, что после долгой разлуки мы снова встретились. Простите, что я не сдержал обещание и все-таки вернулся, но я... Не мог оставить Вас в беде.       ─ Я очень рад тебя видеть, правда. Ты вырос... Таким красивым. Божественное очарование.       Сио смутился и вытянул руку.       ─ Позволите... Коснуться Вас, господин Мьюн? ─ осторожно спросил Сио.       ─ Я никогда тебе этого не запрещал, ─ улыбнулся император со слезами счастья, замершими на ресницах.       Сио уложил ладошки на его щёчки, а чувствительными пальцами провел по его лицу, изучая, как за долгие годы изменился Мьюн. Лицо его было царственно и прекрасно, Сио чувствовал это.       ─ Вы выросли прекрасным мужчиной, ─ сказал Сио с улыбкой, но когда пальцы коснулись обоженной кожи, Сио опустил голову и отдернул руку. ─ Ожог так и не зажил?..       ─ Он никогда не заживёт, ─ прошептал Мьюн спокойно.       ─ Я... Изуродовал Вас... Простите, пожалуйста...       ─ Ничего подобного. Сио, я всегда гордился тем, что ты оставил его мне. Он напомнил мне о том, что ты живёшь где-то. Живёшь, несмотря ни на что, и ни императоры, ни боги не могут причинить тебе зла. Я... Сио я так рад, что ты вернулся. Пока тебя не было, я с ума сходил от тоски по твоей душе. Понял, как сильно я... Любил тебя. Всегда любил.       Мьюн произнёс эти слова гораздо легче, чем Ри Суо и Сио Лье. Пожалуй, он был смелее, осознав свои чувства уже давно, слишком долго таясь, а теперь говоря открыто.       ─ И теперь мы наконец можем быть вместе... Ведь ты наконец вернулся!       Очарованный дивным запахом, Мьюн потянулся к губам Сио Лье, а юноша, почувствовав запретную близость и дыхание друга, пискнул и закрыл свой рот руками. Губы мужчины коснулись костяшек пальцев, но тут же отстранились. Мьюн по одному перепуганному виду Сио понял, как сильно ошибся и как неправильно воспринял его объятья, слова и близость.       ─ Сио, я...       ─ П-п-пожалуйста, господин Мьюн, никогда не делайте так! Я... Ваш дорогой друг, и я останусь им. Я могу обнять Вас в час нужды, но я... Люблю господина Ри Суо. И никому... Даже Вам... Нельзя... Трогать то, что принадлежит ему.       Ри Суо гордо выпятил грудь.       "Мой мальчик," ─ подумал он с любовью.       Мьюн растерялся, увидел кольцо на пальце юноши и понял всё остальное.       ─ Конечно, десять лет... Прошло слишком много времени. Ты... Я думал об этом. Что за это время ты найдешь себе другого человека. Так и должно было случиться. Я рад, что ты не один. Правда. Так... Лучше для тебя. Я... Прости. Не должен был так делать. Глупо получилось... ─ сердце саднило жуткой болью. Если прежде Мьюн ещё мог на что-то надеяться, то теперь его чаяния канули в Лету. Сердце Сио Лье не было свободно.       Ри Суо подошёл к своему возлюбленному и помог Сио встать. Теперь, когда объятья дружбы были разорваны, нечего Сио было сидеть на холодном полу. Ри Суо мягко отряхнул Сио и обнял его со спины, тихо урча, довольный тем, что сказал его мальчик. Их любовь была настоящей, и Сио никогда бы не предал. Ри верил в это и лишь ещё раз убедился.       Сио расцвел, стоило ему оказаться в любимых руках. Он уложил ладошки поверх рук мужчины, что придерживали его за грудь. Сио прижался к нему и тепло улыбнулся, и в этот миг он был прекраснейшим созданием из всех. Горечь с сердца Мьюна пропала. Он увидел, что юноша счастлив, и подумал, что это к лучшему. Сио Лье нашел свое счастье, и счастье это было с кулаками, готовое защищать своего мальчика. Такое и нужно было невинному, доброму солнышку, что постоянно попадал в передряги и едва мог за себя постоять.       Гнев императора к Синему Демону прошел. Он понял, как выглядел со стороны.       ─ Вы такие счастливые. Я рад за Вас, ─ Мьюн искренне улыбнулся.       ─ П-простите... Что не смогу ответить на Ваши... Чувства. Но я всегда... Думал о Вас, как о друге, и...       ─ Мы были детьми. Ты и не должен был думать о таких вещах, светлый. Прости, что коснулся тебя. Больше я не позволю себе такой дерзости. Я не знал, что Вы...       Ри Суо собственнически прижал кроху к себе.       ─ Я не позволю тебе обидеть его. Сио очень добрый мальчик. Очень доверчивый. Ранишь его чувства, и узнаешь, как остра сталь Поющего Меча! И так довольно его изувечил!       ─ Господин!..       Мьюн лишь улыбнулся.       ─ К тебе это тоже относится. Сио счастлив с тобой, но я не отказываюсь от своих чувств. Я люблю Сио. И если ты причинить ему вред, я буду вынужден вмешаться.       Между ними снова возникло напряжение, а Сио и не знал, как успокоить мужчин. Оба были ему дороги. И как это неловко! Сио даже и представить не мог, что Мьюн его любит, а господин Ри Суо, выходит, не зря ревновал, словно чувствовал! Это все так смущало, что Сио невольно прижал ладошку ко рту и ощутил, как ярко ударил в губы запах вишни.       Глаза Сио в миг округлились и он взволнованно прервал пререкания мужчин:       ─ Господин Мьюн! Вы... С кем-то ц-ц-целовались?!       Мьюн поперхнулся и оторопел от такого вопроса. Он изумлённо глянул на юношу, не понимая, чего вдруг такой интерес.       ─ Я... Есть один человек. Он поцеловал меня, ─ честно сказал Мьюн, не считая, что должен скрывать что-то от Сио. В детстве он доверял ему каждую мелочь и сейчас между ними тоже ничего не изменилось. Знал, что может рассказать Сио обо всем. ─ А что?.. Ревнуешь?~       ─ Ваши губы, господин...       ─ Губы?..       ─ Они пахнут вишней!