Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      ─ Бэй родился в Твердыне. Этот мир сильно отличается от вашего. Он... Суров, не терпит слабости и вынуждает выживать в суровых условиях. В Твердыне вы не увидите красивых садов, не насладитесь весенним цветением, не полежите на солнышке в погожий день. Ваш мир... Удивительный. Он полон блага. Он цветет, живёт, дышит, и он... Свободен. Бэй увидел на этой земле много чудес, доселе ему неведомых, и поразился, что есть миры, подобные этому ─ светлые и полные любви.       ─ Мы побывали в Твердыне, ─ прошептал Сио с той долей понимания, с какой могут только люди, разделившие общее горе.       Ри Суо напрягся от откровения Сио. Было опасно доверять Бэю такие вещи, но Цзи Ля не показал ни удивления, ни заинтересованности. Он кивнул, сочувствуя юноше.       ─ В таком случае, ты знаешь, что это за мир. Он... Мертв. Пусть он полон жизни, едва ли её можно было назвать так. Создания, которых вы назвали демонами, были существами, замученными нашим богом. Его зовут Сильнейший, и он ─ владыка преисподней, худшего из миров. Он... Чудовище.       У Сио сердце было не на месте, когда он вспоминал о далеком истерзанном мире, замученных душах, что молили юношу о спасении на мосту, и страшных генералах, когда думал о боге, что не принес в мир ничего светлого, где не было даже солнца ─ лишь ядовитое, пустое небо, расплывшееся едкими, ядреными красками. Добросердечный, неравнодушный к чужому горю, он хотел помочь далекому миру, часто вспоминал о нем и тревожился, жалея, что не может согреть светом и Сильнейшего... Но тропы для него были закрыты навсегда, и Сио не суждено было вернуться, чтобы что-то исправить. Это ─ не его война, но Твердыня принесла войну с собой в его мир.       ─ Неужели там настолько плохо?.. ─ поразился Мьюн.       ─ В Твердыне каждый кусок мира жаждет твоей смерти, ─ прошептал Цзи Ля скорбно. ─ Слабые там не выживают. Мир движется. Это... Сложно объяснить. У вас есть основы, мироустройство, незыблемые столпы реальности, но Твердыня ─ это абсолютный хаос боли. Вы можете заснуть в сухой пустыне, а проснуться от того, что тело ваше леденеет от холода. Природные катаклизмы, жуткие враги... Пока вы спите, вам в ухо может заползти сороконожка смерти и пожрать ваш мозг. Наступив на ложный камень, вы умрёте от отравления ядом... Твердыня заставляет быть бдительным во всем. Никогда нельзя расслабляться. Никогда нельзя чувствовать себя в безопасности. И, пусть нам, как и вам, бог подарил способность испытывать эмоции, нам нельзя этого делать, иначе мы попросту умрем, доверившись в мире лжи и отражений. У Твердыни есть Изнанка. Она существует отраженной реальностью, и в ней тонут те, кто позволяет себе чувствовать. Изнанка ─ мир-искушение, обещающий блага. Но если поверить ему, разум покинет тело, и ты погибнешь в сладких фантазиях. Он постоянно пытается забрать себе души. Он делит разум надвое, но тело остаётся существовать в мрачной реальности. Представьте себе... Ледяную пустыню. И один единственный росток, что продирается сквозь льды. Вы поверите ему? Если да, то погибнете в тот же миг. В Твердыне постоянно приходится сомневаться в реальности, но помимо Изнанки существует и множество других угроз. Жуткие твари, климатические катастрофы, войны между доминионами. Твердыню раздирает война. Эволюция неминуема. Постоянное движение, нескончаемые испытания. Риски... И вера. Твердыня ─ это мир смерти, не жизни. Это состязание, кто проживет дольше. Выигрывают лишь те, кто стал генералами или архами ─ верховными жрецами сильнейшего, черными жнецами, обращающимися воронами и парящими, бдящими за миром и порядком. Прочие вынуждены страдать до самой смерти, страдать после и не иметь и надежды быть возрожденными вновь ─ перерождение душ доступно лишь выбранным архами. Единицам, что были выбраны, дозволено вернуться в Твердыню и прожить новый цикл страданий. Так жили все. И Бэй родился в самый разгар войны.       Глаза Сио наполнились сочувствием. Ри Суо обнял его покрепче, успокаивающе поглаживая по плечам и груди. Золотое Сердце сложил ладони поверх его рук и слушал, представляя себе ужаснейшие картины. Несмотря на то, как жестоко Бэй обошёлся с Сио, как много людей погубил, сердце юноши болело за него так же, как и за всех, кто страдал, за каждую несчастную душу.       Мьюн тоже затаил дыхание, боясь даже представить, что за все это время пережил его друг, кем он был и откуда пришел. Сложно было уместить в разуме мысль, как реальны другие миры и боги, и как много боли таится в глубинах вселенной.       ─ Бэй родился во время битвы. В тот день землю залил белый дождь. Никто не знает, из чего он состоял, но ходили слухи, что то была магия архов, и что хандарам отмерен был последний час, чтобы узреть падение собственного народа. Так было решено высшими, а нардлы были лишь вестниками их воли. Конечно, это все слухи... Архи никогда не потакали ни одной из сторон, потому Бэй считал, что дождь был магией одного из хандаров. Так или иначе, история Бэя началась, когда едкие капли, словно яд, залили всю долину. Сражались два доминиона, давно уже рвавшие на части живую долину. Для Твердыни сражения за благую землю ─ основа выживания, и на ней всегда происходили кровавые стычки. Кровь, словно удобрение, питала землю, и плоды возрастали с металлическим привкусом смертей и поражений. Часто сморщенные шкурки фруктов напоминали искаженные в агонии лица умирающих.. Клеть Ханда пала под ядовитым дождем, но Дети Нардала, словно укрытые магическим барьером, не пострадали. Они забрали с собой все ценности, вырезали всех жителей Благой Долины, в том числе и родителей Бэя, но младенца, родившегося под звуки грозы, омыли в белой воде. Жестокий ритуал. Нардлы упивались, считая, что положат конец грязным хандарам ─ слабым... Как бы вы сказали, людям, что долгое время продержались на земле Твердыни. Нардлы считали, что в белом яде погаснет последний слабый огонь жизни презренного народа, но Бэй не умер. Глаза его окрасились хладным льдом, а волосы стали белыми, как у глубокого старца, но дитя это так сильно сжало руку Унру ─ того, кто держал его, руку убийцы отца ─ что мужчина пожалел ребенка и забрал себе на воспитание. Надо отметить, что нардлы ─ народ дикий и напоминают зверей. Тела их покрыты шерстью, а магия помогает им обращаться в более дикие формы. То был воинственный народ, знавший магию и звавший своих чародеев друидами; народ, что прежде всего ставил своей целью силу рода и защиту своих земель. Бэй ─ имя его переводится как "белый" ─ был чужаком в стае диких дверей, но с детства имел больше силы, чем любой из друидов. Тем он и завоевал уважение в племени, но не любовь. О любви в Твердыне говорить было запрещено. С Бэем были строги. Наказывали за любую провинность. Лучшим учителем были боль и голод ─ Бэй редко ел, а чтобы поесть должен был заслужить свою еду. Это сделало его сильным. Пробудило в нем зверя, что никто не мог остановить. Но при том, в каком аду он жил, Бэй не думал бежать. Он считал Доминион Детей Нардала своим домом и думал, что так и должно быть, ведь весь мир жил так, и казалось, что ему невозможно возразить. Бэй склонял колени пред архами, он терпел унижения от сильных, а по ночам мечтал стать сильнее всех в мире, чтобы кланялись уже ему. Детство было тяжёлым, и все,что Бэй помнил о нем ─ это кровь. Кровь тех, кого они убивали, кровь, что лилась с небес вместо дождей, кровь, что текла по его телу после очередного наказания. Мир был алым и холодным. А потом пришли настоящие холода. Мир движется неостановимо. Домион Детей Нардала покрывало подобие лесов. Они отвоевали благие земли и жили в относительном покое, но лютая стужа вынудила их бежать ─ в небо поднялась драконица Хлада, заливая мир бескрайним снегом. Любой, кто оказывался в ее владениях, леденел и становился кормом для матери ледяных скелетов. Доминион был разрушен ее нападением, все города и деревни заледенели и стали новой твердью, и народ оказался в бегах. Надо ли говорить, как тяжело было искать новое пристанище? Двинувшийся мир полностью стер границы и определенности. Серия катаклизмов ввергла мир в очередной хаос, и нардлы искали себе новый дом. Приходилось жить скитаниями, сражаться за право существовать с другими беглецами. Тогда... Бэй впервые увидел настоящий мир и всю его жестокость. Нардлы были сильным народом, но не сильнейшим. Сталкиваясь с противниками одним за другим, они несли потери. Жизнь учила их быть сильнее, чем они были, но язык силы требователен и не знает ошибок. В конце концов их пленили. Всех до единого. В Бронзовых Пустошах, где правили ангоры ─ величественные существа с драконьими мордами и тремя хвостами ─ добывали металлы, и нардлы стали рабами в шахтах. На шеи их надели ошейники, что причиняли боль, стоило только подумать о предательстве, да такую, что единственной мыслью в разуме была мольба: "Освободите меня, господин!". Их сломали, приручили болью, словно домашних питомцев, но Бэй не покорился сердцем, и пять лет провел в рабском труде, мечтая сбежать. Тогда мир двинулся вновь, и появились новые враги ─ монстры, что разносили чуму. Доминион Ландала впервые объединился, и всех, даже рабов, призвали на сражение с монстрами. Рабы подчинялись безвольно, безверно, они были сломлены болью, но Бэй узрел в битве отличную возможность сбежать и получить свою свободу. Для этого нужно было, чтобы враг сломал его ошейник, и в бою Бэй ринулся в самую гущу противников, позволяя врагам набрасываться на него, рвать его плоть, пока один из монстров не ухватился клыками за его шею и не сломал ошейник. Тогда, сковывающее магией заклятье рухнуло, и с яростью тысячи воинов Бэй в одиночку разорвал всех монстров, своих хозяев и нардлов, что прежде убили его семью. Остальных он освободил, и они захотели пойти за ним. Разношёрстные рабы увидели в нем лидера. Потеряв цель жизни и смелость иметь хоть какие-то желания, они вверили свои жизни пылкому юнцу, а Бэй желал найти место, где они будут счастливы. Спокойное место в мире, что пытается раздавить тебя в любой миг твоего существования. Утопия. Глупые надежды. Но, обретя долгожданную свободу, Бэй был опьянён ею и чувствовал, что теперь способен на все. Что он готов побеждать. Однако, раны, что оставили чумные твари, свалили его с ног. Бэй, несомненно, был необычным человеком. Кровь его была белой, а прикосновения холодны, как снег, но он болел, как прочие, и заразился тем, что считалось неизлечимым. Так мысли о свободе сменились мыслями о выживании, и он повел людей в поисках спасения. Увы, чума распространяется неминуемо, и вскоре спасённые рабы заразились от лидера. Пришлось сделать роковое решение ─ разделить отряд. Все здоровые должны были двинуться дальше, а заболевшие... Сгинуть. Но Бэй отказывался умирать. Он знал легенду о золотой реке, что может исцелить от любого недуга, и он шёл, одержимый идеей жизни. В уродливом мире, полном боли, в глубоком мраке сожалений и скорби, в мире, где нет ни счастья, ни любви, он так сильно цеплялся за жизнь, желая познать ее всю, желая найти, обрести награду... Но мир посылал лишь новые испытания. Руки начали отказывать. Бэй не мог есть, его тошнило от любой пищи, а жар не спадал. Тело покрыли черные пятна, и он знал, что час его близок. Однако, он вел народ, что доверился ему. Не мог их бросить, чувствовал ответственность и... Что-то большее. Первые друзья, первые связи, и он, ещё ребенок, верящий, что все может закончиться хорошо. Ему было тринадцать, но для больных он был командиром, отцом и последней надеждой, и ветра звали его, обещая спасение. Но зов тот был зовом Отражения. Бэй увидел золотую реку, когда спутников его осталось лишь пятеро. Она лилась, струилась по поразительной цветочной долине, и вид был такой умиротворяющий, что хотелось скорее подойти, пасть в сочную траву и жадно испить из целебного источника. Изнанка врала им. Бэй понял это слишком поздно. "Это не правда. Это не может быть правдой! Закройте глаза!" ─ приказал он. Лишь тьма могла поглотить ложь. Но едва живые, смертельно больные нарглы не поверили Бэю и испили золотой воды. В тот же миг тела их сотрясла конвульсия, и они рухнули в реку, а Бэй, распахнув глаза, увидел Твердыню. Перед ним был привычный пейзаж ─ каменная долина, безжизненная и сухая, мрачные тучи на мертвом небе и тела с острыми камнями в глотке. Мир убивал слабых. Бэй стоял последний средь казавшегося мертвым мира и ненавидел его. Ненавидел так сильно, что вены распухли, а бледные щеки побелели от прилившей крови. "Почему ты забираешь их, жестокий бог?! Что они тебе сделали?! Мы пытались выжить! Так почему ты забираешь тех, кто сражается за себя, почему ты сеешь только войну?!". Но Сильнейший не ответил ему. Зато с небес спустился Темнейший Арх. Его черные крылья подняли песок. У Бэя заслезились глаза, но он не позволил себе плакать. "Потому что так интереснее, кха-ха, ─ ответил ему арх. ─ Потому что здесь нет места слабым. А тем, кто верит в рай, проложена дорога в Небытие. Такие вещи, как счастье, не существуют. И никакой награды в конце не будет. Таким, как вы, слабаки, точно. Вы сдохнете, не дойдя до крепости, не увидев Врат Надежды и не познав милости Владыки. Потому что вы жалки! Кха-ха! Ни на что не годны! Никогда не оправдаете ожиданий Владыки! Кха-ха!". Арх высокомерно голосил, вытягивая покрытую перьями шею, глядел взглядом коршуна и упивался своей властью. Арх, коего почитали, словно божество... Потешался над смертью боевых братьев Бэя. Над невинными, сгинувшими в отчаянии, и над ним самим, едва живым и угасающим. Бэй не мог принять такой веры. И тогда, подняв ветра, он разорвал на части тело Темнейшего Арха. Ворон Сильнейшего обратился уродливой тварью и пал на землю. "Ты забыл, презренный Арх, что когда-то тоже был на моем месте. Побеждает сильнейший," ─ с этими словами Бэй добил его. Арх проревел и издох, а из многочисленных ран полилась золотая кровь. Золотая... В это Бэй мог поверить. Он испил крови благословенного создания и в тот же миг исцелился от недуга, но левая рука и по сей день порой предает его. Она помнит яд, и черные пятна все ещё покрывают его тело. То тени смерти, нависшие над каждым созданием, напоминающие, как шатка жизнь.       ─ Как же жесток этот мир... ─ вымолвил Мьюн с сочувствием и жалостью.       Цзи Ля прикрыл глаза.       ─ Безмерно, ─ ответил он и продолжил рассказ, от которого стыло в жилах. ─ Весть о смерти арха разлетелась, как пожар. Их больше, чем генералов, двадцать пять Небесных Владык, но все же не так много, и убить арха значило нажить себе врагов среди всех адептов Сильнейшего ─ фактически обратить против себя весь мир. Сильнейшего могли не любить, его могли ненавидеть и презирать... И бог относился к этому равнодушно. Выражаясь языком вашего мира... Ему было глубоко плевать на всех его созданий, их чувства и взгляды, но такие поступки, как убийство Темнейшего Арха обращают взгляды богов. Бэй не знает, был ли это сон в бреду или реальность, но когда он пал без сил, уснув в золотой крови, ему явился голос: "Твоя судьба ─ умереть. Смирись, Белое Дитя!". Но Бэй процедил в ответ: "Никогда!". Он проснулся, и это слово без конца крутилось в его голове. Ему было тринадцать, и он убил арха. Тело было исписано черными пятнами, а в волосы въелась золотая кровь, вокруг лежали трупы, а в голове звучало навязчивое "никогда". Дурацкое слово.       Ри Суо понимал его.       ─ Бэй похоронил братьев и ушел. Он хотел разыскать выживших рабов, но у мира были на него другие планы. Он добрался до ближайшего поселения и узнал, что все обсуждают смерть арха. Гордость шептала рассказать о том, кто это сделал, но Бэй знал, что, чтобы выжить, нужно держать свои тайны при себе. Он надеялся, что никто не узнает, кто это сделал, но архи слетелись в окрестностях, чтобы найти виновного. На место мертвого ворона уже запрыгнул новый, и, в самом деле, это всегда было частью идеи эволюции Сильнейшего ─ слабые умирают, уступая место сильным. Только обычно убийца вставал на место побежденного, а тут простой смертный пролил золотую кровь. Архи были в ужасе и опасались за свои шкуры. Послали Вестников ─ стаю черных ворон, что искали преступника и разносили весть о том, кто это совершил. Они кричали, словно пророчества: "Белая Погибель отрезала крылья!", "Белая Грива идёт по следам!", "Белая Смерть уже здесь!". Бэя ужасали эти слухи. Ему казалось, что весь мир ополчился против него, и был рад, что золотая кровь окрасила его волосы в золотой. Из-за поиска убийцы города перекрыли, и Бэй оказался в ловушке, хотя очень хотел сбежать подальше ─ боялся попасться, не зная, как много известно архам, но чувствуя, что они неминуемо его схватят, если он не будет ничего делать. Он оказался прав. На второй день тяжёлая рука легла ему на плечо. Химера, напоминавшая смесь кобры и человека, лизнула его раздвоенным языком и ослабила ядом, взвалила на плечо и потащила по улицам города, как мешок. Бэй был в ужасе, протестовал, но яд не давал ему сказать больше трёх слов в минуту, протест вышел вялым, а его судьба казалась незавидной. Химера ─ как он позже узнал, ее звали Розз ─ утащила его в подземелье. Бэй подумал, что там затаился разведывательный штаб или темница, но оказалось, что там скрывалась одна из групп сопротивления. Они называли себя Брешью Мироздания, но между собой кликали отряд, да и место, где они притаились, Дырой. Бэй оглядывался по сторонам и видел созданий со всей Твердыни. Силачи, побитые судьбой, многие из которых имели протезы вместо рук и ног, заинтересованно глядели на него. Бэй думал, что ему конец, но в Дыре он встретил первого человека. Такого же, как он сам. То было далёкое племя из другого Доминиона, именуемое румнами, и позже Бэй узнал, что таких племен, как его, было много, и они разбросаны по всей Твердыне. Человек из плоти и крови, подобный Бэю, по кличке Соль возглавлял Брешь Мироздания. Настоящее имя его никто и не знал. Соль предложил Бэю два пути ─ смерть в руках Архов или сотрудничество. Поскольку выбор был невелик, Бэй выбрал второе, надеясь, что сможет сбежать. Но вместо того, дыры помогли ему слинять от преследования архов. Соль планировал устроить переворот в Доминионе Ангена, и чем больше времени Бэй проводил с чужаками, тем больше они ему нравились. Розз с ним заигрывала, безмерно смущая, такой жгучей женщины он не знал никогда прежде. Бэй нашел много друзей и узнал больше о народах Твердыни. Соль взялся учить его. Бэй убил арха, воспользовавшись фактором неожиданности, но в честном бою он бы никогда не убил черного ангела. А Соль ─ мог. Он использовал многие чары, в том числе пламя порока ─ использовал тьму своего сердца, чтобы отравлять окружающее пространство. Он учил этому и Бэя, и со временем юноша преуспел. Это было самое счастливое время в его жизни. Пусть нардлы учили его ни к кому не привязываться, никому не доверять, этим ребятам Бэй, рискнув, доверил свою жизнь. У них был девиз: "У всякой защиты бывают дыры, но, сражаясь вместе, мы закроем слабости друг друга!". Они позиционировали себя как братство, и, подобно Бэю, мечтали о лучшей жизни в худшем из миров. В этом есть что-то романтическое... Мечта. Первым мечтать начал Соль, и его желания создать империю мечты повели за собой народ. Приготовления к восстанию шли долгие годы. Большую часть времени Бэй учился. Его научили грамоте и чтению магических знаков, сражению на мечах. Но оружие было опасно носить с собой, слишком приметно, поэтому у всех дыр были секреты. Розз научила Бэя сражаться с помощью боевого веера, и это оружие так и осталось его любимым, хотя он больше любил полагаться на магию. Битва за Доминион Ангена состоялась лишь когда Бэю исполнилось двадцать четыре. Одиннадцать лет он провел с дырами и считал, что нашел свое место в мире. Твердыня продолжала двигаться, но волны изменений не накрывали его. Он словно обрёл мощный купол защиты вокруг и воспринимал все происходящее с улыбкой. Он любил выпить, танцевать и мастерски играл в дартс. С его внешностью он легко соблазнял женщин, но никогда не любил по-настоящему, лишь приятно проводил время, когда это было обоим удобно. Конечно, случались и битвы, и ужасы, и все, что может происходить в Твердыне. Я не скажу, что жизнь с Дырами была лёгкой, или что не было потерь. Нет. Гибли многие, и происходили страшные вещи. Просто Бэй был не один и мог это пережить. А потом состоялась битва за Доминион. Дыры проникли в Крепость Воли ─ там была сосредоточена вся верхушка власти ─ и отточенно вырезали всех, кто управлял Доминионом Ангена. В том числе и двух архов, что явились, почуяв кровь Бэя ─ за ним продолжала вестись охота. Крепость пала проще, чем они рассчитывали ─ могущество Бэя выросло настолько, что другим и не нужно было толком ничего делать, а Соль оставался сильнейшим бойцом доминиона. Когда они сражались вместе, никто не мог их остановить. Это была великая победа, но она изменила привычную жизнь. Раньше у Дыр была мечта, раньше они жили свободно, но, обретя власть над землями, должны были поддерживать порядок, что хотели навязать другим. А за это нужно было сражаться куда строже. Они думали, что став во главе власти, смогут отдыхать, есть виноград и играть в кости, но жизнь их осталась тесно связана с войной, ведь Твердыня ─ мир, где без борьбы ты летишь в пропасть, а в тебя в это время кидают камнями. Бэю доверили возглавить карательный отряд. К тому времени он осмелел и открыто звал себя Белой Погибелью, а своих подопечных ─ крыльями, ведь большинство среди них было крылатыми воинами, и лишь несколько сильных чародеев, как он сам, не умели летать. Тогда-то и начало все меняться. Доминион сменил название, и его потешно называли Солёным. Соль был хорошим лидером, но власть изменила его. Он перестал проводить время со своими людьми, всё продумывал свои дальнейшие завоевания. Прежде он просто хотел дома для своих людей, создать доминион, где все народы будут счастливы. Это была прекрасная мечта. Но в итоге, чем дальше заходило, тем больше власть его начала походить на тиранию, амбиции его возросли, а земли начали увеличиваться силами верных слуг. В то время Бэй безоговорочно ему верил и был одним из генералов его армии, а потом... Случилось то, чего ни он, ни кто-либо ещё не ожидал. Он влюбился.       ─ Та девушка... ─ понял Сио, вспомнив видение с вишней и могилой. Сердце его заныло с новой силой.       ─ Ее звали Ленни, и она была прекрасна, как распустившийся цветок. Ее семья жила в Каменной Долине и владела каменоломней. От края до края, куда не бросишь взгляд ─ мертвый камень и серость, даже небо какое-то выцветшее и унылое. И она ─ яркая, сияющая, любившая яркие розовые одеяния, короткие, но пышные платья и необычные прически. Они встретились, когда Бэй привел армию в долину. Ленни уговорила отца преклонить колени перед Соленым Доминионом, а Бэй пообещал им безопасность под крыльями новой власти. Каменоломни, шахты и благодатная почва всегда были камнем преткновения. На эти земли часто совершались нападения, но Бэй, уверенный в своих силах, обещал безопасность, и маны ─ ещё одно племя людей ─ слышавшие легендарные истории о Белой Погибели, что убивал архов, поверили в его могущество. К тому же, Бэй не бросился в бой. Прежде всего он выступал с мирными предложениями. И это сработало. Пока Дыры укрепляли позиции и хихикали от того, как это звучит, Бэй не сводил взгляда с Ленни. Она была пленительно прекрасна, и своей энергией поразила Бэя в самое сердце. Не то, чтобы он никогда не знал активных девушек, но Ленни была особенной: лёгкой, воздушной как перышко. Ее улыбка грела, как ваше солнце. Она была... Теплой. Живой. Такой настоящей, что рядом с ней хотелось остаться навсегда. Бэй влюбился без памяти и оробел рядом с ней, а Ленни поняла все без слов и первой пригласила его прогуляться вместе, чтобы показать долину и окрестные территории, но на деле просто хотела остаться с Бэем наедине и избавиться от неловкости и чужих взглядов. Им было хорошо вместе. Всего один разговор... А казалось, что они знали друг друга всю жизнь. Пока Бэй строил новые рубежи обороны, он задержался в Долине на несколько недель, и у них с Ленни было достаточно времени, чтобы стать ближе. Сначала они гуляли, потом ─ держались за руки и делились мечтами. Поразительно, что они оба могли о чем-то мечтать в мире, где завтра можно проснуться в ледяной пустыне или к вечеру остаться без дома. Но Ленни мечтала именно потому, что знала, как шаток мир, а Бэй ─ потому что чувствовал, что ему подвластно создать то, что он представляет. Они верили, что, соединив их мечты, они могут создать нечто поразительное и новое. Прекрасное. Они... Поверили в счастье. И потому верили друг другу. Твердыня ─ жестокий мир. Но неужели людям зря даны чувства? Любовь... Она должна была стать частью нового мира, и они предались ей без остатка. Любили, смеялись, а потом посадили на вершине скалы дерево. Это было спонтанное желание, но Ленни верила, что если что и может вырасти, так это дерево, посаженное с любовью, и что Твердыня может ожить, если ее обогреть. Она верила, что Изнанка ─ это не ложь, а отражение мира, и в нем была не то память, не то суть этого мира ─ он настоящий. Верила, что Изнанка ─ это не ложь, а то, что возможно создать ─ их будущее, и что за границами этого мира таятся ответы о боли Сильнейшего. Словно второй мир ─ тень реальности ─ Изнанка существовала, потому что в душе бога шла борьба. Никто и никогда не высказывал таких предположений ни до, ни после Ленни. Они были опасными, еретичными, и Бэй попросил ее никому не говорить об этом. Но она верила в это и мечтала однажды увидеть тот мир, что рисовали грёзы. Бэй запретил ей ходить за границу, обещал, что создаст ради нее прекрасный мир, а когда дерево взросло ─ он воскликнул: "Вот видишь? Мы можем породить жизнь и на этой земле. Здесь наше... Прекрасное. И мы воплотим еще много чудес!". Ленни лишь улыбнулась и погладила себя по животу. Она хотела ребенка.       Цзи Ля притих. Ему было тяжело говорить о Ленни, это было слышно в его подавленном, скорбном голосе, но он, прокашлявшись, начал новый виток истории.       ─ Бэй не мог остаться. Как генерал Соли, он должен был слушаться приказов, хотя считал, что уже обрёл свое место в мире и хотел... Остановиться. Остановиться в мире, что постоянно движется, и, быть может, остановить сам мир со всеми бесконечными катаклизмами. Война в миг показалась ему бессмысленной, и он заявил об этом Соли. Они поссорились. Владыка Доминиона напоминал ему, что он сделал для Бэя. Как всякий родитель пытается заставить ребенка слушаться, он долго кричал, уверяя, что Бэй должен продолжать борьбу. Но Бэй не понимал, почему. "Неужели мы не можем создать свой мир на той земле, что уже наша?" Но Соль ответил: "Эта земля знает лишь кровь. Мы должны очистить ее. Я не хочу останавливаться. Дыры должны быть заткнуты!". Но Бэй ушел, не согласный. Он вернулся к Ленни, и они прожили два года вместе. Вишня взросла огромной и сильной. Она роняла белые лепестки, и они наполняли всю долину прекрасным запахом. Ленни ждала ребенка. Бэй представлял себе, как станет отцом, и это казалось самым правильным из всего, что происходило в его жизни. Он перестал следить за большой политикой, но мир движется ─ и волны захватывают всех, как бы далеко они не бежали. Соль бросил вызов одному из генералов Сильнейшего ─ Расплате. Тот принял вызов и шагнул на земли Доминиона. И больше никому не было весело. Каждый генерал имеет свои способности. Расплата нес с собой смерть. Он отравлял пространство и воду, но Ленни... Она... Она умерла совсем не потому. Генерал взял с собой архов, потому что Соль проговорился о своих сторонниках, желая набить себе цену. В тот миг судьба была решена. Все двадцать пять архов собрались, чтобы совершить суд за преступление против веры. Они разверзли землю, убили всех, кто работал на каменоломне... и Ленни. Прекрасная Ленни!... Бэй бился, как мог, но архи слишком могущественны. Они изрезали его тело в клочья, заставили его смотреть на ее смерть. Бэй убил пятнадцать архов в одиночку, но этого было недостаточно, чтобы спасти ее. Тело Ленни сбросили в канаву, а Бэю сохранили жизнь, обрекая на самое жестокое, что может быть ─ похороны своей возлюбленной и нерожденного ребенка. Архи наблюдали за ним, обратившись в ворон, а он плакал и ненавидел их. Он кричал, ревел и терял человечность, закапывая могилу возлюбленной. Вишня казалась ему мертвой. За ней лежали издевательские грёзы Изнанки ─ живая и здоровая Ленни держит младенца на руках и улыбается ему, приглашая к себе. Ему хотелось пойти за ней. Хотелось поверить, что душа ее успела сбежать в лучший мир, что Сильнейший не забрал ее себе, но он знал, что это не так. Архи сказали, что скормят ее душу Владыке, и Бэя взяла такая ярость, что он не мог боле жить, мечтать, любить или верить. Он закричал в небеса, бросая вызов богу, но его... Проигнорировали под воронье ехидное карканье. Бэй моргнул, но вишня все ещё высилась над миром. Самое прекрасное в мире растение росло, даря надежду на красоту, напоминая о высшем их чувств, но это все казалось бессмысленным. Теперь, когда ее нет, все не имело смысла. Мир снова стал блеклым и холодным. Друзья остались позади, а ветра донесли вести ─ Соль победил генерала и занял его место. Теперь его звали Герцогом Слёз, и он покинул Доминион, на котором воплотился сущий хаос с его уходом. Бывшие члены Бреши Мироздания, воспевавшие дружбу, начали грызться, деля власть. Все стало, как прежде, и мир неизменно был подл и жесток. Все эти улыбки... Сияли лишь пока все было хорошо. Когда же все катилось в бездну, все демоны показали истинное лицо. Бэй разочаровался в Дырах окончательно, в то время как над миром нависла новая катастрофа. Сильнейший гневался на слабость архов и приготовил для них кровавые испытания... Не буду утомлять вас жестокими подробностями жизни Твердыни. Скажу лишь, что мир погрузился во тьму, а Бэй утратил веру. Сильнейший сеял в своем мире хаос и войны, он был паршивым богом, и Бэй, то ли одержимый, то ли безумный, то ли просто отчаянный, решил его убить. Бэй провел несколько лет, пытаясь стать сильнее и достигнуть силы генералов. Он винил Герцога Слёз в своих бедах, хотел посмотреть ему в глаза после всего произошедшего, бросить ему в лицо преданные слова о благе мира и Доминионе мечты, что воевода Сильнейшего произносил прежде, а оказалось, что лишь использовал, чтобы вскарабкаться на вершину, но Соль не удосужился встретиться с ним. Жестокая череда боли, смертей, зла... Бэй жил в хаосе Твердыни в полном одиночестве, не желая больше никому верить, боясь не то их смерти, не то их предательства, пока не добрался до крепости Сильнейшего ─ тех самых Врат Надежды! ─ и не взревел, призывая сражаться с ним бога. Он горел от желания исполнить обещание, данное возлюбленной, и понял, что Твердыня исчезнет, только если убить жестокого бога, заставлявшего их сражаться и выживать. Поклялся, что сделает это и шел к цели. И в конце долгого пути вызвал бога на поединок, желая убить его. Только вот Сильнейший посмеялся над ним и сказал, что спустится в мир лишь когда он докажет, что достоин биться с ним. Бэй сказал, что пройдет любое испытание. И вот он оказался в вашем мире: солнечном и полном жизни, с людьми, что так похожи на него... Но уже такими чужими и непонятными, суетными и раздражающими своей наивностью и жизнелюбием. Цель билась в висках. Бэй хотел принести этот мир в жертву Сильнейшему, но был предан Мраком, что ваш народ прозвал Покинувшим. Мрак обманул, воспользовался, притворился другом, но оказался падалью, и тело Бэя раскололи на множество осколков. Сейчас Бэй смог собрать себя, но вновь разделился: теперь по собственной воле. И он хочет вернуться в Твердыню, чтобы завершить свою дуэль с богом.       ─ Не дождется, ─ хмыкнул Ри Суо.       ─ Было бы здорово, если бы он мог. Но меня оставили силы путешествовать между мирами. Я... Боюсь, я больше не могу помочь вернуться, ─ в голосе Сио было искреннее сочувствие. Цзи Ля был изумлен. Когда Мьюн без конца нахваливал Сио, демон считал это просто преувеличением, но теперь видел, что юноша и правда такой... Светлый. Безмерная доброта поражала силой его души.       ─ Это не твои заботы, золотое дитя. Ты не должен испытывать вину за это.       ─ Впервые согласен с Бэем, ─ прошептал Ри Суо и поцеловал Сио в ушко. ─ Кроха, ты не можешь защитить мир от всех тревог. Тот мир... Он далеко. Но наш нуждается в помощи гораздо большей.       ─ Я... Понимаю это, и все же...       Ри нежно погладил его по груди.       ─ Ты такой добрый... Мне тоже грустно от этой истории. Правда. Жутко слышать, какие трагедии происходят по ту сторону вселенной. Но мы здесь. И то, что мы пережили ─ тоже огромное испытание. В конце концов, я больше волнуюсь за тебя, чем за Бэя. И, в отличие от его, наш идеальный мир ещё возможно построить. Мы очень близки к этому.       Пока Ри утешал Сио, тихонько обсуждая с ним услышанное, Мьюн с ужасом посмотрел на Цзи Ля.       ─ Ты... рассказывал эту историю так, словно был сторонним наблюдателем. Но ты и Бэй в то время это ведь... Одно создание.       ─ Верно, ─ кивнул юноша.       ─ Это значит, что ты... Пережил все это...       ─ Я соткан из воспоминаний, что причиняют боль. Я ─ это те чувства, что Бэй всё время испытывал, живя в Твердыне. Их материальное воплощение, обреченное на вечные поиски и страдание.       ─ И ты... Всё это время... Держал такой груз боли в себе?.. Как же ты смог... Жить с этим горем?..       ─ Я думал, что погибну. Но я встретил Вас, господин, и сердце мое ожило вновь. Я познал любовь дважды за жизнь, и чувства к Вам спасли меня. По-настоящему. Боль, что живёт во мне, ничто. Это прошлое. Но у нас есть... Настоящее.       ─ И я снова причинил тебе муку, ─ виновато прошептал Мьюн.       ─ Это не Ваша вина. Вы любили, господин Мьюн. И мне ведомо это чувство. Я благодарен, что Вы позволили мне поцелуй. Я мечтал бы о большем, но... Я желаю Вашего счастья с тем, кого полюбите Вы.       ─ Цзи... ─ Мьюн был тронут и полон смятения. ─ Я... Я хочу увидеть тебя. Тебя настоящего. Ведь все это время ты использовал чужое тело.       ─ Вам неприятен этот облик?       ─ Дело в другом. Я... Хочу увидеть именно тебя, а не красивую оболочку.       Бэй не стал спорить. Он покинул чужое тело и вновь стал собой ─ беловолосым, высоким, статным, сексуальными красавцем, одно лицо с Рэем. Словно стыдясь себя, он отвернулся, но Мьюн настойчиво встал перед другом, разглядывая.       ─ Цзи, я и не знал, что ты такой... Красивый.       ─ Если Вам будет привычнее, я...       ─ Нет. Пожалуйста, будь собой.       ─ Это потому, что моё тело красивее?..       ─ Это потому, что я хочу видеть тебя настоящего. Довольно лжи и фарса. Мы ведь друзья. Я приму тебя таким, какой ты есть. А это... ─ Мьюн печально взглянул на труп юноши. ─ Чужое тело.       ─ Жаль, что Бэй не видит другого способа... Он выбрал войну... ─ прошептал Сио, отвлекая друзей от разговора.       ─ Он не знает ничего иного. Кроме того, он... Ранен очередным предательством. Этот мир прекрасен. Сыт. И Бэй... Он... Ему наплевать, что с ним станет. Он яростен от того, что его родина иная, но и здесь для него никогда не найдется места. Такова реальность. Деваться некуда. Но... Я не позволю ему разрушить Рьё До. Это место священно для меня, и я буду защищать его от Бэя.       ─ Спасибо, господин Цзи Ля. Ваша помощь очень пригодится, ─ искренне прошептал Сио.       ─ Но есть ещё один вопрос, на который ты не ответил, Бэй, ─ вспомнил Ри Суо и помрачнел. ─ Что ты сделал со Святым Покровителем?       ─ Я его не трогал, ─ заверил Цзи Ля. ─ Я хотел подобраться к нему, чтобы убить, но когда понял, какая судьба ждёт империю, я решил просто... Наблюдать. Мне не пришлось ничего делать. Рьё До и так ослабла, рано или поздно кто-то пришел бы, чтобы разрушить её. Но теперь я рад, что у нее есть спасители. И сам я готов за нее сражаться.       ─ Это значит, что господин Ин сам... ─ ужаснулся Сио.       ─ Вот же ж, ─ рыкнул Ри Суо с отвращением. ─ Святые Покровители!.. От святых в них только слово.       ─ Что за дикая ночь... Такие новости.. ─ Мьюн потер виски. У него болела голова. Мир перевернулся с ног на голову, и тяжело было во всё это поверить. Столько эмоций... Столько... Боли. У Мьюна сердце рвалось на части, и Сио было не легче. Юноша тихо скулил, и лишь благодаря надёжным рукам господина Ри Суо он оставался в порядке.       ─ Мы должны узнать, что произошло! И почему Ин... Решил дать именно такое испытание... Пришло время встретиться со Святым Покровителем и узнать всю правду! ─ произнес Сио Лье. Его решительность передалась всем присутствующим.