Во тьме, сжимая Демона ладонь, стремится к свету Золотое Сердце

      За ночь Мьюн не сомкнул глаз. Он долго говорил с Цзи Ля, обсуждая произошедшее и грядущее. Новость о том, что Цзи ─ демон, ничуть не изменила их отношений. Мьюн говорил с ним тем же тоном и не боялся доверять сокровенные тайны, разве что всё ещё изумлённо разглядывал настоящую внешность друга и боролся с мыслями об её притягательности. Цзи мастерски вёл себя так, будто ничего не случилось. Он поддерживал возлюбленного, которому нужны были утешающие слова, но чувствовал, что теперь, когда Мьюна пронизывает божественное, больше не вправе его касаться, чтобы не осквернить своей сущностью, но друг сам обнял его, когда они остались наедине. Открылся, поделившись болью от ответа Сио, и Цзи, бережно, словно держал на руках ребенка, поглаживал по голове императора и шептал ему нежные, успокаивающие слова.       ─ Эту боль просто нужно пережить... Прошло много времени, господин. Это естественно, что Сио отыскал себе партнёра. Вы видели, каким счастливым он стал. Разве это не самое главное? Я бы хотел... Не важно, будете Вы со мной или нет, чтобы Вы были счастливы. Для меня этого было бы довольно. Это... Моё сокровенное желание.       Мьюн задумчиво заглянул в голубые глаза.       ─ Я искренне благодарен Ри Суо. Он многое сделал для Сио, и персик мой так сияет в его руках... Они... Красивая пара. Ты прав в своих словах, Цзи, несомненно... ─ Мьюн сжал друга покрепче, нуждаясь в нём, как никогда. В его пальцах было столько боли, что у Цзи Ля болело сердце, глядя на него.       ─ Но боль никуда не исчезает... ─ прошептал Цзи.       ─ Ты... Знал об этом? ─ спросил Мьюн осторожно. ─ О том, что...       ─ Да, ─ тихо сказал Бэй. ─ Простите, что солгал Вам. Я хотел уберечь Вас от боли. Вы были так одержимы Сио... А их мотивы действительно были мне неизвестны. Я лишь... Видел со стороны. Потому я и не хотел возвращения Сио. Я... Надеялся, что он никогда не вернётся, потому что сейчас я вижу безмерную боль в Ваших глазах. И я знал, что так будет. Это убивает меня.       ─ Это просто тяжёлый день, ─ устало прошептал император, надеясь, что сможет убедить в этом собственное сердце. ─ Кажется, что мир все ещё объят тучами. Они разойдутся, лишь когда мы остановим Кхи Лиу.       Цзи бережно погладил Мьюна по волосам.       ─ Вы с этим справитесь, господин законный император. Я верю, что мир преклонится перед Вами.       ─ Я хочу уважения, а не поклонения. Довольно... Слепой веры. Я завоюю их сердца.       ─ В этом я тоже не сомневаюсь. Любая победа будет Вашей, господин Мьюн До. А затем... Мы остановим последнее зло, что угрожает Рьё До.       Эти слова заставили императора вздрогнуть. Мьюн вспомнил сказанное недавно и сжал друга покрепче, прошептав дрожащим голосом:       ─ Не умирай, Цзи Ля. Не оставляй меня... ─ Мьюн зависел от его существования. Тонул в голубых глазах, разглядев в них отражение собственных слёз.       ─ Моя жизнь ничего не изменит. Сио вернулся. Я больше не нужен Вам, ─ неосторожно сказал демон, показывая свою боль.       ─ Это не так. Цзи, ты ─ мой дорогой друг. Сио тебя никогда не заменит. Как и ты не можешь заменить Сио. Вы оба... Безмерно дороги мне. И я не смогу вынести, если...       ─ Вы гораздо сильней, чем думаете, господин Мьюн До. Путь власти лежит через тысячи потерь. Но вы храбро перенесете каждую из них. Разве Ин не сказал Вам? Мир живёт законом равновесия. Потеряв меня, Вы обретёте много большее.       ─ Мне не нужно большее! Мне нужен ты!.. ─ прокричал Мьюн с болью в глазах.       Его крик пронял Цзи до глубины души. Демон невольно улыбнулся, почувствовав искренность императора.       ─ В таком случае... Я постараюсь выжить, господин Мьюн До. Выжить, чтобы быть рядом с Вами и беречь и впредь.       Мьюн опустил взгляд. Он чувствовал горечь в словах, что мелькали между строк. Все казалось очень сложным. Теперь Мьюн понимал чувства Цзи, что все эти годы ревновал его к Сио. Сотни тревог навалились на мужчину, но, обнимая дорогого друга, он чувствовал, что в силах преодолеть любые препятствия.       Он знал, что должен делать.       С рассветом Мьюн До собрал народ на площади. Не только воинов, что, стянувшись армией к столице, готовились к военному походу. Он собрал всех жителей столицы, чтобы выступить перед ними с речью. Ночью весть о смерти Святого Покровителя облетела весь мир, и император должен был объяснить людям, что происходит. В первых лучах солнца Мьюн чувствовал надежду и веру Святого Покровителя. Этот рассвет принесет народу мир, а не войну.       За спиной стояли друзья. Сио, взволнованно прижав ладошки к груди, был полон чистой веры. Ри Суо берег его, обнимая. Цзи Ля преданно защищал императора подле. Глядя на кромку рассветного неба, Мьюн чувствовал единство всего сущего, и слова сами полились из его уст.       ─ Достопочтенный светлейший Ин ушел. Этой ночью вы все почувствовали это. Это было его волей. Долгое время Рьё До раздирали внутренние конфликты. Долгое время кланы враждовали друг с другом, скаля зубы. Плелись интриги, поднимались воины и бесконечно кровь лилась на границах. Мы помним историю, но должны не повторять ее, а делать выводы. В наш век случилось много трагедий. Мы все стали свидетелями увядания Святых Покровителей. Боги, на которых рассчитывал мир, гибли один за другим. Ин решил отправиться следом. Он сделал свой выбор и оставил свое наследие. Свою последнюю волю. Прежде я уже говорил... Достопочтенный Ин не желал войны. Он дал нам время, чтобы встать на мирный путь, но мы не смогли исполнить его волю, не вняли. Нам надо было достаточно времени, но клан Лиу сделал свой выбор. Они не оставили мне выбора, ведя воинов к нашей границе. Мы говорили с ними! Но они не услышали. И печаль Ина была столь глубока, что долгие недели Ин лил слезы над столицей, моля остановить грядущую трагедию. Эта ночь была особенной. Ин явился мне вновь и сказал, что покуда существует божественная воля, пока сила его являет право на трон, на нашей земле не будет порядка. Он сказал, что уходит, чтобы на благой земле Рьё До, на нашей Священной Империи наконец установился мир, чтобы великая скорбь объединила нас. Он оставил мне наследие! И этим наследием являются его последние слова: "Я хочу увидеть мирный рассвет!". Сегодня встаёт солнце. Оно поднимается над империей вновь, и сияющим солнцем смотрят на нас из далёких миров глаза светлейшего бога. Ин верил в нас и отдал свою жизнь, чтобы народ наш забыл войну, чтобы мир стал светлее, чтобы кланы вновь стали друг другу братьями. И в этот день мы выступим в поход, чтобы встретить клан Лиу. Но мы не возьмём с собой оружия. Не наденем брони. Мы выйдем с миром от мала до велика, и Кхи Лиу услышит нас. Он услышит, потому что в словах наших истина. Потому что, лишь сплотившись, мы можем победить великую угрозу. А она не здесь, не в наших стенах. Она за Завесой и все ещё ждёт, готовя нападение. Тот, кого мы считали убийцей богов, вовсе не убивал их. Ри Суо и Сио Лье пытались остановить жуткого демона, что отравлял Покровителей пороком и привел зло в наш мир. Спокойная жизнь на грани краха, и скоро демоническая армия поднимется. Вот, что самое страшное в будущем! Мы должны биться вместе, ведь мы ─ один народ! Ин ушел, чтобы донести до нас то, о чем мы давно забыли ─ мы сильны не благодаря богам. Мы сильны, потому что воля наша сильна, потому что сердца наши пламенны, и нам есть, что защищать. Оглянитесь! Ныне разные кланы уживаются вместе, как одна семья. С вами ваши близкие, дети, которых ждёт счастливое будущее. В этот час мы должны думать о них. Жить ради них. В этот час мы должны сплотиться и дышать в унисон. Мы сокрушим великую угрозу, мы покончим с демонами, пока они не пришли в наши дома! И эта битва грянет очень скоро! Именно поэтому сегодня мы сложим оружие и поднимем знамёна мира. Сегодня мы идём, чтобы спасти будущее наших семей! Сегодня мы покажем клану Лиу истину! И пусть Ин ушел, воля его с нами, и вера живёт в наших сердцах! Не в богов. В истину. В правильное и настоящее! Сегодня мы станем едины! Поэтому я прошу всех вас! Поддержите мою волю! Пройдите со мной этот путь! Вместе мы откроем глаза на правду! Лишь вместе мы можем победить и достучаться до глухих сердец! Самое главное... Самое ценное... Наше сокровище ─ это наши дорогие и любимые семьи! Любовь, а не война убережёт наш мир!       Речь Мьюна До пламенно разнеслась по площади. Люди слушали его зачарованно, но когда он закончил, народ затих, обсуждая, осознавая услышанное. Много дурных новостей обрушилось на их сознание. Как скорбел Сио, так печалился весь честной народ Рьё До. Они потеряли Святого Покровителя, а страшная угроза нависла над страной. Но столь проникновенно говорил Мьюн, столь пламенно и убедительно, что словам его поверили. Глаза императора горели, неизмеримая печаль подтверждала истинность намерений. Мьюн не лгал своим людям, он хотел защитить их и избежать войны. Именно такого императора всегда и любили простые люди. Именно таким Мьюном они восхищались, и, когда неловкая пауза затянулась, одинокая душа подняла ладонь и воскликнула:       ─ Я пойду!       ─ И я!       ─ Я тоже!       Одна за другой в небо поднимались руки, пока каждый из присутствующих не поддержал речь императора. Народ наперебой начал скандировать слова поддержки, и они сплелись в единый клич:       ─ Мьюн До! Мьюн До! Мьюн До!       ─ За империю! ЗА РЬЁ ДО!       Народ ликовал. Они кричали, срывая голоса в подбадривающих криках. Видя печаль своего владыки, люди передавали ему силы и готовы были идти за ним, куда угодно. Люди действительно любили своего правителя.       Мьюн прослезился, тронутый их верой. Император вытянул руку и махал своему народу.       ─ Спасибо за вашу веру! Мы сделаем это! Мир непременно настанет! Империя будет едина!       Вместе с ним плакал и Сио, сжимая ладошку господина Ри Суо.       ─ Мьюн ─ хороший император, ─ прошептал юноша.       Ри уткнулся носиком ему в макушку, глядя на воодушевленную, готовую идти за своим императором толпу.       ─ И правда. Теперь... Я чувствую это.       Когда речь закончилась, Мьюн отдал приказ всем, кто собирается в поход, построиться. Конечно, не все люди, что поддержали императора, действительно отправились в путь, но большинство, в том числе женщины и дети, встали в ряды наравне с воинами. Императорские войска последовали приказу и разоружились, хотя Цзи Ля призывал Мьюна одуматься и отменить такой вздорный приказ. Весь план Мьюна строился на вере людей в лучшее, но если бы Кхи Лиу был из понятливых людей, он бы не развязал гражданскую войну. Идти против армии с детьми и женщинами ─ глупая затея, к тому же, может быть неправильно понята, но Мьюн верил в то, что говорил. Глаза его сияли, и Цзи пришлось смириться с его решением. Сио же был в восхищении и горячо поддерживал слова Мьюна.       ─ Это ты меня вдохновил, персик мой, ─ улыбнулся ему император. ─ Лишь благодаря тебе мне удалась эта речь.       Сио смутился и тут же заверил, что это достижение исключительно господина, и он тут ни при чем, но Мьюн настоял на своем, а затем отдал приказ людям выступать, прочитав ещё одну короткую речь и назвав этот миг Прогулкой Под Лучами Рассвета к Единому Миру. Людям понравилось это название, отражавшее суть происходящего.       Шествие и правда было неспешным. Люди шли пешком от столицы до границы объединенных территорий, но не роптали, а с честью несли знамёна, белые платки и ткани, обозначающие мир. В этом храбром поступке была безоговорочная вера к своему правителю, и пусть многие по дороге отстали, быть частью единого движения означало шагнуть вместе со всеми в новый мир. Аура у людей была особенная. В это нужно было окунуться, чтобы прочувствовать. Казалось, все эти люди сплели души в едином желании мирного неба. Скорбь и любовь сплотила их, и люди шли без страха, безоговорочно веря императору.       Живая волна людей близилась к Волчьей Долине Гонт, а впереди без страха шел император, являя собой пример и восхищая своей праведной решительностью. Люди чувствовали нечто возвышенное в нём, и все, кто присутствовали на Прогулке, шептались, что Мьюн вот-вот вознесется ─ за ним вился шлейф света. Сияние то исходило от Сио, но люди не знали его, зато верили в своего императора, а Сио, подыгрывая этим слухам, окружил друга сиянием. Аура Мьюна, несшего в себе дар, была потрясающей. Ни один император не производил такого впечатления на свой народ, и Сио молился большую часть пути, чтобы у них все получилось.       Ри Суо пронёс своего кроху на руках весь путь. Золотое Сердце сначала противился, но потом смирился. Ри намеревался поступком, а не словом доказать истинность своих прошлых речей. Ножка Сио потихоньку заживала, но все ещё болела, но даже если бы юноша был абсолютно здоров, Ри бы все равно нес его на руках. Ему просто нравилось, когда Сио, покачивая ножками, обнимал его за шею.       Цзи Ля наравне со всеми снял броню и шел в льняном ханьфу, что было ему к лицу. Он был молчалив, но отвечал Мьюну, если тот обращался к нему. Цзи Ля вернулся в тело рыжеволосого юноши. Он должен был продолжать быть именитым генералом в глазах народа, ведь было бы сложно объяснить его смену облика или пропажу, а, скажи Мьюн, что Цзи ─ демон, император потерял бы веру людей. Эту тайну нужно было охранять так же бдительно, как сотворённые Ином ужасы.       Шествие никак не могло добраться до границы земель за один день ─ Ри и Сио потратили на путь день, так ещё и ехали верхом, но Кхи Лиу повел войска вглубь вражеских территорий, потому два отряда встретились на закате. Кхи Лиу поднял на бой весь воинский состав. Он приказал участвовать в боевых действиях даже монахам, снарядив их оружием. Тысячи вооруженных людей против тысяч безоружных сошлись на тонкой полосе границы расползшейся Долины Гонт. За два дня засуха изрезала десятки километров, пожирая жизнь, и казалось, что Кхи Лиу, вооруженный до зубов и воинственный, ведёт бедствие за собой. Он уверенно восседал на белом коне, и глядел с недовольством и высокомерием на воинство императора. За его спиной стояли облаченные в черное и алое, а за Мьюном ─ в молочно-белое. Вид был показательным. Увидев вооруженных людей, часть мирных жителей дрогнула, осознав, на что они согласились и где оказались. Но абсолютное большинство столь пламенно верило речам императора и не сомневалось в мирном решении конфликта. Люди выстроились, размахивая белыми флагами и шумно призывая Кхи Лиу остановиться.       Кхи рассмеялся, глядя на них. Он увидел, как Мьюн выходит вперёд... Один. Сио хотел последовать за ним, но Ри его не пустил, крепче прижав к себе. Сио протестующе заболтал ножками.       ─ Это последнее испытание господина Мьюна, ─ прошептал Ри назидательно. ─ Он ─ император. И он справится с одной лишь твоей верой.       Сио почувствовал себя одним из тысячи людей, что безоговорочно верили в светлое будущее Рьё До. Ему хотелось стоять подле Мьюна в тяжёлый момент жизни, но император чувствовал поддержку каждого, кто был у него за спиной. Даже Цзи Ля остался с народом, доверчиво глядя на возлюбленного. Сио взмолился, чтобы Кхи Лиу услышал, и засиял, передавая другу силы.       Мьюн стоял между двумя армиями у самой черты. Он наступил мыском сапога на край иссохшей долины и, казалось, остановил медленно и неуловимо ползущее вперёд увядание. Он гордо вскинул голову, проникаясь всеобщей верой, и разум его был чист. Лик его восхищал решительной непоколебимостью. Мьюн До знал, что делает. Золотые глаза сияли с мудростью веков, и облик его, ведущего вперёд простой народ, настолько потряс армию клана Лиу, что воины зашептались, называя его божественным посланником.       Кхи Лиу же образ врага не вдохновил. Он выступил навстречу своему противнику, нависая над ним, как тень смерти. Глаза у мужчины были безжалостными, злыми, но Мьюн его не боялся. Он выдерживал взгляд противника, бывшего когда-то его верным вассалом. Теперь Кхи стоял с армией, а в руке сжимал клинок.       ─ Я слышал твои тирады о мире, ─ усмехнулся Кхи. ─ Пустое блеяние слабака, что не способен править страной. А теперь посмотрите на него! Так слаб, что прикрывается женщинами и детьми. Думаешь, что я не трону их?       ─ Не тронешь, ─ со сталью в голосе заявил Мьюн. ─ Я тебе не позволю.       ─ И что ты мне сделаешь? Армия твоя безоружна. А если ты привел с собой кучку магов, так и с моей стороны чародеев хватает.       ─ Я принес с собой последние слова бога, Кхи Лиу. Слова Ина для тебя.       ─ Для меня? ─ изумился Кхи. Мужчина никогда не был слишком религиозен. Он знал, что бог молчит долгие годы, и умело этим пользовался. Если Покровитель ничего не говорит, можно трактовать его молчание как угодно, используя в своих целях. Враг мог поступить так же, используя уловку в якобы словах, чтобы сказал ему бог перед смертью. Кхи Лиу мог бы прямо тут пресечь слова Мьюна, но религиозный трепет охватывал его, когда он глядел на врага. Мужчину пробрало решимостью, коей веяло от императора. Кхи подумал, что Мьюн действительно мог бы нести волю богов. Эта мысль закралась в сердце невольно, просто появилась в разуме, и воевода тут же прогнал ее. Но, жадный, высокомерный, самовлюблённый, он задумался о том, что бог действительно мог сказать что-то ему. Ему! Ему лично! И это заставило Кхи прислушаться. ─ Что же Ин сказал мне?       ─ Он просил остановить войну, ─ произнес Мьюн спокойно. ─ Просил прислушаться к истине.       ─ Как удобно, ─ хмыкнул Кхи, теряя доверие. ─ Ты можешь сказать, что угодно, и никто не подтвердит, не опровергнет твои слова. А мне Ин явился во сне. В ночь, когда ты убил его, он молил меня о справедливости. Он кричал: "Убийца на троне, убийца на троне!".       По толпе прокатился ропот. Убийца?..       ─ Я не убивал Ина, ─ нахмурился Мьюн. ─ Он ушел сам.       ─ Думаешь, я должен поверить в этот бред? Святой Покровитель веками защищал эту землю, но как только твой ненаглядный папаша сел на трон, все пошло под откос. А после Ин и вовсе заперся в своем святилище... Боялся тебя. Ты объявил себя императором без его благословения, нарушил традиции империи, узурпировал власть и манипулировал словами бога. А чтобы он ничего не мог рассказать, убил его. Но мы не глупы и не поведемся на твои уловки. Мне доложили, что тебя поддерживают легендарные Убийцы Богов. И как только они достигли твоего замка... Случилась очередная смерть! Должно быть, они умеют открывать запертые двери, что скажешь?       Сио зажмурился, чувствуя вину. Опять он всё портит! Если бы они не посетили храм, никто бы не узнал об их прибытии, и тогда Мьюн был бы в безопасности, но они наследили, так ещё и наболтали всего. Сио доверял Настоятелю, а Настоятелю пришлось рассказать все алым монахам. Как сильно исказили их слова жестокие уста?.. Как услышали их глухие к свету сердца? Душой Сио рвался на помощь к Мьюну, но юноша верил в него и молился, отчаянно надеясь, что Мьюн найдет верные слова и будет услышан. Он должен это сделать, если хочет стать императором, которому верит народ.       ─ Убийцы Богов и правда со мной, ─ сказал Мьюн. ─ И они открыли мне врата для разговора с Ином. Но пришли они не чтобы убить богов, а чтобы спасти. Грядёт жестокая эпоха. Общий враг стоит на пороге. И в этот час мы должны сплотиться. Ин всем сердцем желал мира, и потому он предпочел уйти. Он развеял себя тысячью искр, чтобы мы перестали раздирать Рьё До на части. Он сказал, что верит в меня, ведь я прошел его испытание.       ─ Это бред! ─ взревел Кхи Лиу. ─ Как люди могут в это верить! Ты властолюбивый сынок ничтожного императора. Обиженный на бога, ты сказал, что отрекся от его дара, но это ложь. Ты убивал людей, чтобы получить дар! Твой дружок все рассказал! Куда девались маги? Любимые всеми братья, сыновья, мужья... Они все сгинули в пасть бога, ведь ты пытался накормить его жизнями! Только Ин ─ светлый бог ─ и не принял твоих даров. Ты убил сотни людей, чтобы получить силу, скрывал это и теперь убил бога, чтобы замолчать свои преступления!       Мьюн не знал, что Сио кому-то рассказал о произошедшем, и ситуация действительно стала сложной. Правда вылилась в жутком свете, и теперь, когда вылетела, спрятать ее было нельзя. Кто поверит, что кровь проливал его отец? Со стороны Мьюн выглядел чудовищно... Его бездействие было страшнейшим из грехов, но он хотел искупить свою вину поступком.       ─ Мой отец убивал магов. Но я не стал этого делать. И был прав. Я не буду скрывать истину. Миру дано было испытание. Оно началось очень давно, в день, когда поднялась Завеса и началась война между империями. Богам не нравилось это! Эта бойня рвала на части сердца Ину и Яну, что любили друг друга. Боги всегда хотели мира, но началась эпоха войн и распрей. Слезами богов лились дожди. Опасный враг был за нашими вратами, но мы, поддавшись жадности, гордости и порочности, пытались устроиться получше в жизни. Мы грызли друг другу глотки за земли вместо того, чтобы помогать. Но не этого желали миру Святые Покровители. И Ин убил себя, чтобы донести это до людей! Он устроил кровавое испытание, что должно было испытать империю на прочность! Что решило бы, есть ли у мира шанс. Мне велено было принести богу тело, что вместило бы его душу, и пусть отец мой жертвовал людьми, я не стал этого делать. И Сио, живой, но способный носить в себе божественное семя, моё тому доказательство. Я отрекся от дара Ина! Отрекся ради мира и безопасности своей империи, отрекся, чтобы кровь не лилась по нашей земле, потому что есть нечто более важное, чем дары богов! Мы были слепы, вознося взгляды в небеса, но искать силу должны были вокруг! Не боги, а наши близкие делают нас сильными! Мы можем гораздо больше, если сплотимся. Я отрекся от дара Ина, и в тот миг обрёл его, пойдя последнее испытание человечества. Ин ждал, пока кто-то прервет вековые распри, он ждал того, кто готов будет не сражаться, а говорить о мире. И он доверил мне свои последние слова, что я принес тебе, Кхи Лиу. Наш Святой Покровитель любит нас и желает мира и единства. Покуда его дар служил поводом для войн, он решил, чтобы он и вовсе не существовал. А чтобы мир поверил в истинность моих слов, он благословил меня... В последний раз. Я ─ последний законный правитель Рье До, избранный Ином! Я ─ последний избранник богов!       В этот миг император сорвал с себя одеяние и явил народу обнаженное по пояс тело. Татуировка, прежде светившаяся ложно, теперь полнилась настоящим божественным сиянием. Это было свидетельство воли Ина.       Люди зашептались, шокированные услышанным. Правда открылась, жестокая и обезоруживающая, и пора было сделать выбор. Выбор между верой и падением во тьму. Выбор последовать воле Покровителя или отринуть ее и пойти своим путем. Выбор между жизнью и войной. Между светом и тьмой.       Народ шумел, заглушая мир. Споры и обсуждения не смолкали. Отовсюду слышались противоречивые крики:       ─ Император лгал нам!       ─ Воля Ина с Мьюном!       ─ Наш император это Мьюн!       ─ Убийца на троне!       Алые монахи обвиняли Мьюна в ереси и кровавых убийствах. Простой народ горячо поддерживал правителя: верил его словам. Печальный образ императора, что боролся за мир, покорил сердца людей, и сейчас они были с ним, верные и знающие, что Мьюн не лжет. Даже если согрешил, то был прощён богом. Мьюн сиял божественным сиянием и был одарен, признанный Ином. Он получил свое благословение, служившее доказательством законности власти.       ─ Ты убил его, чтобы получить этот дар! Заставил!.. ─ закричал Кхи Лиу, чувствуя, что среди его людей поползла волна сомнений. Сам он, увидев настоящий дар Святого Покровителя, опешил, понимая, что это значит, но не желая оставлять свои претензии на трон.       ─ Ни один Святой Покровитель не наградил бы того, кого не счёл бы достойным. Думаешь, Ин мог испугаться моих угроз? ─ спросил Мьюн спокойно. ─ Бога нельзя заставить что-либо сделать. Ин заплакал, когда я отрекся от его силы. Заплакал от счастья. В тот же миг дождь прекратился. Дождь, что лился над столицей несчётное количество дней, закончился. И Ин ушел, веря, что мы ─ народ Рьё До ─ сделаем всё правильно, что мы готовы снова сразиться с общим врагом. Что мы готовы. Ин ушел, не сомневаясь, что мы станем едины, с надеждой и верой, что мир ждёт рассвет. И сегодня на закате последний раз зайдёт солнце, печально взирающее на две армии, что братом идут на брата. Сегодня последний день нашей вражды!       ─ Как самоуверенно! ─ взъелся Кхи. Он хотел сказать что-то ещё, но Мьюн прервал его.       ─ Я принес дар Ина тебе, Кхи Лиу. Тебе и всему миру. Последнее слово Святого Покровителя, последняя истина и воля. Она принадлежит всем вам.       Мьюн вышел вперёд, пересеча черту. Кхи Лиу напрягся, но почувствовал, что происходит нечто легендарное, и опустил оружие, не в силах поднять его на Мьюна.       Император царственно прошел в глубь Волчьей Долины Гонт и опустился на колени. Свет заструился из его тела волнами энергии, что рисовали в воздухе северное сияние.       ─ Долгие годы... Наша земля страдала. Истерзанная войнами. Измученная демонами. Сотни лет Рьё До не знала мира и без конца сражалась... Со своим людьми, с врагами из других земель... Десятки несправедливых и бессмысленных войн... Пора это окончить. В век, когда Святые Покровители уходят, люди должны быть сильными. Должны быть едиными. В миг, когда все мы здесь, последняя воля нашего бога прольётся последней слезой скорби. Сегодня мы скорбим о всех, кто ушел, но с надеждой глядим на мир, что открыт нам. Старая эпоха кончается, но грядет что-то новое... И я верю, что небо над нами будет мирным, а земля наша вновь станет едина. Я верю, что я могу быть вашим императором, как верю в то, что мы победим демонов и всех злейших врагов. Мы объединимся... Не только Рьё До. Весь мир поднимется в этой борьбе. И я верю, что в конце пути, нас ждет яркий, теплый рассвет. После всей боли, после всех пережитых испытаний и скорбных потерь... В самом конце пути... Мы непременно... Будем счастливы!       Мьюн опустил голову, и золотая слеза скатилась по его щеке. Она упала на израненную землю, и в этот миг сияние волной озарило мир. Меж рук императора земля ожила, и сочная зелень проросла сквозь истерзанную почву.       С каждой новой слезой покидал тело Мьюна божественный дар, покидала его и боль, и пред глазами, лучащимися надеждой, прорастал новый, сочный, яркий и пряный мир. Долина Волков Гонт после многовековой засухи наконец ожила, и истерзанную землю покрыли цветы и сочная зелень.       ─ Чудо! ─ воскликнул кто-то из толпы. ─ Настоящее чудо!       ─ Император исцелил нашу землю!       ─ Засуха закончилась!       Это и правда было чудом. Тысячи монахов пытались исцелить эту болезнь, но всего несколько слез императора вернули Долине жизнь. Люди были потрясены и восхищены произошедшим и горячо начали приветствовать императора. Армия Кхи Лиу приветствовала чудо громче людей Мьюна. Долгие годы они жили и не надеясь увидеть на своей земле цветы, а теперь бескрайняя истерзанная долина покрылась молодой зеленью, и на ней, несомненно, можно было распахать поля и взрастить прекрасный урожай.       Эпоха голода и вражды подошла к концу.       ─ Вот она ─ мечта господина Ина! ─ прокричал Мьюн, поднявшись на ноги. Божественное сияние оставило его. Он вновь стал обычным человеком, но никто не осмелился назвать бы его таковым. ─ Вот империя, какой ее вижу я! Прошу вас! Сложите оружие. Мы не враги друг другу, а друзья и соратники. Мы ─ один народ. И сегодня наша земля едина!       Кхи Лиу пораженно глядел на выросшее поле. Хотелось назвать это уловкой, хотелось обвинить императора, но мужчина был настолько шокирован, что невольно выронил оружие из рук. Он не верил, что такое возможно. Настоящее чудо!       Вслед за командиром воины и монахи опустили оружие и разразились приветственными криками, приветствуя и признавая императора. Мьюн плакал, но то были собственные слезы. Он обнажил перед людьми душу, и они ответили на его искренность. Всем своим сердцем он был благодарен им за веру и громко клялся, что непременно их защитит. Теперь, когда они признали его, он не хотел их подвести, и в грядущей войне ─ последней и самой важной для мира ─ он собирался одержать победу. Сио радостно улыбался и нежно обнимал господина Ри Суо за шею.       ─ У нас получилось! Господин Ри Суо!.. ─ восхищённо и счастливо пропел юноша. ─ У господина Мьюна всё вышло! Все хорошо!       ─ Конечно, мальчик мой. Ты наполнил своего друга светом, а он поделился им со всем миром. Теперь над Рьё До мирное небо.       Ри нежно поцеловал возлюбленного в макушку, и под всеобщие крики, приветствующие императора и новый мир, улыбался, прижимая к груди самое сокровенное сокровище.       ─ Я люблю тебя, Сио Лье, ─ прошептал Ри, чувствуя себя счастливым.       ─ И я Вас, очень-очень люблю, господин Ри Суо!       Сио лучился счастьем, и свет его наполнял мир прекрасным сиянием. Счастье Золотого Сердца грело мир и делало его светлее.       Настоятель Сюань Е и учитель Ду Ган наблюдали за счастливыми мужчинами. Их, как и всех монахов, призвали на войну, и оба выдохнули с облегчением, когда угроза военного столкновения исчезла. Настоятель снял алое одеяние и бросил его на землю, чувствуя освобождение.       ─ Всё же Вы были правы, ─ произнес Ду Ган, глядя на счастье своего ученика. ─ Сначала я не понял Вас, но когда Вы сказали... Теперь я вижу, почему вы изгнали Тихоню.       ─ Сио Лье заслужил свое счастье. Он прошел много испытаний. Наш храм бы лишь сковал его оковами. Лучшее, что я мог подарить ему, это свободу. И теперь его свет сияет, согревая мир.       ─ Он будет в порядке, ─ кивнул Ду Ган. ─ Я волновался, что эта боль... Может сломать его. Вы были так резки в словах....       ─ Я надеялся, что алые монахи не станут его преследовать, но сделал все, чтобы путешествие его было безопасным. Если бы я был мягче, Тихоня захотел бы вернуться, всегда бы тянулся обратно и терзался тем, что нарушает правила. Это бы не дало его крыльям расправиться до конца. Пусть он будет думать, что я жесток с ним, пусть будет думать, что его несправедливо изгнали, но пусть проживет счастливую жизнь с человеком, что стал второй половинкой его сердца и вернул ему голос. Это тот мир, в который я верю.       ─ Вы не хотите сказать ему правду?.. ─ осторожно спросил учитель. ─ Это было бы... Правильнее. Его душа так изранена...       ─ На нас смотрели алые монахи. Я не мог позволить себе мягкости. А сейчас уже поздно приносить извинения. Сио умный мальчик, чистосердечный и понимающий. Я уверен, он и сам знает, почему я так поступил. Я верю, что его ждёт великое будущее. Рано или поздно, птенчики вылетают из гнезда родителей и строят собственный дом. Этот миг настал и для Сио Лье.       Ри Суо нежно целовал кроху, а Сио, смущаясь, что они нежатся у всех на виду, слегка сопротивлялся... Но лишь слегка. Они улыбались, смеялись и нежились в любви друг друга.       ─ Тихоня строит не дом, а целый мир. Пряный и цветущий, он будет полон любви и счастья.       ─ Идеальный мир, ─ улыбнулся настоятель, глядя на влюбленную пару. ─ Мы стали свидетелями удивительного происшествия, друг мой. Я с нетерпением жду не дождусь увидеть, каким он будет.       Ду Ган улыбнулся в ответ, ни чуть в этом не сомневаясь.       ─ Он будет прекрасным.