Цена счастья.

Вы, возможно, подумаете, что Эндрю вся эта вылазка вообще никак не кольнула. Вы дико ошибаетесь. Если вы попробуете понять его чувства (коих, разумеется, нет), вы снова ошибетесь. Потребовалось приложить титанические усилия, чтобы сохранить беспристрастность и отсутствие на своем лице. Вам снова может показаться, что это легко. Эндрю почти никогда не было легко скрывать бурлящие вулканом эмоции, которые вот-вот перельются через край. Он был в шаге от того, чтобы присоединиться к Стюарту в его маленькой панике, как только тот узнал, что что-то пошло не так. Первой мыслью — хватать рыжего и бежать. Он смог побороть это и не следить за каждым его движением, концентрируясь на бойне, происходящей вокруг него. Когда Натаниэль сказал, что прямо сейчас поедет и допросит пойманного испанца, Эндрю был в секунде от того, чтобы забрать его за шкирку, связать (бережно) и бросить (очень бережно положить) в тачку, а потом отвезти в ближайшую больницу или к семейному врачу Хэтфордов, потому что у него до сих пор была пуля в ноге и ранена рука. Левая, чему он обрадуется, потому что правша. На самом деле он амбидекстр. Эндрю наблюдал за его бесстрастным лицом, когда ему доставали пулю и зашивали плечо. Он запустил руку Натаниэлю в волосы, чтобы успокоить. То ли его, то ли себя самого. Что-то ему это напоминает. Эндрю наблюдал, как тот засыпает под огромной дозой обезболивающего, потому что у него буквально копались в ноге, и успокоительного, потому что Эндрю настоял. Свою ночь он провел на кресле возле кровати, хотя ему предлагали доставить удобную раскладушку или даже диван, потому что он ни в какую не хотел слышать о другой комнате, в которой не сможет даже глаза прикрыть. Он действительно не понимает, откуда столько эмоций, включая страх, но, кажется, готов принять это. Его полубессонная ночь оказалась ненапрасной, потому что ледники, открывшиеся ему поутру, светились бесконечной благодарностью и чертовой привязанностью. Нет, все же зря.

***

Натаниэль медленно открыл глаза и его взору сразу же открылся вид на орехово-медовые глаза Эндрю. Моргнув по-совиному пару раз, он оглядел пустующую в остальном комнату. — Как Аарон? — было первым, что он спросил. На то были причины: как минимум то, что Аарон первый раз побывал на резне, да еще и в роли координатора. Слушать и наблюдать за мясорубкой зачастую сложнее, чем лично присутствовать. Тем более у Аарона нервы не такие крепкие, как у того же Эндрю. Эндрю вмиг меняется в лице, скрываясь за бетонной стенкой. — Это действительно то, что ты хочешь спросить, как только очнулся от сна после того, как тебе вытащили пулю из ноги? — спросил Эндрю. Натаниэль продолжает топить его взглядом. — Я не знаю. — он сдался, даже не вздохнув. — Ты всю ночь охранял мой самый спокойный сон? — растянул губы в улыбке Хэтфорд. — Завались. И даже не пытайся встать, у тебя постельный режим. — Натаниэль состроил печальную рожицу, какую можно было бы сравнить с котом в сапогах. — Гребаный кошак. — кряхтит Эндрю, перед тем как выйти из комнаты. Через пару минут слышатся торопливые шаги его нетерпеливой названной семейки. — Эндрю всю ночь сторожил твою комнату и не давал нам войти. Как ты? — влетает нервный Кевин, чуть ли не падая на Натаниэля, от чего его спасает чуть более спокойный Жан. Кевин был одет в белую плюшевую зимнюю пижаму с сердечками, которую ему подарила Тея на прошлый день рождения, а Жан похожую — черную в серую клетку, тоже плюшевую, тоже от Теи и тоже на день рождения. На самом деле у Натаниэля была такая-же, но, когда он еще в Гнезде готовил фунчозу с овощами, как и хотел Кевин, пришел как всегда недовольный Рико и перевернул все к чертям собачим. Получилось так, что добрая половина ужина оказалась на Натаниэле, а следом и пара капель крови. Отстирывать пижаму сразу не было приоритетом, а потом было уже поздно. Въевшиеся пятна навсегда остались на порванной серой тряпке. У них были парные плюшевые пижамы на зиму. А потом как-то не было случая приобрести. — Да, Натаниэль Абрам Хэтфорд, как ты? — ледяным тоном спрашивает Моро. — Кто-то очень нервный, а кто-то не в духе. — замечает больной, наблюдая за одинаковыми белыми макушками, вошедшими последними. — Это ты еще Стюарта не видел. — фыркает Эндрю, занимая свое кресло, в котором провел ночь, пока туда не сел кто-то другой. — Как видите, я жив. — Натаниэль приподнимает правую бровь, оглядывая вошедших. Горящие зеленые и серые глаза вонзают тысячу кинжалов прямо в голову. — Ладно, немного подбит, но, эй, я все еще могу держать клюшку, а вот Эндрю не очень. — Эндрю, ты поранил гребаную руку? — поворачивается к нему Дэй. — Ты же понимаешь, что твоя карьера в экси только началась? Если ты не будешь в состоянии играть, ни одна профессиональная команда не захочет тебя брать. — Не переводи стрелки, Натаниэль. — не клюет Жан. Аарон продолжает стоять в белых спортивных штанах и футболке, облокотившись на дверь и будто пытаясь слиться с ней. — Я действительно в норме, болит не так сильно, как могло. Рука тоже почти не беспокоит. Недельку отлежусь, как сказала Аликс, и все. — радостно улыбается Натаниэль. — Ни в жизнь не поверю, что ты не попробуешь сбежать на пробежку за всю неделю. — говорит дверь. — Ну, думаю, с этим мне поможет Стюарт, все его омоновцы, которых он приставит к нам, Эндрю, Кевин, Жан и ты. — перечисляет Натаниэль, давая понять, что у него действительно не получится сбежать. — О, как там Ники? — Спит беспробудным сном, даже не представляет, что произошло. — отвечает Жан. — Если спросит, скажите, что я заболел. — зевает Натаниэль, — Что по часикам? — Два дня. Ты голоден? — быстро спрашивает Кевин. — Нет, но поспать был бы не против. — прямо намекает Хэтфорд. — Аарон, не мог бы ты остаться? Почти обиженный Жан, Кевин и даже Эндрю покидают комнату без вопросов, закрывая за собой дверь. Аарон не с побледневшим, как несколькими часами ранее, лицом присаживается на край кровати. Если не вглядываться, то не догадаешься, что этот человек вчера пережил впервые. — Как ты? — Почему ты спрашиваешь меня? Разве не у тебя это должны спросить? — ворчит близнец. — Твой брат более твердотелый, чем ты. Я помню твою реакцию на погоню и смерти, которые ты слышал и видел. — серьезно говорит Натаниэль. — Аарон, я хочу знать, насколько по тебе ударило то, что произошло. — Я думаю, мне просто нужно было выговориться. — стеснительно начинает проповедь Аарон. — И вообще, тупоголовый ты придурок, я не обязан тебе ни о чем говорить. — Балл за смекалку. — закатил глаза Натаниэль. — Да, не обязан, но я выступаю в роли твоего начальника, и мне нужно знать, как на тебя это повлияло, — чуть подумав, он добавил, — тупоголовый ты придурок. Если ты хочешь запереться от этого мира, пожалуйста, делай, что душе угодно, но до конца года мы в одном котле кипятимся. Будет не очень приятно узнать, что во время очередной миссии у тебя шарики за ролики закатились, а потом ты помрешь, убив еще и меня с твоим братом только из-за того, что не смог скоординировать. — он приостановился. — Я сказал тебе поговорить с Кейтлин, ты поговорил? — Да. Какая тебе вообще раз- — Ты сказал что-то, чего не следовало говорить? — перебивает Натаниэль. — Нет, я все еще- — Тебе стало легче, после разговора с ней? — продолжает он. — Да, блять, Веснин- — Я Хэтфорд, мать твою. — рычит Натаниэль теперь уже от реальной злости. — Произнесешь эту богом забытую фамилию, я тебе кисти из рук вырву и язык на жопу натяну, ты меня понял? В соревновании, кто больше рассержен, безбожно выигрывает Натаниэль. Аарон быстро отводит почти не пристыженный взгляд, поднимается и выметается из комнаты, хлопнув дверью. Через пару секунд заходит другой близнец с тарелкой каши с ягодами — его любимой голубикой — и чаем. — Твоя брат такой мудак. — продолжает рычать Натаниэль. — Ты тоже не похож на солнышко. — спокойно говорит Эндрю, пихая в руки тарелку. Чай поставил на прикроватную тумбочку, а сам уселся обратно в кресло, доставая электронную книгу. — Как там ваше соглашение, условия которого можно изменить? — тянет Натаниэль, выковыривая голубику. — Все еще не твое дело. — мычит Эндрю. В этот раз не взбешенный наглым вопросом. — Кейтлин помогла ему не сойти с ума вчера. — бормочет Натаниэль, кося глаза на Эндрю. — Круто. — Он высокого мнения о ней. — Классно — Она довольно умна, а в детстве ее чуть не перегрызла собака. — Ты рыл ее биографию? — Нет, мы просто успели поболтать перед отъездом. Она довольно милая. Думаю, будет обидно, если те, кто желают моей или вашей смерти, доберутся до нее. — М-м. — Эндрю… — Заткнись, Хэтфорд, ты спать хотел недавно. — вскидывает глаза Миньярд. Натаниэль послушно затыкается, берясь за завтрак. Было немного неудобно подтягиваться к спинке кровати на одной руке и ноге, стараясь максимально безболезненно устроиться, но он справился, пыхтя и кряхтя. Эндрю наблюдал за этим, как за представлением. После позднего завтрака он снова уставился на Эндрю, в этот раз стараясь сосчитать еле заметные веснушки. Когда Эндрю собирался сказать свое привычное: «Пялишься», что-то его остановило, и теперь они оба были вынуждены поглощаться друг друга радужками, стараясь впитать себя больше, будто это очередная доза, без которой ни один из них не смог бы протянуть и часа. «Я хочу поцеловать тебя» — думает Натаниэль, прежде чем осознает, что сказал это вслух. Брови Эндрю начинают изгибаться в хмурость, пока сам Натаниэль покрывается румянцем, широко раскрывая глаза. Попробовав отвести взгляд, он зацепился за ответные горящие уши Эндрю, остановившись на них. Но выражение Эндрю вмиг стирается, что показывает его готовность начать выстраивать новые стены. И, прежде чем Эндрю начнет, Натаниэль врывается с… — Даже не думай снова толкать меня куда подальше, потому что ты думаешь, что я сейчас слишком болен. — вываливает скороговоркой Натаниэль, в попытках остановить возвышавшуюся преграду. Теперь он перебивает Эндрю второй раз. — Нет, Эндрю, я не закончил. Я приму твое «нет», если ты действительно этого не хочешь, если ты говоришь это, чтобы обезопасить себя, а не меня от несуществующей опасности. От контакта с тобой мне точно не станет хуже, ты точно не покалечишь меня. И я пережил слишком много дерьма, чтобы именно это было тем, что остановит меня. Поэтому теперь, будь добр, подумай над тем, сделаешь ли ты мне хуже. — он выдыхает, наблюдая, как в голове Эндрю начинается сложный мыслительный процесс. На минуту он думает, что сказал что-то лишнее или полез туда, куда не стоило, что это еще не раскрытые границы. Лишь на минуту, потому что следующее, что делает Эндрю, это- — Да или нет? — напряженно спрашивает. — Да, но только если это «да» и от тебя. — теперь уже благоговейно выдыхает Хэтфорд. Складка между бровей Эндрю разгладилась, а уши стали еще ярче. — Да. — твердо говорит Эндрю и, откладывая книгу, сгибается к Натаниэлю, заключая его голову в ловушку из рук и погружая в осторожный, мать вашу, поцелуй. Это почти ощущалось легким прикосновением перышка, крыльев бабочки или облака, поэтому Натаниэль полез дальше, попробовав углубить поцелуй. Вместо протеста последовало поощрение, но лишь на мгновение. Эндрю вмиг разогнулся и спешным шагом — со все еще горящими ушами, которые выглядывали из-под волос, — начал двигаться к выходу из комнаты, бросил напоследок разочарованному Натаниэлю: — А теперь спи, ебливый кошак. Как говорится, кнут и пряник, только наоборот. Но Натаниэля это не смутило, поэтому он закрыл глаза, погружаясь в царство Морфея, где ему не будет сниться кровь и смерть, потому что успокоительное и обезболивающее делают свое дело и утаскивают его в сон.

***

Когда Натаниэль снова открыл глаза, он увидел Стюарта, с которым потом состоялся не самый приятный диалог, где было много гневно ругающего тона. Стюарт почти откусил голову Джеймсу, который, в свою очередь, чуть ли не на коленях молил о прощении. Ники сказали, что миссия выполнена, но Натаниэль немного приболел, что, скорее всего, снизило пыл Хэммика и его бесконечное беспокойство. Его названое семейство решило, что собраться в комнате у Хэтфорда — отличная идея, особенно, если они заставят охрану принести настольные игры. Они пару раз сыграли в «Бункер», где всегда первыми вылетали Кевин и Аарон, а Эндрю ни разу не вышел проигравшим. В такие моменты Натаниэль посылал ему взгляды-сердечки, которые, слава богу, никто, кроме получателя, не замечал. «Король», который стал все чаще появляться на посиделках Лисов, «Мафия», в которой, если мафией был Эндрю, то тоже безоговорочно выигрывал. Под вечер Натаниэль вспомнил, что это, вроде, канун Рождества. — Не хотите пойти в какой-нибудь клуб или просто погулять по городу? — ненавязчиво спросил Хэтфорд. На самом деле ему очень нужно было сплавить компанию, чтобы самому вылезти на встречу, к которой его обязал Стюарт. Стоит ли говорить, что после небольшого переполоха на пароме дядя приказал ему сидеть смирно и никуда не высовываться? — А тебя тут оставить? — глупо смотрел на него Ники, будто оставить Натаниэля на пару часов — самое худшее, что может быть. — Я все равно планировал лечь спать. — он показательно зевнул. Эндрю продолжал пилить его взглядом. — Да ладно вам. Повеселитесь. Что в этом плохого? Мне все равно не сильно нравится вся эта веселуха. С горем пополам он смог подбить подростков на вечеринку на свежем воздухе или баре (смотря, куда они забредут), но Эндрю, оставшийся в его комнате, не вселял уверенность в побеге. — Куда собрался? — Миньярд в этот раз сел на кровать Натаниэля рядом. Прикидываться дурным и лгать смысла точно не было. Эндрю как детектор лжи, это он понял уже давно, но подставлять себя так прямо тоже не хотелось. Особенно учитывая то, что голкипер с вероятностью девяносто девять процентов увяжется за ним, или насильно примотает к кровати, позвав кучу охраны, или наберет Стюарту, который сам призовет охрану. Если он соврет, то а) не прокатит, б) он может потерять доверие и ту небольшую ниточку, которая их связывала, и в) все вместе. — Сделка с Шэнь. — почти не подумав, выпаливает Натаниэль, немного поднимая голову, будто это исправит его неминуемую привязку к кровати. — Правда? — как болванчик склоняет голову Эндрю, приподнимая брови в приторном подобии удивления. — А еще что? — Эндрю, я не могу пропустить сделку. Я еще до прилета обещал дяде. — А теперь это обещание ничего не значит, потому что недавно у тебя вытащили пулю из ноги. — Говорит мне тот, кто даже без ноги при первой же возможности пойдет защищать и подставлять спину. — немного агрессивно говорит Хэтфорд. Видимо, Эндрю не находит весомых аргументов (на самом деле их, должно быть, очень много, просто он не решает озвучивать их) — Эндрю… — теперь в сто раз мягче говорит Натаниэль и, немного подождав на случай отказа, накрывает ладонь Эндрю своей. Тот быстро переплетает пальцы, не заостряя внимания, пока Натаниэль начинает немного краснеть. — Эндрю, Стюарт столько для нас — для меня, — делал и продолжает делать. Я стараюсь ему помогать всем, чем могу, но после того, как возобновилась сделка с Ичиро, я стал меньше времени уделять работе на Хэтфордов, но дядя продолжал мне помогать даже с Ичиро. Я еще успеваю приехать первым, чтобы никто не понял, что я сейчас уязвим… — Заткнись. — Эндрю выворачивается из хватки Натаниэля, но не отстраняется, а пробирается выше по руке, добавляя вторую. Теперь руки Натаниэля в тисках. — Я хотел бы, чтобы ты был с остальными. Там будет опаснее, чем у меня в запертом помещении с кучей проверенной охраны. Эндрю продолжал сохранять молчание. Его янтарные глаза прожигали Натаниэля насквозь, заставляя гипнотизироваться и желать, чтобы этот человек остался с ним навсегда, желать прикосновений. — Да или нет? — прозвучало совсем тихо. Эндрю за это время приблизился так, что их лица находятся в паре сантиметров друг от друга. — Да, с тобой да. — так же тихо отвечает Натаниэль, погружаясь в тягучий поцелуй. Он был готов буквально съесть Миньярда, потому что так целоваться — запретно. Кто такое позволяет? Он никогда не думал, что в этом вообще есть какой-то смысл, а теперь посмотрите на него: думает почти только об этом. Вскоре это переросло в более пылкую схватку, в которой, очевидно, уступал Натаниэль. С его разрешения руки Эндрю исследовали все замурованное шрамами тело Хэтфорда, а он сам еле сдерживал непристойные звуки, вылетающие из его рта. Страннее было получить еще один вопрос: — Да или нет? — зрачки Эндрю почти полностью поглотили радужку, а его сбившееся дыхание и покрасневшие скулы создавали почти божественную картину. На секунду Натаниэль подумал, что перед ним действительно божество, и как завороженный ответил: — Да. Он так и не понял, на что дал согласие, но сейчас ему не было до этого никакого дела. Эндрю продолжил целовать его, но в этот раз все ниже. Бежевая футболка, которая до этого была на Хэтфорде, была бережно снята и улетела в неизвестном направлении. Эндрю продолжал искусно обходить травмированную ногу и руку, доставляя своими прикосновениями только блаженство. Натаниэль плавился и уже не скрывал своих вздохов и тихих стонов. Его осенило, только когда рот и руки Эндрю дотянулись до тазовых косточек, крепко сжимая их и посылая искры удовольствия в мозг Натаниэля. Пальцы Эндрю уже пролезли под спортивные штаны, а взгляд следил за выражением лица Натаниэля. Не найдя там ни грамма переживаний или что там искал Миньярд, он стянул нижнее белье доставая орган. Первое прикосновение прошлось током по всему телу, из-за чего Натаниэль издал довольно громкий стон, сразу же прикрыв рот рукой. Он надеялся, что звукоизоляция хорошая, иначе все уже знают, какими непристойностями они тут занимаются. Миньярд, кажется, был удивлен так же, как и Натаниэль. Он немного приостановился, а потом, цепким взглядом вцепился в голубые глаза, которые следили за каждым движением, и полностью опустился ртом на член. — Блять, Эндрю. — с зажатым ртом почти кричит Натаниэль. Эндрю точно станет его смертью. Хэтфорд абсолютно точно умирает, иначе как объяснить все те эмоции, помимо ощущений, которые он испытывает. Он бы сказал, что это взрыв, что это столкновение тектонических плит, планет, но это все кажется ничем. Это намного больше, чем всегда казалось. Будто появился какой-то новый цвет, новая субстанция. А Эндрю упивается его наслаждениями, смотря в глаза и оценивая каждую эмоцию, которую может выдавить из него. Инкуб, блять. — Эндрю… я скоро… — Натаниэль еле как выдавливает эту фразу, а затем кончает, потому что высасывание его души через член не сильно способствует долгому сексу. Искры кружили перед глазами. Ему показалось, что на пару секунд он потерялся в пространстве, не осознавая, существует ли он вообще. Только когда он начал приходить в себя, он понял, что Эндрю, блять, проглотил. И, кстати, одел его. Зато убираться не надо. Первый опыт Натаниэля оказался в сто крат лучше, чем он мог представить. Обычно дрочка была его почти ежедневной рутиной, когда просто нужно было избавиться от напряжения. Это также заставило его задуматься, почему он не делал этого раньше. Заставило его задуматься над тем, что он, возможно, хотел бы ответить Эндрю взаимностью и… — Нейт. — позвал его Эндрю, мерцающий перед его лицом. Кризис можно оставить и на потом. — Эндрю, — Натаниэль кинул взгляд на его промежность, — тебе… — Ты прекрасно справился с этим. — с невозмутимым лицом отвечает Эндрю. Натаниэль точно поразмышляет об этом позже. — Если ты умрешь, я воскрешу тебя и убью заново. — уходя ворчал Миньярд. Походу, ему разрешили пойти на сделку.

***

Почти все время, уделенное на переговоры, Натаниэль думал о случившемся немного ранее, так и не приходя к окончательному мнению. Нет, ему совершенно точно понравилось и даже больше, он точно повторил бы это, но что это значило для Эндрю? Вдруг Натаниэль перешел черту, о которой не знал или глупо забыл? Что, если он вернется, а Эндрю перестанет с ним контактировать? Возможно, им стоит поговорить об этом. Нет, им определенно стоит поговорить об этом, а пока Натаниэль займется работой. Да. Именно так. Стюарт был бы доволен, если бы Натаниэль не оказался в зале совещаний главного офиса раньше, чем он сам. Обязательные для него ранее постельный режим также не добавлял радости дяде. В канун Рождества был заключен договор о поставках оружия, сотрудников, экономической и военной поддержке между Англией и Китаем.