Легенда о свадьбе Солнца и Луны

Солнце невозможно контролировать ничем кроме Луны. Оно пылкое и неукротимое, более того, оно опасно могущественно в своем гневе. Ирония в том, что для того, чтобы добиться от Солнца послушания — нужно пленить Луну — но это и вызовет неподконтрольную ярость. Здесь идет самая сложная часть. Новым воплощениям Луны и Солнца нужно донести важность свадебного обряда и его необходимость для всех Небес и Поднебесной. Они всегда осознают это рано или поздно, но какой ценой…

      — Несмотря на самый худший вариант, цена была не так высока на этот раз, — проговорил мудрец, осматривая разбитую парадную лестницу и процессию из недавно нокаутированных воинов, плетущихся к лекарям.       Лао-цзы устало выдохнул, уже ощущая как много хлопот ему снова доставит эта обезьяна, которая только недавно была под стражей. Все переменилось так же быстро, как погода в горах. Теперь Сунь Укун, ненавистный всеми богами за устроенный переполох в Небесных чертогах, до восьмого числа будет почитаемым всеми аватаром небесного светила, вместе со своим собратом-приматом. Проблем не избежать.       Мудрец оглянулся в сторону, где стояли главные виновники всего беспорядка. Король обезьян и его спутник протянули свои руки учителю Укуна — Пути Цзуши, Патриарху Суботи.       Учитель провел ладонью, сформировав магическую печать, и обе руки осветило белой вспышкой. В ту же секунду Укун почувствовал уже знакомое ему тепло на коже, Макак тоже дернулся от какого-то своего ощущения. Знаки, которые Король видел с помощью своих золотых глаз, вдруг начали появляться сами по себе.       — Да, все верно, ошибки быть не может, — кивнул Цзуши.       Он указал на левую руку Укуна.       — У тебя знак, читающийся как «Солнце», — а затем показал на правую руку черной обезьяны. — А это знак «Луна».       — Учитель, это никак нельзя… стереть?       — Нет, — даже не задумываясь ответил он. — Знаки не уйдут, пока не сойдет ваша «одержимость» светилами. Вы, возможно, уже почувствовали, как вас наполняет непривычная энергия.       Ярость, да. Укун и раньше был в гневе, но никогда эта эмоция не завладевала им настолько сильно. Похищение Люэра? Они были в сотне опасных битв, когда дрались плечом к плечу, его друг при этом оказывался во множестве опасных ситуаций и, конечно же, Укун переживал за него. Но… не так.       — Когда сойдет одержимость? — подал голос Мак.       — После ритуала.       Он избегал слова «свадьба», явно удерживая их от очередного скандала, который обезьяны подняли, пока лекарь объяснял им всю суть образовавшегося положения. Если бы не Суботи, небесные бы не отделались только одной разрушенной лестницей.       — Это все какая-то херн…       Укун не успел договорить, получив по голове палкой с конским волосом от своего учителя. Люэр прикрыл усмешку незаклейменной рукой, стараясь не издать ни звука. Не каждый день увидишь, как кто-то кроме него шпыняет Короля обезьян, словно ребенка.       — Но это правда! — взвыл Укун. — О чем речь вообще, почему мы должны оставаться на Небесах? Вы же сами знаете, что они нападали на гору буквально вчера!       — И кто в этом виноват? — повысил голос учитель. — Разве не ты насолил всем богам Востока и Запада? Разве не ты устроил тут погром? Не ты ли дважды победил в схватке Нэчжу и унизил все Небеса?       — Но!       Еще один удар фучэнь о голову заставил его прикусить себе язык. Цзуши вздохнул и устало покачал головой, разворачиваясь спиной к обезьянам, готовый уйти.       — Вас разместят в твоих покоях в учреждении Великого Мудреца, равного Небу. Да будет вам известно, что это моими молитвами его не отправят сразу под стражу.       — …А после ритуала? — тихо подал голос Макак.       Казалось, голос Люэра, молчавшего до этого почти весь разговор, лишил его всех накопленных для Укуна нравоучений. Суботи помолчал несколько мгновений, всматриваясь куда-то вперед.       — Судьба Короля обезьян будет решена после затмения.       И старец ушел, оставив двух обезьян одних. Макак неловко раскрутил закатанный рукав на правой руке, с которой уже сошел проявившийся узор Луны, и бросил взгляд на Сунь Укуна. Напряженный, со сжатыми кулаками и свирепыми глазами, он смотрел в след своему удаляющемуся учителю.       — Бред, — слетело с его губ.       И Макак не мог лгать себе, что не почувствовал в этот момент холодный укол разочарования.

Новые Солнце и Луна всегда содержались в Небесных чертогах, чтобы успеть провести все нужные приготовления. Необходимо было обучить их таинствам обряда, потренировать ритуальные движения и успеть сшить свадебные костюмы по правильным меркам. В назначенный день все должно пройти идеально — такому принципу придерживаются Небеса в вопросе эклипсовой свадьбы. Они верили, что идеальная свадьба даст трехтысячелетнюю удачу и убережет от трех тысяч лет несчастий.

      Их и правда разместили в бывших покоях Укуна, когда тот еще был на должности смотрителя за персиковым садом. В сопровождении двух очень молчаливых небесных воинов они оказались перед «учреждением Великого Мудреца, равного Небу» — как гласила табличка над воротами. Массивные красные двери открылись в небольшой уютный дворик в центре четырех строений и надежных стен. Укун прошелся вперед как к себе домой, что… в общем-то, так и было, наверное. Макак вошел следом и почувствовал странное ощущение тревоги, даже ревности. Такого Сунь Укуна он не знал. Его друг спал в траве или на деревьях, максимум в маленьком доме в Пещере Водной завесы. Он не жил в окружении драгоценного камня и лакированного дерева.       — Для, кхм, — воин прочистил горло, — для Великого Мудреца будут готовы его прежние покои. Где следует разместить, кхм-кхм, его избранника?       Сунь Укун остановился и перегнулся назад, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на небесного воина своим самым угрожающим взглядом, на который была способна его милая мордашка. Благо, все Небеса уже прекрасно знали, что скрывает в себе это красивое личико.       — Он не мой избранник.       — Прошу простить, я-я, — задрожал солдат.       — Люэр Михоу, — спокойно сказал черношерстый. — Или Шестиухий Макак, если так вам будет удобней.       — Слушаюсь!       — И Люэр будет жить в моих покоях. Это вообще не обсуждается.       «Ох», — удивилось сразу три лица. Воины, для которых «не избранник» Сунь Укуна только что стал новым поводом для сплетен, и сам Люэр, который понял всю возникшую ситуацию. Прекрасно, они помолвлены по версии всех Небес, а Укун только что прилюдно заявил, что спальню они будут делить одну. И это «вообще не обсуждается». Браво, персик, лучше не придумаешь.       — Мы… распорядимся об этом слугам, — наконец произнес второй солдат. — На сим уходим.       И, уважительно сложив руки перед собой с коротким поклоном, воины поспешили выйти через те тяжелые красные ворота наружу. Распространять сплетни.       — Укун, — устало вздохнул и сжал переносицу Макак, уже готовый объяснить всю его беспросветную глупость.       Но Люэра подхватили под локоть, продемонстрировали самое счастливое лицо с лучезарной улыбкой и потянули к дому.       — О, мне так много нужно тебе показать! — защебетал Укун, словно переключившись. — Представь, ты наконец увидишь и мое учреждение, и персиковый сад, и… О! Конечно, я покажу тебе тот зал, в котором…       Нелепо переставляя ноги, будучи утаскиваемым по лестнице светящимся от перевозбуждения и радости Укуном, Люэр коротко выдохнул, не скрывая на лице слабой улыбки. На него никогда нельзя было сердиться слишком долго.       За оставшийся день Макак увидел ту самую резиденцию Великого Мудреца, которую выделил сам Нефритовый Император, когда назначил его на пост смотрителя за персиковым садом. Чистая, добротная, в меру просторная для всего одного хозяина резиденция состояла по всем канонам архитектуры из четырехугольного двора, ориентированного строго по сторонам света, и четырех помещений с окнами во двор. В этом самом дворе располагался маленький пруд, и стояло несколько крепких вишневых деревьев. «Не персиковых!», — сокрушался Укун.       Но будто ему было мало целого сада этих деревьев. Король обезьян привел Люэра туда сразу же после обзора дома и, только они прошли через арку и охрану, Шестиухий остановился, не в силах совладать с чувствами. Укун понимающе оглянулся на него, гордый, будто сам своими руками взрастил сей сад. Но будто бы могла эта обезьяна сделать нечто подобное…       Блестящие золотые дорожки, отливающие бликами свет солнца, магические голубые фонари, мягко освещающие пушистый влажный туман, стелящийся по траве. Было тепло, но вместе с тем прохладно и влажно ближе к земле. И этот сладкий запах спелых персиков, заполонивший все и вся. Большие деревья с широкой зеленой кроной были буквально усыпаны розовыми плодами.       — Не удивлен, почему ты так долго гостил здесь, — вполголоса проговорил Люэр. — Тут… волшебно.       — Да, — кивнул Укун, почему-то все еще смотря на Мака, — волшебно.       Люэр замер на мгновение, пытаясь прочитать этот спокойный долгий взгляд своего старого друга, но… не узнавал его. Это впервые, когда он так смотрел на него, и это приносило с собой какое-то странное чувство. Правую руку обдало холодом.       В ту же секунду Укун резко отвернулся, одернул себя, потирая свою левую руку через рукава одежды. Он тоже?..       — И-идем, я хотел показать тебе дворец!       Лучезарная улыбка, громкий голос, рука в руке, тянущая вперед. Все вернулось на свои места, будто ничего и не было. Только Макак все еще воспоминал тот долгий проникновенный взгляд, взбудораживший сердце.       Обезьяны гуляли по Небесным чертогам до самого захода солнца. Укун хотел показать и залы, и дворы, и всех небесных зверей, все то, что расценивалось им как что-то интересное. Макак удержал его от того, чтобы залезть в резиденцию Лао-цзы несмотря на то, что у него внутри «так много всяких крутых штук, ты даже не представляешь!».       О, Макак и не хотел.       Небесные жители встречали их по-своему. Кто-то с удивлением провожал взглядом свободно разгуливающих по дворцу обезьян, некоторые в страхе пятились и прятались за близстоящие колонны и деревья при виде того самого смутьяна. Были даже те, кто встречал Укуна с глубоким поклоном, называя никак иначе, кроме как «Великий Мудрец» или «Король обезьян». Люэр с интересом делал вывод, что Сунь Укун снискал тут самую разную славу.       И, конечно, находясь рядом с такой знаменитой фигурой, он тоже привлекал много внимания. Шесть ушей иногда ухватывали из-за спины тихие шепотки.       «Черная шерсть… Шестиухий…».       «…суть вещей… будущее…».       Такую славу снискал Макак. Несмотря на то, что не мог видеть будущее, как это представлялось обывателю, он все же знал некоторые вещи, недоступные другим. Слышал голоса из возможного будущего, шепот прошлого, и, естественно, рокот настоящего. События сами собой выстраивались в логическую цепочку и, называйте это провидением или интуицией, Люэр мог предсказать что будет. Десяток возможных сюжетов, от удачных до кошмарных, какие-то более вероятные, какие-то нет. Но только если он прислушается.       Такое всегда пугает, поэтому от него стараются держаться подальше. Никто не хочет разозлить того, кто знает сокрытое.       — Великий Мудрец, — поклоном поприветствовал их слуга, когда они вернулись к резиденции. — Шестиухий Макак.       Точно, как слова о том, как к нему было лучше обращаться, Люэр уверен, слухи тоже успели распространиться дальше, чем он мог представить.       — Все комнаты готовы к использованию, кухня и другие помещения пополнены для господ. Вы, должно быть, очень устали, в спальне готово ложе. Прошу, обращайтесь, если нужно что-то еще.       — Да-да, — махнул рукой Укун, неприкрыто зевая во весь рот. — Можешь идти.       Никак не изменившись в лице, слуга сложил руки в поклоне и поспешно удалился. Макак проводил его прищуренным взглядом. «Ложе» он сказал, даже не «кровати». Нахмурившись от неприятной мысли, он зашел вслед за Укуном в дом. И, к собственному разочарованию, снова оправдал свой дар предвидения.       — Они же не серьезно, — прошептал он.       А Укуну, кажется, было вообще плевать. Тот спокойно прошел в комнату, на ходу скидывая с себя одежду, чтобы забраться в чистую расстеленную постель. Одну на всю спальню.       — Люэр, давай, пора спать! — позвал абсолютно невинный голос.       Свадьба. Нет, Укун был прав, это даже не бред, это просто смешно.       Может ли где-то в соседних помещениях быть лишняя кровать? Возможно. В настроении ли Макак потратить последние силы после этого утомляющего дня на то, чтобы найти ее? Он может закончить сном на дереве, если не обнаружит хоть что-то пригодное. Все еще ноющие от недавней схватки раны не скажут за это спасибо поутру, ему был необходим хороший отдых, чтобы восстановиться. Поэтому Макак проклинает все на свете, залезая под свежее одеяло к неприкрыто радостному рыжему примату, который тут же пододвигается ближе, обвив свой хвост вокруг черного.       Все это кажется слишком странным. Они делали намного больше смущающих и близких вещей, чем просто сон в обнимку, но почему-то именно теперь Макаку все это начало казаться… интимным.       Люэр не без усилия заставил себя взглянуть на удобно устроившегося рядом Сунь Укуна. Прикрытые глаза, спокойная улыбка, он, наверное, уже уносился мыслями в безмятежный сон, сыскав под боком своего собрата умиротворяющий комфорт. Мягкая постель, теплое тело того, кому доверяешь больше всего — что еще может быть нужно, да, Укун? Макак вздохнул, тоже расслабляясь, позволяя себе закинуть руку на одеяло сверху, чуть приобнимая уже начавшего подергиваться во сне Укуна. Может, это он странный? Все из-за меток? А может, Луна уже начала действовать на него и проникать в мысли?

Несомненно. Небесные светила с каждым днем все больше и больше наполняют избранников своей энергией. Процесс этот безболезненный, сопровождающийся только жаром или ознобом, но только для тела. Для разума же эта ситуация была сложной — мысли начинали путаться, подмениваться. Могло казаться, что личности избранников менялись до неузнаваемости, но это было не совсем так. Энергия светил лишь питала те характерные черты, кои и привлекли Луну и Солнце. Огненная энергия взращивала в душе все яркие и сильные эмоции, сжигая последние остатки контроля. Холодная Луна кормила в сердце смирение и спокойствие, остужая любые вспышки сильных переживаний. Так уравнивалась их энергия до преобладания инь и ян. И остается лишь вопросом времени, когда избранники почувствуют не только это, но и внутреннее стремление к гармоничному единению…