Point of no return // Точка невозврата

***

Джейс ворвался в комнату свободный, как ветер. Конечно, без стука! Люцерис даже вздрогнула от неожиданности, что не ускользнуло от внимания брата. - О, это я – Эймонд одноглазый… - завыл он загробным голосом, прижмурив один глаз и вытянув руки с растопыренными пальцами. – Я пришел, чтобы забрать твой глаз в уплату за мой… На его пути словно из ниоткуда возникла постель, в которую он и повалился с диким хохотом. - Джейкерис, это не смешно. – принцесса сидела перед зеркалом в ожидании, пока хорошенькая служанка управится с потоком непослушных каштановых кудрей. – Ты же прекрасно знаешь, как я к этому отношусь. Брат с удобством устроился на мягких подушках, закинув руки за голову и продолжив хихикать. Живой полный энергии он казался олицетворением самой молодости. - Неважно выглядишь, Люк! Мечты об Эйгоне не давали уснуть? А может ты вчера успела подцепить еще одного ухажера, и он сбивал тебя всю ночь с пути истинной благодетели? Я все знаю, сестра! Тебя вечером здесь не было. Люцерис застыла, ощущая, как краска предательски медленно заливает лицо. Пекло! Седьмое, мать его, Пекло! Можно ли здесь утаить хоть что-то? Она никак не ожидала, что ее отсутствие заметят. - О! Кажется, я угадал, леди Велларион! – игривый воздушный поцелуй улетел к сестре, и Джейкейрис закатил глаза. – И кто же этот счастливый подлец? Дай мне имя сестра! Я прикажу убить его… Ну, или убью сам! - Едва ли тебе это удастся… - принцесса все же приняла игру, напустив загадочную улыбку. – Он слишком силен для тебя. - Да ты что? И кто же этот рыцарь? Удиви меня! - Эймонд Таргариен. – она перешла на заговорщический шепот, пока перед глазами сам собой возник образ принца, стоящего у открытого окна, закатывающегося безумным смехом. Бррр! Даже мурашки по коже! - Ха! Если бы ты была с ним, я бы точно узнал… По отсутствию, как минимум, одного глаза! - Брось, Джейс. Я просто выходила во двор. Резко вскочив, брат пружинистым шагом подошел к окну, чтобы вдохнуть полной грудью свежего воздуха. - Эти платья – совсем не твое, Люк! Розовое, голубое или вот это… - принц, не глядя, пренебрежительно махнул на наряд, который сестра выбирала все утро, и, в целом, находила себя крайне хорошенькой в скромном фиалковом наряде с серебряной вышивкой. - Это не ты. Накинь что-нибудь нормальное, и пойдем во двор. Разомнемся. Может выбесим сира Кристона, если он там. А, Люк? Я уже схожу с ума от безделья. В голосе Джейса мольба смешалась с хихиканьем, и Люк нехотя уступила. хихиканье. Какой же он может быть занозой…

***

Сломя голову они неслись по коридорам Красного замка, догоняя и перегоняя друг друга. Энергия молодости залила мир вокруг, не оставив ни одного спокойного уголка, рискуя пошатнуть чопорные устои обитателей Красного замка, а заодно и его стены. Не смотря на практически бессонную ночь, задор брата заразил Люцерис, и она весело в голос расхохоталась, когда Джейс со всего маху врезался в стражника, внезапно вынырнувшего из-за угла. - Ты покалечишься раньше, чем мы спустимся вниз. - Спорим, что сегодня я буду победителем в нашей маленькой дуэли? - кричал он, отряхиваясь на ходу. – Потом можем полетать на драконах. Хочешь? Нам нужен глоток свободы, Люк! Во двор они вывалились, схватившись за руки. Все до последнего взгляды разом притянуло к юной паре точно магнитом. Точнее принцессе, затянутой в кожаный практически мужской костюм, через плечо которого свешивалась коса, умело переплетенная красной лентой. Женщины здесь большая редкость и то лишь в качестве зрителей. - Ты произвела фурор! Второй за сутки! – жарко зашептал Джейс в точеное ушко. – Сейчас мы удивим их еще больше! Жаль Кристона нет… Никого из знакомых и правда видно не было. А жаль! Люцерис любила покрасоваться в кругу друзей. Выбрав мечи по руке, пара вышла практически на середину двора. Стройный и гибкий Джейс принял стойку, делая приглашающий жест сестре. Люцерис не заставила долго себя упрашивать и с ходу атаковала первой. Поединок вспыхнул, горячий, будто танец языков пламени. Горячие, задорные, молодые, с ярким румянцем на щеках, похожие, как двойняшки, они парировали удары легко и красиво. Завороженные обитатели двора собрались тесным кольцом вокруг них, притянутые необычным зрелищем. Все же, меч в женской руке - редкость! Волнующая редкость! - Не похоже, что кто-то из вас хочет победить. – голос с балкона не громкий, но его услышали все. Джейс вскинул голову и тут же пропустил удар сестры. Меч скользнул по щеке, оставив длинную узкую царапину. Его взгляд встретился с теплым насмешливым взглядом фиолетовых глаз Деймона. Судя по всему, тот наблюдал за ними достаточно давно. - Если берешь в руки оружие, цель - победа. Не игра. Вы – воины, а не танцоры. Плавными движениями сытого хищника он спускался вниз, заставив Джейса закатить глаза в мозг. Хоть Деймон и помешал их детским забавам, но не любить его невозможно. И они любят. Его силу, ум, ценят заботу о них. Может, он не сумел заменить им отца, но то, что старался, несомненно. - Принцесса, прошу, уступите мне ваше оружие дабы я не покалечил принца Джейкериса своим. – Деймон нарочито неспешно отстегнул пояс с Темной сестрой, передав его девушке. - Может не здесь, дядя? – одними губами шепнула Люцерис. - Отчего же, дитя мое? Мы отлично проведем время. За этим же вы здесь? Где-то позади, в дальнем конце двора, нарастала странная суматоха. Люди поспешно расступались, создавая живой коридор для вновь прибывших. - Похоже, я не зря вышел так рано из покоев. – Деймон ухмыльнулся и прищурился сытым котом при виде приближающегося рыцаря в серебряных доспехах и белым плащом за плечами. – Сир Кристон! Давно не имел чести видеть вас! Я хочу дать пару уроков своим племянникам и немного размяться. Можете присоединиться, если пожелаете. Люцерис не услышала ни одного слова. Судорожно стиснув меч валирийской стали, который, кстати, был предметом ее сокровенных мечтаний, она испуганно уставилась за плечо сира Кристона, где, остав на десяток шагов, уверенно шагал Эймонд. Собранный, циничный, холодный, ощутимо опасный. Такой же, как всегда. Все переживания прошлой ночи разом накрыли Люк, заставив занеметь руки и вновь ощутить во рту ледяной привкус стальной мяты. Противоречивый и притягательный. Эх, провалиться бы сейчас по землю! В самое Пекло! Куда угодно… Только бы он не заметил. - Может, вы и мне дадите пару уроков, дядя? – во всеуслышание вопросил Эймонд, догнав Коля и не позволив тому открыть рта. – Ваши подопечные могут получить их в любое время, в отличие от меня. Вы – слишком редкий гость в Красном замке. Беспокойная ночь коснулась и его валирийского лика, украв юношескую свежесть, наложив тени там, где их раньше не было. Лицо болезненно осунулось, тень залегла под глазом. Сжатый до предела, Эймонд не удостоил взглядом племянницу, равно как и Джейса, что дало Люк возможность рассмотреть его лучше. Пробегая взглядом по статной фигуре, она мысленно сравнивала принца с Деймоном. Примерно одного роста, Эймонд быть может, на какую-то пару сантиметров выше. У обоих прямые мягкие волосы, но у дяди едва достают плеч. Одинаковой формы носы. Кажется, что перед ней отец и сын. - В моих планах на сегодня не было мертвых детей моего брата. Но если Джейкерис согласен уступить Вам, молодой принц, свой меч, то… Можем устроить небольшой турнир. Помнится, последний в котором я участвовал, принес вам, сир Кристон, большой успех. - У меня есть свой меч. – Эймонд снова не дал Колю вступить в разговор. - Прекрасно! Тогда мы начнем, как только… - Деймон выразительно пробежался взглядом по толпе зевак. Видно было, что ему нравится быть в центре внимания. Наконец, он нашел, что искал. – Как только моя племянница подбодрит меня знаком внимания. Сегодня она здесь единственная леди. Мы не можем оставить ее без внимания. Милая, окажите мне честь. На нашем ипровизированном турнире, к сожалению, нет венков, но можете дать мне вашу ленту. Люцерис непонимающе вытаращилась на него, холодня от гнева. Попытка остаться в тени не увенчалась успехом. Из-за его нелепой бравады! Шагнув ближе, Деймон аккуратно подцепил пальцами конец ленты, переливающейся алой струйкой в косе. - Эту. Или может быть вы хотите вручить ее моему сопернику? Я не против. Это было бы даже интересно…Учитывая обстоятельства… – хихикнул он совершенно не к месту. Невольно покраснев, принцесса исподволь мазнула Эймонда быстрым взглядом, но тот по-прежнему был сосредоточен только на противнике. Все же Деймон несносен! К чему напоминать двору об их вражде?! Все и без того рассматривают их с Джейсом как редких заморских зверушек, а теперь еще это! Кое-как выпутав ленту трясущимися пальцами, Люк шепнула отчиму «Возьми свой меч вместо этой игрушки». Холодный взгляд мигом заставил ее умолкнуть. Дядя нарочито медленно и аккуратно повязал ленту на рукояти тренировочного меча, оглядывая оценивающим взглядом противника. Эймонд ждал, спокойный как глыба льда. - Детки, соблаговолите подняться на балкон. Нам понадобится много места. Послушный до тошноты Джейс мигом потащил сестру наверх, не задумавшись и секунды. Отлично вышколенный пес! - Он же не убьет его. – слабо пискнула Люк, запинаясь на каждой ступени. - Кто? Наш дядя лучший мечник всех Семи Королевств. Все будет отлично! – брат был явно возбужден намечающимся поединком и не собирался скрывать этого. Бой начался, внезапным ураганом закружив противников в танце. Тупая сталь запела песнь, что при другом раскладе могла бы стать смертельной. Серьезные и сосредоточенные противники не смотрели на лезвия, сросшиеся с ладонями - только друг другу в глаза. Даже Деймон отложил маску шута, которая этим утром, казалось бы, прочно срослась с ним. Оба обладали незаурядной физической силой. Когда их мечи сшибались, искры летели золотым дождем, готовые воспламенить мир. Молодой и проворный Эймонд ловко уворачивался от разящих ударов дяди. Деймон же имеел солидный опыт не только турнирных, но и самых настоящих боев, и трезво оценивал ситуацию, осознавая, что в силу возраста не может составить конкуренцию племяннику в быстроте реакций. А значит придется хитрить: использовать минусы противника - огромную слепую зону и импульсивный характер. Поэтому, отражая сокрушительные удары Эймонда, он тихо почти неслышно заговорил о том, в чем разбирается лучше всех на свете. - Мы с тобой никогда не общались по душам, племянник. Ты – сын моего любимого брата. Моя кровь. Если, конечно, ты это помнишь. - Это сложно забыть. - Как ты чувствуешь себя на месте вечно второго? Ты достаточно четко видишь свое будущее? Вместо того, чтобы следить за телом Деймона, Эймонд слишком долго жег взглядом его лицо, и этого стало достаточно, чтобы меч дяди чувствительно полоснул его по плечу. - Твой никчемный брат попробует взять корону, а тебя выкинет на задворки из страха конкуренции. Или прикажет казнить. – Деймон искренне надеялся, что кроме Эймонда его никто не слышит. – А твоей матери придется выбирать, на чью сторону стать. Выбор будет явно не в твою пользу. Уж я-то знаю. Движения Эймонда разом стали более резкими, напористыми. Стало быть, наездник Караксеса достиг своей цели - мальчишка взбешен и хочет поскорее закончить бой. Деймон усмехнулся про себя столь скорому успеху. Эймонд провел быструю атаку, и Деймону немного не хватило скорости - его левое предплечье встречается со сталью племянника. Неприятно, но приемлемо! Заплатив жалкой царапиной, он оказался в слепой зоне молодого принца. Пользуясь моментом, Деймон сильно пнул парня ногой в живот, одновременно выбив меч из рук. И так как Эймонд все же не упал, пришлось сократить расстояние между ними, приставив меч к горлу принца. И только здесь Деймон понял, что попался как мальчишка: в бок ему уперся острый кинжал. - Знакомые штучки. Эта мразь тебя научила? – Деймон злобно кивнул в сторону сира Кристона. - Вы сами сказали, что если берешь в руки оружие, то главное – победа, или мне послышалось? – дыхание Эймонда учащено, но дядя готов был дать руку на отсечение, что от гнева, а не от усталости. - Это так. Тем не менее, мы оба мертвы, дорогой племянник. Это не может не радовать. – Деймон наконец опустил меч, давая понять, что поединок окончен. – Надо почаще встречаться в такой дружелюбной, по-настоящему семейной обстановке. Как считаешь? Хоть губы его тянула холодная приторная улыбка, но было ясно, что старший принц недоволен результатом. Люцерис выдохнула. Хвала Богам, что все закончилось без травм и увечий для обоих членов ее семьи. Огромное счастье, что здесь не было мамы. Ей совершенно ни к чему лишние нервы. Эймонд все еще стоял посередине площадки, тяжело дыша. Да, Деймон вывел его из себя, заставил подставиться, но сейчас, когда он видел под ногами алую ленту, потерянную дядей во время поединка, белая пелена ярости накрыла его с головой. Пустая глазница запульсировала дикой болью, словно залитая раскаленным металлом. - Принц, пойдемте. У вас кровь. Надо обработать рану. – Коль услужливо ухватил его под руку. С усилием оторвав взгляд от ленты, которая теперь мнилась ему лужицей собственной крови, Эймонд впился безумным взглядом в лицо сира Кристона. - Ты – никчемный учитель. Если бы это был настоящий бой, я был бы мертв. - Мой принц, вы несправедливы ко мне. – Коль удивленно заглянул ему в лицо, все еще держа за руку. - Пошел прочь! – прошипел Эймонд, резко толкнув старого друга, чтобы болезненного, с оттяжкой ударить по лицу, разбить в кровь нос и губы.

***

Пара кувшинов тягучего арборского приятно кружили голову, пока он пытался отыскать свои покои. Проклятие! Да, несомненно он знает здесь все, как свои пять пальцев, а, если учесть систему тайных ходов, которой прошит весь замок, то как десять. Но вот прямо сейчас Деймон совершенно не помнил где именно они остановились. Сказалось и отсутствие освещения. Факелы зажгли только у постов охраны. Смешно! Он не может дойти до постели, хотя мог бы в случае необходимости провести незамеченной по дворцу целую армию... В случае необходимости… Принц надеялся, что этот случай наступит еще очень нескоро. Хвала богам! Наконец-то нужное крыло замка! Беззвучно ступая, он шагнул из темноты, ведя кончиками пальцев по холодной стене. В их крыле охрана оказалась только на переходе из главной части здания. Конечно, же все дрыхли беспробудным сном, сладко посапывая. Деймон плавно достал кинжал из-за пояса, мастерски прокрутил его пальцами одной руки, рассматривая спящих подвыпивших стражников. Выбирал того, что постарше, резко прижал к стене, чтобы медленно, почти любовно приласкать острейшим лезвием обрюзгшую кожу. Перепуганный до полусмерти, мужчина пришел в себя от острой боли. Остальные тоже начали вяло шевелиться. - Ваше счастье, что я сегодня в хорошем настроении, а то вашими телами уже бы кормили псов на псарне. – Деймон ехидно дернул уголком рта. – Вот так вы охраняете семью дочери вашего короля! Я очень надеюсь, что этого больше не повторится. Пара тягучих моментов, и принц растаял во тьме также внезапно, как появился. - Да он – настоящий псих… - зашептали сконфуженные охранники. - Я все слышу. - Простите, принц. Деймон не сразу пошел в свои покои. Каждую ночь, возвращаясь с «прогулки» по столице, он обязательно заходил к детям, чтобы убедиться, что все в порядке. Иначе он не мог уснуть, даже выпив половину вин этого города и перетрахав половину его же шлюх. Вот и сейчас он заглянул сперва в комнату малышей. Эйгон и Джоффри сладко сопели, свернувшись калачиками, а Визериса кормила няня, бережно укачивая. Деймону хотелось бы, чтобы это делала Рейнира, но она в положении, ей надо больше отдыхать. Подмигнув нянечке, принц побрел дальше. Мысли его путались и крутились в основном вокруг желания прижать к груди дочь, похожую на Рейниру, с их платиновыми волосами и легким нравом Люцерис. Следующая комната принадлежала Джейсу. Парень дрых ровно по середине огромной кровати, широко раскинув руки. Деймон любит его как родного, поэтому и еще потому что в комнате немного прохладно, он позволил себе зайти и накрыть его сползшим одеялом. «Как мамочка» - тихо хихикнул он про себя. Осталвпась только комната Люцерис и ночная миссия будет завершена, можно спокойно идти спать. Ее покои оказались немножко на отшибе, за парой поворотов, там прекрасный вид на сад и залив. Она сама выбрала их. Деймон тихо дернул ручку. Заперто… Ничего страшного. У него с собой ключи от всех замков. Дверь не поддалась. Должно быть, девчонка закрыла ее изнутри, оставив ключ в замке. Тоже ничего страшного. Это ведь его замок, правда? Пять пальцев. Нет, стоп, десять. Он улыбнулся и, вернувшись немного назад, зашарил по стене в поисках почти не ощутимой выпуклости. Одно умелое нажатие, и проход открылся. Этот туннель связывал покои Люцерис и остальных детей с садом, а если приложить немного воображения, знаний и навыков, то и с берегом Черноводной. Он проскользнул внутрь, притворив за собой дверь. Пара секунд, и он в ее комнате. От увиденного Деймон протрезвел быстрее, чем молния находит путь с небес на землю. Лунный свет залил все пространство от окна до постели, так что в комнате оказалось достаточно светло для этого времени суток. На полу, возле кровати, подбитой птицей распластался знакомый кожаный камзол, прикрывающий перевязь с мечом. Деймон уже видел сегодня этот меч максимально близко к своему лицу. Задержав дыхание, принц шагнул из темноты, готовясь оценить масштаб позора, настигшего его семью. На самом краю постели на изуродованной щеке, подложив под нее руку, лежал Эймонд. Другая рука свободно свисала с постели будто мальчишка тянулся к мечу. Люцерис же мирно спала, уткнувшись лицом в платиновые волосы и плотно обняв принца сзади. Деймон шумно выдохнул, обрадовавшись, что оба полностью одеты. Хотя… Пекло! Кому в постели мешала одежда?! Ему самому никогда не мешала. Кожа к коже, конечно, хорошо, но если… Пекло! Седьмое Пекло! Какого хера здесь происходит?! Конечно, поразить Порочного принца наличие мужчины в кровати племянницы было… хммм… сложно. Изо дня в день, проверяя их с Джейкерисом комнаты, он морально готовился увидеть нечто подобное. Вопрос неравенства полов, прочно укоренившийся в головах жителей большей части королевства, не значил для него ничего. Тонкий ценитель порока, Деймон прекрасно знал, как устроена жизнь. Он видел, что Люцерис уже давно превратилась из нескладного подростка в красивую девушку, на которую засматриваются мужчины от мала до велика, а Джейс возмужал, и все давно признали его как молодого мужчину. В их венах текла кровь дракона, пусть и немного разбавленная. А дракон берет что хочет, не сомневаясь и не оглядываясь по сторонам. Поэтому Деймон еще года три назад ознакомил сына Рейниры с чувственной стороной жизни, здраво рассудив, что имеет на то полное право. Насчет же Люцерис такого решения принято не было. Она была нежна и невинна, как едва приоткрывшийся бутон. Принц думал, что еще некоторое время до проявления голоса плоти в этом хрупком теле еще есть. Может быть, когда ее выдадут замуж, если супруг будет не мил, он или Рейнира открыли бы ей глаза на… альтернативные варианты. Изумленный фиалковый взгляд скользил по соединенным телам. Дети, а принц все же считал их детьми, прекрасны. Расслабленные лица невинны. Конечно, если бы Эймонд лежал на другом боку, эффект был бы совершенно другой. Жаль только, что дистанция между мужчиной и женщиной долго сохраняться не может, особенно в постели. Да он и не против любовных похождений племянницы, но вот избранный объект сильно удивил его, если не сказать шокировал. Деймон мог представить здесь кого угодно, даже Джейса, но никак не импульсивного сына своего брата, которого Люцерис лишила глаза. Кроме того, принц, шляясь по злачным местам Королевской гавани, узнал от старых знакомых небольшой секрет молодого дракона, который совсем не красил его. Хотя в данный момент Деймон не особенно верил, что парня возбуждает боль, наносимая им или ему без разницы. Мысль, что кто-то может сделать больно его падчерице, злила. Может здесь все же что-то другое, скрытое от его понимания? Какая-то ошибка? Деймон отродясь не был склонен к построению теорий. Он любил факты, а факт лежал прямо перед его носом. Несомненно, за ними нужен глаз да глаз. Совершенно непонятно к чему вся эта история может привести. Проиграв в голове возможные варианты развития событий, если он все же рискнет прервать сон юной пары, Деймон все же решил удалиться.

***

В предрассветных сумерках он пробудился от легчайшего дуновения теплого девичьего дыхания на своей шее. Несколько мгновений мозг судорожно перебирал варианты, где он мог оказаться. Но небольшая болезненная пульсация в пустой глазнице вернула ощущение реальности. Принц лежал, не шевелясь, дабы не разбудить Люцерис. Перед глазами медленно прокручивались события предыдущего дня, приведшие его в эту постель. После нервного срыва с племянницей, бессонной ночи и боя с Деймоном, принц чувствовал себя совершенно разбитым. Не до конца выплеснутая ярость волнами дурманящий боли пульсировала в пустой глазнице. Сапфир мешал, распирая воспаленную плоть. К горлу подступала тошнота. Эймонд заперся в своих покоях, плотно закрыв окна и задернув тяжелые шторы. На улице шумел жаркий летний день, яркий до одури, огромный город бурлил в водовороте повседневных дел, а здесь в прохладном полумраке энергия жизни проявлялась лишь сводящим с ума набатом пульса в плоти, что сжимала гладкую поверхность синего камня. Раньше, когда он только лишился глаза, приступы боли были частыми гостями и могли продолжаться несколько мучительных дней. Мейстеры так и не нашли способ облегчить это ужасное состояние. Алисента сходила с ума от тревоги, притаскивая в покои сына сотни целителей и колдунов, но все было тщетно. Милая матушка всегда замечала его, среднего сына, только когда тот болел или становился виновником неких проблем. Со временем припадки стали реже, и Эймонд научился их скрывать, чтобы не беспокоить мать. Вчерашний приступ вышел самым сильным за последние полтора года. Принц лежал на кровати, тщетно пытаясь найти удобное положение для больной головы. Хотелось ни о чем не думать, но мысли хаотично роились в воспаленном мозгу. Образы и воспоминания переплетались, причудливо смешиваясь. Вот Деймон просит ленту у Люцерис, а, получив, наклоняется, чтобы поцеловать руку девушки. Или это уже он, Эймонд, касается губами ее похолодевшей кожи, горя бешенством, отворачивается, и встречает животом удар своего дяди, пока тот выдыхает ему в лицо желчные издевки по поводу незавидного положения второго сына. А вот уже он сам бьет Коля. Еще и еще раз. Или это дерево в богороще? Рука болезненно ноет, он сжимает и разжимает ее несколько раз с удивлением рассматривая сочащиеся кровью раны. Взгляд ползет вверх, и перед ним свинья с картонными крыльями, приделанными неумелыми детскими руками. Мерзкий шепот Эйгона звучит под черепной коробкой: « Мы нашли для тебя что-то особенное.» Под потоками дождя он бежит, не разбирая дороги, по бесконечному лабиринту коридоров к ней - к матери. Жалкий, униженный и беззащитный. Ему страшно. В струях дождя живет монстр. Монстр дышит ему в спину огненным дыханием. Эймонд уверен, что это огромный дракон. Он трясется от страха, когда слышит позади себя смех. У дракона есть наездник, и он ненавидит Эймонда, хочет его смерти. Незнакомый голос кричит ему вслед: «taoba!» Вымокший до нитки, он тянет дверь в спальню матери за ручку, там богороща. Мать истово молится пред ликом старых богов. Он поражен ведь Алисента - ревностный фанатик культа семерых. Подбегая к ней, он дергает ее за руку, разворачивая к себе, готовый упасть ей на грудь в рыданиях, но пред ним холодное неживое лицо Люцерис. На секунду прерывая молитву ее бледные губы едва слышно шепчут «Прости…», она держит его левой рукой за плечо, правой нанося удар в лицо. Он чувствует, как сталь пронзает глазное яблоко, уничтожая его навсегда. Падая к ее ногам, он корчится от боли, липкая кровь потоками заливает лицо. Силы покидают его, он лежит без движения под чардревом. Легкие шаги заполняют пустоту. Краем здорового глаза он видит Хелейну. Она неспешно идет к нему, руке у нее красивый темно-синий цветок. Он хочет, чтобы она пожалела его, силится заговорить, но губы не слушаются. Сестра садится подле него на траву, гладит спутанные волосы, вместо цветка она сжимает огромный сапфир. Склоняясь к его лицу, она тихо шепчет «Глаз Бога освободит тебя» и медленно вдавливает камень в свежую рану. Голова взорвалась невыносимой болью. Эймонд распахнул глаз, не понимая, что кошмар закончился. Рука сама устремилась к шраму в полной уверенности, что угодит в кровавое месиво. Но нет, все было как обычно. Только боль все также сводила с ума. Солнце только что закатилось за горизонт, отдав город в цепкие лапы ночи и, таящихся в ней, грехов. В былокомнате невыносимо душно. Воздух пропитался запахом страха и пота. Стены сдавили со всех сторон, заставив двигаться вперед. Куда? Все равно! Туда, где нет этих стен, цвета крови. Кое-как собравшись, Эймонд спустился в сад, избегая нежелательных встреч. Ночной воздух приятно холодил разгоряченное лицо. Стало казаться, что боль утихает. Привлеченные ночной свежестью, в саду появлялись люди. Привычные придворные лизоблюды с испуганно жалостливыми лицами. Пекло! Он забыл нацепить повязку! Чтобы скрыться от их назойливых взглядов, Эймонд устремился к тренировочной площадке, где сегодня, как мнилось ему самому, потерпел поражение. К счастью, здесь не было ни души, что не могло не порадовать. Юношу никогда не тянуло в центр внимания, а теперь, когда он чувствовал себя больным и по-особенному уязвимым, тем более. Не спеша обходя площадку, принц ласково перебрал оружие, серебрившееся в свете полной луны. Мысли в омываемом болью водовороте крутились вокруг Деймона и его слов. С удивлением он обнаружил, что гнев прошел, а его место заняла щемящая тоска и уверенность в справедливости слов дяди. И чего ради он вышел из себя? Запорол поединок, ударил Кристона. В неверном серебряном свете лента кажется черной. Подцепив ее кончиками пальцев, Эймонд кривит четко очерченные губы в гримасе, доступной только ему, отчего на щеках проявляются складочки, продолжающие уголки рта. Тошнота подкатывает к горлу при мысли, что бесчисленное множество ног топтали вещицу, принадлежащую той… что заставила его голову разрываться в мучительных спазмах. Она, конечно, не знает, что осталась навечно болью под кожей. Стала той, кого невозможно забыть. Той, чье имя отдается ритмичными толчками боли в пустой глазнице. … Лю-це-рис… Лю-це-рис… Что ж… Пусть увидит… До конца поймет, что сотворила. Безумный в своей решительности Эймонд направился в замок. Один шаг под своды, как все вернулось. Боль обострилась до предела, путая мысли и застилая взгляд огненными мушками. Неверным шагом он кое-как преодолел расстояние до покоев принцессы, не задумываясь что скажет или сделает, когда увидит ее. Из узкой щелки приоткрытой двери в густую ощутимо плотную тьму падал луч мягкого теплого света. Совсем рядом шуршало платье. Плохо соображая, что вообще тут делает, Эймонд долго прислушивался к мелодичному мурлыканью - племянница пела. Простая детская песенка, которой их научила няня. Давным-давно. Наверное, в другой жизни, где никогда не было семейных разборок, подковерных интриг и выколотых глаз. Внезапно дверь широко распахнулась, и девушка с разгона вывалилась в темный коридор, замерев в паре сантиметров от дяди. По лицу ее вихрем пронеслись самые разные эмоции от удивления до испуга, и даже сквозь боль Эймонд нашел это забавным. Взгляд ее затравленно остановился на сапфире, который слегка прикрыла прядь спутанных платиновых волос. Неужели он пришел ее убить, забрать глаз или что-то похожее? Нет… Не похоже. Принцесса моргнула, ощущая, как в груди болезненно сжимается. Вина, давно ставшая голосом сердца подсказала, что ему плохо, он болен. Поэтому Люк быстро шепнула, оглядывая коридор позади него: - Нужно зайти. Могут увидеть. Через силу Эймонд сделал несколько шагов внутрь ярко освещенного помещения, безвольный как кукла, чтобы привалиться плечом к стене. Воспаленный мутный взгляд не отрывался от тонкой напряженной фигурки, пока принцесса запирает дверь на ключ. - Что с тобой? - тихо спросила Люк, все еще опасаясь непрошенного гостя, несмотря на его необычное состояние. Неопределенный жест рукой возле отсутствующего глаза пояснил все лучше любых слов. В горле моментально пересохло, а слезы подступили к глазам. - Болит? - спросила она, судорожно выдохнув. Эймонд лишь брезгливо дернул уголком рта. - Надо позвать мейстера. - Не надо беспокойств, леди… - обычное «Леди Стронг» застряло в горле при виде слез, застывших в огромных черных глазах. - Само пройдет. Я пришел отдать вам…тебе… ленту. Негоже, чтобы она оставалась в пыли. Полное безумие! Даже большее, чем поцелуй в ночь после праздника. Тогда он был пьян… А теперь… Оторопев, Люк тупо смотрела на протянутый пыльный комочек, о котором и помнить забыла сразу, как передала в руки Деймона. Бледный. Седьмое Пекло! Взгляд принца терял ушел в сторону, до полусмерти перепугав племянницу. - Сядь, пожалуйста! Если что, я не смогу тебя поднять. - залепетала она, подскочив вплотную. По стекленеющему взгляду было видно, что сейчас он отключится. Усадив Эймонда на постель, девушка быстро распахнула окно, чтобы впустить поток свежего воздуха, с усилием стянула перевязь с мечом и камзол, небрежно бросив на пол, и, наконец, заставила его лечь. На столике возле кровати стоял кувшин с водой, которой Люк скоро побрызгала на его лицо, шею и грудь. Немного придя в себя, Эймонд с неудовольствием обнаружил ее подле себя. Не нужно было приходить! Выставлять напоказ слабость. К чему эти слезы? Жалость… - Если тебе интересно, от этого легче не становится. Проверено Алисентой Хайтауэр. - А от чего становится? – странно, что, сосредоточив все внимание на их переживаниях, она никогда не думала каково пришлось матери принца. - Ни от чего. Это приходит и уходит само. - Я знаю, что может помочь. По крайней мере, мне всегда помогало. Мама так делает, когда мы болеем. Позволь мне… - стараясь не смотреть ему в лицо, Люк аккуратно уложила серебряную голову себе на колени, длинные прохладные пальцы пугливо прошлись по пылающему лбу, скользнули по волосам, оттягивая внимание от боли. Невидящий взгляд ушел в черный провал окна, когда первые неуверенные ноты сошли с губ…С каждым словом выходило сильнее свободнее… В переливах красивого низкого голоса Эймонд с удивлением узнал язык их древней родины - Валирии. Люк пела ему колыбельную. Эймонд не запомнил, как погрузился в спокойный глубокий сон. Сейчас казалось волшебством, что ему вообще удалось уснуть. Голова практически не болела, хотя он был уверен, что приступ точно продлится несколько дней. Девичьи ручки и целебное звучание высокого Валирийского сделали свое дело, и можно было, ни о чем не думая, насладиться свободой от цепких когтей боли. Впервые с момента возвращения в Королевскую гавань он ощущал себя спокойно и легко. Еще бы не… … Дыхание Люцерис на его шее… После пережитого, Эймонд оказался совершенно не готов к волне трепетного возбуждения, столь неуместно охватившего тело. Легкие дуновения теплого воздуха жгли кожу огнем, лишая разум возможности противиться. И, поддавшись слабости, принц прикусил губу, сосредоточившись на ощущениях. Горячие искры дрожью стекали вниз, вызывая приятный трепет в паху. Мысли сами свернули в абсолютно недопустимое русло. … Что она сделает, если сейчас прижать расслабленное, разомлевшее от сна тело к постели и покрыть поцелуями каждый миллиметр?.. Оттолкнет?.. Или?… Той ночью она ответила на поцелуй. Пусть не сразу, но покорно и сладко. Даже слишком… … слишком тяжело было чувствовать девичье тело, плотно прижатое к его собственному, и Эймонд аккуратно сел, стараясь не разбудить девушку. Расслабленное лицо Люцерис казалось почти детским, а собственный зов плоти - больным и порочным. С губ сорвалось задумчивое «Хм…» Он не может ее хотеть, не должен, не имеет права. Это она изуродовала его тело и душу, из-за нее он не может… Вот об этом он точно не будет думать! Излишне поспешно принц заковал тело и смятенную душу в черную кожу, спрятавшись под ней как под драконьей чешуей, и выскользнул в коридор.

***

Раннее утро вливалось в распахнутые окна Красного замка прохладными ласковыми порывами морского бриза и неугомонным щебетанием птиц, приветствующих солнце. Прозрачные занавески точно живые ходили легкой рябью, подчиняясь движению воздуха. Легкие порывы ветра периодически бросали нежную ткань на грубые сапоги брата короля. Деймон так и не смог сомкнуть глаз в оставшиеся до рассвета часы и, чтобы не беспокоить жену, провел остаток ночи в кресле. Первым порывом его было посветить Рейниру в неоднозначные подробности отношений Люцерис и Эймонда, но теперь, когда он поглядывал на лицо своей прекрасной супруги, освещенное нежными рассветными лучами, это желание таяло. На долю Рейниры в последнее время выпало и без того немало испытаний – вопрос наследования Дрифтмарка, подозрения в чистоте крови ее детей, ужасное состояние Визериса – все это сказалось на ее душевном и физическом состоянии. Принцесса была подавлена. Сейчас на ее лице явственно обозначилась усталость в виде темных кругов под глазами. А ведь ей предстоит подарить ему дочь. Оглядываясь назад, Деймон приходил к выводу, что этот спокойный период рядом с женщиной, которую он желал всю жизнь, и есть счастье, хотя, будучи человеком действия, воином, принц томился в без доброй битвы. Он принес свои амбиции, свое право наследования, свою жизнь на алтарь любви, сложив все это у ног Рейниры. О, несомненно, она была достойна трона. Умная, образованная, спокойная, рассудительная принцесса имела несгибаемый стальной характер настоящего Таргариена. На взгляд Деймона, ей не хватало решимости проявить волю, а если необходимо и жестокость в необходимый момент, но это компенсировал он. Они были превосходным союзом. Если бы не слабость Визериса и интриги Отто Хайтауэра, они бы соединились гораздо раньше, и все притязания на трон Алисенты и ее детей были бы смешны. Хотя при таком раскладе у них не было бы Джейса, Люцерис и Джоффа. Мысли его незаметно вернулись к детям. Еще не решив в столице одну проблему, они тут же нажили другую. Деймон решил, что не станет беспокоить жену еще и этим вопросом, разберется во всем самостоятельно. И невесело ухмыльнулся мелькнувшей мысли о том, что он – бесстрашный воин, победитель бесчисленного множества турниров, беспредельщик и распутник - должен разбираться в интимных делах падчерицы. Но ведь это неотъемлемая часть родительства – решать проблемы детей. Тихо выскользнув из кресла, Деймон невесомым поцелуем коснулся виска Рейниры и покинул покои. Наслаждаясь тишиной сонного замка, он неспешно шагал к покоям Люцерис. Где-то в глубинах гигантского сооружения уже звенели людских голосов, но здесь было еще спокойно. «Стража, наверняка, спит. Бездельники.» - хмыкнул про себя принц, улыбаясь уголком рта. Впереди раздались торопливые шаги, и цепкий фиалковый взгляд успел заметить мелькнувшее вдали плечо, затянутое в черную кожу и прядь платиновых волос. Дверь в покои Люцерис осталась приоткрыта. Она лежала все в той же позе, но место подле пустовало, покинутое незадачливым мальчишкой. Покрывало еще хранило отпечаток тела молодого принца. Нарочито громко хлопув дверью, Деймон в одно мгновение пересек комнату, чтобы пошире распахнуть створки окна и впустить свежий воздух. - Доброе утро, Люк! Солнце уже взошло! Сладко ли вам спалось? – его голос звучал бодро, никто и мысли бы не допустил, что принц буквально умирает от усталости. Обернувшись, он обнаружил племянницу, сидящей на кровати с полными растерянности глазами. Забавно! Темные глаза судорожно шарили по комнате, очевидно, в поисках ночного гостя. – Что вы, милая? Мы здесь совершенно одни. - сдержанно ухмыльнулся Деймон. - Я позволил себе разбудить тебя в столь ранний час, так как есть неотложное дело, которое необходимо обсудить. Люцерис выдохнула, немного успокоившись. - Дядя, я вчера так устала, что уснула, едва коснувшись подушки. И… немного не понимаю такой срочности… - Вижу, вижу. Главное, что я понимаю. - кивнул Деймон, собираясь с мыслями. - Милая, ты знаешь, мы сейчас в очень непростой ситуации. Твоя мама, братья…Мы не знаем, как решится вопрос с наследованием Дрифтмарка. На репутации нашей семьи тень. Люцерис умилительно скорчила гримаску, поймав себя на мысли, что именно теперь отчего-то неприятно, когда он причисляет себя к ее семье. Это в ней и ее братьях течет кровь бастардов. Это над ними занесен меч. Это им грозит опасность. Ах, если бы он был ее отцом… Ее волосы были бы белыми, а кровь чистой. - Скоро мы отправимся домой. Я думаю, отъезд будет дня через четыре, но пока мы здесь в столице… Я, мама, Джейс и ты должны быть максимально аккуратны в каждом своем движении, дабы не усугубить ситуацию. - Что ты имеешь ввиду? - Ни-ка-ких порочащих семью действий, Люцерис. – он немного склонился в ее сторону. – Ты достаточно взрослая, чтобы понимать какая ответственность лежит и на тебе в том числе. Кроме того, мы находимся в состоянии конфликта с семьей моего брата. Этот конфликт может перерасти в войну. - Войну? – девушка непонимающе хлопнула длинными ресницами. - Не думала об этом, принцесса? Как только моего брата не станет грязная собака Отто Хайтауэр потянет на трон пропойцу Эйгона. Я не допущу, чтобы место твоей матери занимал подонок, в чьих венах течет зеленая кровь. Немного передохнув, Деймон продолжил, блуждая по комнате напряженным взглядом: - Мы здесь в логове врага. Наша задача – вылезти из его сетей целыми и невредимыми. Мы должны обдумывать каждый свой шаг, каждое слово. Тебя это тоже касается. Держись поближе к Джейсу и подальше от наших «родственников». Его глаза на миг остановились: на столике возле кровати дремала помятая пыльная красная лента. Губы сами растянулись в ухмылке, Люцерис мучительно краснеет, перехватив его взгляд, в мгновение ока осознав, что Деймон знает. Принц вальяжно направился к выходу, чтобы уже в дверях обронить: - Хм… И особенно от принца Эймонда.