Часть 4. Одиночество
7 апреля 2023 г., 10:07
***
Лето заканчивалось медленно и неотвратимо. Последние теплые дни уходили как кровь из вен, грубо вскрытых неумелой рукой. Бездонное небо обрело синеву сапфира. Кажется, если запрокинуть голову и всмотреться в него, то и оно увидит тебя, притянет, поглотит, чтобы вечно баюкать как неразумного младенца в своих холодных объятиях. Душа наполняется щемящей тоской будто ты сам теряешь энергию жизни, чтобы заснуть вместе с природой без надежды на пробуждение… Застывший взгляд Хелейны утонул в голубой бездне. Едва различимые образы клубились перед глазами, неясные и эфемерные. Изо всех сил принцесса старалась сосредоточиться, увидеть, осознать, но они ускользали, растворяясь облачками легкого дыма. Принцесса сдалась - ей не дано подчинить эту загадочную грань души. Снам на Яву не суждено стать осознанными, желанными. Расслабляясь и отключая мозг, девушка медленно погрузилась в транс, уйдя в бессознательную часть себя, которая позволяла ей видеть то, что не дано другим. Там, на самом дне своего я, она иногда видела давно ушедшее, иногда настоящее, скрытое от понимания других, но чаще всего будущее… Огромные нежные оранжевые цветы с полупрозрачными лепестками покрывали все вокруг на многие лиги. В этом мире не нашлось места ничему, кроме них. Безбрежное цветочное море ходило волнами под порывами ветра, рожденными массивными перепончатыми крыльями. Два огромных белых дракона кружили над землей в причудливом танце. От их неземной красоты у принцессы захватило дух. Сперва они казались совершенно одинаковыми, но, присмотревшись, Хелейна осознала, что это совсем не так: чешуя одного из них в лучах холодного низкого солнца едва заметно отливала зеленым перламутром, а глаза с узкой щелкой зрачка были такими же бездонно синими, как небо над их головами, второй же был будто бы соткан из пепла. Острые когти цвета темной валирийской стали его огромных лап вновь и вновь цепляли бок сородича, срывая перламутровые чешуйки и распарывая грубую кожу. Это не танец - смертельная битва, в которой не будет победителя. Дымящая, черная кровь капала вниз ядовитым дождем, где больше не было цветов. Были ли они раньше?.. Земля тонула в море огня, питающегося их кровью… Он смотрел на нее целую вечность, совершенно забыв зачем пришел. Сестра была по-особому прекрасна в своем сне наяву. Почему он не может ее любить? Может ли он вообще любить хоть кого-то? Принц склонился к приоткрытым губам Хелейны, коснувшись их почти невесомо. Знакомый запах лаванды окутал его, будоража мозг. Так странно, ведь он никогда не желал ее. Углубив поцелуй, он не спеша вытащил Хелейну из мира забвения, заставив ответить на ласку,пока перед глазами все еще кружились огненные вихри, сметающие все на своем пути. Сознание вернулось на место вместе с пониманием того, что муж никогда не целовал ее так ласково и страстно, как сейчас. Это взбудоражило девушку, заставив оттолкнуть его. - Да, это я… - порозовев, Эйгон отвел глаза как, если бы сделал что-то постыдное. - Мой принц, все давно готовы. Ждут только вас. – извиняющимся тоном оповестил Ларрис, согбенной тенью возникнув на границе света и тени. Сегодня все семейство хозяев Красного замка вместе с самыми приближенными подданными решило провести у воды, чтобы украсть у уходящего лета немного тепла. Королева-мать давно планировала выезд на природу совместно с внуками, справедливо полагая, что малышам полезен чистый воздух и теплые солнечные лучи. С огромным трудом Алисенте удалось согласовать план с отцом, видевшим кругом одни опасности, грозящие дочери и внукам. Была бы его воля, он запер бы их в покоях навсегда. Сборы вышли мучительно долгими, как и полагается в таких случаях. Нужно было предусмотреть миллион мелочей, что достаточно непросто для большой компании, половина из которой королевская семья. Разумеется, всеми приготовлениями занимался лорд Стронг, как доверенное лицо королевы. Стараясь произвести впечатление на свою благодетельницу, он крайне ответственно отнесся к возложенной на него миссии. Лично объездил все уютные уголки в непосредственной близости от Королевской гавани и, наконец, выбрал отличное место, укрытое от любопытных глаз простого народа скалами, поросшими душистым сосновым лесом. Выбор был хорош еще и тем, что здесь достаточно легко можно было организовать охрану. Ларрис не прогадал. Королева и ее гости пришли в неимоверный восторг едва спустившись к пляжу. Даже искушенные дети короля были довольны. Нарушая все правила хорошего тона и игнорируя небольшую официальную часть мероприятия в открытом шатре, они тотчас же устремились к воде.***
Золотой полумесяц пляжа уютно примостился в объятиях скал, словно драгоценный камень в оправе. Величественные утесы, поросшие изумрудным ковром хвойного леса, надежно укрывали этот уголок от ветров, создавая атмосферу безмятежности и покоя. Теплый летний день щедро разливал яркие краски, заставляя песок искриться нежными медовыми тонами. Солнце щедро одаривало теплом каждый сантиметр этого райского места. Лучи, пробиваясь сквозь густую хвою, играли на песке золотыми зайчиками, создавая причудливые узоры. Воздух был напоен ароматом сосен и морской соли, пьянящим и бодрящим одновременно. Легкий бриз, ласково касался лиц, шептал о далеких странствиях и неизведанных землях, и от этого сладко щемило в груди. Волны, нежно накатываясь на берег, ласкали песок, оставляя на нем причудливые узоры из пены. Здесь, вдали от столичной суеты и повседневных забот, время словно остановило свой бег. Можно было часами лежать на теплом песке, наблюдая за полетом чаек и слушая умиротворяющий шум прибоя. Эйгон с братом, сбросив обувь, свободно расположились на теплом песке у самой кромки прибоя. Их свободные белые рубахи, расшнурованные совершенно неприличным образом, ласково трепал теплый морской бриз. Оба расслабленно наблюдали за тем, как Хелейна, подобрав подол тонкого желтого платья, искала на мелководье крабиков и ракушки. - Иногда матушку посещают неплохие идеи… - Эйгон сегодня вышел просто образцом для подражания – трезв уже с утра. Он откинулся на спину, устремив взгляд в небо. – Так хорошо, что даже пить не хочется. Эймонд позволил себе сдержанно усмехнуться словам брата. Пока тот раздражал его менее обычного. - Жене нравится, детям тоже. – первый сын королевства кивнул в сторону малышей, которые под присмотром нянечек увлеченно копали в песке огромную яму. – Может бросить все? Поселиться на берегу… Вина и шлюх везде в избытке. А они пусть делят власть сколько угодно. Вот ты хочешь сидеть на Железном троне? Эйгон тяжело перевернулся на живот, чтобы заглянуть в лицо брата, нахмурившегося от неожиданного вопроса. - Знаю, что хочешь. Ты больше подходишь для этого дерьма. Думаешь, если я скажу об этом матушке и деду, они отвяжутся от меня? – в его голосе звучала робкая глупая надежда, выдавая совсем еще юного мальчишку, верящего в сказки. - Нет. - Мог бы и подыграть… - разочаровано протянул Эйгон. Плевать! Этот день явно не был создан для грусти, поэтому он поднялся, чтобы потянуться всем телом. – Пойду осмотрюсь… - Главное - не напейся и не залезь кому-нибудь под юбку. – улыбнулся ему вслед брат. – Ты везде найдешь приключения. - Сегодня это не про меня. Я святее Великого септона! - хихикнул Эйгон, направляясь к жене, чтобы совсем по-мальчишески брызнуть в нее водой. Когда он, мокрый и довольный, изволил вернуться назад, пляж уже был заполнен покинувшими шатер гостями королевы. Эйгон быстро отыскал брата среди греющихся на солнце придворных подлиз и негодяев. Пренебрегая правилами этикета, рекомендующими пообщаться с гостями, Эймонд помогал строить Джейхерису и Джейхейре песочный замок. - Эйм, ты зря остался здесь. – подходя, он ласково потрепал по голове сына, мило разлохматив серебряные волосики. – В такой день грех не окунуться! Эймонд, в целом, не мог с ним не к согласиться - солнце порядком припекало, а присутствие придворных дам не позволяло расслабиться настолько, чтобы хотя бы снять повязку, не то что зайти в воду. - Может ее искупаем? - Эйгон хитро подмигнул, кивая в сторону медитативно раскачивающейся сестры-жены. - Матушке станет дурно, если мы здесь при всех затащим ее в воду. – Эймонд свободно широко улыбнулся, представив лицо Алисенты, увидевшей столь недостойное наследников Железного трона поведение. - Зачем при всех? Там за скалой есть отличный пляж. Только сам займись этим, а то сам знаешь какие у меня с ней отношения. Не усмотрев ничего предосудительного в идее брата, Эймонд пригласил сестру пройтись вдоль берега. Медленно прогуливаясь, они скоро скрылись в тени нависающей каменной глыбы. Позади не спеша тащился Эйгон, подбирая камешки. Такие прелестные в морском прибое, они теряли свою красоту едва обсохнув. - Эй, ну, что? Вы готовы? – едва выпав из матушкиного поля зрения, заорал он, стягивая на ходу рубашку. – Давайте! А то гляди она пришлет Лариса или Коля нас контролировать! Хелейна застыла в непонимании, вопросительно оглянувшись на Эймонда. - Брат хочет, чтобы ты тоже окунулась… - он улыбнулся ей, смущенно опустив взор. - Да быстрее уже! Жена, не стесняйся! Здесь все всё видели! – Эйгон всегда был уверен, что делит сестру с братом, поэтому слегка удивился, ощутив на себе тяжелый взгляд Эймонда. – Ты тоже, Эйм! И сними уже эту дрянь с лица! - Я отвернусь, Хел… Эймонд, не торопясь, скидывал одежду, пытаясь аккуратно сложить, чтобы дать возможность сестре спокойно зайти в воду. Наконец обернувшись, он обнаружил обоих стоящими по пояс в воде. Неуловимо похожие, они напоминали двойняшек. Эйгон внезапно нырнул, взметнув огромный фонтан радужных брызг. Бриллиантовым дождем капли обрушились на обнаженное тело Хелейны, заставив ту вздрогнуть и быстрее погрузиться в воду. - Скорее, Эйм! – брат замахал рукой, фыркая, как довольный пес. Эймонду не нравилось, когда его просят дважды, поэтому с разбегу принц бросился в воду, мгновенно охладившую нагретое солнцем тело. Почему он все время забывает, что это приятно? Стоило вынырнуть, как поток брызг обрушился на его лицо, не давая вдохнуть – Эйгон неистово греб в него воду обеими руками, заставив Эймонда вновь нырнуть и притопить брата. Когда они появились на поверхности вновь, то услышали мелодичный смех Хелейны. Необычный и заразительный: замкнутая от природы она смеялась крайне редко. Оба сказали бы, что никогда, но это, конечно, неправда. - Смеешься над нами? Так нечестно! – Эйгон столь же активно принялся заливать водой и ее. Хелейна, смешливо фыркая, закрыла лицо руками. Эймонд, поднырнув, подхватил ее на руки и закружил, с сумасшедшей скоростью. Сестра пищала как девчонка, совсем не достойно матери семейства и будущей королевы. Когда он остановился, не выпуская, ее из рук, голова принцессы еще кружилась. Стараясь унять вихрь, она пыталась сконцентрировать уходящий взгляд на лице брата, глупо счастливо улыбаясь. Эймонд внезапно осознал всю странность их близости. Все же держать чужую жену кожа к коже непозволительно! Да еще на глазах ее супруга! И сбросив сестру в воду, он крикнул Эйгону: - Покружи сам. Я устал. – буркнул он и рыбой ушел в прохладную бездну. Принц плыл и плыл как можно дальше от берега, намеренно изматывая себя. Силы закончились, и Эймонд довольно распластался звездой, предоставив волнам баюкать уставшее тело. Издалека было видно, что его сиблинги еще резвятся, поднимая миллионы брызг. Эйгон кружил Хелейну, прочно сидящую у него на бедрах. Порой она откидывалась назад, шаловливо изгибаясь, чтобы коснуться воды головой. Ее чувственная манкая грудь горела белизной, покрытая мириадами соленых капель. Когда она выпрямилась, плотно прижавшись к телу брата, он поцеловал ее почти также нежно как утром. - Заметь, я сегодня ничего не пил… - шепнул он в распахнутые уста и получил лукавую улыбку и ответный до дрожи сладкий поцелуй. Картина вышла настолько странная, что Эймонд с трудом отвел от них взгляд, поняв, что за этим последует. Магия этого дня творила чудеса, соединяя противоположности. Обойдя их по большой дуге, дабы не нарушить чувственную идиллию, принц аккуратно выбрался на берег. Кое-как натянув на сложную кожу брюки и подхватив рубаху, Эймонд неспешно побрел к их импровизированному лагерю, ощущая как вода неприятно стекает из отяжелевшей косы на поясницу. Изловчившись, он ухватил ее одной рукой, чтобы отжать, про себя проклиная серебряную таргариеновскую роскошь, неизменно доставляющую уйму хлопот. - Где твои брат и сестра? - вопросила внезапно возникшая в поле зрения королева. Судя по недовольному обеспокоенному взгляду матушка уже успела заподозрить детей во всех грехах, когда либо упоминавшихся в священном писании. - Выполняют долг перед короной, матушка. - немного обернувшись, он взглядом указал на пару, колышущуюся в воде в недвусмысленных движениях. – Надеюсь, сегодня это им доставит немножко больше удовольствия, чем обычно. Признаться, Эймонд немного им завидовал. Пусть любви между ними нет, но, похоже, они всеми силами старались сблизиться. По крайней мере сегодня. Так или иначе, а Эйгону и Хелейне суждено провести вместе всю жизнь, сколько бы не отмерил им господь. Алисента, никогда не видевшая между ними даже мимолетной нежности, застыла в изумлении, вспоминая сколько раз заставляла сына провести время с женой, взывая к его напрочь отсутствующему чувству долга. Наконец, порозовев от смущения, королева оторвала взгляд от детей, находя все это крайне неразумным, чтобы догнать сына, по-прежнему пытавшегося справиться с мокрыми волосами. Он уже предчувствовал веселый вечер, заполненный попытками вымыть из них соль и песок. На руке, отжимающей платиновые пряди, мать еще издали заприметила раны - несколько параллельных порезов чуть выше запястья. Некоторые были совсем еще свежими, а некоторые уже успели затянуться. - Что это, Эймонд? - обеспокоилась она, поймав его предплечье. С горечью королева смотрела, как сын блокирует эмоции, прячась под маской холодного равнодушия. - Следы любви, матушка. - бросил он с циничной улыбкой, силой вырывая руку.***
Вечером пришлось согласиться на помощь служанки: самостоятельно справиться со спутанными волосами не представляется возможным. Эймонд не сильно любил, когда к нему прикасались чужие руки, но в этот раз выбора не было. Добравшись до постели, он размышлял над тем каким сегодня увидел брата. Трудно было вспомнить, когда последний раз Эйгон был простым, веселым, без тени зазнайства и потока мерзости, выливающейся изо рта без тени сожаления. Наверное, впервые за долгое время Эймоннд заметил в брате нормального человека. Мог ли он полюбить Эйгона? Уверенности не было. Он знал, что такое любить мать, которая не готова любить в ответ, знал, что такое любить Хелейну, знал, что значит любить Дейрона. Но Эйгон, в его понимании, не был достоин ни любви, ни уважения, ни сочувствия. Просто слабак. Эймонда не уставало возмущать, что брат совершенно не интересуется проблемами Семи Королевств. Дед неоднократно приглашал, а иногда и силой затаскивал его на заседания Малого совета, но Эйгон там только напивался и спал. Его же, Эймонда, до последнего времени туда вообще не допускали. Как полагал сам юноша, из страха, что он начнет составлять конкуренцию первому сыну короля. Совсем недавно эта ситуация изменилась: права голоса, конечно, ему не предоставили, но десница все же одобрил его присутствие, полагая, что ему самому скоро понадобиться замена и лучшую кандидатуру подыскать трудно. Эймонд был только рад, ведь всеми силами он старался заполнить дни до отказа тренировками, занятиями, чем угодно. Выматываясь до предела, он каждый вечер рассчитывал на быстрый и безболезненный приход сна, но все усилия выходили безуспешными: стоит остаться в одиночестве, как мысли сами обращаются к Люцерис. В груди болезненно ныло, будто у него отняли что-то безмерно дорогое, необходимое, принадлежащее только ему. Закрывая глаза, он видел ее лицо с дурацким стронговским румянцем в обрамлении мягких каштановых локонов. Эймонд с тоской вспоминал то время, когда его единственной эмоцией по отношению к ней была злость. Жить с ненавистью было гораздо проще, чем с этим безумным желанием обладать ею. Чувство, неведомое доселе, полностью поглотило его, мучая и разрывая на части душу. Принц не знал, как избавиться от этой новой боли. Когда-то давно в детстве справиться с болью душевной ему помогала боль физическая. Однажды после свадьбы Хелейны, поранив руку на тренировке, он нашел, что это болезненное чувство отлично отвлекает от тяжелых раздумий, и долго расковыривал рану, наслаждаясь ощущением. Сейчас этот отработанный навык, хоть и не сильно, но тоже помогал. Ни о чем не думая, Эймонд мог часами сидеть, глядя как из тонкого, как волосок, пореза сочится кровь, собирается в капельку, медленно растущую в размерах, и тихо соскальзывает на пол. Днем это занятие казалось постыдным, гораздо хуже всего того, чему предавался ночами напролет его брат, но ночью рука сама тянулась к стали. Забавно, что наконец-то у них с Эйгоном появилось что-то общее - тяга к саморазрушению.***
На очередном заседании Малого совета Эймонд расположился рядом с сиром Кристоном, в надежде получить от того комментарии по некоторым вопросам. Не вникая в суть многих интриг прямолинейный юноша не мог уяснить почему здесь никто не называет черное черным, а белое белым. Принимаемые решения далеки от очевидных. Отто Хайтауэр несомненно великий стратег, но его мотивация стабильно выпадала за пределы понимания принца. Задавать же вопросы непосредственно деду он не решался, опасаясь, что тот может счесть его недостаточно компетентным и попросит покинуть совет. Сегодня в очередной раз на повестке дня всплыл вопрос блокировки судоходных торговых путей союзом Триархии. - проблема, беспокоящая королевство много лет. Как и все, Эймонд был наслышан о сокрушительной победе принца Деймона на островах Ступени, за что даже получил титул короля Узкого моря и корону из человеческих костей, которую сложил у ног брата. Юноша не понимал по какой причине успех не был закреплен, почему на островах, уже имеющих разветвленную систему укреплений, неподвластных даже драконьему огню, не был расположен солидный гарнизон и не прикреплен флот. Для себя он объяснил это просто: его отец, король Визерис, был слаб и далек от проблем королевства, предпочитая предаваться мечтаниям об утерянном величии их древней Родины. Это же объясняло и объявление наследницей Железного трона женщины, при наличии наследников мужского пола. Все, что предлагали сегодня, по мнению Эймонда, тоже носило характер полумер. Десница оглашал различные варианты мирных договоров с пиратами и смутьянами, набравших силу в союзе с Пентосом и Тирошем. Коль находил разумным провести небольшую операцию по освобождению ближайших к торговым путям островов, закрыв на остальное глаза. Пекло! В их руках все Семь королевств с многотысячным населением, казна ломится от денег, флот насчитывает сотни кораблей, и это если не считать драконов. Почему не разрубить этот узел силой? Кристон неоднократно пояснял, что эта проблема стоит остро только для их части государства, и никто не захочет тратить людей и средства на решение вопроса, не сулящего им быстрой прямой выгоды. Получалось, что корона бессильна заставить лордов помочь ей. Эймонду думалось, что будь он королем, то никто слова не посмел бы сказать против его решения, как никто и рта не раскрыл, когда его дядюшка отсек голову Веймонду Веллариону на глазах всего двора. После утомительной попытки разобраться с вопросом Триархии под вечер Эймонд решил навестить сестру и малышей. Принцу едва удалось сдержать неуместный смешок при виде Эйгона, увлеченно читающего детям сказку, разыгрывая сценки разными голосами. - Ты исправляешься. - Не льсти мне. На самом деле я читаю себе. – он поднял книгу повыше, демонстрируя обложку. – Моя любимая. - Да, наверное, потому что единственная прочитанная тобой. – Эймонд свободно упал в кресло напротив брата. – Я уж решил, что после произошедшего на пляже вы стали образцовой семьей. - Брось, Эйм. Мы сделали единственное, что иногда делаем вместе. – он грязно подмигнул жене, заставив тут залиться очаровательным румянцем. – Больше нас ничего не связывает. Как вопросы государственной важности? Эймонд выразительно и не многозначно закатил глаз. - Так не пойдет! Кто-то же должен будет управлять государством, когда я стану королем. Ты же понимаешь, у правителя и без того множество дел… Более приятных… - он сделал неприличный жест рукой. – Ты же будешь моим десницей? В ответ принц только скривился. - Ладно! Уже поздно. Брат! Жена! Спокойной ночи. – Эйгон с усилием выталкнул себя из кресла. – А я пойду пройдусь по ночному городу. Приятные дела сами себя не сделают. Когда принц уже шагнул за порог, Эймонд неловко окликнул его, избегая взгляда Хелейны: - Я с тобой. - О! Наш святой хочет спуститься на грешную землю и вкусить плоды разврата? – хихикнул Эйгон, не поверив своим ушам. - Придется прикрыться, а то любая собака узнает в тебе Эймонда Таргариена. Переодевшись в простую одежду и убрав волосы насколько это возможно, они покинули Красный Замок прямиком через главные ворота, не посчитав нужным кого-либо постесняться. Эйгон повел брата, вопреки своим желаниям, на Шелковую улицу. Для себя он обычно выбирал куда более грязные местечки, где не было риска встретить знакомое лицо. Это их третий совместный поход в дом удовольствий. Давно, когда брату только-только исполнилось тринадцать, Эйгон решил, что пришло время приобщить его к настоящей взрослой жизни. В глубине души он рассчитывая найти в Эймонде компаньона на стезе чувственных удовольствий и разврата. Но для мальчика это приключение не стало таким уж приятным, как хотелось бы. Эйгон устроил настоящее шоу, заставляя выбрать спутницу на вечер из шеренги обнаженных шлюх, заявив, что они не вернутся в Красный замок, пока Эймонд кого-нибудь не трахнет. Эйгон помнит, что ему пришлось влить в брата приличное количество вина, чтобы тот смог немного расслабиться и совершить требуемое деяние. Потом был еще один раз, мало чем отличавшийся от первого. Когда они оказались перед дверями знакомого заведения, Эймонд недовольно прошипел, покусившись на брата: - Это не то. Отведи меня туда, куда ходишь сам. Эйгон несколько напрягся. Его слабости должны оставаться только его. Поэтому, немного поразмыслив, он выбрал достаточно грязное, но не способное шокировать принца заведение на окраине города. Сегодня посетителей, к счастью, былонемного, и в мягкой полутьме, пропитанной ароматами благовоний, они проскользнули в глубь заведения незамеченными. Расположившись в отдельной укромной комнате, братья позволили себе скинуть плащи, не боясь быть узнанными. А девушки… Девушки получат монетки за молчание. - Что ты хочешь получить, брат? – Эйгон был серьезен как-никогда. – Зачем ты здесь? - Для начала хочу напиться, а там разберемся. – Эймонд холодно дернул уголком рта. Эйгон раздал распоряжения толстой развязной служанке, и спустя несколько минут перед ними появились кувшины с вином и лёгкие закуски. - Сюда приходят не за вином. – Эйгон небрежно и почти эротично закинул в рот пару виноградин. - Ты вообще кого предпочитаешь – девочек, мальчиков? Эймонд одарил брата тяжелым взглядом, изогнув губы в брезгливой гримасе. - Что? Я слышал кое-что о твоих пристрастиях, но мне кажется все это выдумки. Лично мое мнение: тебя больше устраивает рука, чем общество прекрасных грешниц. Я даже задумался не напрасно ли направил тебя в свое время на путь прелюбодеяния. - Что ты слышал? Впервые в жизни Эймонд имел честь узреть, как брат смутился, отведя взгляд в сторону. Ситуацию спасло только появление танцовщиц. В комнату по очереди возникли танцовщицы - грации, готовые покорить сердце любого особой изысканной красотой. Здесь и лиснийка с серебряным волосами, почти такими как у Таргариенов, и дорнийка, смуглая и горячая, как огонь, и рыжеволосая уроженка Железных островов. Одежда их скрывала многое, но и открывала не меньше, будоража воображение. Эйгон похотливо присвистнул, оценивая алчным взглядом прелести обворожительных искусниц, что не заставили себя ждать, начав двигаться вместе с первыми аккордами музыки, льющей словно из ниоткуда. Казалось, каждая танцевала свой собственный особенный танец, но отточенные движения дополняли друг друга, складываясь в притягательную живую мозаику, которую хотелось рассматривать, изучать… А быть может и стать ее частью. Лиснийка, облаченная в мерцающее прозрачное платье цвета опала, кружилась с длинной шелковой лентой, которая, казалось, вобрала все оттенки радуги. Её движения выросли ожили плавными и змеиными, а лента в ее руках – живым продолжением ее души, рассказывающим историю любви и печали. Дорнийка, разряженная в прошлое алое с открытой грудью, держала в руках два веера, украшенных перьями павлина. Каждое движение было подобно взмаху крыла, поднимающему её над землей. Танец ее был полон страсти и огня, а движения – резкими и дерзкими, словно вызов самой судьбе. Внимание Эйгона живо привлекла белокурая девушка, ловко управляющаяся с разноцветной лентой. Он поедал ее глазами, поглощая крепкий напиток мелкими глотками. Возбужденный принц был готов хоть сейчас усадить ее на… колени. Будь он один, так и сделал бы, но с ним брат. Эйгон считал себя ответственным и за его удовольствие, а потому, с большим усилием отвлекшись от девушки, обернулся Эймонду. Тот не отрывался от кубка, методично поглощая алый дурман. Взгляд его холодно и блуждал по чувственным изгибам, особенно не задерживаясь ни на одном, будто все вокруг не было пропитано флюидами похоти. - Так не годится, Эйм! – Эйгон придвинулся к брату вплотную, фривольно обняв за плечи. К удивлению, Эймонд не отстранился. – Ты же хотел развлечься. Смотри на них. Каждая прекрасна. Каждая хочет тебя. Эта дорнийская лань – Ларра. Она любит, когда ее берут сзади… Ей не нравится смотреть в лицо того, кто ее имеет. У нее на теле нет ни одного волоска. А эта… Эйгон рассказывал про каждую девушку, которую знал, а если не знал, то выдвигал оригинальные теории с вариантами их предпочтений. Болтовня не прошла зря : брат заметно напрягся под его рукой, увлекшись рассказами. Зрачок единственного глаза расширился, остановившись на девушке, извивающейся в свете свечей практически у самой двери. На ней легкие полупрозрачные шаровары и лиф розовой ткани, густые темные волосы собраны в свободную косу, переплетенную розовой лентой, слегка вздернутый носик был покрыт россыпью веснушек. В руках она умело крутила пару коротких мечей, очевидно, изображая страсть. Сильная, но женственная. Опасная и притягательная. Перехватив взгляд брата, Эйгон внезапно опустил руку ему на пах, заставив вздрогнуть. - Так гораздо лучше! – удовлетворенный обнаруженным заявил принц, взглядом подзывая девушку в розовом. – Ты со всеми… Мечами…Обращаешься столь же умело? - Стараюсь, милорд. – девушка выглядела сконфуженно и даже приятно порозовела, но Эйгон был уверен, что это игра. Девок обучали казаться скромными, когда нужно. - Ты приглянулась моему брату. – он кивнул на Эймонда, который мутным больше от вина ю, чем от похоти, взглядом ощупывал ее тело. – Будь с ним нежнее… Остальные свободны, кроме белокурой бестии с шелком. - Эйм, мы будем делать это тут? Или тебе надо уединиться? – Эйгон притянул на колени лиссенийку, ласково зашептав пошлости на точеное ушко. От нее чудесно пахло ванилью и свежестью, и совсем не думалось о том, как много мужчин перевидало это сущее дитя с аппетитными женскими формами. Эймонд молчал, сосредоточенно наблюдая, как девушка сбрасывает лишнюю одежду. - Это оставь. – бросил он, когда ее руки потянулись к лифу. Гибкая, как виноградная лоза, девушка склонилась ниже, чтобы помочь и ему освободиться от одежды. Ловкие ручки коснулись пряжек на мощной груди принца. Полные красиво очерченные губки сыто улыбались, пока распутница изучала лицо Эймонда. Боги милостивы к ней! Кто из шлюх Блошиного конца мог похвастать подобным? Самый загадочный сын короля снизошел до нее, и, если постараться, то, быть может, придет вновь… Оказавшись непозволительно близко, она чувственно прошлась манкими умелыми губками по высокой резной скуле принца, спускаясь к шее. У нее были сотни мужчин, но никого похожего на него. Это приятно щекочет нервы. Состроив разомлевшее личико, девушка потянулась к его губам, но принц осек ее резким «Нет!». Сам он к ней не прикасался, но его возбуждение делало воздух меж ними вязким, тягучим, как горький осенний мед. Замешавшись на секунду от внезапной грубости, девушка скользнула ниже, собираясь освободить восставшую плоть. Эйгон с интересом наблюдал за братом, не считая нужным скрыть свой нездоровый интерес, пока лиссенийка ласкала его ртом. Эймонд не позволил развязать бриджи, вместо этого встав, подхватив миниатюрную девушку на руки, чтобы резким движением усадить на крепкий дубовый стол у самой стены. Непозволительно длинные пальцы, давно загрубевшие от бесчисленных тренировок, изучающе скользили по нежной коже покатых аппетитных бедер, талии, едва приметного женственного животика. Шлюха вновь потянулась ближе, не в состоянии уловить предлагаемые правила любовного игрища, но Эймонд отстранился. - Ты любишь сталь? – задумчиво спросил он, раздвигая стройные ножки, чтобы коснуться самого сокровенного. –Твой танец с мечом был прекрасен. - Да, милорд. - девица чудесно краснеет, стараясь смотреть ему в лицо, пока пальцы невыносимо приятно ласкают лепестки нижних губ, полных и влажных. - Хорошо. Тогда тебе не составит труда воспользоваться этим. – глядя прямо подозрительно быстро мутнеющие глаза цвета чайной розы, принц протянул ей кинжал стали. Эйгон не ожидал такого поворота событий, хотя всегда знал, что брат немного со странностями. Значит, слухи, ходившие по Королевской Гавани, правда, и у младшего брата фетиш на колющих предметах. Эйгону даже польстило, что брат приоткрыл ему свою порочную сторону. Девушка сжалась комочком, на симпатичном личике застыло немое удивление, смешанное с непонимание - Но, милорд, я не могу навредить вам. Я… - Выбора нет: или его берешь ты, или я. Так или иначе я получу желаемое. - хоть голос Эймонда и был задумчив, но в нем ощущалось голодное напряжение. После отъезда Люцерис, голод плоти давал о себе знать слишком сильно, мучая грязными фантазиями, в каждой из которых принцесса соглашалась на… все… - Не могу, милорд. Меня накажут. – девчонка едва приметно задрожала. - Это твой выбор. Она - ничто. Вещь. Жалкая подделка… Ее можно не жалеть. Только брать… Брать. Голодное животное безумие мелькнуло в фиалковом взгляде, когда, перехватив оружие за рукоять, Эймонд рассек нежную ткань розового лифа, освободив упругие груди. Сил для того, чтобы обуздать себя, не было. Только желание, острое, как клинок в руке. Острие нежно, почти любовно скользнуло от впадины меж ключицами к соску, сжавшемуся тугой розоватой бусиной. Сталь настолько остра, что девушка, замершая в страхе, почти не чувсьвовала боль. Губы принца скривились в жесткой усмешке. Ему не жаль ее. Он пришел взять свое. На тонком длинном порезе выступили капельки крови, одна к одной, собрались в тонкий ручеек, резво устремившийся к соску. От порочного зрелища в голове стало мутно и обалденно приятно. В паху сладко тянуло возбуждение, переполняющее естество кровью. Тяжелый прошлый выдох сошел с тонких губ Эймонда, пока он нежно собирал готовую упасть каплю языком, припав к ее груди. … Позволила бы Люцерис коснуться ее так…? Освободив член одним движением, он грубо вдолбился в на удивление узкое лоно, оставшись полностью затянутым в строгое одеяние. Кожа билась о кожу с восхитительными шлепками, пока Эймонд дышал призрачным ароматом алого металла, уткнувшись носом в шею девицы. Ей думалось, что все не так страшно, как показалось при виде ножа, пока он не накрыл ее горло рукой. Сдавливая со все возрастающей силой, Эймонд лишил ее кислорода, наблюдая, как маленькая шлюшка цепляется за его руку, силясь сделать хотя бы ничтожный вдох. Не выйдет! Хмельной от вина, крови, хаотичного сопротивления и узкой влажности ее мокрой щелки принц заткнул ее рот поцелуем. - Ооооххххх… - перевозбудившись горячим зрелищем, Эйгон незапланированно кончил в рот своей дамы. В опьяненном мозгу билась мысль, что вся эта история плохо кончится. Вытолкнув лиснийку в коридор, он достаточно громко спросил подпирающую дверь хозяйку борделя: - Сколько стоит та девка? - Как все, милорд. Полдракона за час. - Нет, ты не поняла. Сколько она стоит навсегда? Как бы далеко не погрузился Эймонд во тьму, краем разума он услышал брата. Понимая, что сильно заигрался, он силой воли разжал руку, освободив девушку, принявшуюся хватать воздух глубокими вдохами, как рыба, выброшенная на берег. Не переставая долбить ее, он сжал лезвие, зная, что этого хватит. Благодарное за удовольствие тело приятно расслаблялось, но душа осталась пустой. Он надеялся, что будет иначе. В те крайне редкие разы, когда принц давал свободу своему темному началу, он всегда оставался доволен. Эймонд отстранился от девушки, мгновенно оправляя одежду. Если не считать крови, застывшей в уголке рта, пореза на руке да пары волосин, невольно выбившихся из идеальной прически, он такой же как был. Кое-как придя в себя, девушка пулей вылетела из комнаты, стараясь спрятать слезы, сами собой сочащиеся из глаз. - Мда, Эйм…Теперь я верю, что ты не спишь с нашей сестрой. – слова брата вызвали у Эймонда горькую усмешку. - Не завидую я твоей будущей супруге. Ты можешь… Это… Ну, без своей игрушки? Стоя в одной рубахе, Эйгон протянул брату кубок. Эймонд не был особенно склонен к откровениям, но сегодня он итак слишком раскрылся перед братом, поэтому, немного подумав, все же решил, что пара слов ничего не изменит. - Могу... Все зависит от женщины. Сегодня не особенно хотелось… сдерживаться. – приняв вино, он опустилс на свое старое место. Принц, конечно, немного лукавил, точно зная, как выглядят его самые сокровенные желания и темная страсть без ограничений. Перед взором сама собой возникла девка из Староместа, которую он поимел в свой прошлый визит к Дейрону. Зря дочка конюшего настойчиво строила ему глазки. Он украсил ее спину витиеватым кровавым узором. Интересно остались ли у нее шрамы… – Что еще тебе интересно? - Давно тебя возбуждают колющие предметы? – Эйгон немного был удивлен откровенности брата. - Не совсем так. Скорее боль… и кровь. – он с вызовом смотрел в глаза брата, пытаясь уловить каждую чужую эмоцию. –Давно? Хммм… Примерно с тех пор, как обзавелся сапфиром. А что любишь ты? Зная тебя, думаю, что танцующие девушки - это слишком просто. Эйгон не был готов отвечать откровенностью на откровенность. - Я покажу тебе в следующий раз, Эйм.***
Вернувшись домой, Эймонд чувствовал себя нечистым. Будто вся грязь Королевской Гавани осталась на его теле, несмотря на то, что он даже не раздевался. Принц приказал недовольным ночным беспокойством слугам набрать ванну и через довольно продолжительное время опустился в воду, окутанный облаком пара. Утолив голод плоти, он мучился голодом души, мучительно сводящим с ума. Пекло! Кого бы и как он не поимел бы, это всегда будет не то. Ему нужна она. Его проклятье, его магнит, его нож, его леди… Решение пришло само: завтра он полетит к ней и заберет себе. Из-под носа Рейниры, Деймона и всех их драконов. Определившись, он немного расслабился. - Мой принц, но как же… Я не успела разбавить! Это же кипяток! - испуганно пискнула позади взбудораженная служанка. Он жестом приказал ей скрыться. Что такое кипяток? Даже огонь не в силах навредить дракону.***
Осень пришла на Драконий Камень внезапно. Еще вчера было тепло, дети плескались в ласковых водах Узкого моря, а сегодня подул холодный северный ветер, принесший с собой низкие набухшие влагой тучи. Поднявшиеся большие волны в гавани подле замка нещадно трепали пришвартованные суденышки в яростной попытке разбить их деревянные бока о причал. За поздним завтраком их было трое: Деймон, Люцерис и Джейс. Вчера они вернулись домой далеко заполночь. Матушка планировала отправить на Дрифтмарк только Деймона, чтобы узнать подробности о состоянии лорда Корлиса и заодно навестить дочерей принца, но неразлучная парочка, уже порядком затосковав в однообразной домашней рутине, напросилась с ним. Тем более, это был прекрасный шанс провести время с сестрами Бейлой и Рейной, такими одинаковыми и притом слишком разными. Лорд приливов был еще далек от выздоровления, но Люцерис была уверена, что дедушка легко справится с болезнью. Ей всегда казалось странным, что Корлис Велларион любил их как родных внуков, несмотря на то что несомненно знал, что никто из них не имеет ни малейшего родства с его сыном. Маленькое путешествие внесло приятное разнообразие в их жизнь, казавшуюся совсем серой и скучной после посещения Королевской Гавани. Люцерис и Джейс, быстро привыкнув к шумной жизни большого города и неумолчному гомону множества голосов обитателей Красного Замка, томились от бездействия в серых стенах. Тяжелее всего пришлось Джейсу. Сестра, с которой он был неразлучен с момента ее рождения, отдалилась, замкнувшись в себе. Конечно, он понимал, что причина кроется в связи Люцерис и Эймонда, неожиданно возникшей на почве, на которой, казалось бы, не может появиться ничего чистого и светлого. В глубине души он ревновал сестру, как только может ревновать старший брат, и считал, что Эймонд опорочил ее из жажды мести. Но, к своей чести, никогда не демонстрировал Люк своего настоящего отношения к ее принцу. Согревая тонкие пальцы, Люцерис поднесла кружку с чаем к губам, дуя на кипяток. Исподлобья принцесса наблюдала за Деймоном. С момента визита в столицу прошло чуть меньше месяца, и все это время принц был беспокоен. Ясно почему!Король отдаст душу Семерым со дня на день. Это очевидно всем, а что будет потом никому неизвестно. Принцесса успела разнюхать, что за спиной матери Деймон, не теряя времени, начал строить союзы, готовясь к войне. Почему никто не догадался растопить камин? Так холодно, что мурашки волнами бегали по спине. Хотя последнее время ее часто морозило. А еще иногда кружилась голова и болезненно тянуло грудь. Нельзя сказать, что принцесса сильно удивилась, когда лунные дни не пришли в срок, - ее цикл никогда не отличался стабильностью, но сейчас по прошествии десяти дней задержки она было практически уверена, что ждет ребенка. Люцерис незаметно опустила нагретую кружкой руку на живот, чувствуя, как тепло медленно проникает сквозь ткань. И слегка улыбнулась при мысли мысль о том, что у нее внутри растет его часть. Что это, если не дар Богов? У иных дети не получаются годами, а здесь хватило пары раз. С момента отъезда принцесса не слышала об Эймонде ничего. Сначала казалось, так будет лучше – она просто забудет произошедшее. Но, как и после истории в Дрифтмарке, легче не становилось. Боль росла, копилась, мучила, достигнув своего пика, несколько дней назад, когда принцесса, уверившаяся в своем непростом положении, обнаружила под подушкой мешочек черного бархата с платиновой цепочкой и достаточно большим подвесом, в центре которого синевой глубокого моря горел сапфир. На обратной стороне подвеса легкой невесомой вязью было выгравировано «My strong lady T». Позавчера в Дрифтмарке она осмелилась надеть его на небольшой праздничный ужин в честь их прибытия, чем вызвала вспышку гнева Деймона, который, моментально сложив два и два, весь вечер выпытывал у нее общается ли она каким-то образом со своим принцем или нет… Рев огромного существа, заставивший зазвенеть стекла, разрушил задумчивое настроение, царившее за столом, грубо вернув в реальность. На Драконьем камне, кроме их прирученных драконов, гнездилось еще по меньшей мере три свободных. Один из них, Каннибал, был крайне агрессивен. Бывали случаи, когда он пытался при встрече атаковать даже Караксеса, но, к счастью, его гнездо располагалось достаточно далеко от замка, высоко в горах, и сердитый ящер редко удостаивал вниманием южную оконечность острова. Обеспокоенный Деймон с кружкой чая в руках шагнул к окну, чтобы распахнуть настежь створки. В комнату тотчас влился поток ледяного воздуха, заставив Люк и Джейса вздрогнуть. - Кажется у нас гости… - лицо Деймона исказилось в злой усмешке. – Точнее у тебя, принцесса. Заломив руки в неестественном жесте, стараясь держаться подальше от дяди, Люцерис приблизилась к окну, за которым огромный дракон кружил над замком, постепенно снижаясь к пляжу. Кровь отлила от лица прицессы, а сердце будто сошло с ума, когда она узнала Вхагар. - Оставь нас вдвоем, Джейкерис. – принц не многозначно ткнул в сторону двери. - Нет, дядя. Он все знает. - Все? – Деймон поднял бровь. - Большую часть… - Ладно. Тогда объясни мне что это значит? – указал он на планирующую тушу Вхагар. - Откуда мне знать? Я общалась с ним последний раз в столице в день отъезда. Мне неведомо, что у него в голове. Почему ты решил, что он прилетел именно ко мне? Может его прислала королева… - голос ее, сильный вначале, совсем ослаб к концу речи. Люцерис сама не верила своим словам. Деймон осторожно сделал два глубоких вдоха, чтобы сосредоточиться. - Сейчас ты пойдешь туда… - кивнул он в окно, за которым видно мост с несколькими площадками, спускающийся к самой гавани огромной спящей змеей. – И скажешь четко и понятно, что между вами не может быть ничего общего. Никогда. Когда Люцерис опустила голову, Джейс был уверен, что сестра расплачется, но, немного подумав, та распрямила плечи, чтобы впиться в лицо Деймона диким, горящими яростью взглядом. - Деймон, я… - Молчи, девочка. – принц сжал ее плечи цепкими сильными пальцами принц, притянув вплотную к себе. – Ты сделаешь, как я сказал, или я убью его прямо сейчас. А может позже… Прямо в постели… Ты знаешь меня, принцесса… Можешь сказать, что мать уже обручила тебя. Это не выйдет ложью. Конечно, Джейкерис видел Деймона в гневе, причем довольно часто, но никогда его ярость не касалась детей и тем более Люцерис. Принцу казалось, что дядя любит ее даже больше своих родных дочерей. - Что? – Люк в растерянности обмякла в руках Деймона, вытаращив глаза. - Скоро ты станешь женой могущественного лорда, Люцерис. Это твой долг. Ты должна помочь матери в грядущей войне, как и все мы. Слезы покатились сами собой, оставляя на щеках длинные мокрые дорожки. Деймон аккуратно стер одну большим пальцем. Признаться, ему было немного жаль принцессу, но… Пекло! Как может быть иначе? Когда-то давно, в другой жизни, он говорил своей племяннице, что замужество – акт сугубо политической воли, а после можно делать, что хочешь, разумеется в пределах разумного. Но ситуация Люцерис выходила за все…пределы разумного. - Пойдем.***
Деймон остался на верхней площадке, жестом указав принцессе, что дальше ей предстоит продолжить путь в одиночестве. Конечно, он мог бы сам переговорить с Эймондом, но опасался, что такая встреча может повлечь за собой стычку посерьезнее, чем их милая дуэль в Красном замке, а время для этого было совсем не подходящим. Люцерис медленно словно во сне шагала вниз, через силу переставляя ноги. Сильный, почти штормовой, ветер яростно трепал ее плащ и волосы, изгоняя из-под одежды остатки тепла и обжигая ледяными когтями. Эймонд ждал, сложив руки за спиной, грудью встречая порывы ветра. Как сильно он хотел ее увидеть! Единственный глаз жадно вбирал образ девушки, стараясь запомнить каждую мелочь. Люцерис хотелось подбежать к нему, обнять так сильно, насколько это вообще возможно, целовать, пока губы не сотрутся в кровь, но сверлящий спину взгляд Деймона заставлял блокировать все порывы. И кое-как усмирив больное сердце, Люк замерла в трех шагах от принца. Заплаканные глаза скользнули по его лицу. Что будет с ней, если она никогда больше не увидит его? - Я пришел забрать тебя с собой. Принцесса вздрогнула, как от удара. - Мой принц, это невозможно. – голос почти не дрожал, и Люк сочла это хорошим знаком. - Почему же? – уголок его рта сам дернулся вверх. Эймонд всегда был прекрасен в своей самоуверенности. – Мы сейчас спускаемся вниз, садимся на спину Вхагар и убираемся отсюда. Те пара человек охраны внизу – не проблема, равно как и твой сопровождающий. - Я не желаю этого! - Этого желаю я. – одинокий взгляд устремился выше ее головы на Деймона. Принц не оставил ей выбора. Не посмев сказать ему то, что только что сообщил ей дядя, девушка выбрала другой, не менее болезненный, вариант. - Все, что было в Красном замке, - игра. Я хотела проверить, поведешься ли ты также как другие мужчины, вожделеющие меня. – ее голос наполнился яростью и злостью. Как же больно рвать сердце на части, стоя между двумя мужчинами. – Я даже девственницей не была, если хочешь знать. Тебя так легко провести… Маска ледяного равнодушия пала с его лица в одно мгновение. Перехватив ее руки своими, Эймонд резко развернул племянницу, прижав к каменной ограде моста. - Может я бы и поверил тебе, если бы его тут не было. – Эймонд смело указал на Деймона, наблюдавшего за ними, аккуратно сложив руки на рукояти Темной Сестры. – И, если бы не слышал, как ты выдыхала подо мной мое имя. Что он сказал тебе? - Что убьет тебя… - одним прикосновением он сломал всю ее и без того некрепкую броню. - Он? Ну, что ж... – отстранился Эймонд, пылая гневом. Кажется, еще секунда, и он обнажит свой меч. Задрожав от ужаса, Люк повисла на его руке, краем глаза заметив, как Деймон медленно сокращает расстояние между ними. - Эймонд, уйди! Ради меня! Если кто-то из вас погибнет… Я не смогу… - взмолилась она, жалобно заглядывая в ледяное взбешенное лицо. Настоящая любовь жертвенна, поэтому, глядя в ее глаза полные слез, он уступил. Впервые в жизни уступил женщине, пожертвовав своим самолюбием ради чужого спокойствия. - Хорошо, но в следующую нашу встречу, ты уйдешь со мной. Ушел… Прямой, ровный и злой. Люцерис неотрывно смотрела ему в след, привалившись спиной к холодному камню. Рука сама легла на живот, едва заметно поглаживая. Деймон видел этот неосознанный женский жест много раз и точно знал, что он значит, - мерзавка не выпила лунный чай. - Судя по всему, он не поверил тебе. – Деймон аккуратно взял ее под руку. – Это уже неважно. Совсем скоро у тебя будет муж и дом очень далеко отсюда. Тебе очень повезет, если ребенок будет похож на тебя… Девушка болезненно улыбнулась, поднимая на него воспаленные глаза: - Это тебе повезет, дядя.***
Через три дня на Драконий камень, вместе с Мелеис, пришла весть о смерти короля. Паника и растерянность черным флером окутали стылый замок, пронизываемый жестким северным ветром. Рейнире стало плохо от новости, что ее место на Железном троне занял мальчишка…***
Сдавленные крики матери еще звенели в ушах Люцерис, когда она возвращалась в свои покои. В груди неприятно ныло. Как она звала Деймона… Как он мог не прийти, когда она так кричала..? Люцерис прекрасно помнила, как Рейнира рожала Эйгона и Визериса. Да, было страшно. Страшно за нее, страшно за себя, страшно остаться одной без матери. Принцесса знала сколько женщин умирает в родах. Но слепая уверенность Деймона заражала их всех, защищая и оберегая. Раньше он был с ней, поддерживал как мог, успевая подбодрить растерянных детей. В этот раз мучения матери вселили в душу принцессы ощущение обреченности. Все знали, что ребенок родится нежизнеспособным. Срок был слишком мал. Пока мать страдала, Деймон готовился к войне. Продумывая шаг за шагом стратегию обороны острова и привлечения на их сторону новых союзников. Принц был собран и холоден. Закован в броню с ног до головы. Когда один из лордов, не выдержав криков матушки, позволил себе спросить: «Не желает ли принц узнать, как дела в покоях принцессы?», Деймон наградил его столь тяжелым холодным взглядом, что Люцерис против своей воли увидела в нем Эймонда. Люк всегда удивлялась как удается Таргариенам блокировать эмоции, замораживая их, откладывая на то время, когда они будут готовы их пережить. Девушка несколько раз пыталась зайти к матери, чтобы поддержать, чтобы просто быть рядом, но та неизменно прогоняла дочь, крича, что это ее работа и она должна сама избавиться от этого. Возможно, Рейнира изменила бы свое отношение к дочери, если бы знала, что скоро Люцерис предстоит тоже оказаться на родильном ложе… Заламив руки, принцесса бродила по комнате, чувствуя себя беззащитной перед надвигающимся на них штормом. Сознание не было готово принять неизбежное. Робкий стук в дверь, больше похожий на царапанье котенка, возвестил о приходе брата. Принцесса ждала его, поскольку в течение дня у них практически не было возможности поговорить. Джейс был хмур и напряжен не меньше, чем Люк. - Джейс, это война? Через мутное окно далеко внизу виднелся кусочек песчаного берега, терзаемый морским прибоем. В потоках морской пены, озаряемой ярым закатным солнцем, Деймон стоял на коленях, тяжело опираясь на меч. Теплая еще вода доходила до середины бедра, чтобы отступить перед горе отца… Брата. Бессильная вымыть горечь потерь. Мучительная волна удушающего стыда за то, что они стали невольным свидетелем минуты слабости этого сильного человека, захлестнула Люк слишком внезапно, чтобы успеть собраться. Слезы сами собой выступили на глазах, губы задрожали. - Да, Люк. Война. Деймон говорит либо мы победим их, либо они убьют нас... - Победим… То есть - мы должны убить их быстрее? Так? – рыдания сдавили горло, слова застревали в горле раскаленными жгучими комками. Люк говорила, а перед глазами стоял Эймонд такой, каким она видела его последний раз на мосту: сияющий холодной красотой, окруженный вьющимися прядками волос, непослушно выбившимися из косы, с растерянностью и болью в глазах, сжимающий холодными пальцами ее руки. Они должны убить его? Она должна? Рука сама легла на живот. - Не плач, Люк. Не надо. – брат обнял ее сзади, желая забрать часть боли себе, несмотря на то, что сам не имел силы и уверенности. Обернувшись, Люцерис уткнулась в плечо Джейса, обняв его так сильно, как только могла. - Останься сегодня со мной. Не могу быть одна. – девушка с мольбой заглянула ему в глаза и благодарно вздохнула, когда брат кивнул в знак согласия. Он тоже не был готов остаться в одиночестве. Когда тьма окутала плотным покрывалом Драконий Камень, дети укрылись под одеяло, стараясь согреть друг друга теплом своих тел. Голова Люцерис покоилась на сильном плече брата, который ласково перебирал ее волосы, наслаждаясь успокаивающим жасминовым ароматом. Принцесса подняла руку с растопыренными пальчиками, и Джейс тут же подчинился, повторив ее жест - прижался давно уж загрубевшими подушечками пальцев к ее, надавливая. Эта милая детская игра болью отдалась в их сердцах. Не в силах продолжать, они переплели пальцы, сильно сжав их, погружаясь все глубже в поток невеселых мыслей. Привычный мир рушился, погребая их под своими останками. Ничего больше не будет как прежде. Сердце Джейса стучит так сильно, бьется о ребра испуганной птичкой, запертой в тесную клетку из ребер и плоти. Прерывистое поверхностное дыхание рвет грудь, свистит под ухом Люцерис. Боги, неужели плачет?! Люк и вспомнить не могла, когда последний раз видела брата в слезах, хотя в семье никто особенно не чурался ярких проявлений чувств. Просто… В сытой размеренной жизни не было для них повода. - Джейс? - растеряно шепнула она, приподнимаясь на локте. Брат долго смотрел на нее, перебирая рассыпавшиеся по спине волосы, и хоть глаза его были сухи, в них ясно читалась боль. Непривычная и от того еще более страшная. - Я люблю тебя, Люк. - по-особенному грустно вздохнул Джейс. - Я тоже тебя люблю. Повинуясь секундному порыву, Люк быстро, одними губами, коснулась его, подтверждая свои слова. Джейс любил и ревновал сестру как безмерно близкого человека, не как возлюбленную, но горе творит с людьми странные вещи, заставляя делать глупости, чтобы чувствовать себя живым… Прежним. Джейкейрис не был готов потерять ее. Пекло! Пусть мир остановится! Пусть хотя бы эти несколько последних дней Люк снова будет только его - улыбается ярко, доверяет глупые секреты. Для этого он был готов на все… Даже стать больше, чем братом. Притягивая ее к себе, Джейс губами скользнул по ее лицу, чувствуя вкус соли пролитых за день слез. Люк не отстранилась. Чувство близости с родным человеком гасило боль прошедшего месяца и особенно сегодняшнего дня. Совсем скоро им предстоит расстаться: ее отъезд должен состоится всего через пять дней. Люцерис выйдет замуж и всю жизнь проведет вдали от дома, на краю света, где воздух бывает так холоден, что слова застревают в горле, оборачиваясь на выдохе ледышками. Накрывая губы Джейса своими, она силой гасила мучительную мысль о том, что впереди ждут годы одиночества без семьи, без брата, без Эймонда. Принцесса была уверена, что больше никогда не увидит своего серебряного принца. Разгорающееся горнило войны поглотило их, разделив навсегда. Она приняла это, видя какую жертву принесла Рейнира. Ее разорванное сердце – ничто по сравнению с криками матери, пытающейся вытолкнуть из себя ребенка, которому не суждено жить. Люцерис не сможет предать ее никогда. Родные руки осторожно скользили по телу сестры. Это неправильно, но боль от душевных ран гасла под натиском древних, как мир, первобытных чувств, не признающих родства. Когда их тела соединились в беспомощной попытке исцелить друг друга, Люцерис уже не понимала и не желала понимать кто с ней. Цепляясь руками за спину брата, она судорожно выдохнула в наполненную шумом дождя тьму имя того, кто украл ее сердце. На секунду Джейс замер, чувствуя, как ревность колет сердце тысячами иголок. Что ж… Если Люк хочет, он готов стать для нее даже Эймондом.
