Human Mask

Рэн был (конечно же он был) несколько раз в жизни в не очень презентабельных домах, но он никогда не думал, что модель такой высоты, как Террон, будет жить в подобном. Нет, конечно здесь всё не так плохо — линолеум в приемлемом состоянии, да и его имитация дерева хорошо сочетается с настоящим деревом, из которого построены стены. Но вот с потолком явно часто бывают проблемы, судя по множеству ржавого цвета пятен (очевидно, крыша протекает). Идя по коридору рядом с хозяином дома, Рэн всё больше осознаёт, что совсем не слушает, что ему говорят. Террон найден, а значит, одна задача уже решена, однако, какая-либо информация может быть полезна, поэтому Лэсснон решает наконец включиться в диалог. — ...так что насчёт соседей можете не переживать, даже такого очаровательного фенека, как Вы, не обидят. Рэн тут же резко смотрит на игуану в возрасте и, кажется, не контролирует мимику, потому что хозяин дома вздрагивает. — П-простите, если обидел. Я не имел ввиду чего-то плохого, просто нас, рептилий, крайне восхищает мех млекопитающих, а Ваш так прекрасен и объёмен, что не может не заставить думать, что вы очаровательны. Прошу прощения за свою впечатлительность. Вообще, Вы первый фенек в моём доме. Буду рад подружиться. Рэн тратит несколько секунд на то, чтобы успокоить дыхание. — Нет, это Вы простите, я не должен был так резко реагировать, — замкнуто говорит он, слегка поражаясь собственной реакции. Ну назвал его незнакомец очаровательным, ну и что с того? Однако разум никак не хочет принимать этот комплимент. Как кто-то посмел посмотреть на него сверху вниз!? "Очаровательное" лицо ещё не означает, что оно не способно оскалить клыки и сожрать противника живьём. — Итак, что насчёт квартиры? Мне нравится дом, и мне нравится его хозяин, что ещё нужно для счастья? — широко улыбается Лэсснон. — Ох... — игуана смущённо улыбается в ответ, на что Рэн еле слышно усмехается, радуясь доверчивости будущего арендодателя. — На третьем этаже осталась ещё пара квартир. Отдам Вам лучшую из них. — Премного благодарен.

***

"Лучшей" из квартир оказывается однушка с дай бог работающим санузлом, несколькими пятнами на потолке и небольшим беспорядком в основной комнате. — Раньше протекала крыша, поэтому на потолке остались воспоминания с тех лихих времён. — Рэн не удерживается и с лёгким сомнением опускает взгляд на игуану. — Но сейчас уже всё починено! Об этом точно не стоит беспокоиться, — быстро исправляется тот. — А о чём стоит? —чуть сощурив, но всё ещё сохраняя лёгкую улыбку, спрашивает Лэсснон. — Ох... Я даже и не знаю... Соседи, насколько знаю, не шумят и, как уже говорил, не агрессируют. С технической частью квартиры тоже всё хорошо. — Ну прямо лежит изумруд, ни дать, взять. — не удерживается от лёгкого сарказма Рэн и тут же жалеет, видя, как в ответ ему с сомнением усмехаются. — Возможно и так... Несколько секунд проходят в молчании и Рэн уже думает как-нибудь пошутить, дабы снова расположить к себе хозяина, но тот начинает говорить первым: — Ну так что, будете снимать? — О, да, с удовольствием. Мне и вправду понравилась квартира. — Прелестно! Тогда пойдёмте скорее заниматься бумажной волокитой! — Кажется, Вы первый человек, кто говорит это с улыбкой на лице, —искренне смеётся Рэн. — Не могу скрывать счастье от новых людей в своём доме.

***

— И сколько Вы уже вот так сдаёте комнаты и квартиры? — после той самой "бумажной волокиты" спрашивает Лэсснон. Хозяина, кстати, как оказалось, зовут Рисс. — Ох, дай-ка вспомнить... Лет двадцать точно есть, — почёсывая морщинистый чешуйчатый подбородок, медленно отвечает Рисс. Рэн в очередной раз подмечает, что  хозяин дома выглядит достаточно внушительно, несмотря на достаточно маленький рост. Чешуя, хоть и имеет в основе обычный зелёный цвет, на макушке и шее градиентом переходит в голубой, что делает окраску далёкой от заурядной. Спинной и шейный гребни ну уж очень длинные. Кажется, этой игуане и вправду приличное количество лет. — О, и неужто ни разу не было фенеков? — Ну, как сказать... Точно помню, лет десять назад был один, но прожил здесь недолго. Знаешь, мой дом находится на самом севере города, ну а вы... Полагаю, слишком привыкли к тёплому климату. Хотя температура и не должна сильно отличаться, но всё же. Рэн улыбается, радуясь, что не пришлось задавать дополнительных вопросов. — Полагаю, что да, дело в климате... — Ну, спасибо за разговор. Буду рад видеть тебя в этом доме! Держи ключи и дубликат. Не вздумай давать их кому попало! Но ты и сам пади знаешь, глазки-то смышлёные, — дружески похлопав Рэна по плечу, с доброжелательной улыбкой говорит Рисс. — Да, я понимаю, конечно, — улыбается в ответ Лэсснон, забирая ключи.

***

Так как новая квартира находится на севере города, а старая — ближе к центру, но с южной стороны, ездить туда и обратно придётся на метро, а не на машине (так попросту выгоднее по времени). И вот, идя по одной из станций, в очередной раз с двух сторон проезжают высокоскоростные поезда. Рэн бывает в метро не то чтобы часто, но достаточно для того, чтобы ощущения притупились. Однако каждый раз, когда рядом с ним начинает разгоняться или проезжать такой поезд, издавая этот неприятно громкий "крик", ноги оборотня порываются бежать, а руки — прикрыть голову. Интересно, травоядные испытывают те же ощущения, когда находятся слишком близко к превосходящему их по размеру хищнику? Хотят убежать и больше никогда не видеть своего природного врага? Или человеческая часть помогает им больше не вдаваться в панику в подобных ситуациях? Рэн мотает головой. Нет, наверняка травоядные всё ещё боятся хищников, но стараются скрывать это под маской дружелюбия. Как та аппетитная официантка-крольчиха из кафе возле работы. Аппетитная в плане женщины, конечно же. Рэн размышляет о том, почему же он может так реагировать на "крик" поезда. Тот чертовски похож на сигнал всеобщей тревоги, который он тысячу раз слышал в играх и даже несколько раз в жизни. И что это получается, навязанный общественностью страх? Нет, тут явно нечто другое. Люди ведь на чём-то основывались, создавая подобный сигнал. И, скорее всего, на собственных чувствах. Рэн как-то уже читал информацию на эту тему и везде пишут, что это пошло из древности, мол, когда-то наши предки пронзительно и высоко кричали, оповещая сородичей об опасности. Могли ли подобным заниматься хищники? Конечно. Известно, что в самом начале "получения" человеческой формы травоядные развивались чуть быстрее и уже могли строить простые ловушки для хищников, защищая себя. А хищники, кажется, подобными криками пытались и напугать травоядных, и предупреждали родичей. Потом, конечно, начала происходить коэволюция и подобное поведение стало реже проявляться, но, по всей видимости, страх подобных звуков остался. И это что же получается, травоядные испытывают такой же страх, как и он, Рэн, стоя рядом с поездом? А может они вообще испытывают странное чувство торжества и превосходства, оставшееся от предков при удачном срабатывании ловушки? Рэн бы спросил кого-нибудь, но, кажется, спрашивать травоядное о страхе или торжестве от "крика" поезда — не слишком удачная идея, особенно учитывая выговор, который ему вынесли. Ну и ладно, сами как-нибудь разберёмся. Кстати, говоря о страхе травоядных перед хищниками. Может ли Террон просто быть травоядным, который не хочет показывать свой страх, а поэтому не показывает и истинную натуру? На самом деле, это одно из самых банальнейших предположений, которое выдвигают фанаты и обыватели. Рэн считает, что это было бы слишком очевидно и просто. Так что нет, здесь что-то другое. И, к сожалению, что именно, в голову ему пока что не приходит. Проблема в том, что от Бэглосса совершенно не исходит запаха, который остаётся после пребывания в звериной форме! Как это возможно? Он пахнет разве что каким-то рандомнейшим гелем для душа или одеколоном. Неужто принимает вторую форму настолько редко, что даже запаха не остаётся? Это ж какие жертвы (будто бы даже бесполезные) надо приносить ради своей тайны... Хотя, учитывая, что Рэн и сам не брезгует пренебрегать своей звериной формой, осуждать Террона точно не ему.

***

Забрав из основного жилья пару чемоданов с вещами, Рэн едет обратно. Правда, теперь он жалеет ещё больше, что выбрал метро. Всё же на своей собственной машине перевозить чемоданы было бы куда удобнее... Наконец дойдя до входа в здание, он останавливается и окидывает дом взглядом. — Да уж, понадобится время, чтобы привыкнуть к этой атмосфере... Хотя, если быстро выполнить задачу... — Какую задачу? — А-А-А! Что за!.. Рэн в страхе отскакивает от стоящего непозволительно близко существа (взявшегося будто из ниоткуда, между прочим) и падает в ближайшие кусты. Существо в ответ смеётся (или скорее даже ухахатывается), да так, что у Рэна моментально появляется новая цель в жизни — посмотреть в лицо этому существу, а потом нежно, со всей любовью, впечатать это лицо в асфальт. Но пока что ему удаётся только раздражённо отплёвываться от листьев и пытаться аккуратно отцепить мех от веток. Он хорошо знает, что в таких ситуациях лучше не делать резких движений, ведь тогда будет неимоверно... — А-А, да ты издеваешься! — кричит он, когда его неожиданно вытягивают за руку из зелёного плена. Рэн с болью смотрит на кусты, в которых, по ощущениям, осталась добрая половина его меха, — Какого чёрта ты творишь!? — наконец смотрит он на существо и тут же чувствует, как выброшенный ранее в кровь адреналин теперь заставляет его начать истерически смеяться. — Что? Что такое? Почему смеёшься? Это мне надо тут смеяться, ты сейчас выглядишь до жути уморительно, — тут же говорит тибетская лиса. Чёртова тибетская лиса! Рэн не помнит, когда в последний раз так смеялся. Но это чёртово абсолютно безэмоциональное лицо (само воплощение покер-фэйса) в купе с невероятно эмоциональным голосом дают адскую смесь. — Твоя... Твоя... — пытается выговорить Рэн хоть что-то. Он впервые видит так близко тибетскую лису и, надо признать, в жизни она ещё забавнее, чем на фото. — А, ну да, конечно, моя морда, — чуть менее позитивно отвечает она, и Рэн понимает, что, так-то, это было грубо — смеяться над чьей-то внешностью. Хотя... Она же его напугала, а потом открыто смеялась над его страданиями! — М-м... Допустим, прости. Но, кстати говоря, тебе тоже не следовало смеяться с того, что я упал в кусты. Это было неприятно, знаешь ли. — Это было уморительно! — восклицает в ответ она, и по звукам и глазам кажется, что она вот-вот снова засмеётся, но при этом морда лисы остаётся всё такой же безэмоциональной. Лэсснон сдерживает смешок, — Но, кстати говоря, — передразнивает она его, пытаясь понизить голос. — смеяться над вполне безобидными падениями и над внешностью кого-либо – очень разные вещи, не находишь? — Согласен с тобой, — честно отвечает он, — Прости, что рассмеялся с подобного. На секунду Рэн видит, как уголки её губ дёргаются в подобии улыбки. — И ты прости за всю эту ситуацию в целом. Не хотела пугать тебя. Пока она отвечает, Рэн успевает хоть немного детальнее рассмотреть девушку. На вид ей лет двадцать, может чуть больше; морда, на самом деле, достаточно привлекательная, хоть и уморительная; одежда выглядит вполне средне, да и не стоит ожидать, что в подобном районе будут жить состоятельные люди. — Ты новый жилец, да? — А, да, как раз вот вещи хотел занести, пока не был безжалостно напуган и истерзан беспощадным чудовищем, — меняя интонацию на шуточную, драматично произносит Рэн. Лиса в ответ звонко смеётся всё ещё с отсутствием мимики и, на самом деле, выглядит это даже пугающе. — Это полнейшая клевета! Когда это я тебя истязала? Лэсснон притворно удивлённо вздыхает. — Ты только посмотри на кусты! Да они теперь похожи на фенека больше, чем я! Там как минимум треть моего меха! Девушка начинает ещё больше смеяться, теперь уже сгибаясь пополам. Такая яркая реакция заставляет Рэна невольно улыбнуться. — Хорошо, признаю, спасательная операция по извлечению тебя из кустов увенчалась успехом лишь наполовину. Приношу свои извинения, — вытирая слёзы, проговаривает она, —Ну что ж. Раз уж ты новый жилец, значит, надо знакомиться поближе. Народу у нас всё же немного, все друг друга знают.  Я Фир, а ты? Рэн не сдерживается и сдавленно хихикает. В глазах лисы виднеется понимание: — Нет, ты не посме... — Фир... Фыр-фыр? — проговаривает вслух Лэсснон и окончательно перестаёт скрывать смех. — Ты реально это сказал, боже! Насколько же... Твой уровень юмора всё опускается и опускается в моих глазах. Кажется, скоро он достигнет во-о-он той плитки, — и показывает на ту, что вдавлена в песок настолько, что её практически не видно. Почему-то с этого Рэн смеётся ещё сильнее и успокаивается потом чуть ли не минуту. Мысленно же он удивляется, насколько легко ему бывает общаться с псовыми. — Фир Хагглтон, если это улучшит ситуацию, — дабавляет она. — Так как тебя-то зовут? — Лу. Лу Грандсон, — называет Рэн давно заготовленные имя и фамилию. Как хорошо, что в подобных частных жилищах хозяева не проверяют всю подноготную жильцов. По крайней мере, Рэн надеется, что копать под него не начнут и поддельные документы сработают. — Ах, жаль! Даже не подколоть особо... Обидно, — она, кажется, притворно обижается (это всё догадки, учитывая красочность её мимики), — Ну ничего. Я ещё найду, чем тебя подколоть, — подмигивает она. — Кстати, ты из какой квартиры или комнаты? — Квартира тридцать два. — О-о! Моя совсем недалеко! Я живу в тридцать седьмой, она в конце коридора. Я обязательно приду к тебе сегодня или завтра вечером! О, или могу даже сейчас! Тебе помочь донести чемоданы? Выглядят тяжёлыми... — Нет, нет, всё нормально, я справлюсь, спасибо. Думаю, будет лучше, если ты зайдёшь завтра. Я хотя бы успею навести порядок. — О, я могла бы помочь! — Нет, правда, не надо, спасибо, — более твёрдо отвечает Рэн и Фир понимает, что лучше не спорить. — Хорошо. Тогда пойду я... К себе. Если понадобится помощь – зови! — лиса неловко топчется и, наконец, заходит в дом. Рэн не может впускать к себе в первый же день незнакомцев, и тем более — давать им рыться в его вещах. Слишком много информации у него написано и распечатано про Террона. Ну, конечно, есть ещё одна причина — гордость и чистолюбие. Рэн не может впустить девушку в грязную, неубранную квартиру, и при этом чувствовать себя комфортно. В свою основную квартиру он, можно сказать, стабильно, раза четыре в месяц, приводит девушек и всегда перед этим тщательно всё убирает. Всё же чистота в таких вещах крайне важна. Правда, было несколько раз с мужчинами, и в те разы обоим было, мягко говоря, не до чистоты... Но это, скорее, исключения из правил. Рэн выдыхает, отгоняя воспоминания, и, взяв чемоданы, заходит в дом, перед этим усмехнувшись, ведь, если подумать, он уже во второй раз не может спокойно туда зайти.