Always and anywhere

      

Ларс/Кёрк.

      — Ну, это... Ты переборщил. Я думаю, тебе нужно извиниться. — Кёрк позвонил Ларсу только ради этого. Он чувствовал эту несправедливость по отношению к Джейсону, и это не могло оставить его равнодушным.       — Твою мать, вот честно, ты достал его защищать каждый день, как мать сына, ей богу. Что он тебе такого сделал? — Ульрих слышит слова произнесённые Хэмметтом каждый день на протяжении недели.       — Ничего он мне не сделал, просто ты поливаешь его грязью без причины. Разве он этого заслуживает?       — А тебя волнует, что же он там чувствует? Вообще, это не должно тебя касаться. — Разговор продолжать было практически бессмысленно.       — Ларс... Наш разговор съезжает в никуда.       — Что тебе надо то? Ты с ним и так возишься целыми днями.       — ...Дурак, чёрт возьми, просто скажи зачем ты это делаешь! — Порой Ларс его раздражал. Дабы не признавать свою вину, барабанщик отлынивал от ответа и притворялся совсем тупым.       — Тебе всё знать надо, я смотрю? Да пошли вы с Ньюкидом куда подальше! — После этих слов он положил трубку, заставив задуматься Кёрка, что он сделал не так.       Хэмметт умел сочувствовать и сопереживать. Смотреть на то, как от вечных унижений мучается невиновный ни в чём человек было больно. Гитарист просто хотел, что бы никто не ссорился, что бы все общались наравне. Жаль, что его никогда не послушают.       Они поссорились. Ларс даже не смотрел в сторону Кёрка всю следующую неделю. Иногда он только делал вид, что обижается, но в этот раз Хэмметт видел, что тот действительно зол. Видел, но не знал, что с этим делать. Он чувствовал себя ублюдком и предателем, когда отстранился от Джейсона и почти перестал с ним общаться. Всё ради того, что бы помириться с Ульрихом, а это было важнее всего. Он не думал о том, поступает ли он как дурак или нет, он просто хотел, блять, помириться с Ларсом.       В один день Ньюстед хотел поговорить с гитаристом, но тот, заметив пристальный взгляд Ларса на себе, просто молчал.       «Я самый настоящий кретин...» — На протяжении десяти минут после этого только и крутилось у него в голове.       Спустя ещё несколько дней, Кёрк начал думать, что в какой-то степени виноват. Ему было плевать, так это или нет, он хотел извиниться. Вживую. Именно поэтому он шёл несколько километров под дождём без зонта, с одной мыслью о том, что хочется упасть в тёплые объятия Ульриха и ни о чём не думать. Ни о чём. Только пустота в голове.       Когда он пришёл, сразу подбодрил себя фразой, что жизнь, если что, одна и надо действовать. В этот момент его рука уже стучала в дверь.       Её долго никто не открывал, но спустя тридцать секунд Хэмметт увидел барабанщика за ней. Взгляд Кёрка немного помрачнел и был мгновенно устремлён в пол.       — ...Я извиниться хотел... Правда, я всё ещё не совсем понимаю, из-за чего ты на меня злишься, но пожалуйста, давай без ссор? Я скучаю.       Ларс почувствовал, как чувство стыда почти придушило его. Он и так винил себя из-за того, что перестал общаться с ним на ровном месте, а теперь он ещё и шёл около получаса под дождём, что бы извиниться неизвестно за что.       — Я... Блять. Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло.       Хэмметт быстро шагнул за порог и забыв про свою мокрую одежду, прижался к Ларсу, крепко того обнимая.       — Ты не замёрз? — Спросил Ульрих, поглаживая того по промокшим кудрям.       — Немного. Можно я останусь здесь?       — Конечно, даже нужно... — Ларс улыбнулся, поцеловав того в лоб.