Проклятое наследие

      Снова звала вьюга, но теперь к ней присоединился ещё один вой. Видимо, родное поместье было настолько заброшено, что в округе завелись голодные волки.       Зейну было не просто трудно вспоминать. Это особый вид мук, вспоминать то, что должно быть навсегда забыто.       «Зря отказался от бокала. Когда пьёшь кровь, единственное, чем вампиры питаются в течении вечности, не думаешь ни о чём, кроме её уникального вкуса, который никогда не надоедает и не насыщает». Так что он позвал служанку с просьбой повторить.       — И? Что потом? — с ноткой раздражения спросил Дэн, недовольный длинной паузой у самого интересного момента. — Знаешь, мы слишком долго скрывались друг от друга, чтобы хранить молчание.       Старший брат повернулся к нему. Снова осмотрел это лицо, чаще хмурое, чем радостное, бледное, как он сам. Вспомнил о родной матери и её русских корнях — многочисленные гости поместья и родственники говорили, что Дэн вырос в мать, когда Зейн ушёл в отца. Которого вскоре стал ненавидеть.       Какая ирония.       — Братик…       — Не называй меня так! — вскрикнул Дэн, изворачиваясь на кресле. — Я теперь старше тебя на год!       — Для меня ты навсегда останешься младшим братиком, — мягко сказал Зейн. — И какое бы новое имя я не принял, кому бы не служил, я обещал матери защищать тебя.       — Что-то ты плохо справился со своим обещанием!       Никому не мешающий опустошённый бокал вдруг полетел в сторону Зейна, но он легко перехватил его на лету. Повышенная реакция, непостижимая человеку скорость. Ещё одна особенность бессмертия, его «дара».       — «Дар»? Говоришь, Адриан называл ЭТО даром?! — гнев начал поглощать Дэна, как бездонный сосуд. Обнажив клыки, он резко поднялся с кресла. Но Зейн оставался спокойным, непоколебимым. Он заслужил быть целью для отпущения обид.       — Помнишь, в детстве мама называла тебя Дениской? — снова вспомнил он, когда младший брат взял в руки следующий предмет. — Это наподобие транскрипции на русское имя «Денис» от твоего имени. Эй, Дениска-редиска!       — Заткнись, придурок!       Дэн запустил подушку в старшего брата, но тот поймал мягкий предмет и кинул обратно. Целую минуту несчастная подушка летала по комнате, будто крылатая птица, ищущая идеальное место для гнездовья. Выпущенный на волю пух мирно опускался на пол, сливаясь с зелёным цветом ковра, а затем был затоптан ногами двух братьев, бесцельно метущихся по помещению.       Следующим предметом был стул, на котором сидел Дэн минуту назад.       — Стой! Это же раритет! — но даже Зейн не успел спасти дорогую вещь. Удар об колено, и стул превратился в острые обломки былой красоты. А потом с тем, что осталось от ножки стула, младший брат кинулся на старшего.       — Лотар старший — в болоте увязший! — раздался боевой клич Дэна перед тем, как завязалась драка. И вот обломки дорогущей мебели летели во все стороны, мягкий шёлк и шерстяные ткани превратились в ободранные тряпки. — А как ты меня напугал в семь лет, когда стащил белую простынь с постели?! Хорошо, что ты теперь белобрысый, как-то самое привидение!       Два бессмертных брата сплелись в пыльном клубке подобно дерущимся за территорию ободранным коты. Одновременно Дэн озвучивал обидные прозвища, присвоенные Зейну в далёком детстве, а тот лишь громко смеялся над нелепыми попытками брата казаться старше своих лет. Служанка, услышав грохот, прибежала на звук с пустыми руками — но, увидев двух братьев, уже кидающихся друг в друга вазами, мебелью и вообще всем, что попадалось под руку, поспешила испариться.       Их глаза наполнились кровью, используемые в охоте когти вылезли наружу. Но вскоре и Дэн сдался. Поддавшись воспоминаниям, он не то залился хохотом, не то разревелся от нахлынувшей ностальгии. Он одной рукой поднял тяжеленное кресло из узорчатой кожи, на котором сидел Зейн. Однако, наконец, остальной бардак, что они натворили в пылу драки, привлёк его внимание, и Дэн положил кресло на место. Так, хоть что-то в комнате осталось целым и невредимым.       — Если призрак отца существует, то он наверняка будет недоволен, — покачал головой Зейн.       — Как всегда он скажет, что это ты во всём виноват, — хихикнул Дэн. Старший брат улыбнулся и осторожно, неуверенно приблизился к младшему. Они пожали ладони в знак примирения, а потом Зейн не удержался и крепко обнял братика.       — Я рад, что ты приехал, — прошептал Зейн. Адриан сказал, что бессмертные лишены чувств. Лишение страха перед смертью делает тебя холодным, но стойким. Однако, когда Дэн прижался к старшему брату ещё сильнее и всхлипнул, Зейн убедился в очередной лжи своего бывшего покровителя.       — Я тоже рад встрече спустя столько лет, брат.       Огонь в камине почти догорел, также, как прошлые обиды и сожаления двух родных братьев.