Нюанс

Ω На смену пряничным домикам, ровно постриженным живым изгородям и бескрайним изумрудным полям пришел мрачный, знакомый пейзаж. Сгущающаяся со всех сторон серая рыхлая мгла подчеркивала приближение к большому городу. Не сказать, что климат в Херефордшире шел вразрез с Лондонским. По небу плыли такие же серые, напитанные будущим дождем тучи, деревья качал такой же прохладный ветер, в нос ударял тот же запах сырости. И все же Джесси не мог отделаться от ощущения, будто бы они с Ларсом уехали из солнечной добродушной долины обратно в вечный бетонный мрак и безысходность. Связано ли это чувство с оставшейся в Херефордшире мамой-омегой Ларса? Вполне вероятно. Она, в отличие от бывшей жены, даже несмотря на свое незавидное положение, создавала вокруг себя атмосферу уюта и безопасности. Наверное, ее отношение к нежданным гостям и являлось той самой хваленой родительской заботой, которую так красиво описывали в книгах. Ларсу с ней довелось столкнуться лишь в глубоком детстве, а Джесси в полной мере насладиться вниманием родителей не успел, так как они очень быстро переключились на младших детей, в старшем сыне углядев великолепную бесплатную няньку. В связи с этим столкновение с неприкрытой заботой и благодушием в какой-то мере выбило омегу из колеи, заставив его вновь почувствовать себя маленьким мальчиком, не желавшим уезжать от гостеприимных дальних родственников обратно в отчий дом. Ли с удовольствием погостил бы в Херефордшире недельку или две. А может, и вовсе перебрался бы туда насовсем. Ни тебе городской суеты, ни бесконечной рутины, разгоняемой лондонским темпом жизни до скорости в сто миль в час. В Херефордшире время будто бы текло медленнее. Ты без спешки успевал все запланированное на день и у тебя оставался свободный вечер на книгу и ароматный чай. Баланс. Раньше такой покой Джесси разве что снился. Омега надеялся, что в будущем они с Ларсом обязательно вернутся в это родовое поместье и проведут в нем куда больше времени. Но сперва следовало решить все подвисшие вопросы с матерью-альфой, возомнившей себя не то Богом, не то черт знает кем еще. «Тюрьма или дурдом — вот в чем вопрос!» — с этих слов начинался бы монолог Гамлета, если бы он вел речь о Беатрисе Аргайл. «Так бесчеловечно поступать с собственной истинной — немыслимо!» — Ли старался не вываливать свою излишнюю эмоциональность на голову и без того взбешенного Ларса, но внутри он кипел от чувства несправедливости. Жестокая правда, сорвавшаяся с губ уставшей, всеми покинутой омеги, оказалась звонче пощечины. Только в этот момент Джесси понял, насколько он до сих пор наивен. Годами видя и анализируя неприглядные стороны окружавшей его реальности, подсознательно он при этом полагал, что формирование истинной пары автоматически предвещает обоим участникам фантастического природного явления безграничное счастье и смерть в один день. Не тут-то было. Что там говорил мистер Райт? Для доминантного альфы его истинная омега (генетический идеал) — это не столько романтическая сказка с хорошим концом, сколько натуральный способ выживания. Не упомянул он лишь того, что получать это лекарство от безумия или отказываться от него — решение доминанта. Одно только наличие генетического идеала рядом, как оказалось, не давало гарантий, что доминантный альфа исцелится. Это сложное уравнение выстраивалось не из одних только химических формул. Все же имелась в нем и иная составляющая. Чувства: привязанность, уважение, любовь. Без них лекарство не работало. Беатриса Аргайл — яркое тому подтверждение. Так что же такое истинность? Лишь череда химических откликов и стимуляторов или куда более сложный природный механизм, который не так уж и зря романтизируют? Загадки подобного формата будоражили ум Джесси еще со школьных времен. Сейчас Ли будто бы вернулся в тот период своей жизни, когда он еще не знал, что большая часть окон возможностей захлопнется прямо перед его носом по такой глупой причине, как дурнопахнущие феромоны. Мечты если не о полноценной научной деятельности, то хотя бы о частичном участии в ней в роли приходящего лаборанта растворились в омерзительном зловонии. Но окажись Джесси нормальным, как его жизнь сложилась бы в этом случае? Он бы точно пробился в какой-нибудь университет. Не в лучший, конечно же. Но пробился бы! Получи я второй шанс, и тогда бы… А, впрочем… Ли повернулся к Ларсу. Если бы не череда проблем, устилавших жизненный путь Джесси с самых его пеленок, прямо сейчас он вряд ли сидел бы в машине Ларса. Ли видел бы доминанта только на обложках журналов, а Аргайл, в свою очередь, даже не подозревал бы о существовании некоего Джесси Ли. Будто бы вселенная на пороге рождения Ли дала омеге выбор: карьера или личная жизнь. И он выбрал второе. Глупый Джесси, надо было выбирать всё и сразу! Аргайл смотрел прямо перед собой, периодически нервозно постукивая указательными пальцами по рулю. Судя по выражению лица Ларса, альфа пребывал в собственных мрачных думах. Перед самым отъездом он позволил себе заикнуться о суде. Предложил маме разобраться с Беатрисой с помощью закона, ведь то, что с омегой проделала жена, воистину бесчеловечно. Но женщина, выслушав доводы сына, лишь едва заметно тряхнула головой и выдала холодное, безапелляционное «Нет». — Почему? — искренне удивился Аргайл, видимо, думавший, что его мама годами лелеяла мечту о мести и прямо сейчас должна была вцепиться руками и ногами в возможность подпортить жизнь и репутацию своей бывшей. — Ты хочешь выставить мое унижение на всеобщее обозрение? — ответила женщина с грустной улыбкой на губах. Ох уж эта аристократская гордыня, шедшая вразрез со здравым смыслом. Да, ситуация рисовалась весьма унизительная. Но остановило бы это Ли, чтобы размазать по стенке своего обидчика? Такой же вопрос, видимо, крутился и в голове Ларса. Слова мамы выбили его из колеи, и более жаркий спор не вышел. Все, что альфа сумел выдавить из себя, это: — Нет, но… Вот это «но» до сих пор висело в воздухе. Его присутствие Джесси ощущал кожей. «Но» и череда невысказанных доводов, которые являлись бы справедливыми, но удушающе жестокими. Добился бы своего альфа, выскажи все это вслух? Вряд ли… А вот и без того сломленная омега могла разрушиться окончательно. Напряжение взбешенного альфы автоматически передавалось сидящему рядом Ли. Беатрису не так-то просто проучить даже с наличием списка ее грехов и чередой свидетелей. Потому она творила, что хотела. На нее просто не находилось управы. Ларсу и Джесси следовало исправить эту несправедливость и проучить сходящую с ума доминантку. Проблема в том, что с какой стороны ни берись копать под нее, всегда найдутся те, кого зацепит взрывной волной, будь то ничего не знающие работники АльфаИндастриз, мама-омега Ларса или сам Аргайл. Но следовало же сделать хоть что-то! Не оставлять же все это на самотек? Верно? Судя по тому, как сильно альфа сжимал челюсть, он думал в том же ключе и так же, как и Джесси, пока что не находил способа прижать Беатрису к стенке, при этом не позволив ей потянуть за собой на дно череду невинных людей. Ларс завернул на придорожную заправку, решив закончить страдания из последних сил мигающего индикатора низкого уровня топлива автомобиля. Кинув тихое «Я скоро», он вышел из машины и зашагал к небольшой постройке. Джесси тоже выскользнул на улицу в первую очередь для того, чтобы размять ноги и бедную затекшую задницу. С ночного приключения прошла половина суток, а Джесси казалось, что Ларс все еще в нем. Не в самом лучшем смысле этого слова. За что природа так не любит омег?! Бормоча себе под нос все, что он думает о Ларсе и его инструменте, и радуясь отсутствию людей на километры вокруг, омега обошел машину и зацепился взглядом за батарею автоматов со всякой мелочёвкой. Без желания купить что-то конкретное, Ли подошел к автоматам и взялся разглядывать их содержимое. В первом обнаружились вода и бутерброды. Во втором — презервативы, жвачка и дешевые подавители, которые не рекомендовалось употреблять на постоянной основе. Но в экстренной ситуации они действительно выручали. В третьем автомате нашлись тесты на беременность и на истинность. Если на беременность тесты имели точность в девяносто девять процентов, то тесты на истинность воспринимались сугубо детской шуткой, в которой точностью даже не пахло. Какое-то время эти показатели истинности имели большую популярность, но затем интерес общества резко спал. Срок годности тестов, на которые Джесси смотрел прямо сейчас, закончился еще четыре года назад. Абсолютно бесполезная дрянь. «Прямо как я», — почему-то возникла в голове Ли крамольная мысль, после которой он поторопился тут же забросить в автомат несколько монет. Ларс вернулся в машину таким же мрачным и отрешенным, каким и уходил. Немножечко не то выражение лица, на которое Джесси рассчитывал после их совместной ночи. Альфа рисовался омеге светящимся от счастья. Сам Джесси светился в нафантазированной сцене не меньше Аргайла. Между ними должен был бурлить бесконечный флирт, перемежавшийся со всепоглощающим смущением. Как жаль, что на их долю выпало слишком много проблем, которые перетягивали на себя все внимание. Потому Ларс предпочитал солнечной улыбке мучительное недовольство всем вокруг. Ли его не винил. Более того, он был таким же недовольным. Может быть, мы маловато потрахались и потому ходим с такими кислыми рожами? Надо бы проверить эту теорию. — Кофе? — Ларс протянул Джесси картонный стаканчик с ароматным напитком. Кто бы мог подумать, что на пыльной заправке найдется хорошая кофемашина! — Благодарю. Но сперва… — Ли воспользовался тем, что обе руки альфы заняты стаканчиками с кофе, надорвал упаковку теста на истинность и всунул один край длинной тонкой пластиковой палочки опешившему альфе прямо в рот. — Какого… — Ларс не успел высказать своего недоумения, когда Ли всунул противоположную сторону палочки в рот уже себе. Тест обещал через час приподнять завесу генетической тайны и оценить вероятность истинности посредством маленького квадрата в самой середине тестовой пластины. Если она приобретет красный цвет, об истинности не могло быть и речи, синий — «все возможно», зеленый — «конечно же вы истинные!» (но это не точно, так как такую информацию не может показать дурацкий тест стоимостью в пять фунтов). — Ты ведь понимаешь, что все это шарлатанство? — выдохнул Ларс хмуро. Из-за неожиданного пассажа Джесси альфа вздрогнул, отчего его джинсы украсила пара кофейных пятен. — Конечно! — кивнул Ли с улыбкой. Что, Аргайл? Не хочешь пользоваться продукцией злостных конкурентов? — Тогда зачем? — Хочется. — Выкинь его, — неожиданно резко выдал Аргайл. Ли заинтригованно повернулся к злящемуся альфе. — Его результат не имеет смысла, — сконфуженно пояснил Ларс, поймав на себе недоуменный взгляд омеги. Наверное, таким образом он силился дать Джесси понять, что истинные они или нет, для Аргайла это значения не имеет. Ли тоже не видел в этом особой ценности. Он взял тест забавы ради, потому что именно для забавы его и создавали. Единственный, кто воспринимал происходящее в машине слишком серьезно, — Ларс. — Как ты сам заметил, это всего лишь детская шутка. Если бы я купил с десяток тестов, их значения различались бы. Одни — уверяли бы, что мы истинные, другие — ровно противоположное, — пожал Ли плечами. — Да и, даже если бы тест был точен, как швейцарские часы, истинность или ее отсутствие не залог хороших или плохих взаимоотношений. Твои родительницы тому пример, — напомнил он с невеселой усмешкой. — Все это я понимаю… — Ларс замялся. Он так и не завершил фразу, предпочтя вырулить на трассу и взяться вновь суровым взглядом сверлить дорогу перед собой. Закрапал мелкий, противный дождь. Вздувшиеся серые облака казались настолько низкими, что Ли начал представлять, как забирается на одно из деревьев, протягивает руку к небесам и зарывается пальцами в грязно-серую вату. — Просто, пожалуйста, выброси этот мусор, — процедил Ларс сквозь клыки. — Так и сделаю на первой же остановке, — примирительно кивнул Ли, пряча белую обслюнявленную палочку в карман. Он не собирался вступать в конфликт с альфой из-за подобной глупости. Если Аргайла так бесит липовый тест, Ли без проблем от него избавится. — Спасибо, — кинул в ответ Ларс. — Сам не знаю, почему меня это так… разозлило. — Не бери в голову, — отмахнулся Джесси. — Мы оба устали с дороги, — он выразительно зевнул, как бы подтверждая собственные слова. — Да, наверное, — раздалось напряженное со стороны Ларса. Джесси мог бы упомянуть, что нечто подобное уже наблюдал в школьные времена. Только сформировавшиеся парочки подростков порой ссорились из-за таких вот глупостей, как шуточный тест на истинность. Тот, кто был менее уверен в себе, не желал делать тест, боясь, что результат разобьет их пару. Очень по-детски. Инфантильно, но до смешного мило. Наблюдать в подобном состоянии взрослого альфу, которому нет причин в себе сомневаться, показалось Джесси весьма уморительно. …Но мне нравится, что он мной дорожит. Пусть и демонстрирует он это настолько глупо… Ωω Хотя Дуайт заснул под кроватью Хью Монтгомери, но проснулся уже привычно на ней. Уткнувшись носом в шею альфы и бесстыдно закинув на него ногу и руку, омега жался к горячей альфьей коже и все никак не мог надышаться пленяющими разум феромонами. Хорошо, что хозяин постели спал настолько глубоко, что, даже когда однажды Дуайт неуклюже свалился с кровати, веки у мужчины даже не дрогнули. Пемброк и раньше ненавидел пробуждения, потому что сон являлся единственным местом, где он мог быть кем угодно и жить по собственным правилам. Теперь, избавившись от родительского давления, Дуайт получил от кармы проклятье в виде Хью Монтгомери, к которому омегу тянуло, как свет притягивает мотыльков. Просыпаться рядом с ним оказалось не менее мучительно, чем дома. Только причины страданий теперь крылись в другом. Каждый раз, еще не открыв глаза, Дуайт испытывал невероятный душевный покой и чувство безопасности. А когда узнавал, кто виноват в этих ощущениях, то резко впадал в панику и начинал страшно злиться. В первую очередь на себя. Во вторую — на драного альфу, который смел так приятно пахнуть! Это заговор против Пемброка! Но ладно… С сомнамбулизмом Дуайт временно смирился, понимая, что прямо сейчас у него имеются заботы и посерьезнее. Жуткий преследователь, которого не видел никто, кроме омеги; отец, наверняка продолжавший поиски сына; и ко всему прочему, полное отсутствие денег. С каждым днем уверенность омеги в том, что он абсолютно бесполезен, только росла. Следовало что-то сделать до того, как Дуайт дойдет до точки кипения и в порыве отчаяния вновь совершит какую-нибудь дурость. Пемброк зашел в свою комнату за тростью, а затем спустился на первый этаж. Дуайт не раз наблюдал, как Хью вечерами скроллит ленту новостей через планшет. Вот он-то Пемброку и понадобился. Зайдя на любимый форум впервые со дня бегства из дома, Дуайт просмотрел скудный список подписчиков и ленту обсуждений. Близко он ни с кем на форуме не общался, но следил за парой активистов, которые периодически собирали людей, чтобы дать жару охране АльфаИндастриз. Дуайт считал, что они совершают благородное деяние, вставая против большой корпорации и зла, которое она сеяла будто вирус, в качестве жатвы забирая у людей последние деньги, надежду, здоровье, а иногда и жизни. Пит-Правдоруб: Привет, Отчаявшийся! Давно не видел тебя онлайн! Слыхал о новом месте сбора? Нам нужны люди! Чем больше, тем лучше! Подъезжай! Пит-Правдоруб: Ты же видел вчерашнее интервью этой высокомерной курицы? Это ни к чему хорошему не приведет! Мы станем чертовыми ГМО-людьми! Отчаявшийся: Здравствуй, Пит. Нет, я не видел интервью. В последнее время я отрезан от сети. Пемброк краем глаза пробежался по последним постам и понял, что произошло нечто вопиющее. Активисты бурлили от негодования. Пит-Правдоруб: У тебя что-то случилось? Отчаявшийся: Ага. Пит-Правдоруб: Могу я тебе как-то помочь? Дуайт завис, гипнотизируя это сообщение. Пит — бета. Беты не так опасны, как альфы. Еще Пит делает хорошее дело. И ни разу не намекал Дуайту на что-то гадкое. Пит позволял омегам протестовать наравне с альфами и бетами. И всегда говорил, что никто лишним не будет. Даже омега. Позволял? Даже? Странно. Раньше Дуайт не акцентировал внимание на этих словах. Ему нравился Пит. Активист хорошо относился к Пемброку. А Дуайт в ответ в некоторой степени Пита даже превозносил. Почему же теперь такие привычные фразы неожиданно резанули Пемброка по ушам? Вот Хью никогда ничего мне не позволял. Стоп. А он-то здесь при чём? Отчаявшийся: Скорее всего, нет. Дуайт отправил сообщение и задумался, стоит ли упоминать нюансы своего положения или лучше промолчать? Пит-Правдоруб: Не стесняйся поделиться со мной своими проблемами! Может быть, тебе нужны деньги? Дуайт невольно напрягся. Откуда он знает? Оттуда, что у большинства ребят из их группы имелись перманентные финансовые затруднения. Отчаявшийся: Да, нужны, — все же решился Дуайт ответить честно. Пит-Правдоруб: Хм… Пит-Правдоруб: Ты давно с нами, Отчаявшийся. Я тебе доверяю. Дуайт почувствовал, как сердце его забилось чаще. «Я тебе доверяю» — приятные слова. Пит-Правдоруб: На самом деле, я бы мог помочь тебе с деньгами. Пит-Правдоруб: Сегодня у нас забастовка в центре города. Пит-Правдоруб: И в ее рамках необходимо кое-что сделать. Обещали хорошо заплатить. Кто обещал? Заплатить за что? О чем ты говоришь, Пит? Дуайту хотелось настрочить все эти вопросы, но омега не решился на это. Ведь Пит ему доверяет. Значит, и Дуайту следовало довериться в ответ? Верно? Отчаявшийся: Что нужно сделать? Дуайт надеялся на нейтральную задачу, пусть инстинктивно и ожидал мерзкого предложения сексуального характера. Он и не думал, что все окажется в тысячу крат хуже. — Альфа! — невольно воскликнул Пемброк, кидаясь к лестнице. Чертовы ступеньки! Их придумал дьявол! — Альфа, проснись! — продолжал орать Дуайт на весь дом, пытаясь как можно скорее преодолеть лестничную преграду. Со стороны комнаты Хью послышались тихие стоны не вовремя разбуженного человека. — В чем дело?.. — донеслось до Дуайта тихое рычание. — У нас проблемы! …Хотя в последнее время этим уже никого не удивить. Даже нас самих… А Лондон встретил противной моросью и негостеприимной душной пробкой. Веселая попсовая песенка контрастировала со сгущающимся туманом и солнечным диском, угадывающимся сквозь плотные серые облака. Ларс выключил бы радио, если бы городская какофония не давила на него еще сильнее. Джесси выглядел сонным и расслабленным, но альфу не покидало ощущение, что он что-то сделал не так. Должны ли их отношения поменяться после секса? Или то, что атмосфера между ними не изменилась — это нормально? Утром все происходящее казалось ему естественным и правильным, теперь же Ларса сотрясала внутренняя тревога. Он старался себя убедить, что дело вовсе не в их с Джесси взаимоотношениях, не в сексе, не в матери, просто чертов синдром отмены все никак не желал его отпускать! Это он подстегивал тревожность альфы и не давал ему покоя! Или нет? Ли потянулся к радио и начал щелкать радиостанции с желанием найти что-то поинтереснее варианта Ларса. Музыка, музыка, разговор про бушующий на севере ветер, музыка, сомнительные заявления генерального директора АльфаИндастриз, музыка, музыка… Так, стоп! Ларс резко переключил на несколько радиостанций назад: «…гайл шокировала новым заявлением. Общественность ожидаемо разделилась на два лагеря. Первые считают, что попытка изменить гены человека приведет к вырождению и изменениям, которые не повернуть вспять. Вторые полагают, что это необходимый шаг для дальнейшего развития всего человечества. Учитывая сложность темы, мы можем предполагать…» Ларс выключил радио и вытянул из кармана телефон, но к своему недовольству уперся взглядом в черный экран разряженного аппарата. — Сможешь найти заявление моей матери? — кинул он Джесси. С омеги тут же слетела вся сонливость. На ее место пришло любопытство. Парень с явным энтузиазмом взялся рыться по сайтам. — Ого, — присвистнул Ли уже через пару минут. — Что там? — Твоя мать вчера в прямом эфире заявила, что дает стопроцентные гарантии того, что новая разработка позволит менять гены еще не родившегося ребенка без последствий, возникавших из-за Эффекта Наблюдателя. — Она говорила об этом и раньше, — хмуро заметил Ларс. — Да, но не так уверенно. К тому же она подкинула журналистам свежего мясца: заявила, что снова взялась за работу над этим проектом исключительно из-за тебя! Хорошо, что машина стояла, иначе бы Ларс грозил нечаянно вильнуть или резко нажать на тормоз, тем самым инициировав аварию. — При чём здесь я? — процедил Аргайл сквозь клыки, сжимая руль с такой силой, что по его поверхности побежали мелкие трещинки. — Не знаю, пока читаю, — пробормотал Ли себе под нос. Машины впереди сдвинулись с места, и Ларс последовал за ними. Да откуда такая пробка посреди дня? Впереди авария? Нет. Кое-что поинтереснее. Дорогу, шедшую параллельно дому Ларса, частично перекрыли протестующие. Они то и дело что-то агрессивно выкрикивали, потрясая наспех нарисованными плакатами. Странно. Это же спальный район. Против кого они выступают? — У меня хуевые новости… — пробормотал Джесси себе под нос. А кто-то в этом сомневался? — Твоя мать слила журналистам тот факт, что у тебя проблемы с медикаментами. Благосклонно заявила, что ты в зависимости не виноват. Все это последствия твоего генетического отклонения, из-за которого ты сверхагрессивный. «Если бы двадцать шесть лет назад у меня имелась такая технология, я могла бы избавить своего ребенка от подобных мук! Теперь же мне придется наблюдать его страдания до самой смерти!» Фу, какой грязный прием! — возмутился Ли. Ларс шумно выдохнул, чувствуя себя так, будто его одним махом придавили к земле чем-то настолько тяжелым, что у него сперло дыхание. Легкие сжались с такой силой, что на мгновение альфе почудилось, будто нового вздоха сделать он уже не сможет и так и задохнется за рулем автомобиля. — Что? Как… но… — вырвался из Ларса сдавленный хрип. — Что с акциями АльфаИндастриз после такой великолепной новости? — Акции компании сперва рухнули, а затем скакнули вверх благодаря анонсу нового метода изменения генов. Твоя мать что-то наплела про волшебный состав из гибридных белков, который можно запрограммировать на формирование определенного вторичного пола. Если тебе нужен альфа, и ребенок развивается как альфа, белок просто распадается. Если же ребенок оказывается бетой или омегой, состав берется за дело. Я как будто читаю фантастическую книгу авторства Айзека Азимова. Говорит, что это и есть залог успеха. Якобы Эффект Наблюдателя не сработает, если наблюдатели будут отсутствовать. Что за… — Джесси повернулся к Ларсу с выражением лица, на котором четко читался вопрос: «Она серьезно или шутит?». — Бред. Эффект Наблюдателя основывается далеко не на этом. При нем любое внешнее воздействие… Да боже, кому я рассказываю. Ты же понимаешь, что она несет какую-то чушь?! — Ларс всплеснул руками, при этом невольно окутав себя феромонами ярости. — Уж мне-то об этом не говори. Я, в отличие от твоей матери, в своём уме, — буркнул Ли. — Для кого эти сладкие речи? Для людей, никогда не интересовавшихся генетикой и ничего не слышавших об Эффекте Наблюдателя? Она пытается наебать целую страну? А то и планету? Ради чего? — непонимающе качнул Джесси головой. — Ради прибыли, — рыкнул Ларс. — В таком случае твоя мать вконец обезумела! — заметил Джесси. — И зачем она приплела тебя? Разве она не понимает, что после такого слива тебе придётся постараться, чтобы вернуться в компанию?! Сейчас любое твое действие будут рассматривать под лупой, а предыдущую работу поставят под сомнение, считая, что ты мог принимать решения не совсем на трезвую голову! — О, уверен, она все… — Ларс не договорил, резко вздрогнув. В лобовое стекло машины прямо напротив его лица врезался сгнивший томат и начал мерно растекаться по стеклу. — Это еще что такое? — нахмурился Ларс, прежде чем в боковое окно со стороны Джесси врезалось куриное яйцо. Слушая Ли, Ларс не заметил, как они добрались до места, где бастовали люди. И черт побери, судя по ярким плакатам и колким фразам на них, бушующая толпа пыталась призвать к ответу… Ларса? — Если что-то пойдет не так, мать сделает меня козлом отпущения, — выдохнул Ларс сквозь клыки. — Она уже делает его из меня. Судя по срывающимся с губ протестующих обвинениям, они считали, что генетические модификации, которые гипотетически могли ввести в будущем в жизнь обывателя — вина чертова бракованного Ларса. «С тебя все началось, сраный доминант! Ты собираешься что-то с этим делать?!» — Как они узнали, где ты живешь? — зашипел Ли. — И с какого хера решили сделать тебя крайним?! Голос омеги, впрочем, звучал далеко и гулко, как если бы каждое слово Ли к ушам альфы приносило горное эхо. Сквозь толщу эмоционального вакуума помимо Джесси проникали и звуки новых предметов, врезавшихся в машину. Мятые банки. Камни. Скомканный мусор. — Думаешь, они сами догадались обвинить во всем меня? — невесело усмехнулся Ларс, лишь нечеловеческой силой воли заставляя себя не давить на газ. Люди, что бесновались перед машиной и колотили кулаками по капоту, оказались бы под колесами и могли остаться инвалидами, а то и вовсе погибнуть. И поделом. Ларс шумно выдохнул и нажал на звучный клаксон, требуя у толпы расступиться. Сдержанные действия альфы эффекта не возымели. — О чем ты? — не понял Джесси вопроса альфы. — О том, что девяносто процентов подобных мероприятий кем-то проспонсированы, — выдохнул Ларс, осторожно продвигаясь вперед. Толпа бесновалась все больше. Полицейские мелькали где-то за взбешённой человеческой массой. Пара человек ухватилась за двери машины и попыталась проникнуть внутрь. Кто-то кинул в лобовое что-то тяжелее томата, и по стеклу побежали трещины, кто-то еще метнул бутылку на капот, и от звона бьющегося стекла свело клыки. — Если какую-то компанию обвиняют в загрязнении почвы, спонсор этих обвинений, как правило, конкурирующая компания, которая загрязняет почву точно так же, — продолжил объяснять альфа. — Или просто кто-то, кому директор компании перешел дорогу или вовремя не дал взятку. А может, раздувает проблему кто-то из высших правительственных особ, за намеренно наращенным скандалом пытаясь скрыть проблему иных масштабов. Добрая часть протестов, к сожалению, раздута искусственно и является фикцией. А большинство людей на этих протестах об этом даже не подозревает. То, что разворачивается перед нашими глазами, не исключение. Этот протест проплачен. С одной лишь разницей — на этот раз заплатила за него моя собственная мать. Вот откуда они узнали, где я живу. — Зачем? — сухо выдал Ли после недолгого молчания. — Для пары шикарных кадров, — Ларс кивнул на толпу папарацци, которые, будто жаждущие мяса гиены, терпеливо выжидали сенсацию чуть в отдалении от эпицентра нарастающего напряжения. — Ты правильно подметил, моя мать сливает меня. — Так ли выгодно делать тебя крайним? Неужели не нашлось кандидатуры получше? Ты же ее единственный наследник! Хороший вопрос. Ларс взялся перебирать в голове все возможные варианты. Беатриса не захотела бы, чтобы компания попала в чужие руки. Расчет на внуков? Слишком рискованно. Она даже не знает, фертилен ли Джесси. Да и кандидатура его ей явно не по нраву. Но какие еще остаются варианты? Бонни? Глупости. Мама? Нет, черт, голова гудит от череды вопросов. Окруживший машину вой толпы не давал Ларсу сфокусироваться. Он в очередной раз ударил кулаком по клаксону, а в ответ на машину посыпался новый шквал импровизированных снарядов. Звон бьющегося стекла раздался подозрительно близко. — Твою ж мать! Сдурели? — воскликнул Ли. Стекло с его стороны разбилось. Осколок полоснул Ли по щеке прямо под его микродермалом. Бусины крови выступили на смуглой коже. Вокруг ссадины взялся наливаться свежий синяк. Толпа бесновалась, но Ларс будто бы резко отключился от окружающей его вакханалии. Все его естество сфокусировалось на каплях крови и феромонах омеги. Сквозь повседневный запах Ли проступил гнев и страх. Конечно же, Джесси напуган. Любой на его месте чувствовал бы то же самое. Но Ли не был любым. Он принадлежал Ларсу, а значит, не должен бояться никого и ничего! Не рядом со своим альфой! Разум стремительно полетел в тартарары. Ларс чувствовал, как он затухает в ярком пламени инстинктов, и, наверное, впервые в жизни не старался с этим бороться. В этот раз в борьбу вступил Ли. — Нет, — выдохнул он тихо, но четко, накрывая руку альфы своей и слегка сжимая его. — Твоя мать этого и добивается, верно? — У тебя… кровь… — выговаривать слова оказалось настолько тяжело, словно Аргайл только-только учился говорить. Мысли путались. Жажда убийства пульсировала в висках. Моего омегу… ранили. Все, кто к этому причастен, заслуживают только… смерти-смерти-смерти. — Ларс, возьми себя в руки, — резко шлепнул Ли Аргайла по плечу. — Я сопутствующий ущерб. Ты главная цель. Мы не дадим твоей матери возможности вышвырнуть тебя из компании. Она все это устроила не просто так, — заметил Ли, начиная бить кулаком по клаксону сильнее Ларса. — Знает, что без доказательств ее слова ты можешь оспорить. Но если сорвешься — она победила! Разумно. Но какая, к черту, разница, когда у моего омеги кровь?! Ларс шумно вдохнул воздух через нос и медленно выдохнул, беря под контроль инстинкты и стараясь сосредоточиться на простых задачах, первая из которых состояла в бегстве от толпы. Мучительные шесть минут потребовались Ларсу и Джесси, чтобы выехать к дороге и вильнуть прямиком к подземной парковке. Бастующие бежали за ними, но были остановлены высокими железными воротами. Они кричали в спины Ларса и Джесси грязные ругательства, кидали в машину куски плакатов, овощи и бутылки. Ларс терпел, по завету Джесси не давая общественности повода сомневаться в своей адекватности. Омега же без зазрения совести распространял вокруг свои феромоны. Именно они заставили толпу сбавить обороты и все же выпустить машину из плотного людского кольца. Лишь припарковав машину, Ларс позволил себе шумно выдохнуть и отпустить исполосованный трещинами руль. Альфа сделал один глубокий вдох, второй и… понял, что это помогает и он правда успокаивается. Ларс, не веря своим ощущениям, уставился на свои ладони. Руки совсем не дрожали. Сердце все еще выбивало бешеные ритмы, а в мыслях блуждали идеи об убийстве всех и вся, но все это оказалось вполне… контролируемым. — Ты чего? — удивился Джесси. — Ничего, — Ларс приподнял омеге подбородок, чтобы получше разглядеть порез на его щеке. Ссадина оказалась неглубокой и еле различимой. Ларс слегка провел по ней подушечкой пальца, стирая капли крови. — Мне жаль, что тебе приходится переживать из-за меня весь этот кошмар, — выдохнул альфа со скорбью в голосе. — Да брось, — лишь отмахнулся омега. — Знавал кошмары и похуже, — заявил он с усмешкой. Но не должен был знавать ни одного рядом со мной. — Может, все это твоя мать устроила, каким-то образом узнав о нашей поездке в Херефордшир? — предположил Ли, явно меняя тему. — Я бы не удивился, — кивнул Ларс. — Или у нее появился план «Б», — чуть помолчав, добавил он. — План «Б»? — Не мог бы ты в поисковик вбить имя Скарлетт Ботелер и посмотреть, что о ней пишут в последнее время в желтой прессе, — попросил Аргайл. Ли покосился на Ларса и, ничего не спросив, забарабанил пальцами по экрану телефона. — Ой, — выдал он через пару секунд. — Это же та девушка, что была на венецианском балу с твоей матерью, верно? — Джесси показал Ларсу фото улыбающейся шатенки с блеклыми зелеными глазами. Хрупкая и почти невесомая — каких любила Беатриса Аргайл — она смотрела в объектив фотокамеры и казалась самим очарованием. — Именно. Нынешняя фаворитка матери, — кивнул Ларс. — О ней полно статей. И в большинстве фигурирует твоя мать. Может, подскажешь, в каком направлении мне лучше копать? Измены? Извращения? Уклонение от налогов? — Беременность. …Моя мать могла так легко отвернуться от меня лишь при одном условии: у нее появился новый объект для экспериментов…