the beauty i see

      Рики так и не смог поговорить с Сонхуном о той ночи.       Честно говоря, ему вообще не удавалось поговорить с ним.       Старший делал всё возможное и избегал Рики, несмотря на то, что они виделись каждый день и жили в одной комнате. Сонхун никогда не оставался с ним наедине и казался таким недосягаемым для младшего.       Ничего этого не должно было случиться, может быть, и не случилось, если бы Рики оказался умнее. Он чувствовал себя дураком, думая, что между ним и Сонхуном могло быть что-то большее чем просто дружба.       Больно наблюдать за тем, как Сонхун вёл себя так, будто ничего не произошло, особенно, учитывая то, что он первым поцеловал Рики. Зачем он так поступил и теперь избегает его? Неужели он просто поддался своим импульсивным желаниям? Если это импульсивное решение, почему, черт возьми, Сонхун не остановил себя? Почему он заставил Рики чувствовать себя так хорошо только для того, чтобы потом полностью разбить его сердце?       Чем больше Рики думал об этом, тем сильнее болело его сердце, а то, что он почти всегда находился рядом с Сонхуном, делало всё только хуже.       Ничего не поменялось и через неделю после инцидента, и через полторы недели после камбэка. Камбэк всегда означал, что группе приходится проводить гораздо больше времени вместе, поэтому участники, безусловно, заметили напряжение между ними.       Обычно они всегда в шутку ссорились и их практически никогда нельзя было увидеть отдельно друг от друга. Сейчас же Рики вёл себя гораздо тише, чем обычно, а Сонхун не очень-то хорошо скрывал свои эмоции по отношению к младшему.       Рики зашёл на кухню и увидел Сонхуна, сидящего за столом. Сейчас они только вдвоем, остальные участники уже проснулись, но были заняты своими делами. Японец пользуется подвернувшейся возможности поговорить со старшим. Он никогда не был тем, кто смотрел в рот дареному коню. Иногда младший думал, что именно поэтому он так многого добился.       — Хён? — неуверенно позвал Рики, стоя позади старшего.       Сонхун заметно напрягся при звуке его голоса, но не обернулся в его сторону.       — Сонхун-хён, мы должны поговорить. Ты не можешь продолжать избегать меня вот так, — говорил немного громче Рики, но всё ещё достаточно тихо, чтобы никто не услышал.       — Нет, я не должен ничего делать, Рики, и уж точно не должен с тобой разговаривать, — Сонхун бросил на него взгляд и агрессивно оттолкнул свой стул, чуть не задев при этом Рики.       Он встал и, с громким звуком, поставил свою посуду в раковину, младший искренне удивился, что ничего не разбилось. Сонхун повернулся и посмотрел на него. Выражение его глаз так отличалось от привычного — в них всегда искрилась привязанность и обожание. Сейчас этого нет и в помине.       — Нам не о чем говорить. Между нами ничего не было, Рики. Оставь меня в покое, — медленно сказал старший, прежде чем пройти мимо него и покинуть кухню.       Рики повернулся, смотря ему вслед, и удивился ещё больше, заметив, что Чонвон и Джей медленно двигались на кухню, с обеспокоенными выражениями на лицах.       — Рики-я, всё в порядке? — в голосе Джея прослеживалось беспокойство, но в то же время нерешительность.       Японец тяжело вздохнул и прислонился спиной к стойке. Обдумывая их с Сонхуном «разговор», который вышел достаточно размытым, чтобы два других хёна ничего не поняли. Но теперь они точно знали, что между ними что-то произошло.       Рики не хотел объяснять, что произошло между ними. Он хотел защитить Сонхуна, потому что знал, что Джей и Чонвон будут в ярости на него. Честно говоря, он не хотел, чтобы они злились на старшего.       Младший также видел, какими уставшими они оба выглядели, особенно Чонвон. Ему не хотелось, чтобы они беспокоились о нем и его чувствах. Сейчас у них и так много собственных забот. Их камбэк выдался тяжелым, и он не должен сваливать на них свои проблемы.              — Мне жаль, хёны… просто кое-что случилось, и я не думаю, что могу рассказать вам об этом. Я не хочу, чтобы вы волновались. Я постараюсь, чтобы это не повлияло на группу и особенно на наш камбэк, — затараторил Рики. Обычно он так делал, когда расстраивался. Его слова должны были заверить их, что всё в порядке, но сейчас казались противоположными.       — Ки, малыш, если этот камбэк не будет успешным, это нормально. Конечно, я хочу этого, мы все этого хотим, но я также хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Что бы ни происходило между тобой и Сонхун-хёном, мы не будем вмешиваться. Только, если ты сам этого не захочешь, мы будем рядом, — Чонвон ободряюще похлопал макнэ по плечу.       Рики улыбнулся и кивнул в ответ, чувствуя себя немного лучше. Чонвон — отличный лидер и ещё прекрасный друг, он всегда знал, что сказать.       — Я пойду немного отдохну. Спасибо, что поговорили со мной, хёны, — поблагодарил Рики, прежде чем покинуть кухню.       Чонвон и Джей обменялись взглядами, гораздо более обеспокоенными, чем те, которые видел Рики. Они не знали, что именно произошло между макнэ и самым молодым участником хён-лайна. Но они с уверенностью могли сказать, что явно ничего хорошего, и что ребята обязаны поговорить об этом.

***

      Пара возвратилась в гостиную, где уже собрались Джейк, Хисын и Сону, болтавшие обо всём на свете, в то время как на фоне играл телевизор.       — Ребята, я думаю, нам нужно кое-что обсудить, — начал Чонвон серьезным тоном, давая всем понять, что нет места для споров или шуток по поводу того, о чем он хотел поговорить.       Джей и Чонвон сели на диванчик поменьше. Остальные трое теперь обратили своё внимание на них, ожидая, что собирались сказать лидер и второй старший.       — Вы заметили, что между Сонхуном и Рики что-то происходит, верно? — начал Джей.       Сону тут же кивает в ответ: — Да. Это так странно, обычно они почти всегда вместе, но сейчас кажется избегают друг друга.       — Я думаю, точнее сказать — Сонхун избегает Рики, — подхватил Джейк. Он тоже обратил на это внимание.       Он видел, как Рики пытался подойти к младшему из 02-лайна, а Сонхун активно избегал его. Они были так близки с самого дебюта, поэтому он не мог придумать ни одной причины, по которой такое произошло, или что могло бы случиться, чтобы они так себя вели.       — В этом нет никакого смысла, по крайней мере, в их случае. Они так близки, их связь особенная…       Это слово имело такое большое значение, и все прекрасно понимали, что имел в виду Хисын, когда сказал это. У них есть глаза и уши, от них ничего не скроется. Есть что-то такое особенное во взаимодействии между ледяным принцем и макнэ. Кажется, что их отношения совсем на другом уровне, по сравнению с их.       — Значит, нет никакого смысла в том, что Сонхун избегает Рики, если только наш макнэ не сделал что-то ужасное, чтобы навредить ему. Но это так на него не похоже, но это не исключено? — неуверенно сказал Хисын.       Джей ущипнул себя за переносицу и слегка покачал головой.       — Но Хун и Рики могли поссориться из-за чего угодно, они и раньше ссорились, но всегда мирились, всегда. Мы с Чонвоном видели и слышали, как Сонхун прямо сказал Рики, что между ними ничего не было и что им не о чем говорить, прежде чем попросил Рики оставить его в покое. Это бессмысленно, так продолжается уже неделю, и кажется, что они всё больше отдаляются друг от друга.       — Подождите, почему Сонхун сказал, что между ними ничего не произошло? Это явно подразумевает, что что-то произошло, и он не хочет говорить об этом, я более чем уверен, — отмечает Джейк. Вся эта ситуация — загадка для них. Она такая странная и неуместная, и они чувствовали нутром, что что-то не так, и хотели это исправить.       — Мы здесь не для того, чтобы строить теории, Джейк-хён, если они хотят поговорить об этом с нами, то хорошо. Рики сейчас очень больно, независимо от того, признается он нам в этом или нет. Я думаю, что Сонхун-хёну тоже, но, возможно, он упрямится и не говорит об этом. Мы вмешаемся и поговорим, если они попросят, но пока, я думаю, мы все должны просто присматривать за ними, — тяжело вздохнул лидер.       Они знали, что Чонвон прав. Им неприятно от того, что они не знали в чем причина напряженности между двумя участниками их группы. Но они имели право на своё личное пространство и личную жизнь. Они не могли лезть и вмешиваться, только если это не было необходимо.

***

      Хисын постоянно смотрел то на Рики, то на Сонхуна, пока те записывали свой вокал с продюсером. Их троих разделили на группы: старший записал несколько партий бэк-вокала, Сонхун должен был исполнить свою партию, а Рики — свою, а также несколько ад-либов.       Рики уже заметил, что хён смотрел на него и Сонхуна, но он не удивился этому. Он ожидал, что Чонвон и Джей поговорили и обсудили с остальными, даже если не до конца понимали ситуацию. Когда в группе возникала напряженность между участниками, обычно устраивалось групповое обсуждение и ребята договаривались о том, что будут внимательно наблюдать за развитием ситуации.       Рики не нравилось, что Хисын так волновался за них. Ему неприятна сама ситуация, тем более, он хотел всё уладить, но Сонхун не удостаивал его даже взглядом. Ему больно и грустно, но в то же время он немного злился, ведь если бы старшему не понравился поцелуй, он мог бы просто сказать об этом, а не устраивать вот это. Они спокойно могли поговорить обо всем и оставить эту ситуацию позади.       Но Сонхун сначала поцеловал Рики, а потом испугался и убежал. Он был инициатором, но именно он после этого избегал младшего.       — Отлично, Сонхун-а. Ни-Ки-я, ты следующий, — продюсер направил макнэ в кабинку для записи.       Сонхун прошёл мимо Рики, даже не смотря на него и сел рядом с Хисыном. Младший вошел в кабинку и тихо вздохнул, перелистывая страницу с текстом песни и надевая наушники на уши.       — Хорошо, Рики-я, начнем с твоего рэпа. Помни о технике дыхания и произношении, так как ритм достаточно быстрый. Мы не хотим, чтобы слова звучали с придыханием. Понятно? — спросил продюсер.       — Понял, — подтвердил Рики, ненадолго оторвав глаза от текста. Он заметил, что Сонхун смотрел на него, и впервые за неделю во взгляде старшего не было неприязни.       Рики, сам не знал почему, подарил бывшему фигуристу маленькую, едва заметную улыбку, но Сонхун лишь отвёл взгляд в ответ. В этот момент японец сравнил себя с воздушным шариком, который надули, прежде чем снова отпустить.       Он слегка покачал головой и сделал глубокий вдох, так как уже успел распеться и подготовиться. Скоро у них будет камбэк, и ему нужно сосредоточиться, чтобы всё прошло хорошо, тем более, они все так много работали. О себе и Сонхуне он мог побеспокоиться чуть позже.       Рики просто дал продюсеру сигнал, что готов.

***

      Много дублей спустя, он наконец доволен результатом и собой, а Хисын и продюсер гордо улыбались ему.       — Ты действительно хорошо постарался, Рики-я. Ты отлично справился со своими партиями, — хвалил старший, когда Рики вышел из кабины звукозаписи.       — И адлибы звучат отлично, ты определенно придашь песне изюминку своим глубоким голосом. Думаю, энджини понравится, — подмигнул ему продюсер.       — Спасибо, хёны.       — Хун-а, что думаешь? Уверен, тебе есть что сказать, — Хисын подтолкнул младшего с таким взглядом, который явно говорил о том, что за его словами скрывался какой-то скрытый смысл.       — О, всё было хорошо. Звучит неплохо, — Сонхун говорил неопределенно, даже не смотря на Рики.       — Больше нечего сказать, Сонхун-а? — спросил продюсер.       — Нет, я думаю, он сделал всё правильно. Мне больше нечего сказать, — Сонхун пожал плечами в ответ.       Непринуждённость, с которой он произнёс эти слова, действовали на Рики так же сильно, как и сами слова Сонхуна. Он и старший всегда давали друг другу оценку во всём. Они оба честны и говорили всё как есть, подбадривая друг друга, даже во время конструктивной критики. Они видели лучшее и всегда подталкивали друг друга к лучшему, поэтому слова Сонхуна о том, что партия Рики вышла «нормальной» и получилась «хорошей», резали гораздо глубже, чем он давал понять. Старший никогда не относился к нему так.       Неужели Сонхун теперь и правда ненавидел его?       Эта мысль не давала ему покоя, и Рики сжал ладони в кулак.       Хисын и продюсер, кажется, заметили, что что-то не так и мужчина встал со своего места.       — Вы можете выйти отсюда, как только будете готовы, я думаю, что вы, прекрасно справились, — продюсер похвалил их с небольшой улыбкой.       — Мне нужно сначала в туалет. Вы, ребята, хотите подождать здесь или…? — спросил Хисын, смотря то на Сонхуна, то на младшего.       — Конечно, хён, — ответил Рики.       Старший выглядел так, будто хотел что-то сказать, но решил промолчать, и вскоре они с продюсером исчезли из их поля зрения.       — Что с тобой происходит? — Рики повернулся к Сонхуну, не в силах больше выносить напряжение между ними.       — Ничего не происходит, Рики, — отмахнулся от него он.       — Чушь, — огрызнулся Рики, его голос стал намного громче, — Почему ты так себя ведешь? Неужели тебе так не понравилось целовать меня? — кричал он, с трудом сдерживая гнев.       — Заткнись! Не кричи, Рики, особенно здесь, — Сонхун смотрел на него широко раскрытыми глазами.       — Ты что, блядь, серьезно? Это всё, Хун-хён? Тебе стыдно за то, что мы сделали? Или тебе просто стыдно за меня? — возмущался Рики.       — Закрой рот, Рики, — пробурчал Сонхун.       — Нет! Я не собираюсь держать рот на замке, ты не разговариваешь со мной уже целую неделю! Этого времени более чем достаточно, Сонхун. Боже, если я тебе так не нравлюсь, хотя бы скажи мне это в лицо вместо того, чтобы избегать меня, — Рики вздохнул, вся его обида была слышна в голосе.       — Как только что, ты сказал про мои партии в песне «отлично» и «хорошо». Что это, черт возьми, значит?       — Если ты хочешь, чтобы кто-то тебя похвалил, это скажет Хисын, продюсер или любой другой твой хён. Ты не нуждаешься в том, чтобы я тешил твоё эго, Рики, — Сонхун усмехнулся, скрестив руки на груди.       Рики не думал, что когда-либо чувствовал себя более обиженным тем, кто ему так дорог.       — Потешить моё эго? — недоверчиво повторил Рики, чувствуя, как слезы текли по его щекам, — Хён… это же мы. Это самые обычные «Мы». Мы — кто всегда поддерживали друг друга, хвалил и критиковал. Мы самые близкие друг другу люди, хён. Мы всегда подталкивали друг друга и я больше всех доверял тебе. Мне важно твоё мнение, потому что ты никогда не врал мне. Мы всегда понимали друг друга.       — Послушай, Рики, это не моя работа, — резко прервал его Сонхун, хотя его взгляд, кажется, немного смягчился.       — Ты теперь ненавидишь меня, хён? Тебе стыдно за меня? — спросил Рики, его голос надорвался, так как он начал плакать уже всерьез.       Сонхун искренне выглядел виноватым, наблюдая за тем, как младший плакал. Он подошел ближе к Рики: — Я не говорил этого, Рики.       — Тогда в чем дело? Что у тебя за проблема со мной? — Рики огрызнулся в ответ.       — Ну, может быть, мы не так близки, как ты думаешь, — Сонхун сказал это так просто, его голос такой холодный и резкий. Словно нож, эти слова ранили сердце Рики и вырывали его из груди.       — Т-ты врешь. Это неправда, — ответил Рики, на самом деле он просто тихо умолял старшего не делать этого, так как слезы стекали по его щекам всё быстрее.       Но Сонхун просто смотрел на него и ничего не говорил, от этого внутри Рики всё в миг разрушилось.       — Сонхун-хён, ты, блядь, не это имел в виду, — повторил Рики, дрожащим голосом.       Рики готов поклясться, что взгляд старшего смягчился всего на секунду, а затем он снова стал жестким.       Сонхун просто взял свою сумку и закинул её на плечо, лишь на секунду взглянув на него, после чего он прошел мимо и вышел из комнаты.       Во второй раз за неделю, Сонхун оставил его в одиночестве. Он снова опустился на пол и плакал от того, что его сердце снова разбил парень, которого он так сильно любил.       То, что Сонхун оставил его снова уже говорило о многом.       Рики понял, что старший и вправду, именно это имел в виду.