Лис

      На улице нестерпимо палило солнце. Ричард, которого ощутимо шатало после ритуала, подозрительно огляделся по сторонам. Несмотря на то, что день был в разгаре, Ноктюрн аллея была почти пуста. Только в темном закутке в глубине аллеи о чем-то разговаривали два подозрительных пожилых мага. Они склонились к друг другу и о чем-то шептались. Ричарду совсем не понравилось, что один из них украдкой бросил на него какой-то хищный взгляд. В голове замелькали неприятные мысли об ограблении или нападении. Он демонстративно перехватил удобнее волшебную палочку. По его скромному мнению, сражаться с магами он умел. И уж тем более его сил хватило бы, чтобы дать отпор двум сомнительным бродягам. С такими мыслями Ричард спустился с крыльца и прошел в сторону Косого переулка. К его удивлению, его никто не преследовал. То ли он неверно оценил намерения стариков, то ли они не решились на него напасть. Еще был возможен вариант со слежкой, но как действовать в этой ситуации, Ричард не знал. Разве что аппарировать в несколько мест, прежде чем отправляться в министерство. Но это только в том случае, если слежка за ним была случайной — обитатели Ноктюрн аллеи просто хотели поживиться. Если следили целенаправленно за ним и за домом, то все было куда печальней.       В Косом переулке было куда оживленнее. Ричард даже удивился тому, как здесь было сегодня шумно и многолюдно. Лавки и магазины спешно открывались. По улице разносились громкие разговоры торговцев. — Левый угол выше, Клайд — командовал полный низкорослый волшебник своему столь же низкорослому, но уже тощему помощнику. Тот удерживал на весу большую деревянную вывеску на которой значилось: “Магия уюта: мебель и текстиль”. Такую лавку Ричард не помнил — раньше здесь кажется был какой-то салон красоты для волшебниц. При его прошлом появлении здесь не было ничего: только заколоченные двери и окна. — Аккуратнее, аккуратнее я сказала, — визгливо кричала ведьма в ярко-алой мантии. Под ее управлением две совсем юные девушки расставляли на летней террасе “Чайного пакетика Розы Ли” столики и кресла. Одна из них не удержала заклинание и стол с небольшой высоты рухнул на пол. Ведьма в алом тут же разразилась целым потоком брани. Ричард обошел ее стороной, мысленно жалея девушку.        Впрочем, через минуту ему уже было не до того. В него едва не врезался какой-то паренек, лет 12, который продавал газеты — Свежая пресса, сэр, — тут же переключился он на нового потенциального покупателя, — всего 5 кнатов, сэр!       Сначала Ричард хотел накричать на невнимательного торговца, но в итоге не стал. Все же он отлично помнил, как это неприятно, когда на тебя кричат. В корзине в руках у мальчишки было сразу несколько газет: “Ежедневный Пророк”, “Вестник Зельевара”, “Ведьмополитен” и даже “Придира”. Фокс невольно обрадовался последнему журналу: его наличие значило, что у мистера Лавгуда и Луны все хорошо. — Пророк и Придиру, — ответил он продавцу, протягивая монеты.       Мальчишка со счастливой улыбкой принял у него деньги, отдавая взамен прессу и сдачу. Уже через секунду после этого, юный коммерсант обаятельно улыбался какой-то мисс в дорогой мантии. Ричард видел, как мальчик склонился в красивом поклоне, что-то рассказывая. Юная мисс на это рассмеялась и потянулась за кошелем. Паренек определенно был прирожденным торговцем. И тем еще пройдохой, если подумать.       Ричарда непривычная суматоха отчего-то обрадовала. Скорей всего потому, что суматоха эта была насквозь мирная и очень спокойная, несмотря на весь шум и торопливость окружающих. И все же волшебную палочку он держал на изготовку. В голове слишком ярко еще стояли картинки прошлого. И в первую очередь последней битвы, где большая группа людей рисковала быть затоптанной великаном, взорвана парой Бомбард или и вовсе спалена Адским Пламенем. Пожиратели смерти в бою не гнушались ничем. И вполне могли отомстить и тем магам, которые поверили, что им больше ничего не грозит. Теракты и нападения на мирных вполне в их стиле.       Любимое многими магами Британии кафе-мороженое Флориана Фортескью было открыто. На террасе столиков пока еще не было, но внутри сидели посетители. Всего несколько человек — никого из знакомых Ричарда, что он отметил с некоторым облегчением. Заняв столик в укромном уголке, он заказал себе крепкий кофе и порцию шоколадного мороженного с сиропом. Стоило посмотреть, что пишут в газетах и к чему ему стоит готовиться. Ну и перекусить, конечно, тоже.       Первой он решил почитать «Придиру», оттягивая неприятное и неизбежное. «Пророк» потрепал ему немало нервов в свое время, и он не сомневался, что и сейчас он прочитает там немало неприятных новостей. Чего он не ожидал, так это того, что неприятные новости принесет ему именно журнал Лавгудов.       Как оказалось, это был первый выпуск за долгое время. А самое главное — первый после победы. И кажется, даже у мистера Лавгуда не было сил писать о привычных нарглах и прочих морщерогих кизляках. Вместо этого на передовице была большая фотография руин Хогвартса. Обвалившиеся башни и стены, спаленные пожарищем деревья, тела погибших и неясные фигуры защитников школы и тех, кто пришел разбирать завалы. Как оказалось, фото сделали через несколько часов после того, как погиб Волдеморт. Ракурс для фото был выбран идеально — от него так и веяло трагедией и болью.       А на первом развороте был некролог с именами всех погибших в школе. В том числе и из Пожирателей, но их имена шли отдельным списком — в самом конце и мелким шрифтом.

“ Я долго думал над тем, указывать ли в этом некрологе памяти имена тех, по чьей вине произошла эта трагедия. Мне казалось крайне кощунственным указывать имена погибших рядом с именами их убийц. Но в тоже время для меня было неуместно и не указывать эти имена. Ведь пока что все наши официальные лица хранят молчание, и судьба многих магов остается неизвестной. А у нападавших, как бы страшно это ни звучало, тоже есть любящие их люди. Те, кто, возможно, прямо сейчас обходит аврорат и больницу “Святого Мунго”, со страхом и стыдом спрашивая у их работников, нет ли среди задержанных и раненых их близких. Они, порицаемые и отвергаемые приличным обществом, тоже заслуживают знать правду о судьбе их родных. И пусть я не печалюсь о гибели никого из этого списка, я все же напечатаю его. Никто из мертвых не достоин исступленной ненависти и презрения: все они уже мертвы и их поступки не влияют на то, что их тела должны быть захоронены, как полагается, их родными и близкими. И да простят меня за это мнение родные и близкие тех, кого убили эти маньяки. Я не оправдываю их, но я за равенство всех умерших. Пусть упокоятся с миром души всех погибших.”

      Читая эти строки, Ричард хмурился. С одной стороны, он не считал Волдеморта и Беллу достойными сочувствия. Но, с другой стороны, он понимал, что родителям Крэбба и Панси хотелось бы знать о судьбе своих детей. И все же имена защитников Хогвартса он читал совершенно с другими чувствами.       Фред Уизли. Нимфадора Тонкс. Колин Криви. Это были уже известные ему погибшие, но несмотря ни на что — даже на его собственную судьбу — читать об этом было больно. Все же это были хорошо знакомые ему люди. Те, кто был и кого он всего лишь считал своими друзьями. А еще те, кого он знал. Лучше или хуже. Энтони Гольдштейн — член ОД, о котором Ричард к своему стыду почти ничего не помнил. Чжоу Чанг, на которой он вполне мог бы жениться, сложись у них все иначе. Противный, но как оказалось храбрый Захария Смит. Уэйн Хопкинс, однокурсник Джинни с Хаффлпаффа. Лиза Турпин, которая училась на Когтевране. Но там были и другие имена. Рядом с которыми беспощадно указывались циферки возраста. Дети. Анджелина Уильямс. 13 лет. Уильям Брэдли. 12 лет. Джон Уиллард. 14 лет. Адам Хоул. 11 лет. Миранда Питерс. 12 лет.       И много других. Тех, кто был младше 15. Тех, кто не должен был участвовать в Битве. Но все равно погиб. Как могло произойти такое, Ричард не знал. Но упрямо продирался сквозь список. Марта Уайт. 11 лет. Дэвид Хилл. 14 лет. Джеффри Атчисон 13 лет. Ингрид Свенсон. 12 лет. Ричард Бенсон. 11 лет. Даниэль Диксон. 11 лет. Эдвард Фишер. Колин Даррелл. Элиза Брэдли. Терри Гудман.       Цифры возраста скакали перед глазами. До этого момента Ричард не думал, что погибло столько детей. А сейчас это, казалось, ударило по нему сильнее, чем известие о том, что он не Гарри Поттер. Как вообще они все допустили это? Как могли дать убить стольких безвинных? Всего 146 погибших. Из них 54 ребенка. И только 40 взрослых старше 20 — из них 15 авроров и 20 членов ОФ или ОД. Остальные, похоже, были родителями школьников, пришедшими на помощь. Всего-то 5 человек. Ричарду хотелось думать, что остальные просто не знали, что в тот самый момент погибали дети. И в то же время он был изумлен: он ничего не знал о том, что в Хогвартс прибыли авроры. А они там были. И сражались, похоже, не хуже других. Лавгуд обещал в следующих выпусках рассказать хоть пару фактов из биографии каждого умершего защитника школы. Ричард мысленно пообещал прочитать о них всех. Пусть даже ему будет от этого плохо. Эти люди заслужили, чтобы о них знали и помнили.       “Пророк” на этом фоне пробил очередное дно. У них на передовице были слезные извинения за “гнусный пасквиль” Риты Скиттер о великом, могущественном маге, учителе достойного героя, Альбусе Дамблдоре. На развороте уже, оказывается, очередной анонс выступления Гарри Поттера и его отца в эти выходные. Приглашались на выступление все желающие. Ричард не был удивлен всеми теми восхвалениями, которые посвящались Поттеру. Знал, как легко они могут обратиться ненавистью. Не раз испытывал это на себе. И все же на выступление он хотел пойти — просто чтобы услышать, о чем будет рассказывать Гарри Поттер. Короткая заметка о том, что “Святой Мунго” переходит на стандартный режим работы и снова принимает магов в штатном режиме. Углубившись в чтение, Ричард понял, что все это время колдомедики принимали только тех, кто был в тяжелом и критическом состоянии. Остальные лечились на дому. И много рекламы вновь открывающихся лавок и заведений.       Единственной действительно полезной заметкой, помимо записи о Мунго, были строчки о том, что в Министерство Магии на данный момент может попасть любой нуждающийся. Через камин. Решение, естественно, было временным. В дальнейшем планировалось реанимировать решение с телефонной будкой, которой пользовались до того, как к власти пришел Волдеморт. Ричард запомнил адрес и мысленно попытался вспомнить, где именно находился общий каминный зал. Такой раньше был недалеко от Дырявого Котла. Там любой мог воспользоваться камином за несколько сиклей: в том числе и маглорожденные. Но был ли он на прежнем месте, Ричард не знал.       В тот момент, когда он уже готовился выйти на поиски каминного зала, в зал вошла необычная парочка, привлекшая к себе внимание. Маги поаплодировали им, несколько человек подошло пожать им руки, сам владелец кафе громко объявил, что для героев в его заведении все бесплатно. Его заявление встретили громкими аплодисментами. Ричард радовался, что его просто не замечают. Смотреть на Джинни и Джорджа Уизли было неприятно. И чем дольше он смотрел на них, тем неприятней ему становилось.       Джинни, несмотря на черную траурную одежду, выглядела абсолютно счастливой. На ней было вычурное платье с довольно глубоким вырезом, обнажающим вид на красивую шею и декольте. Красоту тонкой, длинной шеи подчеркивало дорогое колье с черными камнями. Платье держалось на лямках на плечах и оставляло руки голыми. Черные кружевные перчатки до локтей мало влияли на ситуацию. Скорбящей сестрой Джинн не выглядела. Гора пакетов из дорогих бутиков женской одежды в руках Джорджа окончательно рушила этот образ. — Да ладно тебе, Джордж! — успел услышать Ричард перед тем, как пара наложила заглушающие чары на столик, — Не будем мы с Гарри ждать еще полгода, чтобы сыграть свадьбу. Фредди уже все равно…       Ричард даже со своего места видел, как при этом исказилось лицо Джорджа. Он, очевидно, был несчастен: бледен, удивительно тих и с абсолютно потухшими глазами. Легкая щетина делала его на вид старше, чем он был на самом деле. В отличие от Джинни он был одет как обычно: опрятно, но небогато. Ему явно нелегко далась потеря брата-близнеца. И смеющаяся над чем-то сестра лишь усугубляла ситуацию. Фоксу на пару мгновений даже стало его жаль. Он, определенно, не чувствовал себя счастливым от всего внимания, что окружало их.        А вот Джинни оно явно нравилось. Она манерно улыбалась, кокетливо поправляла волосы и даже над чем-то посмеивалась. То, что Джордж в ответ лишь молчал, никак ее не трогало. Ричард не понимал, как могло произойти такое. Джинни всегда казалась ему лучшей девушкой. Понимающей, верной, храброй, боевой и красивой. А сейчас он видел в ней только красоту и пустоту. Наверное, в этом был виноват он сам. Его восприятие девушки изменилось, и теперь он видел только то, что хотел видеть. Да, это определенно было так. Ведь Джиневра не могла быть такой бездушной. Ее, скорее всего, попросили развеселить Джорджа, вот она и пыталась это сделать. Как умела. Зажечь его своим огнем, чтобы Джордж не угас совсем сильно. Не скатился и не потерял самого себя. Да, именно так и обстояло дело на самом деле. Ричард очень хотел в это верить. И все же смотреть на Уизли он не мог. Это просто было выше его сил.       Каким-то чудом ему удалось проскользнуть мимо них незамеченным. Он знал, что его настоящее лицо видели только Поттеры и Дамблдор, но все же боялся, что они узнают его. По движениям, мимике, выражению лица. Он не знал, что может произойти, и абсолютно не хотел иметь с ними общих дел. Поэтому, когда он оказался в одиночестве на крыльце кафе, довольно улыбнулся. Неприятных встреч ему, конечно, было не избежать. Но они хотя бы случатся не сегодня.