Лис

      С тремя эльфами Ричард вынужден был отправиться сразу на Ноктюрн аллею. Он аппарировал на крыльцо, надеясь, что за время его отсутствия дом пробудился. Изменения он почувствовал еще на крыльце. От входной двери тянуло едва ощутимым теплом. А стоило ему прикоснуться к ручке на входной двери, как пришло четкое и яркое осознание, что он в безопасности. Дома. Это было удивительно приятно — чувствовать ток магии и то, как она пронизывает уставшее тело и дарит заряд бодрости.       Эльфы тоже ощутили что-то. Дикси вцепился в наволочку матери и заскулил чуть громче прежнего. Сама эльфийка посмотрела на Фокса с такой надеждой, что Ричард невольно передернул плечами, словно в ознобе. Пристальный взгляд прозрачно-голубых круглых глаз немного пугал. Было в них что-то фанатичное, словно он не купил ее, как вещь, а сделал для нее нечто большее. И стал для нее кем-то почти божественным. Великим, могущественным, недостижимым. Арчер реагировал спокойнее всех: он просто зловеще усмехался и потирал длинные, узкие пальцы. Этим он снова напомнил Кричера, не хватало только ругательств, которые тот вечно шептал под свой длинный крючковатый нос.       Ричард решительно вошел в прихожую и тут же изумленно выдохнул. Дом преобразился. Стеновые панели словно стали ярче, начищенные до блеска полы отражали свет. С зеркала напротив входа исчезли царапины и мутные разводы. А с картин исчезла пелена, и теперь были видны изображенные на них пейзажи. Портрет здесь был только один, висел рядом с зеркалом, освещенный пламенем зачарованного светильника. На нем был изображен седовласый волшебник с пышными усами, который сейчас смотрел на него со странной смесью надежды и страха. — Наследник? — спросил он хриплым, прокуренным голосом. — Мистер Фокс? — спросил Ричард в свою очередь, не спеша отвечать. — Осмонд Фокс, — величаво кивнул старик, — собственной персоной. Рад, что ты пробудил дом, Ричард. — Вы знаете мое имя? — Моя дочь все время звала тебя Львиным сердцем, было бы странно не запомнить.       Парень удивленно моргнул. Несмотря на то, что многие волшебники годами рассказывали ему истории о его родителях, а Сириус Блэк и вовсе делился историями из его детства, ему все еще было странно слышать что-то, что касалось его жизни до Дурслей. Особенно сейчас. Когда выяснилось, что он и вовсе не Гарри Поттер. Он все еще был в странно подвешенном состоянии, когда в один миг размышлял о том, как бы убить Альбуса Дамблдора, а в другой момент отчаянно желал увидеться с Роном и Гермионой, получить назад свою прежнюю жизнь. Он старался не размышлять на эту тему, но все же ему отчаянно хотелось справедливости. И только обет на руке мешал ему обратиться к журналистам и рассказать всю правду. — Проходи в гостиную, Наследник, — улыбнулся старик, — поговорим, расскажешь о себе. — Чуть позже, мистер Фокс, — хмыкнул Ричард, — я сейчас немного занят.       Портрет едва заметно нахмурился, оглядев группку домовых эльфов. На какой-то миг его взгляд замер на Арчере, но после он благосклонно кивнул. И молча удалился, скользнув за границы рамы. Видимо, его парный портрет висел в гостиной дома. Сам же Ричард вновь пошел в ритуальный зал. Эльфы требовали привязки к дому и хозяину. Этот обряд тоже был в книге, и Фокс успел изучить его. Ничего сложного там не было. Еще один базовый рунический круг и кровь эльфов и их хозяина. Даже без слов.       Вновь пришлось резать ладонь и смазывать кровью участки рунического круга. Ричард должен был сделать это первым, для того чтобы начать ритуал, и — последним — чтобы его закончить. Эльфы подходили к кругу по старшинству. Первым был Арчер. Он с поклоном принял кинжал у Ричарда и решительно полоснул себя по шее. Маг знал, что это должно происходить, но картина все же была неприятной. Тонкий, совсем неглубокий разрез, наполнился кровью. Арчер смазал те же руны, на которых уже была кровь Фокса, после чего передал клинок Марре. Эльфийка повторила его действия и подошла к Дикси. С ним все было намного сложнее — он был слишком маленьким и, к тому же, необученным. Поэтому ему порез должна была наносить Марра. Малыш опустился перед ней на колени, а она полоснула — быстро и резко. К счастью, эльфийка хорошо контролировала силу удара и порез получился неглубоким. Смазывал руны уже сам Дикси, после чего вернул ритуальное оружие Ричарду. Тот испачкал лезвие в своей крови и только после этого смазал руны. Концентрация магии, которая нарастала все время ритуала, стала почти нестерпимой. Дикси с криком упал на колени, разрез на его шее вспыхнул нестерпимым светом и на миг обратился в сияющий ошейник, после чего исчез. На его месте не осталось и следа от раны. Следующей упала Марра, тихо взвизгивая и странно выгибаясь. Ей явно было хуже, чем даже малышу. На тонких губах даже выступила розоватая от крови пена. А следом еще одна нестерпимая вспышка света. Последним был Арчер. Магия бушевала, пламя в светильниках резко взвилось, касаясь потолка. Старый эльф встал на колени, уперся руками в пол. Он хрипел от боли и мерно раскачивался. В какой-то момент эльф запрокинул голову к потолку, изогнувшись дугой. На его шее вспыхнул не порез, а ошейник. Чужой, инородный, перекрученный и неправильный.       Ричард, наблюдавший за всем словно со стороны, сделал решительный шаг вперед. Его вела магия ритуала и он знал, что именно пошло не так и как это исправить. Кто бы ни изгонял Арчера, он не был его хозяином, и несмотря на всю свою силу не мог разорвать все связи полностью. Эльф больше не мог слышать приказы хозяев, но по-прежнему должен был их исполнять. Сама суть магического существа требовала этого. Но не слыша приказа или вызова, не имея возможности аппарировать к хозяину, эльф не мог служить. Со временем это неминуемо привело бы к конфликту магических потоков и смерти Арчера. И эльф это очевидно либо знал, либо предчувствовал. Теперь Ричард, прежде чем надеть на эльфа свой ошейник, должен был снять ошейник Лестрейнджей. Этого не было в плане и не описывалось в ритуале, но его вела магия и он знал, что делать.       Оказавшись подле Арчера, Ричард сосредоточился на призрачном ошейнике. Он пульсировал нездоровым бордовым сиянием и душил старика. Его нужно было разорвать, в буквальном смысле. И сделать это можно было только руками и магией будущего хозяина. Пальцы Ричарда охватило полупрозрачное голубое сияние. Он сделал хватательное движение, но пальцы прошли сквозь ошейник. Нахмурившись, волшебник сосредоточился и попытался собрать больше энергии в кистях рук. Получалось с большим трудом, магия словно отказывалась выполнять его желания, выплескиваясь в окружающее пространство, а не концентрируясь в ладонях. И все же сияние нарастало, становясь более насыщенным и плотным. Ричард предпринял еще одну попытку и сумел нащупать ошейник. Тот ощущался крайне странно. Казалось, он пытался удержать в руках раскаленный поток огня. Ладони же напротив ощущались окунутыми в ледяную воду и только пальцы пульсировали жгучей болью. Первым желанием было отпустить ошейник и попробовать еще раз позже. Но Ричард знал, что не сможет сделать этого повторно прямо сейчас. Не хватит сил, ни физических, ни магических. Вот только если ритуал прервется, Арчер гарантировано умрет. Не хотелось допускать этого только из-за собственной боли. Тем более что откат и потеря сил гарантированы были ему и так. Ричард сосредоточился, напрягая все свои силы. Ошейник поддался, перекручиваясь под объятыми голубым пламенем пальцами. По виску волшебника покатились первые капли пота, от концентрации магии было больно дышать. В ушах зашумело, из носа потекла кровь. Он чувствовал ее вкус на пересохших губах. И все получалось. Ошейник налился сиянием и лопнул, рассеивая магию вокруг. Ричарда ударил в грудь поток воздуха, и он отступил на несколько шагов назад. На коже эльфа, вспыхнув светом, загорелся новый ошейник. Ошейник Ричарда.       Шатаясь от боли и усталости, Ричард смазал кровью руны, завершая ритуал. Буйство магии разом схлынуло и шторм сменился штилем. Сам маг этого не почувствовал — рухнул на пол без сил. Он чувствовал себя опустошенным и потерянным. Магию он почти не ощущал. Сознание медленно уплывало. На помощь неожиданно пришла Марра.       Ричард чувствовал себя неловко, когда эльфийка сначала мыла его в ванной, а после укладывала в теплую постель. Он то и дело терял сознание и почти не чувствовал происходящего. Смутно слышал вопросы Марры. Та спрашивала, где хранятся деньги и можно ли ей купить все необходимое для дома. Он помнил, как отвечал ей и как эльфийка говорила, что быстро вернется. А еще просила разрешение усыпить его. Говорила, что ему надо выспаться и покушать, иначе ему будет еще хуже. Помнил, что сказал ей делать все для того, чтобы он смог быстрее прийти в себя. А еще объяснил, где спрятал список необходимых ему зелий. И только после этого окончательно потерял связь с реальностью.

***

      Эльфийка покачала головой, тихо восхищаясь выносливости, силе и доброте своего нового хозяина. О нем надо было заботиться, ему надо было помогать. Особенно сейчас, когда он был так слаб. Марра понимала, что маг спас Арчера и ее с Дикси, а еще у него был целый список лекарственных зелий — значит все было совсем нехорошо. И хозяин был слишком худым и бледным. Он метался по кровати, тихо бормоча что-то неразборчивое. Марра не вслушивалась — эльфам не положено знать тайны хозяев. Вместо этого она погрузила его в сон. Даже во сне парень беспокойно метался. Его магия ощущалась бушующими потоками воздуха, несмотря на истощение. Это было плохо — магия не желала успокаиваться, словно искала что-то. Стремилась к чему-то. Пыталась от чего-то избавиться и что-то уничтожить. Эльфийка только покачала головой и плотнее закутала хозяина в одеяло. А после аппарировала в гостиную.       Она помнила, что хозяина там должен был ждать портрет его предка. Неправильно было оставить старика в неведенье. Эльфийка коротко рассказала портрету о случившемся, после чего перенесла портрет в комнату хозяина. Тот сам настоял на этом. Туда же она перенесла Дикси и медленно приходящего в себя Арчера. Старый эльф должен был присматривать за хозяином и командовать Дикси, случись что плохое. Сам он пока что был в плохом состоянии. Но управлять малышом ему это не мешало — он тут же приказал распахнуть окна и впустить в комнату воздуха, чтобы хозяин не дышал затхлостью. Тихо посмеиваясь над Дикси, у которого с первого раза не вышло открыть створки, Марра аппарировала в лавки. Ее хорошо знали в торговых лавках Цветочного переулка — она годами покупала там продукты по заказу прежней хозяюшки. Там новости о том, что она обрела нового хозяина, только обрадуются.       Продукты эльфийка покупала с запасом, а еще брала те вещи, о которых хозяин явно и не думал. Материалы для одежды эльфов, чистящие средства, различные щетки и тряпки, новое постельное белье, скатерти и салфетки. Она брала все по минимуму, стараясь не тратить слишком много средств. Все же хозяин не давал прямого приказа покупать все это, и ее инициатива могла быть оценена в крайне негативном ключе. Но прошлая хозяйка относилась к этому с пониманием, зная, что домовые эльфы никогда не навредят хозяевам и не будут действовать им во вред. На самом деле это знали все волшебники, но большинство считало эльфов даже не слугами — рабами. И к проявлению инициативы и собственной воли относились соответственно. По их мнению, эльфы были полезной вещью и права что-то решать не имели. Такие слуги чаще всего боялись своих хозяев и не рисковали делать что-либо, что не было им приказано. Марра привыкла к другому, у нее всегда было понимание, что она не просто служанка, но часть пусть и очень маленькой, но семьи.       С покупками она справилась очень быстро, после чего вернулась к хозяину. За время ее отсутствия тому стало ощутимо хуже. Он снова метался по кровати в состоянии, близком к лихорадке. На лбу, покрытом испариной, лежал холодный компресс. Одеяло, которым она заботливо его укутала, сбилось в ногах. А магия юноши бесновалась так сильно, что стекла на открытых окнах покрылись сеточкой трещин. Дикси шмыгал носом, дрожал и тянулся к ушам, чтобы привычно подергать их за кончики, но работу выполнял. В который раз заменил компресс, взбил подушку и поправил тело хозяина на кровати. Тот в особо плохие моменты выгибался, скручивался, прижимая голову к коленям, а то и просто резко метался из стороны в сторону. Несколько раз он почти падал с кровати, и старый Арчер ворчал на Дикси за нерасторопность. Наложить на хозяина сон повторно не вышло, и оставалось только ждать, помогая по мере сил. Вернувшаяся Марра обрадовала обоих эльфов и портрет старика. Арчер был плох, хотя и восстанавливался ударными темпами, а Дикси не хватало сил перенести хозяина в другую комнату. Портрет же мистера Осмонда Фокса требовал перенести его наследника в более комфортную спальню, которая располагалась дальше по коридору. Это были его бывшие покои, и он ответственно заявлял, что при ширине кровати, которая была там, упасть с нее будет крайне затруднительно. К тому же, все постельное белье здесь пропиталось потом и даже если не перекладывать хозяина в другую постель, эта требовала замены. Причитающая Марра приготовила хозяину новую кровать, заменила и вычистила постельное. Только после этого его перенесли в куда более просторную спальню — ту, что и должен был занимать хозяин дома. Мистер Осмонд Фокс велел добавить в воду для компрессов успокаивающее зелье. Он все больше хмурился и недовольно передергивал нарисованными плечами. — Я не понимаю, что именно пошло не так. Это ведь не самый сложный ритуал, даже с учетом того, что пришлось разрывать чужую привязку. — Арчер знает, Арчер такое уже видел, — проговорил эльф, кутаясь в ткань накидки, — у старого хозяина. Лорда Корвуса Лестрейнджа. Марра и Осмонд перевели удивленный взгляд на эльфа, пока Дикси снова менял компресс на лбу хозяина. — Когда Темный Лорд только пришел к власти, он начал ставить своим последователям метки. Рабские клейма. Он убеждал их, что это всего лишь способ связи и поддержки. Ему удалось убедить драгоценного хозяина Корвуса. Он принял метку, а затем и мастер Руди с мастером Басти сделали то же самое. Их вела горячность и жажда лучшей жизни. Но потом от лорда Корвуса начала отказываться родовая магия. Дом стал частично закрываться, все было очень плохо. И тогда он узнал, что в действительности представляет собой рабская метка. И попытался избавиться от нее. Выжечь собственной магией. Ему было так же плохо, хотя он и осознавал, что пытался сделать. Хозяин Ричард не осознает, его ведет его собственная магия. И он сильнее. — Но у него не может быть метки Пожирателя, — горячо возразил Осмонд и тут же умолк. На самом деле он абсолютно не знал внука и уж точно не мог никого уверять в том, что он не был слугой Темного Лорда. Тот умел убеждать. — Нет у него метки, — согласился с портретом Арчер, — от его магии не пахнет рабством. Но это очень-очень похоже на то, как снимал метку хозяин Кор…       Старый эльф осекся. Ричард на постели вновь изогнулся и застонал сквозь зубы. На его правом запястье, отвечая на все вопросы, вспыхнули ленты Непреложного обета. Сияющий браслет был оплетен паутиной прозрачно-голубых нитей. На глазах изумленных наблюдателей еще несколько нитей вспыхнули и пронзили браслет насквозь. Ричард изогнулся, застонал, его глаза распахнулись, чтобы тут же вновь закрыться. Дикси испуганно заверещал, тут же получив за это подзатыльник от слишком бледной Марры. Осмонд Фокс беспокойно вглядывался в браслет на руке внука, смотря как тот пульсирует ярким внутренним светом. И как в четком узоре проявляются бледные, погасшие участки. Словно ржавчина на железе. Арчер весь подался вперед с хищным вниманием смотря как затухает вырванный силой Обет. — Корвус погиб именно тогда, верно? — спросил портрет Фокса, стараясь отогнать от себя дурные мысли. — Он не пережил процесса? — Хозяин Ричард сильнее. И он не соглашался на рабство добровольно. Ему должно быть проще. Он справится, — Арчер не ответил на вопрос прямо, но его слова прозвучали не слишком убедительно. — Да, справится, — тихо повторил Осмонд, отчаянно желая поверить в эти свои слова.       Ричард, затихший на пару секунд, вновь беспокойно заметался, подтягивая к груди правую руку. Из носа показались первые струйки крови. Марра тут же метнулась к хозяину, подавляя желание заскулить от страха. Она отчаянно желала, чтобы хозяин выжил. Ведь иначе их всех ждало возвращение на рынок и скорая смерть.