Наруто. Явление косы Смерти

POV тело – Хатаке (Узумаке) Наруто; дух – Кумихо Кьюби Ладони уже почти сформировали мудру – намасте, известную в этой эпохе как печать максимальной концентрации, но за секунду до этого нечто возникло между ними. Белый шип из какого-то весьма текстурного материала на полной скорости влетел «мне» в грудь и, даже будучи вынужденно схваченным, оцарапал поверхность кристалла, временно заменявшего Наруто сердце. Импульс столкновения был достаточно силен, чтобы оторвать меня от земли и еще полтора десятка метров протащить по воздуху. Рубящий удар предплечьем обломил этот странный снаряд, и пока пыль, поднятая в момент атаки еще не осела, я решила осмотреть его. Удержав между кончиками когтей тридцатисантиметровый обломок, получилось понять – это кость. Молния понимания проносится по сознанию, разгоняя тьму над этой загадкой. Легкий взмах рукой, сопровождаемый импульсом чакры из источника, и поток ветра сдувает пыль, раскрывая личность нападавшего. В тридцати метрах от меня замер юноша, прикоснувшийся рукой к земле. Нас разделяет гигантская кость, вырвавшаяся из-под земли в месте касания нового участника событий. Вся сцена напоминает мне годы моей жизни на Кладбище Гор, северном горном районе, ставшем последним пристанищем для десятков титанов, чьи кости украсили эти места за долго до того, как Отец и его Брат бросили вызов Богине Кролику. Вот только сейчас мы далеки от тех мест, а передо мной весьма интересный персонаж. Прикрывая своим телом старательно латающего раны Орочимару, напротив меня с абсолютно безэмоциональным лицом стоял молодой человек. Бледная кожа, аристократичные черты лица, подчеркнутые алыми точками над бровями. Два фонаря ярко-зеленых глаз, обрамленных красными отметинами, неотрывно следили за мной. И конечно же водопад густых белых волос, если задумать его можно было бы принять за родственника этого тела, вот только мне уже куда больше сказал привкус его чакры разившийся по округе. Вместе с его способностями не было сомнений, кто передо мной. – Ой, ой! И что это у нас тут такое? Прямой потомок самого Лунного Кролика на побегушках у мелкого преступника? – Я не знаю, что ты такое, но я не позволю тебе не то, что причинять вред Орочимару-отто-сама, но и вобью эти поганые слова тебе в рот! – то есть его оскорбили только слова про этого змеемордого педофила? А вот его патрон сохранял ясность сознания и здраво оценивал шансы в нашем противостоянии. – Кимимаро, не смей его недооценивать, иначе быстро станешь бесполезен! – на этих словах парнишка натурально затрясся, – этот пацан сейчас одержим духом сильнейшего хвостатого зверя, так что задержи его пока я готовлюсь отступить. – Хай! – мгновенно отрапортовал он и ринулся на меня. И вновь странность, его до дрожи напугала перспектива стать бесполезным, но не вызывала никакой реакции перспектива сражения со мной. Забавный персонаж, от него так и несет едва ли не религиозным фанатизмом в сторону Змеиного выродка. Ну что же, посмотрим, насколько выродились эти потомки госпожи Усаги но Мэгами. Подросток тем временем в три прыжка сократил дистанцию между нами и, перейдя на бег, приближался вплотную ко мне. Так как я не знала, какую долю способностей свой прародительницы они пронесли сквозь века, то ради подстраховки ускорила ток собственной чакры. В итоге часть ее выплеснулась из тела, формируя покров из белого демонического огня, не оформляющийся в хвосты и прочее, но прекрасно служащий защитой. Так что к моменту сшибки Наруто со стороны напоминал даже не они или екая как обычно, а скорее с учетом всего этого «призрачного» огня – беспокойного духа, стоящего в боевой стойке. Молодчик же за эти секунды изготовился к драке и, оказавшись рядом со мной, прошептал. – Пять танцев Кагуя. Танец ивы! И…! Из его суставов вырвались костяные шипы? Выпустив из тела лезвия, сделанные из костей, он закружился вокруг меня, нанося разнообразные атаки под самыми необычными углами. Стоит признать, что, учитывая хаотичность, внешнюю бессистемность движений и остроту лезвий, эта пляска закончилась бы смертью большинства противников, мне же в тренированном теле, перекачанном чакрой ничто не мешало уклоняться. Укол. Отскакиваю назад. Подсечка. Пропускаю ногу с лезвиями под собой. Удар ногой в голову с разворота. Ухожу в бок. Он продолжал разгонять эту круговерть, названную им танцем ивы, а я испытывала от этого лишь… Шок! Шок от того, как низко пали те, кто унаследовал частичку мощи матери моего создателя и, если задуматься, моей прародительницы. Нежданная клокочущая ярость обожгла сознание и незамедлительно нашла выход, промчавшись через тенкецу к кулаку и выплеснувшись в виде прямого удара этому позору своих предков в центр массы. Успев уловить смену моего отношения, он защитился наросшей за долю секунды броней из костей, поэтому его лишь откинуло назад под треск крошащейся защиты. Нет, мир меняется, и мир уходит навсегда в прошлое, но всему есть предел! Сенджу унаследовали знания о работе организмов и развивали их на протяжении многих поколений. Образ мужчины, носившего человеческую плоть максимум как костюм и то по привычке, встал в голове. Учиха из-за своей гордыни, оставившие почти все позади, вышли в мир с одним лишь талантом и парой куцых наставлений, но смогли превзойти ограничения собственной крови. Некоторые из них по крайней мере. Силуэт человека, раскрывшего весь потенциал своих глаз, сменил первый призрак прошлого. Стражи востока, слившиеся с порченой ветвью, заполучили себе ни много ни мало Кеккей Мора – бьякуган, и, хоть сейчас не лучшие годы для них, то, что я вижу в памяти последнего Узумаке, говорит, что за их будущее есть кому биться. Брат с сестрой, такие разные и такие похоже промелькнули перед внутренним взором. И все, что может показать потомок тех, кто получил больше всех, это ошметки лишь одной из множества граней ее Кеккей Мора? Негодование продолжало волнами биться о черепную коробку. – Ор-р-р-а! – еще один удар, теперь когтями наотмашь, он принимает его на жесткий блок руками, за что тут же платит сломанными костями и иссеченными мышцами, – что за жалкое зрелище? Что с вами стало? Где хотя бы тень былой мощи клана, именем своим взявшим Кагуя? Каждый мой вопрос сопровождался очередным ударом. Нет, он был определенно неплох для обычного шиноби. Держать мои атаки, сопровождаемые малыми биджуджамами — это достижение, но тот, кто мог бы сражаться со мной на равных за счет одих только врожденных сил, все еще спящих где-то в глубине его тела, так слаб? – Где черные разломы «Склона мира мертвых», позволявшие идти туда, куда хочешь? Почему твое тайдзюцу так ущербно, и ты не используешь приемы Тогебари? Почему твое «Биение Мёртвых Костей» – сила, обращавшая в прах тела бессмертных во время Великой Войны, деградировала до такой банальщины, как управление костями?! – очередная атака вбивает его в землю рядом с Орочимару, – в прочем неудивительно, будь у тебя сила воли пробудить хотя бы сотую, нет тысячную долю истинного могущества «Обращающих в Прах Смертоносных Костей» ты бы никогда не опустился так низко, чтобы лизать пятки этому бледнолицему червю. Думаешь, он поможет тебе справиться с пожирающим тебя недугом? Он мог бы, но не-е-ет, он слишком зациклен на собственной проблеме, чтобы тратить время на кого-то другого. Я сегодня добрая, поэтому дам подсказку. Я уже озвучила источник твоей болезни сегодня. Подумай об этом, если выживешь. Что-нибудь скажешь напоследок, Змей? – закончила я обращением уже к недобитому саннину. Договорив, начинаю концентрировать полноценную бомбу-хвостатого. Ее луч гарантированно поставит точку в этой затянувшейся истории. Но оказалось, что у вырожденца Кагуи были свои уточнения к этому плану. – Ксо, Орочимару-сама, вы еще не готовы? Может все же примите мое предложение? – Нет, идиот! – зарычал он, защищай меня, еще немного, и мы сможем оступить. – Как-будто я вам это позволю! – кричу, выпуская сплошной поток черно-красной чакры, это максимум, который я могу собрать, не навредив телу джинчурики. – Нет! – мальчишка складывает печать концентрации, и в его груди разгорается пожар чакры, – Проклятая печать Земли – Чи но Дзуин. Пять танцев Кагуя. Танец Клематиса: Цветок! Прежде чем эту парочку психов поглотил поток разрушительно дестабилизированной инь-ян чакры, я успела уловить флер знакомой энергии. Отчаяния, страх, тьма, боль, скрипящая на зубах. Наруто называет это Безумием и демонизацией. Путем к становлению кишином. Мне тоже знакома эта сила, тут она не имеет названия, но все существа, живущие больше чакрой чем плотью, знают о ней и ее порождениях, которые сущности послабее предпочитают обходить стороной. Проклятые печати Орочимару каким-то образом задействовали ее в качестве моста к природной энергии, и сейчас беснующийся хоровод из этой гадости окружил недобитков. Долгие двадцать ударов сердца луч сметал все на своем пути, словно не встречая никакого сопротивления. Истерзанная, еще за раунд противостояния тройки санников, земля вновь приняла в себя гнев разумных. Закончив испускать чистое разрушение, я тяжело вдохнула. На задворках сферы души в глубине подсознания уже ворочалась масса духовной силы, принадлежащая пробуждающемуся владельцу этой тушки. Скорее всего такое активное использование моих сил вместе с неизвестными свойства, даруемыми кристаллом Первого, подстегнули как физическое, так и духовное восстановление. У меня осталось времени даже меньше, чем я рассчитывала. Досадный и опасный просчет, который может стоить очень дорого. Черт, надеюсь меня не выдернет прямо сейчас, ведь Наруто не сможет сразу вернуть контроль над телом, да и так естественно взаимодействовать с этим чакро-протезом в груди ему не под силу. Шипящую завесу из раскаленных паров степной ветер стремительно уносил в сторону, разбивая все мои надежды на спокойный сон. Орочимару все еще дышал. Какой позор, не смогла прикончить раненого человека… И неважно, что жить он продолжал ценой страшных ран на теле подчиненного. Состояние его миньона, кстати говоря, заслуживало отдельного внимания. Кимимаро тяжело дышал и покачивался, хрипя и пуская кровавые пузыри изо рта. Я не ошиблась, и он действительно успел пройти демоническую трансформацию. Даже сейчас от него чувствовался обильный ток сен чакры, стекавшейся к нему. Забавно, что эта печать была в некотором смысле антиподом разработки Наруто. То, что он начертил на теле, облегчало использовать заемную силу, поступающую изнутри. Проклятые печати помогали черпать ее снаружи. Но, безусловно, трансформация в случае джинчурики была куда более… эстетичной. Названный Кимимаро был слегка сгорблен, из копчика вырвался длинный хвост, вдоль которого плавно перетекая в позвоночник шла гряда костяного гребня. У плеч несколько особенно больших костей выпирали, образуя подобие крыльев. Каждое костяное образование имело разного диаметра отверстие, из которого вырывались потоки чакры. Подобное мне доводилось встречать у обезумевших членов клана Джуго…Кожа, как и склеры, потемнела почти до черноты, а вот зрачки обрели грязно желтый цвет. Вместо левой руки он держал перед собой костяное напоминающее формой цветок копье. Массивное, скорее всего имеющее экстраординарной прочность раз помогло пережить даже мою последнюю атаку, оно крошилось и белой мукой осыпалось на землю. На задней стороне тоже наверняка присутствовали сопла для чакры, в противном случае он бы не смог устоять против физической составляющей того перенесенного воздействия. Правая же рука отсутствовала начисто, вот только она не была оторвана или отрезана. Идеально ровная и имеющая некоторую извращенную красоту белизна шарнира плечевого сустава, перекрытого подкожной костяной броней, встречала взгляд на месте, где должна быть конечность. Сама же такая значительная и важная часть человеческого тела обнаружилась в стороне. Небрежно брошенная и воткнутая в землю она деформировалась и… прорастала? Словно семя цветка или саженец дерева в ускоренном времени она деформировалась и пускала корни. Зрелище было действительно завораживающим. Лишившаяся плоти нервов и крови, но все еще живая часть организма расширялась, формируя скульптуру в виде ракушки из уходящих в землю костяных арок, стянутых белесой плеврой. А у входа в эту конструкцию зияла тьма Емоцу Хирасаки – Склона Мира Мертвых. Первого пространственно-временного ниндзюцу, можно сказать прародителя всей этой ветви искусства. И видимо Змеиный Мдурец вытянул из крови сироты чуть больше навыков чем мне показалось из нашего столкновения. Мерзкая и до отвращения довольная улыбка вновь вернулась на лицо Орочимару. – Наконец-то! Теперь мне должно хватить сил на путешествие по Склону Мира Мертвых. Отступаем, Кимимаро, сегодня ты был о-о-очень полезен своему господину, – елейным голосом прошипел он, – а с вами, выродками, я поквитаюсь куда раньше, чем вы думае… Я его речь оборвала появившаяся радом с ним Сенджу Цунаде, о которой я если честно и забыла. Возникнув на завершающем аккорде его злодейского монолога, она вогнала окутанную неизвестным мне мед-дзюцу ладонь ему прямо в грудь. Не дожидаясь результата и не тратя время на речи, она попыталась отпрыгнуть, но на середине движения была сбита пущенным Кагуей копьем. И стоит порадоваться, что умения убивать одним касанием с костями он неожиданно не продемонстрировал. Взревев ранены зверем, мальчишка умудрился вложить все ставшиеся силы в бросок и, тоже не плодя лишние риски, побежал к своему патрону и толкнул вместе с собой в зев портала. Стоило кончику его хвоста, как хрупкая конструкция пошла трещинами и осыпалась прахом. Не прошло и четверти минуты, как перемазанная Сенджу в порванной одежде вернулась на место последних событий. Поравнявшись со мной, она молча смотрела на горку костной муки, оставшейся на месте стационарного разлома. – Сбежали? – всего одно слово. – Да, – не менее односложный ответ, – удивительно живучий падонок. Ты не смогла его убить, девочка? Ты должна была уничтожить его сердце. – Девочка? А, хотя да, ты же двухтысячелетний демон. Нет, не думаю, что он умер. Хотя это было бы неплохим подарком. Но надо смотреть правде в глаза, скорее всего он переместил его куда-то в сторону от стандартной конфигурации. Заранее или в последний момент не смогу сказать. Все же он и правда живучий ублюдок. Но я поместила в его тело мельчайшую частичку Кацуи, а когда она подрастет, я легко найду эту тварь и закончу то, что не смогла сделать сегодня. – Хороший настрой, но жаль, что сейчас он ускользнул. Орочимару еще доставит проблем, а ведь был такой шанс закрыть этот вопрос раз и навсегда. Ксо. – Ну ты и сам его упустил, Лис. И, кстати, почему ты говоришь о себе в женском роде? Почему кровь прилила к щекам? Реакция тела? – Неважно. Спросишь у Наруто, расскажет, если захочет. Важно сейчас другое, как ты? В силах вытащить двух тяжелых и одного легкого пациента сразу? – Конечно, я-то меньше всех в итоге пострадала в этой заварушке, хоть и закрутила ее… Но почему трех? – Джирайя еще не отошел от своего выступления и твоей подставы и еле дышит. Судя по моим ощущениям, твою ученицу стукнули по голове и умыкнули у нее перспективного пленника в лице Очкастого отброса. А меня сейчас отбросит от руля управления телом, и тушка, которую я держала единым целым своей чакрой познает все прелести бытия сервелатом. Плюс я вот лично не смогу сказать, как в этот момент себя поведет вот этот камушек, – стучу по сине-зеленоватому кристаллу в груди, – выросший из подарка твоего дедули. Поэтому приготовься… Свет выключили мгновенно. ……….. Не было перехода или постепенной смены вида. Нет. Миг, и я уже вновь смотрю на синеву неба и океана сквозь прутья решетки своей тюрьмы. По ту сторону от узилища стоял сам Наруто. По внешнему виду нельзя было понять его отношение к произошедшему. Куда больше говорили его глаза, в них сейчас крутились две пятиконечные звезды. Наследие иного мира, которому еще только предстояло себя показать. Он заговорил первым. – Знаешь, это был конечно интересный опыт, в плане посмотреть на мир так, как это обычно делаешь ты. Но не скажу, что особо приятный. Во-о-от… Наверно, ради нашего общего взаимного доверия тебе лучше объясниться самой. Пытаюсь повторить теплую материнскую улыбку, увиденную у Кушины и этой Цубаки, все еще сидящей в его голове. – Как много ты видел? С какого момента? – Не так много, как мне бы хотелось, но и не так мало, чтобы совсем не понимать контекст. Во время твоего спарринга с мальчиком-динозавром. – О! Точно! Динозавры — вот как вы называли этих зверушек! – бью кулаком в раскрытую ладонь. – Ну, а отвечая на твой вопрос, – сменяю тон на более серьёзный, –помнишь наш уговор, там еще в Лесу Смерти во время экзамена на чунина. Не так много времени прошло, не должен был забыть. – Помню, – это замечание явно сбило его настрой и подтолкнуло к правильным выводам, вращение звезд замедлилось. – Еще там я обещала, что в следующий раз я сделаю все, чтобы обезопасить нас. И мне кажется, что ситуация, в которой твое гениальное планирование оставляет нас в один момент без сердца и куска легких, вполне тянет под рамки того разговора. – Допустим… – Более того, я нашла способ сделать это максимально безопасно. О том, что за этот трюк, я заплатила буквально частью своей сути, ему знать не стоит, а для меня… ну, а что? Жизнь как часть чего-то большего – тоже жизнь, ведь так? Даже если наши планы пойдут прахом… Но сейчас нужно его дожать. – Стоило тебе восстановиться достаточно, как меня тут же выдернуло сюда. Поэтому не вижу причин для твоей агрессии… Вращение пентаклей, заменивших зрачки, замедлялось до тех пор, пока полностью не остановилось. Видимо кризис миновал… Он развернулся на каблуках и пошел прочь от клетки. – Я тебе понял. Прости. Мне нужно многое обдумать, – удаляясь, он постепенно начал ступать по воздуху, поднимаясь к небу. Ничего удивительного, ведь тут он царь и бог. Поэтому я просто прокричала ему в след. – Иди помедленнее! Пробуждение в ближайшую пару часов принесет тебе лишь боль! Что же. Мой маленький променад прошел хуже, чем хотелось бы, но лучше, чем ожидалось. Жаль, что со змеем вышла осечка, и он выжил. Но некоторые семена, которым требуется время прорости, уже посажены. Этому же ты пыталась научит меня, да Мито? Старая ты сука… Может быть и не этому, маленькое безумие большого (в будущем) человека справляется как может! Вот! ……………… POV Сенджу Цунаде Речь Лиса или Лисы (?), без помощи доброго Ками уже и не разобраться, оборвалась резко, после чего Наруто упал на землю как кукла с подрезанными нитями. – Черт! Наделали делов, и все в отключке, а мне разгребать! Хотя я же эту кашу и заварила, еще и остальных втянула в этот тугой переплет… Ладно! Ора-ра! – бью себя ладонями по щекам, – надо работать! Я великий медик Конохагакуре но Сато, никто не умрет, пока я здесь! Подхватываю сначала Наруто, а потом Джирайю, и затем перемещаюсь к бессознательной Шисуне. Она действительно в отключке лежит на земле с подбитой головой и заливает кровью бренную землю. Пора начинать действовать, если хочу управиться до рассвета. Хлопок в ладоши выбивает из них облачко кровавого пара. Единый сгусток быстро делится на три, и они устремляются к лицам моих пациентов. Через несколько ударов сердца тонкие кровяные маски облегают их рты и носы, а тонкая нить связывает маски с моей грудью. Серия печатей и еще один хлопок, но теперь уже руками об землю. Приходится пожертвовать еще некоторым количеством крови, и теперь восьмиметровая печать стелется по земле. Взмах рукой, и троицу бедолаг поднимает над землей. Это трудный фокус, но сейчас лучше потратить силы на левитацию, чем потом править огрехи лечения. Сажусь в позу лотоса в центре всего этого построения и складываю печать максимальной концентрации. Волевой посыл и красные линии знака наливаются зеленым свечением, а Наруто, Джирайя и Шисуне оказываются заключены в полупрозрачные темно-зеленые кубы. Закрываю глаза, медленно чередую вдохи и выдохи, стараясь поймать нужное состояние. Медитация, как всегда, помогает в деле разделения сознания, но прежде, чем оно разделилось на четыре потока, сегодняшний день посекундно восстанавливается в памяти. Да, такой побочный эффект этого навыка. Мда-а-а, много же ошибок я совершила за сегодня. Вот калейдоскоп образов замедляется по мере приближения к развязке. Тут уже очень часто мелькает мальчик с кеккей генкай клана Кагуя. А Лис(а) много интересного рассказал(а) о них сегодня. Умеет все же бледнолицый паданок работать с кадрами, точно умеет гад. Вот бы разобраться, как работает тело того мальчишки… Удивительно, чем больше сил он тратил, тем лучше становилось его общее состояние! Это была последняя мысль после чего сознание расщепилось на три потока. Три из них контролировали процессы лечения пациентов, а четвертый – сторож, мониторил ситуацию и в случае опасности взял бы тело под контроль для защиты «полевого госпиталя». ………………. Несколько часов спустя. В одном из убежищ Орочимару. Свернувшись в позу эмбриона на холодном бассейне с восстанавливающей жидкостью, лежал Кагуя Кимимаро. По дну бассейна были видны многочисленные знаки, но они совсем не интересовали частого постояльца этих пенатов. Последний Кагуя действительно бывал тут очень часто. Он болел, болел тяжело и неизлечимо, и уже некоторое время это знание точило его изнутри. Знание факта. что он бесполезен, ведь из-за дефекта не сможет стать вместилищем для Орочимару-самы. Но сегодня это было не так, сегодня он был полезен… Придурковатая улыбка наркомана выползла на лицо подростка, когда сцена благодарности всплыла в его голове. Она в его слегка воспаленном сознании уже обросла множеством выдуманных деталей смыслов и подтекстов. И это был не тот вопрос, в котором ему хотелось касаться реальности. Он был полезен! Прошло уже несколько часов с тех пор, как он вытащил себя и Орочимару-отто-саму из безжизненных серых пустынь Склона мира мертвых, в специальную ритуальную залу, подготовленную им вместе с учителем как раз на такой случай. Как же велик и мудр учитель! Прошло несколько часов с момента как дежурный джонин отволок его к этому бассейну и напитал схему. Несколько часов как стихли голоса, известившие сенсея о том, что Кабуто-сана тоже успешно эвакуировали из-под носа у вражеских шиноби. По правде, Кимимаро переживал за Кабуто. Тот не был отбросом и возможно с натяжкой подходил под то, чтобы считать его вторым другом после Джуго конечно же. Так что эти новости вызвали искреннюю радость у трудного во всех смыслах подростка. Потянулся долгий и томительный процесс излечения. Никогда еще его не отделывали так сильно, никогда он еще не использовал столько своих сил подряд. Но это не стало единственным новым ощущением сегодня. Он плавал в жидкости в полной темноте и тишине, и, если бы нашелся кто-то сведущий, то он бы подсказал юноше, что это состояние можно считать сенсорной депривацией. Такого человека поблизости не было, да это и не мешало наследнику когда-то благородной семьи наслаждаться эффектами этого феномена. Он очень хорошо чувствовал свое тело, а сейчас особенно остро. Первое, что бросилось «в глаза» некоторое время спустя, это отсутствие привычной боли. Боль была уже некоторое время его верным спутником, и потому сейчас вместо набатного колокола слышать лишь далекие отзвуки перезвона было очень странно. Кимимро нахмурился. Отсутствие боли и приступов вместе с большим кулачеством свободного времени в свою очередь создало уникальную ситуацию. Впервые за много лет он мог подумать. Первым его желанием было позвать Орочимару-отто-саму и попросить дать ответы на все вопросы, но нечто остановило его от этого. Найдя этому оправдание в виде нежелания тревожить и без того вымотавшегося небожителя, он погрузился в анализ. Начав восстанавливать события этого дня, он постепенно прогнал его весь вплоть до этой секунды, и первичный взгляд не выявил отличий. Он и раньше тяжело выматывался на тренировках до такой степени, что из-за приступов также оказывался в таком вот чане. Он и раньше был ранен, и ему восстанавливали конечности. Раз за разом прогоняя все события одно за другим спустя часы размышлений, он выявил единственный момент, разительно выделявший эти сутки на воне прочих любых других. Еще никогда он не использовал так много сил своей родословной, и еще никогда он не пропускал сквозь свои кости столько чакры, как в ходе боя с одержимым девятихвостым Лисом Коноховцем и при блокировании крайней атаки последнего. И естественно он впервые использовала столь опасный прием как Емоцу Хирасака. Радость понимания снова чуть не выкинула его из бассейна и не отправила к наставнику, но в этот раз роль тормозов сыграло сколькое дно бассейна, на котором он поскользнулся и без помощи пока еще отсутствующих рук не смог удержать равновесие. Вновь плюхнувшись в воду, его радость прожила не долго и быстро растворилась в жидкости восстанавливающего раствора. Сначала он радостно представлял, как принесет Орочимару-отто-саме решение его проблемы на блюдечке, и через какое-то время, которое потребуется на проверку гипотезы и излечение, он наконец исполнит свое предназначение, став новым сосудом для небожителя. Но тут предательский удар в спину нанесло подсознание, из-за много кратного прогона воспоминаний в голове отпечатались и слова его женоподобного противника. «Думаешь, он поможет тебе справиться с пожирающим тебя недугом? Он мог бы, но не-е-ет, он слишком зациклен на собственной проблеме, чтобы тратить время на кого-то другого.» Почему-то при этих словах Кимимаро подумал о Джуго. Сколько лет они уже знакомы? Сколько лет он не видел солнца? Сколько лет наставник лишь кормил их общениями помочь им раскрыть их таланты и исполнить предназначение. Сколько раз Кимимару приходилось спускать в клетку к своему лучшему другу, вновь ставшему дикими зверем, искаженным сен-чакрой в ходе экспериментов наставника, и, вгоняя в его плоть костяные штыри, успокаивать его? Всем этим событиям не было числа. А прогресса в его проблеме не наблюдалось… Кое-как отогнав почти еретические мысли, юноша споткнулся о другое воспоминание. Слова этого, как его там? Наруто? Да, точно! Слова Наруто о прошлом его клана! Сам Кимиаро знал о своей родне удручающе мало. К моменту рождения он был единенным носителем Шикоцумьяку, и сами соклановцы сторонились его. Но даже так осколки, пресекающийся со словами того коротышки до сих пор были в его памяти. И возможно впервые за всю свою жизнь он ощутил себя Кагуей, почувствовал связь с давно умершими людьми. Всю жизнь он считал бредом эту клановую жажду битвы. Жажду сражения. Бессмысленное стремление что-то кому-то доказать. Всю эту спесь и гордыню. Он считал себя выше этого. Считал покойную родню отбросами. Но что? Что если примерить на эту картину слова Наруто? Представить, что обладатели Шикоцумьяку не редкие мутанты, избегаемые кланом, а его ядро? Представить, что мать, не будучи бесталанной девчонкой пережила роды сильного чакро-юзера? Что помимо бессмысленной ярости и гордыни за плечами у клана стоит сила описанная коноховцем и по которой он или точнее Лис почему-то скорбел? Становились ли в этом случае претензии Кагуя оправданными? И первое что само собой вралось из его глотки было слово. Да. Да. Да! Да! И он хоте эту силу! Желал всем сердцем, желал снова сразиться джинчурики! Выти против сильнейших, ощутить их чакру! Это стало точкой пика. Моментом катарсиса. Он беззвучно плакал, и сила, текущая в его костях впервые за всю жизнь, успокоилась не стремилась разрушить тело. Обратный процесс тоже еще не потек, как опытней хищник сила замерла, наблюдая за действиями своего хозяина. Сможет он ее приручить или нет? Миллионы мыслей метались в голове Кимимаро. Вопросы без ответов. Кому их задать? Кто даст ответ? Кто подскажет? Наруто? Лис? Они точно что-то знают. Но как… Кимимаро еще не знал, что он будет делать дальше, не нашел путь на руины своей деревни, не расспросил знающих людей. Но точно пришел к мысли, за которую еще вчера он сам бы себя убил. Он ничего не расскажет Орочимару-отто-саме. Ни о том, что болезнь может быть побеждена. Ни о своих вопросов. Он подумает и решит, как будет жить дальше. Кому он будет полезен. И чего стоит его сила. В глубинах подземелий одной из баз Орочимару-сенина, в дали от любых глаз произошло невероятное. Сломанный механизм получил недостающую деталь. К пазлу вернули давно потерянный кусок. Впервые за много веков воздухом этого мира дышал истинный Кагуя, тот, в ком течет кровь богини Кролика. Пусть даже сам он этого пока еще не понял.