Zerbrechliches Herz | Хрупкое сердце

Мудрый человек однажды сказал мне: «Семья общей кровью не заканчивается». Но и не начинается. Семье дорог ты сам, а не то, что ты для неё делаешь. Семья всегда рядом, когда хорошо, плохо, всё время. Они помогают тебе даже когда это больно. Вот это семья!

Дин Винчестер

Kapitel 7

«Herz»

      Михаэль думал, что к таким встречам жизнь всегда готовит, но, как оказалось, очень сильно ошибался. Осознание момента истины, которого он ожидал с детства, отрезвляюще повлияло на его сознание. Усталость как рукой сняло, всё тело наэлектризовалось и наполнилось небывалой силой. Казалось, он сейчас смог бы сдвинуть горы голыми руками.       Отец Михаэля очень любил после работы смотреть телевизор, который, как он выражался, вне зависимости от того, что́ ты смотришь, развивал Советское общество. И правда, по телеку шло множество интересных фильмов на разную тематику, образовательных программ и, конечно же, новостей, которые любил Исаак. Все его прошлые места работы так или иначе соприкасались с одним обстоятельством: Исааку приходилось сидеть в закрытом помещении и достаточно редко встречаться и общаться с людьми. Он привык работать с бумагами, информацией на них, приловчился использовать вещи из разных сфер деятельности как инструменты для работы. В общем, был очень креативным, но временами угрюмым парнем.       Приходить домой, садиться в кресло и включать телевизор стало традицией для Исаака. Он не смотрел фильмы, в отличие от Джерлинд, которая, иногда сидя дома, готова была часами смотреть на очередную историю счастливой пары. Исаака интересовали новости страны и мира в целом, которых он был лишён на протяжении всего рабочего дня. Таким образом для всей семьи желанным стал просмотр новостей не только в газетах, но и по телевизору. Даже радио отошло на второй план, ведь там не так быстро воспроизводили недавно произошедшее, да и картинку никто не показывал.       Очередной раз сидя перед экраном телевизора, Исаак смотрел недавние новости из мира науки и впервые услышал фамилию Сеченов. Его очень заинтересовал этот человек, потому как ранее для Исаака просто немыслимой была мысль о роботостроении. Гениальная и однозначно безумная идея захватила и разум отца Михаэля, он спал и видел, как всё, что говорит Сергей Сеченов, постепенно становится правдой.       Очень скоро и маленький Михаэль начал смотреть с отцом и мамой телевизор и примерно понимал, что там говорят. Сидя на коленях у отца, он с замиранием сердца наблюдал за красивыми демонстрационными парадами, которые устраивал Сергей Сеченов для показа своих новых изобретений.       Вырастая, Михаэль не изменял традиции, так крепко укоренившейся в семье: смотреть телевизор с отцом. Теперь уже он намного больше понимал, о чём рассуждает герой его детства Сергей Сеченов. Однажды светлым летним вечером они, неизменно с отцом, наблюдали за очередным обращением Сеченова к Советским гражданам. После чего, неожиданно для всех, тот подозвал к себе несколько человек: женщину и двух мальчишек. Отец сразу высказал свою догадку, что это, скорее всего, жена и дети Сергея Сеченова. Уже через минуту его подозрения подтвердились самим учёным, когда он представил каждого члена своей семьи и гордо объявил их вдохновителями и группой поддержки, без которой он не стоял бы сейчас перед камерами и гражданами СССР.       А сейчас эта картинка рябила белыми, черными и зелёными пятнами перед глазами, будто Михаэль смотрел в калейдоскоп. Зелёными оказались листья деревьев, которые ветер носил из стороны в сторону. Чёрными — на том же ветру развевающиеся волосы Димы Сеченова, стоящего перед ним. А белым было солнце над головой сына учёного, будто нимб, обозначающий величественность персоны.       Дмитрий Сергеевич Сеченов не был Богом, к счастью или сожалению, потому что тогда бы он запросто смог разрешить любые свои проблемы одним щелчком пальца. Сейчас он мирно грелся на солнышке, стоя к нему спиной, и смотрел в глубокие карие глаза Михаэля. В них, как ему казалось, крылась какая-то тайна. Он всё ещё хотел знать, что это за парень и какого чёрта он забыл у Харитона в гараже. Дима думал, что это место только для избранных, то есть для него и, наверное, больше никого. Ошибся.       В солнечном свете глубина карих глаз силилась развеяться, радужка играла с белыми и чёрными крапинками, еле заметными невооружённому взгляду. Дима вовсе не был внимателен к мелочам, но когда дело требовало сосредоточения, он делал это лучше всех.       — Михаэль, — повторил Дима и у него перехватило дыхание. Ведь это немецкое имя. Осознание упало на плечи, и он чуть не ссутулился от неожиданности. Догадливость, как и ум, ему посчастливилось унаследовать от отца. Держать сейчас спину и дыхание ровно оказалось той ещё пыткой. — А фамилия?.. — выдавил он, незаметно вздохнув. — Штокхаузен, — негромко произнёс Михаэль, будто стесняясь чего-то. Или кого-то.       Дима и помыслить не мог, что судьба сыграет настолько злую шутку. Ему резко стало стыдно за свою нездоровую реакцию на появление чужого на его территории. С его другом. Не так давно эта фамилия фигурировала в рассказе отца об одном из новых рабочих. И Дима ещё тогда удивился тому, что отец добровольно завёл разговор о работе в их доме, да и с кем — с его матерью!       Мысли разбросались в разные укромные уголки разума, и Дима впервые испытал трудности при ответе. Его — да и отца также — знали, как человека, который за словом в карман не полезет. Всё знает обо всём и всех, всегда в курсе дела и придёт на помощь, если та потребуется. Но в этом случае всё обернулось крахом, и любая попытка выдавить из себя хоть слово заканчивалась неудачей.       Инициативу принял на себя Харитон, заприметив, что Диме то ли нехорошо, то ли он не в состоянии сейчас вести диалог. Знойный день, подумал он, пусть уже и вечер почти, всё равно в макушку могло напечь.       — Я рад, Дима, что ты наконец с ним познакомился и облегчил мне задачу. Так понимаю, было дело, раз пришёл ко мне? Пойдём тогда в гараж, обсудим, а Михаэль, кажется, спешит домой.       Намёки Дима понимал очень плохо, зато Михаэль чуял их за версту, что было его очередной положительной чертой характера. Поняв, о чём говорит Харитон, Михаэль попрощался с обоими коротким «до встречи» и незамедлительно ушёл.       Оглянуться и посмотреть, ушли ли они, Михаэль не мог, не хотел показывать, что не совсем согласен с таким быстрым уходом. Ему, несомненно, ещё хотелось поговорить с Димой. Расспросить, узнать как человека, а не как «вдохновителя», «поддержку» или «сына учёного». Всё это было далеко от правды, ведь камеры и телевизор всю его подноготную пропустили через миллионы призм и ещё неизвестно, окажется ли Дмитрий Сеченов таким же в жизни, как и на экране.       Поглощённый своими мыслями и размышлениями, Михаэль на автомате дошёл до дома и, остановившись у порога, будто проснулся.       За дверью слышались голоса, а сама она оказалась чуть приоткрытой. Про то, что дверь взломали и попытались что-то украсть, Михаэль даже не задумался. Он прекрасно знал, что у них-то в квартире брать совсем нечего. Вот если б принесли…       И на самом деле принесли, точнее принесло каких-то неизвестных Михаэлю людей. Двое мужчин стояли на пороге и говорили, кажется, о работе. Понимание наконец снизошло с небес и поместилось в перегруженную и уставшую голову Михаэля. Безусловно, отец разговаривал со своим новым коллегой.       — Вот-вот должен быть. Я надеялся, что в это время у них заканчиваются уроки. Надеюсь, ничего не случилось. — Даже не видя отца, Михаэль понимал, что тот очень нервничал. Разговор перешёл в другое русло очень неожиданно и, вырванный из контекста, он всё равно был понятен Михаэлю. Говорили про него и, кажется, отец хотел познакомить коллегу с ним.       Неловко помявшись у двери, Михаэль всё-таки шагнул вперёд и приоткрыл пошире дверь. Стоя на пороге, он заметил ещё одну маленькую деталь, а точнее маленького мальчика, кажется, сына того самого коллеги отца. Он жизнерадостно улыбнулся Михаэлю и поспешил к нему, растолкав говорящих взрослых.       — Привет! — крикнул он и потянулся пожать руку Михаэлю. — Меня зовут Витя! — Пхривет, Витя, — силясь натянуть улыбку и показать акцент, сказал Михаэль. Ему совсем сейчас было не до новых знакомств, ведь этот день и так полнился неожиданными встречами, нежелательными разговорами и неестественными улыбками.       Горящие глаза мальчика бегали по лицу Михаэля в поисках такой же радости и одобрения. Он, несомненно, был очень живым, что Михаэль тихонько отметил для себя. Как же ему иногда не хватало такой живости и жажды до жизни. В голову закралась мысль, что ему до невозможности тошно сжимать его маленькую потную ручку, находясь при этом под оценивающим взором отца и его коллеги.       Предупреждая очень долгое молчание, по понятной причине возникшее между Михаэлем и маленьким Витей, Исаак быстро заговорил:       — Да, Михаэль, знакомься. Это Василий — мой друг и по совместительству коллега в лаборатории Сергея Сеченова. — Он очень гордился ныне занимаемой должностью, — и у кого! — радость отца можно было понять. И Михаэль прекрасно понимал.       Поэтому через силу и какую-то внутренне раздирающую боль выдавил мученическую улыбку для отца и новых знакомых. Он перестал жать ручку Вите и поспешил незаметно вытереть её об штанину.       — Рад знакхомству, — ожидая закончить этот цирк, сказал Михаэль. — А я как рад! — заверещал Витя, прижимаясь к отцу. — Приятно, — подытожил Василий, косо глядя на дверь. Приоткрытая, она манила его поскорее сбежать отсюда, но он был вынужден остаться ещё ненадолго. — Выпьем чаю, может? — как примерный хозяин дома, спросил Исаак. — Пожалуй, можно, — буркнул в ответ Василий, а Витя ещё сильнее заулыбался, глядя на Михаэля.       Отец ушёл на кухню, оставив гостей и сына в небольшой прихожей. Тяжёлый и заинтересованный взгляд Василия вновь опустился на Михаэля, и он чуть ли не всем существом почувствовал, как его придавило к земле. Что крутилось в этот момент в мыслях Василия, Михаэль разгадать не мог, но опасно блещущий огонёк в его глазах наталкивал на определённые мысли. И как же Михаэлю хотелось ошибаться. Ему не хотелось задумываться ещё и над этим, ведь день и без того оказался переполненным смыслов и странных встреч.       Понуро опустив плечи, Михаэль прошёл мимо Василия и Вити в комнату, где спал и делал уроки. За ним сразу зашуршали шаги и в проёме показалось подвижное тело Вити и ненасытные детские глаза. Хватая каждую деталь, он махал головой туда-сюда, изучая комнату.       Желая избежать навязчивых мыслей, Михаэль присел на диван и закрыл глаза. Рядом с ним тут же заскрипел старый диван, просели пружины и протяжно запели на разные лады.       — Трудный день? — поинтересовался Василий.       Михаэль удивился и быстро распахнул глаза, вспомнив, что рядом с ним совершенно незнакомый человек, которому нельзя доверять.       — Да, — коротко ответил Михаэль и чуть-чуть отодвинулся от гостя. Тот на эту выходку лишь хмыкнул, но, видимо, понял мотивы и даже не стал делать замечание вслух. — Надеюсь, вы подружились, — бросил Василий, глядя на метающегося по комнате Витю. — На самом деле, он очень умный парень, но немного странный. — Он хрипло засмеялся, будто услышал самую смешную на свете шутку. Михаэлю от этого скрипящего смеха стало неловко и неуютно.       Собственная квартира сейчас казалась тюрьмой, потому что в неё вторглись незнакомцы. Никогда у Михаэля не было гостей как таковых, кроме родных или приближенных друзей семьи. Те также редко появлялись, но хотя бы не выглядели настолько подозрительно и не таскали с собой маленьких детей. Хотя и Витя не казался маленьким, ему на вид где-то лет восемь, подумал Михаэль, от чего в горле встал ком. Он что, не может найти контакт даже с маленьким мальчиком? Тогда кто вообще может стать ему другом?       Взрослых людей он сторонился, мелкие, как оказалось, не устраивали излишней миролюбивостью и наличием розовых очков. Так и быть, подумал Михаэль, ему вечность одному, в кругу странного общества, которое в любой момент, за любой проступок готово съесть его с потрохами. И оно не подавится, ведь Михаэль добровольно готов лечь на этот конвейер жизни, перемалывающий каждого безвольного человека.       Тишина надавила на виски́, в то время как Михаэль уповал на то, что она как всегда его успокоит. Человек, сидящий перед ним, немного напрягся, уложил одним движением растрепавшиеся волосы и той же рукой полез в карман. Напуганный такой резкой переменой настроения Михаэль невольно вздрогнул, что, конечно, не скрылось от внимательных глаз Василия. Тут же последовал вопрос:       — Всё в порядке? Я хочу тебе кое-что показать, не волнуйся. — С хитрой улыбкой он так же быстро вынул руку из кармана, будто фокусник, который работал на впечатление публики от представление.       Честно сказать, Михаэль никогда не любил цирки. Приходя туда, он всегда жалел животных, выступающих на сцене. Ни о каком удовольствии не могло идти и речи, ведь после подобных походов с матерью в цирк Михаэлю скорее хотелось рыдать навзрыд, чем радоваться.       И сейчас в душе теплилось неприятное, тёмное чувство оттого, что этот человек своими действиями напоминал хорошо выученного фокусника.       Кулак Василия прочертил небольшую дугу в воздухе и изящно опустился на диван. Пальцы медленно, томя зрителя, открылись, на свет показалась какая-то фигурка.       Думать, что лежит в руке гостя, даже не пришлось. У Михаэля сразу вспыхнули воспоминания о деревне и его играх в солдатиков с дедушкой. Тот за долгое лето, которое Михаэль уже почти не помнил, научил его играть в шахматы и шашки, прочёл вслух множество книг и поведал сотни занимательных историй. А ещё играл в войнушки с десятком старых солдатиков, доставшихся деду от его отца.       Один из таких, будто из той же коллекции, лежал сейчас в раскрытой ладони Василия. Подняв вопросительный взгляд на гостя, Михаэль спросил:       — Откхуда он у вас? — Это Витин, но он не против, — вкрадчивым тоном проговорил Василий. — Я хочу подарить его тебе в знак нашего знакомства. — Рхазве вашему сыну он не нужен? — У него таких десятки, — усмехнулся Василий, — поэтому бери, Михаэль.       Он протянул руку и вложил солдатика в ладонь ничего не понимающего Михаэля. Теплая фигурка отдала частичку своего тепла, и в сердце будто что-то ёкнуло из-за такой особенной реакции на простую игрушку.       Благодарно кивнув, Михаэль поставил солдатика на стол и вновь обернулся к Василию.       — Спхасибо вам за подарокх. — Не за что. Надеюсь, он сослужит тебе хорошую службу.       Михаэль хотел сказать что-то ещё, но отец, высунувший голову из-за двери, обратился к ним:       — Чай на столе, прошу на кухню. — На губах его сверкнула лучезарная улыбка, за которую, Михаэль знал, он готов отдать жизнь, лишь бы видеть отца всегда таким счастливым.       Исааку нравилось быть полезным, и сейчас он старался из-за отсутствия Джерлинд полностью обслужить гостей и не дать им заскучать. Конечно, ему стоило бы спросить сына о самочувствии, проведённом дне в школе и вне неё. Но, к сожалению, сейчас вся планета Исаака схлопнулась до размеров маленькой кухоньки, в которой сидели он, Василий и его сын Витя.       Михаэль наконец остался один, наедине со своими мыслями и переживаниями. Он смотрел на солдатика, которого подарил Василий. Военная форма, автомат в руках и сползшая на бок каска на голове. Хмурый и решительный вид солдатика внушал Михаэлю, что только такие бесстрашные и ходят воевать. Он на минуту задумался, смог бы сам пойти на фронт и отдать жизнь за Родину, которая толком и не была родной?       Эта мысль пугала, ведь Михаэль очень хотел жить, пусть и не до конца понимал, имеет ли это смысл. Несомненно, имеет. У него есть родители, которые в старости будут нуждаться в помощи, у него есть Харитон и Дима, про характеры которых ещё предстоит узнать.       Вспыхнувшее в сознании имя Димы согрело сердце. Михаэль резко зажмурился и так же неожиданно распахнул глаза. Широко открыв веки, он взглянул в окно и невольно сжал солдатика в руке. Он не послушался мать и пустил в своё сердце другого человека.