Эхо

Луаньцзан встретила Лань Ванцзи глухой тишиной. Тёмная энергия струилась вокруг, как будто хотела сжать его в кулаке и раздавить, задушить, но что-то ей мешало, отчего-то в последний момент она отступала, откатывала волной прочь. Возможно, призрак Вэй Ина был с ним рядом, но если и так, присутствия своего он не выдавал, не касался, не дёргал за ленту, не проказничал. Лань Ванцзи шёл медленно, и каждый шаг болью отдавался в сердце, а картины прошлого оживали и всё сильнее тревожили. Вдруг брат всё же был не прав? Может, это всё ещё сумасшествие? Кто способен сохранить здравый рассудок, когда возлюбленного разрывают на части у него на глазах? У кого получится не сойти с ума, когда на спину обрушиваются более тридцати ударов дисциплинарным кнутом? Может, его собственная душа окончательно повреждена, чудом только удерживается в теле, и брат всеми силами пытается уберечь её, для того нашёл безумный трактат и рассказал сказку?.. Лань Ванцзи замер, чтобы успокоить вдруг сбившееся дыхание. Он покидал Облачные глубины до рассвета, и постель рядом с ним казалась примятой так, будто рядом спал ещё один человек. Если закрыть глаза — и тепло его можно было почувствовать. Если дать себе волю, то его присутствие будило будоражащие и страстные желания. Лань Ванцзи не позволил себе усомниться сильнее, отбросил всякие размышления и ускорил шаг. Старое пожарище никто не тронул, некому было прибраться здесь, навести хоть какой-то порядок, почтить память мёртвых. Лань Ванцзи, поднявшись к Пещере усмирения демона, лишился на миг возможности дышать, затем сложил всё, что принёс с собой, на землю, заткнул за пояс длинные рукава верхнего ханьфу, сиявшего среди сгущающегося мрака как свежевыпавший снег, и принялся за уборку. Он потратил несколько часов, чтобы пещера вновь стала похожа на чьё-то жилище, пусть постель в углу и была застелена совсем ветхим покрывалом, а на старых камнях проглядывали тёмные следы не то от сажи, не то от некогда пролитой крови. Восстановив силы медитацией, Лань Ванцзи взялся за задачу, которая была мало ему знакома, — он принялся шить свадебные одежды. Чтобы набраться опыта, начал с тех, что следовало надеть ему самому. Поначалу игла исколола все пальцы, а шёлковые нити то и дело путались в узел, который оставалось только разорвать, но упорства Ванцзи было не занимать. Он снова и снова распускал шов, пока тот не стал выглядеть ровным и гладким. Где-то за пределами Луаньцзан солнце укатилось за горизонт, когда Ванцзи закончил только с нижним ханьфу. Он устал, и глаза от непривычной работы болели, но всё равно он упрямо разжёг огненных талисманов и раскроил из струящегося шёлка, украшенного вышивками с драконами, верхнее ханьфу. Монотонная работа усмирила мысли, привнесла в разум блаженную пустоту. Стежок за стежком укладывал Лань Ванцзи, сосредоточившись только на этом, и даже темнота отчаялась отвлечь его. Никакие чудовища не поднялись к Пещере усмирения демона, ни лютые мертвецы, ни другие гуи не помешали Ванцзи закончить первое одеяние к рассвету. Когда он отложил в сторону готовые вещи, понял, что хочет пить и есть, и решил прерваться на короткий отдых. …Для Вэй Ина он выбрал шёлк с фениксами. Птица, что умела сжечь себя до пепла и вновь в нём возродиться, показалась ему подходящим символом. Но как же страшно было теперь раскроить эту великолепную ткань. Лань Ванцзи не сразу на это решился, ведь одеяние должно было прийтись Вэй Ину в пору. Как этого добиться, если его некому примерить? — Впрочем, ты будешь прекрасен, даже если я не справлюсь, — вдруг вырвалось у Ванцзи. — Будь только жив. И как будто чужая рука коснулась его собственной, направляя, утешая, ободряя. Больше Ванцзи не сомневался и взялся за полотнище ткани с надлежащей решительностью. *** Прошло три дня, и свадебные наряды оказались наконец полностью готовы. Лань Ванцзи нашёл на Луаньцзан холодный источник, дающий чистую, хоть и как будто тяжёлую воду, и вымылся в потоке, а затем долго сушил волосы у очага в пещере. Снова отказавшись от пищи, он посвятил ещё полдня медитации, а когда сумерки стали гуще, принялся украшать всё вокруг алым шёлком. Он взял ткани в избытке, оттого сумел расстелить её дорожкой по полу, свёрнутыми из шёлка лотосовыми цветами украсил камень, заменивший стол, не забыл про «Улыбку императора» и мушмулу в корзине. Наконец в том месте, где и сейчас Вэй Ин ощущался особенно ярко, приготовил для него свадебные одежды. …Талисманы, что нужны были для ритуала, он начертал загодя. Теперь, разложив их в должном порядке, он медленно поклонился, безмолвно умоляя душу Вэй Ина смилостивиться над ним, вернуться, обрести вновь тело. Тяжело было оставить это место, но в трактате было сказано, что никто не может наблюдать за таинством. И он всё же развернулся и не оглядываясь двинулся прочь. Оставалось лишь облачиться тоже и ждать. Сердце птицей трепетало в груди, дыхание перехватывало от волнения. *** Что бы сказал Лань Цижэнь, узнай он, что Ванцзи отправился на Луаньцзан, чтобы сочетаться браком с призраком? К тёмному ли искусству причислил этот ритуал? Пожелал бы препятствовать?.. Ванцзи ждал, рассматривая нефритовую чашу, пока ещё пустую, и мысли его то блуждали в Облачных глубинах, то уносились в прошлое, то загорались трепетной надеждой. Если Вэй Ин сейчас придёт к нему, они вдвоём наполнят чаши вином, выпьют вместе, глядя друг на друга, поклонятся Небесам и земле, чтобы больше никогда не разлучаться. Но если Вэй Ин не придёт… …На рынке в Цайи Лань Ванцзи зашёл и в лавку травника. Он собрал достаточно ингредиентов, чтобы изготовить простой, но сильный яд, с которым неспособно было бы справиться его Золотое ядро. Если Вэй Ин отвергнет его, что останется, как не принять этот яд и оборвать наконец собственные страдания? Что весь этот мир без Вэй Ина, к чему он?.. Мысли о смерти давно уже не пугали Лань Ванцзи. Пусть кошмары отступили — стараниями призрака, не иначе, — но всё же разве он переставал помнить хоть на мгновение? Разве мог он забыть о том, как Вэй Ин разрушил самого себя, как он отдался в руки собственным мертвецам?.. Можно ли было заставить память стереть рёбра, проглянувшие белым сквозь алую плоть, сердце, лопнувшее в мёртвой ладони? Снова горечь появилась на языке, а глаза застелили слёзы. Казалось, разве не все он выплакал, откуда взялись ещё?.. Ванцзи моргнул и увидел, как множество золотых огоньков плавно поплыли над полом пещеры, бросая блики на алый шёлк. Словно влекомые движением воды или ветра, они сливались в единый трепещущий поток и уносились в распахнутые в ожидании Вэй Ина двери. Ослабевшие пальцы упустили светлый до белизны нефрит, чаша покатилась по камню столешницы и сорвалась с края, тут же расколовшись на две равные части. Осталась лишь одна — и Лань Ванцзи побоялся трактовать этот знак. Тем временем огоньков становилось всё больше, будто бы где-то открылись врата Диюя и оттуда хлынули души искать новое пристанище. Вот только все они бежали прочь, прочь от Ванцзи! — Вэй Ин, — позвал он, забывшись. И громче: — Вэй Ин! Точно можно было дозваться, остановить уносящиеся мимо огоньки, а они бы вдруг сказали, где искать, как вернуть. Ванцзи поднялся, охваченный сильнейшей тревогой. — Лань Чжань? — удивлённый голос раздался от дверей. — Отчего повсюду алый шёлк?.. Вздрогнув всем телом, Ванцзи поднял голову, он и шагу не мог ступить. Пусть огоньки и стремились к открытым дверям, за ними ждала такая темнота, что их слабому свету было её не разогнать. Может, силуэт там только мерещится? — Что же ты молчишь, Лань Чжань? — снова зазвучал голос. Из мрака вышагнула фигура, окутанная алым. Искристые фениксы загорелись на ткани, когда огоньки оббежали потоком и ринулись дальше. Лицо скрывал полупрозрачный шёлк, и было не рассмотреть, действительно ли это Вэй Ин, или тьма шутит над Ванцзи, сердце ему желая разбить. — Скажи, зачем это всё?.. — повторил голос. Голос, несомненно, Вэй Ина. Лань Ванцзи снова с необычайной яркостью вспомнил холодное и отрешённое лицо Вэй Ина в тот роковой день. Тогда он сказал, что любит всем сердцем, что не мыслит жизни без Вэй Ина. Клялся защитить, забрать с собой в Облачные глубины, обещал, что встанет перед ним и закроет собой. Никому не позволит нанести вред. Но Вэй Ин тогда сказал: «Уходи, убирайся прочь». Так, может, ещё тогда он уже дал ответ, да только Лань Ванцзи, ослеплённый горем и собственными желаниями, его не понял? Будь они хоть трижды предначертанными друг другу, но если Вэй Ин не хочет быть с ним рядом, что остаётся?.. Смеет ли он просить о чём-то другом? Вдруг эхо души лишь показало, чего Лань Ванцзи лишился, когда прежде отвергал Вэй Ина снова и снова?.. — Виноват перед тобой, — заговорил Лань Ванцзи, полынная горечь сжимала горло. — Так ты хочешь искупить вину? — фигура двинулась ему навстречу, сделала ещё один шаг. — Нет, — качнул головой Ванцзи. — Такое нельзя искупить. — Тогда зачем?.. — и снова шаг вперёд. — Вэй Ин, — Ванцзи опустился на колени и склонил голову. — Хочу, чтобы ты стал моим спутником, моим супругом. Люблю и не мыслю жизни без тебя. Любое твоё решение приму. — А если я откажусь возвращаться с тобой в Облачные глубины? — фигура в алом стояла совсем уж близко. — Тогда я никогда не вернусь туда, — пообещал Лань Ванцзи. Что для него теперь Облачные глубины, как не клетка, где он обречён был страдать и сходить с ума?.. Да если бы сейчас Вэй Ин сказал, что они бок о бок отправляются прямиком в Диюй, будто бы Ванцзи пожелал иной дороги! Неожиданно крепкие и горячие руки поторопились поднять его. Теперь они с Вэй Ином стояли друг напротив друга и сквозь ткань вуали Лань Ванцзи различил любимые черты. Дыхание перехватило снова — на этот раз от невозможности поверить до конца. Огоньков вокруг них стало ещё больше, они заполнили собой всё пространство, а за пределами стёрся весь мир и колыхалась только тьма. В тишине Лань Ванцзи нашёл ладони Вэй Ина, сжал их и увлёк его за собой. В одном углу он поставил памятные таблички — призвал в свидетели и собственных родителей, и родителей Вэй Ина, и чету Цзян, и Цзян Яньли, и Цзинь Цзысюаня, и Вэнь Нина, и Вэнь Цин. Ни одного имени не забыл, вдоволь поставил благовоний, множество разложил цветов и фруктов. Всё ещё ни в чём не уверенный, он замер, но Вэй Ин чуть кивнул, и тогда они опустились вдвоём на колени и отбили поклоны, как полагается. Больше никто из них не прерывал молчания. Поднявшись, они отступили обратно к столу, Лань Ванцзи наполнил единственную чашу и первому дал испить вина Вэй Ину. Призраком он был или уже обрёл плоть, Ванцзи не знал точно, но чаша опустела наполовину и тогда он одним глотком опустошил её. — А теперь пора откинуть вуаль, Лань Чжань, — снова зазвучал голос, манящий голос, такой близкий и желанный голос. Ванцзи дрожащими от волнения пальцами отбросил алый шёлк, чтобы наконец во всех подробностях рассмотреть лицо. На одно лишь мгновение он испугался — вдруг увидит там мертвеца, не Вэй Ина, вдруг это тьма подшутила, чтобы душу его забрать себе. Но потом взгляд коснулся чуть зарумянившихся скул, проскользил, выхватывая родинку под губой, длинные ресницы, тёмные брови… И вот Ванцзи с облегчением вздохнул — Вэй Ин, конечно, это был Вэй Ин. — Что же ты медлишь, супруг мой? — прошептал Вэй Ин, улыбаясь лукаво и смущённо разом. — Разве не должен сейчас поцеловать меня?.. Или там, на горе Байфэн, ты был смелее, а теперь утратил последние капли храбрости?.. Лань Ванцзи широко распахнул глаза. Значит… Вэй Ин слышал его? Помнил всё, что он рассказывал?.. Он с осторожностью взял лицо Вэй Ина в ладони и поцеловал его со всей возможной нежностью, почти целомудренно. В то же мгновение огоньки вокруг них угасли, они остались в окружении темноты, но не пугающей, не зловещей, а мягкой. — Ты ведь и постель нам приготовил, да? — спросил Вэй Ин, удержав его за запястья. — Лань Чжань?.. — Приготовил, — откликнулся он. Мрак не позволил Вэй Ину увидеть, как последняя слеза расчертила щёку Ванцзи. Полынную горечь на языке сменила сладость выпитого вина.