Наука хранить тепло

IV глава. …Наш мир – клубок противоречий, Тебе за них не отвечать! И. В. Гёте Лучше б я по самые плечи Вбила в землю проклятое тело, Если б знала, чему навстречу, Обгоняя солнце летела. А. А. Ахматова Шелестя бумагами, перебирая то одну кипу, то другую, то вписывая что-то в какой-нибудь попавшийся под полную, влажную руку бланк, за массивным офисным столом со множеством забитых всякой всячиной ящичков, сидел невысокого роста, лысеющий человечек, часто хлопающий длинными редкими ресницами. Только что ему прислали извещение о том, что в Плане произошел какой-то сбой. Эта новость человечка чрезвычайно расстроила, так расстроила, что его толстый, круглый живот, свисающий над хлипким поясом, урчал от волнения. Он стал нервно крутиться на большом кожаном кресле, пытаясь понять, что же такое могло вклиниться в распорядок вещей и нарушить ход Плана, как вдруг в дверь его кабинета постучали, а затем в дверном проеме показалась голова одной из ангелов – белобрысой Кристины с маленьким, горбатым носом. – Чего тебе? – буркнул человечек, недовольный тем, что его отвлекают в такое серьезное для Мироздания время. Кристина протиснулась в полуоткрытую дверь и боязливо произнесла: – Прошу прощения. Там…, – Кристина развела руками, показывая, что не может подобрать слов. – Там такое… – Что такое? – опять недовольно пробурчал человечек. – Объясняй нормально! – Там из Перехода Обреченных душа выпала… – Так отведи ее на Перерождение. Я-то тут при чем? Сама что ли не справишься? – Она…она…, – Кристина растерянно захлопала ресницами, – она из двери будущего выпала! – ангел облегченно вздохнула. Человечек поднял на нее внимательный, настороженный взгляд, а затем рявкнул: – Веди ко мне. Срочно! Кристина кивнула и выбежала из кабинета. Человечек откинулся на кресле и устало вздохнул. Вот оно значит что не так с Планом. Обреченная Душа не в своем времени. А кто мог ее сюда отправить? Конечно же, только Хранитель. Правду-то он ей в любом случае сказать не мог – не стал бы подвергать и без того призрачную надежду опасности. Но какой-то предлог, важный, такой, чтобы душа согласилась вернуться, такой, чтобы человек согласился умереть, он придумал. Вопрос только – какой? Ведь душа эта может этот предлог своей истинной целью посчитать. И натворить что-нибудь может. А может, – человечек сощурил свои большие оплывшие глазки, – может, пусть лучше верит этому предлогу, чем до правды докопается… Да нет, – усмехнулся человечек кривой усмешкой, – никогда не докопается. Но мешать этой душе никто не будет. Шанс есть шанс. Хотя откуда этой душе знать о шансе? *** Повинуясь молчаливым указаниям Кристины, Диана шла за ней по длинному коридору, не совсем ясно представляя, куда и зачем ее ведут. Мысленно она едва ли не проклинала своего ангела-хранителя, который втянул ее в это, обзывая его всеми возможными непечатными словами. Цель похода тем временем отнюдь не приближалась. Казалось, что голубоватые стены коридора вытягивались с каждым их шагом. В стенах появлялись все новые и новые деревянные двери, покрытые лопающейся белой краской, словно в какой-то районной больнице. Мелькали лестницы, ведущие то вверх, то вниз, с серыми бетонными ступеньками и кривоватыми металлическими перилами. Решив не забивать себе голову лишними вопросами, от которых становилось только тяжелее, Диана стала осматривать помещение, в котором находилась, но и это только ухудшило ее и без того ужасное настроение. Все сильнее в ее голову вбивалась уверенность, что ни к чему светлому и доброму ее не приведут. – Кристина, – заговорщицким тоном прошептала Диана, – долго еще идти? Ангел мотнула головой, пытаясь откопать у себя в голове хоть что-то, объясняющее, почему эта душа знает ее имя. Диана получила ответ на свой вопрос, однако пользы ей это не принесло. Наоборот, теперь пришлось решать, хорошо ли то, что до цели они почти дошли, или плохо, а это оказалось еще тяжелее, чем быть в неведении. В конце концов, они добрались до места назначения и остановились перед такой же, как и сотни пройденных ранее, обшарпанной, невзрачной, хлипкой на вид дверью. Она не выделялась ничем: ни номерка, ни таблички, ни даже какой-то особой резной ручки, позволяющей отличить ее от других. Но Кристина каким-то неведомым образом безошибочно определила, что нужна именно эта дверь. Ангел толкнула ее и вошла в небольшую светлую комнату. Диана осторожно зашла следом. Странно, но почему-то эта маленькая комнатка, с большими окнами и не менее большими шкафами с сотнями книг (вероятно, из-за массивных шкафов комнатка выглядела еще меньше, чем была на самом деле) показалась ей знакомой. Впрочем, Диана уже привыкла к тому, что ей многое кажется знакомым. Тому, что эти ощущения продолжаются и после смерти, девушка решила не удивляться. Босые ноги Дианы ступили на персиковый ковер с высоким ворсом. Она с любопытством огляделась. В центре комнаты стоял серый офисный стол, заваленный кучей бумаг. Напротив него стояли два мягких кресла, в одно из которых уже успела приземлиться Кристина. Не желая выделяться, Диана примостилась по соседству. Из-за кип документов на столе послышался оглушительный чих, отчего верхняя часть бумаг взлетела вверх и стала, медленно кружась, опускаться на пол. Оказалось, за столом сидел маленький, плешивый человечек с полным лицом, острым носом и большими, будто детскими, голубыми глазами. Человечек удивленно хлопнул ресницами, а затем обрадованно воскликнул: – О, а мы вас уже заждались! – Простите? – смутилась Диана, – меня? Человечек подпрыгнул и, соскочив со стула, засеменил короткими ножками к ближайшему шкафу. Вытянув из него какой-то объемный фолиант, на корешке которого Диана успела прочитать «Обреченные души. Том I», открыл его, перелистнул пару страниц, посмотрел на Диану, потом на то, что было написано в книге, пробежал взглядом по строчкам, потом снова посмотрел на Диану и, захлопнув фолиант, ответил: – Конечно, вас. Человечек положил книгу на кипу бумаг поменьше и продолжил: – Обреченная Душа № 185. Ваша нынешняя реинкарнация подошла к концу. Осталось лишь кое-что выяснить, и вы сможете продолжить круг. Человечек улыбнулся, отчего его тонкие губы выпятились вперед, обнажая кривые, острые зубы. – Так это точно Обреченная Душа? – подала голос Кристина, восторженно улыбаясь. – Вас что-то удивляет, моя дорогая? – Просто я никогда раньше их не видела, – Кристина с нескрываемым любопытством воззрилась на Диану, но поймав ее неодобрительно-угрожающий взгляд, перевела свой на пол и проявила заинтересованность к упавшим документам. – Почему это я обреченная душа? Почему я под каким-то номером? Что это вообще такое? Я здесь вообще-то по заданию! Негодованию Дианы не было придела. Но плешивый человечек оставался спокойным и дружелюбным. – Да, да, известно мне все, про ваши дела. И вы к ним, несомненно, приступите. Просто чуть позже, – и человечек опять продемонстрировал окружающим свои кривые зубы. – Объясните мне, о чем вы говорите, – Диана начала выходить из себя. Она тут, чтобы спасти родных, умерла, а ей мелют какую-то чушь о каких-то душах. – Почему же чушь, – обиделся человечек, – очень даже гениальная идея нашего Творца эти Обреченные. «Мысли читать умеет, – констатировала Диана с сарказмом. – Замечательно!» – Умею, – подтвердил плешивый и снова улыбнулся. – Рассказывайте, что за обреченные и при чем тут я? – Диана устало откинулась на спинку кресла и приготовилась к нудной лекции. – Во-первых, лекция далеко не нудная, а во-вторых, ОД № 185, не передать, как мне надоело объяснять вам одно и то же при каждом вашем перерождении. Диана настороженно прищурилась, поняла, что дальше будет куда интереснее. – Раз уж вы опять ничего не помните, начнем с самого начала. С истории то бишь, – человечек вздохнул и занял свое место за столом. Но так как понял, что его теперь совершенно не видно, скинул оставшиеся на столе бумаги на пол, нисколько не заботясь об их сохранности. – Итак, – начал он менторским тоном, важно потрясая головой, отчего его второй подбородок колыхался в такт его словам, – каждая созданная нашим Творцом душа имеет вторую половину, которую он должен найти в течение своей человеческой жизни. Родственные души, нашедшие друг друга, обретают вечный покой. – А если они не успели найти друг друга? – Тогда, – важно кивнул человечек, – эти души возвращаются к человеческой жизни в другой форме и продолжают поиски. – То есть, – улыбнулась Диана, – смысл жизни – поиск второй половинки? Не слишком ли банально? Человечек с укором взглянул на Диану: – Ваши реакции ужасно предсказуемы. Новые жизни ничему вас не учат. Что шесть жизней назад, что пятнадцать, что сейчас – один и тот же вопрос. Не надоело? Диана пожала плечами и сделала вид, будто с нетерпением ожидает продолжения рассказа. – Так вот, – человечек с подозрением косился на Диану, не забывая при этом трясти вторым подбородком, – души могут пройти огромное количество жизней прежде, чем найти друг друга. Чем больше они времени потратили на поиски, тем меньше шансов, что кто-нибудь или что-нибудь разрушит их союз. Однако есть вероятность, что души могут найти друг друга в первой же человеческой жизни. Это невероятная удача. И такие души, соединившись, обретают вечное счастье, равно как и остальные нашедшие друг друга, но более сильное. – Почему? – Почему? Сила притяжения между молодыми родственными душами не настолько сильна. И если эти души смогли ее сразу почувствовать…не чудо ли это? – человечек радостно посмотрел на Диану, но, увидев скептическое выражение ее лица, мгновенно скис и продолжил. – Конечно, ничто и никто из человеческого мира разорвать связь между ними не сможет, но вот сами эти души… – А при чем тут обреченные? – Да, дослушай ты меня! – сорвался человечек и обиженно, с шумом высморкался в белый с цветочками платок. Диана подняла руки, показывая, что умолкает. – Сами эти души или, вернее, одна из них, более подверженная людским порокам, может отказаться от своей половинки, обрекая ее на вечную неполноценность и одиночество. – Как можно отказаться от своей половинки? – пораженно спросила Диана. Человечек переглянулся с Кристиной, и они громко засмеялись. Кристина сползла по креслу на пол и осталась на нем валяться, свернувшись в клубок, периодически издающий тихие всхлипывания. Человечек откинулся на спинку своего стула, держась руками за живот и широко открыв рот, в котором Диана разглядела две черные точки. Его глаза были крепко зажмурены и из них по жирному лицу катились слезы. Звуки, которые издавал этот человечек, иначе как хрюканьем назвать было невозможно. Недоуменно переводя взгляд с одного на другого, Диана спросила: – Да что такое? – Как можно…, – захрюкиваясь повторял человечек, – как можно…. – Отказаться! – пропищала поднявшаяся на ноги Кристина, садясь обратно в кресло и с насмешкой глядя на Диану. – Прекращайте ржать и продолжайте свою лекцию! – крикнула Диана, – иначе я ухожу. Человечек последний раз хрюкнул и с недовольством посмотрел на девушку: – Я продолжу, милая, продолжу, не волнуйся. Идти-то тебе все равно некуда. Диана не стала спорить. Просто скрестила руки на груди и уставилась на трясущийся подбородок плешивого человечка. – Так вот, молодая душа может отвергнуть свою половинку из-за гордыни, похоти, гнева и так далее. Отверженная душа вынуждена будет вечность страдать от одиночества. Такая душа никогда не вернется к человеческой жизни. Вторая же половинка своим отказом так же обрекает себя на одиночество, но не только. Такая душа обречена возвращаться на землю на каждом круге Перерождения и причинять себе боль потери на протяжении вечности. Не простую, которая бывает у людей, когда кто-то из близких умирает, но человек понимает, что таков закон мироздания. А такую, когда осознаешь, что в потери самого близкого существа виноват именно ты. Это гораздо больнее,… но не тебе об этом говорить, – человечек вздохнул и посмотрел на Диану в упор. – Вот такие они. Обреченные Души. – Значит, – Диана растерянно посмотрела на Кристину, свой последний шанс увериться в том, что все это чушь собачья, но Кристина лишь отрицательно помотала головой, – значит, я обреченная? – Обреченная Душа № 185, – кивнул человечек. – Ну, хоть не первая, – вздохнула девушка. – Твои ответы раз за разом остаются прежними, – весело пробормотал человечек и резко щелкнул пальцами, – Чуть не забыл! Хотя мог бы и забыть…, – он задумчиво потер разрастающуюся лысину, – столько раз проходишь через это и ни разу не получилось воспользоваться шансом… – Каким шансом? – сразу навострила уши, отчаявшаяся было Диана. – Да ничего особенного, – махнул пухлой рукой человечек, – ни у кого, включая тебя, не получалось его использовать. – Может, на этот раз получится! – Может, может, – раздраженно повторил человечек, – может, да не может! Ни у кого не получалось. И у тебя не выйдет. В очередной раз, между прочим, – он наставительно вытянул вперед толстый волосатый палец, – А если получится, кто будет грязную работу по Плану выполнять, а? Ты же наш лучший чистильщик! – Я кто? – голова у Дианы начинала очень сильно болеть. Она никак не ожидала, что окажется настолько многослойной личностью. – Чистильщик, – повторил человечек, – Не помнишь, что это значит? – он с надеждой посмотрел на Диану, но получив отрицательный ответ, обреченно вздохнул, – Устал я от тебя. Вон пусть Кристина остальное расскажет, – он махнул рукой в сторону любительницы розового, сложил голову на стол и моментально захрапел. – Он в порядке? – Диана оторопело глядела на непонятного человечка, знавшего столько вещей о мироздании, но которому это совсем не мешало вести себя как капризному дедуле. – В полном, – кивнула Кристина и встала с кресла, – просто ты его слишком утомила. Пойдем. Нервно оглядываясь, Диана вслед за ангелом вышла в коридор. Кристина шла впереди, что исключало возможность диалога. Так что Диане было непонятно, как же она получит ответы на свои вопросы, если единственное, хоть и ужасно раздражающее, существо, которое на данный момент может ей помочь, ее игнорирует. – Я сейчас немного занята, – будто услышав мысли Дианы (что вполне возможно) сказала Кристина, не оборачиваясь, – так что отведу тебя к другу. Я ему уже выслала твои материалы, так что он расскажет, что тебе нужно делать, а так же ответит на все вопросы. Диана кивнула, соглашаясь. Но потом поняла, что Кристина ее кивок не видела, и произнесла: – Хорошо. *** Диана стояла на пороге чьей-то маленькой, уютной спальни. Кремово-серых тонов стены, мягкие ковры на полу, большое окно, спинкой к которому стояла большая и без всяких сомнений очень мягкая кровать, на которой так и тянет попрыгать, стол, заваленный книгами и тетрадями, большой книжный шкаф и почему-то гитара. Гитару уж Диана никак не ожидала увидеть в жилище ангела. Девушка стояла на пороге комнаты уже минут десять, с тех самых пор, когда Кристина, приведя ее сюда, сказала, что хозяин комнаты скоро объявится и именно он расскажет ей все, что ее интересует. Правда, когда наступит это «скоро» она так и не объяснила. Двинуться с места Диана не решалась, боясь задеть что-нибудь, уронить или сломать. Не самое лучшее знакомство получится с хозяином комнатки. Ее нерешительность объяснялась так же тем, что этот друг Кристины, который должен будет вести ее дело, вполне мог оказаться Йеном. И все бы хорошо, только этот Йен понятия не имеет о такой девушке как Диана, обо всех ее проблемах и об ее миссии в этом времени. Так что единственное, о чем Диана сейчас очень просила у фортуны – «хоть бы это был не Йен!» Когда стоять на одном месте, не шевелясь, наскучило, Диана прошла к столу. На хаотично разбросанных бумажках лежала толстая папка, обозначенная как «ОД № 185». Девушка огляделась. Посмотреть, что же такого в этой папке, посвященной, без всяких сомнений ей, казалось очень важным, но быть застуканной кем-нибудь за чтением чужих документов Диане не хотелось. Любопытство победило. Периодически посматривая на дверь, Диана открыла папку и обнаружила большую стопку листов с пометками типа: «Чистка № 1», «Чистка № 2»… и так далее, с описаниями, читать которые у Дианы желания совсем не было, скорее всего, из-за страха узнать о себе что-нибудь, что ее не устроит. На последнем листе крупным шрифтом выделялось «Осуждена за…», прочитать дальше она не успела – Ты что делаешь? Быстро закрыв папку и сделав вид, что она тут просто осматривает достопримечательности, Диана принялась с чрезмерно наигранным любопытством смотреть в окно. Ей стоило повернуться и что-нибудь ответить, так она бы и сделала раньше. Но голос был таким знакомым, что Диана побоялась не сдержать себя. Поэтому, не придумав ничего лучше, девушка сделала вид, что у нее случился резкий приступ глухоты. – Эй! Ты что тут делаешь? Глубоко вздохнув, Диана медленно повернулась. Йен стоял перед ней абсолютно такой же, каким был на обрыве, с идеально-ровным хвостом на затылке, в потертых черных брюках и зеленых, неаккуратно зашнурованных кедах. Только если в ее последнем воспоминании ее ангел смотрел на нее уверенно и с улыбкой, то взгляд этого Йена не выражал ничего кроме немого вопроса и недоумения. – Я, – попыталась сказать Диана, закусывая губы и теребя края туники, – я…эм…Кристина… Йен усмехнулся: – Неужели Кристина тебя настолько напугала? Диана помотала головой. – Она привела тебя сюда? – Йен прошел в комнату и уселся на кровати, по-турецки скрестив ноги. Диана кивнула и, скосив глаза, произнесла: – Не нравится мне эта Кристина. Противная, как не знаю кто… Ангел либо не услышал, либо предпочел сделать вид, что не услышал. – Да, кажется, она что-то такое говорила, – Йен нахмурился, пытаясь вспомнить что-то важное. Неожиданно он хлопнул в ладоши и спросил, – А ты вообще кто? – Диана, – перекатываясь с пятки на носок, ответила девушка. – Что, тоже потерялась в очереди на Перерождение? – скривился ангел. Диана вопросительно приподняла брови и недоверчиво посмотрела на своего ангела: – Издеваешься? Йен резко вскочил с кровати, схватил Диану за руку и куда-то ее потащил, при этом приговаривая: – Ну, раз нет, то это отлично. Пойдем, пройдемся. По пути расскажешь, что тебе от меня понадобилось. В коридоре поговорить не удалось, так как он отчего-то наполнился большим количеством снующих туда-сюда ангелов и множеством полупрозрачных существ с грустью в призрачных глазах. – Йен! – крикнула Диана, когда небольшая группа спешащих куда-то ангелов оттеснила ее от хранителя. Тот обернулся и увидел, как поток относит Диану в противоположную от него сторону. Вернувшись, он схватил девушку за руку и потащил в нужном ему направлении. Через какое-то время скитаний по узким, унылым, однообразным коридорам, во время которых рука Дианы не раз выскальзывала из цепкой хватки Йена, который быстро возвращал ее на место, ангел толкнул двустворчатую металлическую, погнутую в нескольких местах, будто кто-то пытался ее выбить, дверь, и вывел Диану на порог здания, в котором они находились. Каменные, сбитые в некоторых местах ступеньки, обнажающие металлические прутья, спускались вниз и обрывались. Йен отпустил руку Дианы и, пробежав вниз, уселся на последней ступеньке, свесив ноги в пустоту. Ангел посмотрел на Диану и, улыбнувшись, похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть. Диана медленно, стараясь не смотреть вниз, где видны были только пушистые яркие облака, добралась до того, кто в будущем был ее хранителем, осторожно примостилась возле Йена и осмотрелась. Вокруг было только небо. Все эти многочисленные коридоры, хлипкие лестницы, маленькие комнаты и кабинеты, однотонные стены, большие окна и обшарпанные двери были подвешены в голубом и чистом воздухе. А над всем этим сооружением кружились в полете ангелы, видимо, разминающие крылья или хвастающие ими друг перед другом. – Так кто ты все-таки такая? – прервал Йен осмотр территории. Диана нахмурилась и поджала губы. Кажется, у всех здесь уже существуют определенные представления о том, что она здесь (то есть, в прошлом) делает. Как они соотносятся с тем, что задумала Диана со своим ангелом, девушка не знала. Но вряд ли так, как ей нужно. Кроме того, Йен просил никому не верить и никого не слушать. Но это ведь тоже Йен! – Сказала же, Диана. – Глупая, – усмехнулся ангел, – что тебе от меня надо? – Мне ничего, – соврала девушка, чуть отвернувшись. – Меня Кристина привела и сказала, что ты все знаешь. Что она подразумевала под этим «все» я понятия не имею. – А–а–а, – протянул Йен, – кажется, понял. Ты, – он повернулся к Диане и уставился на нее широко открытыми серыми глазами, – Обреченная Душа № 185. Так? Еще в детстве Диана мечтала стать знаменитой и почувствовать, каково это, когда ты в центре внимания, когда встреча с тобой – это целое событие… и вот мечта сбылась. Правда, после смерти, но это ничего. Диана усмехнулась: «Вот же дурочка». – Так, – вздохнув, ответила она. Йен сощуренными от любопытства глазами смотрел на Диану. – Да, – кивнул он, – читал я твое досье. Не зная, что на это ответить, Диана молчала и старалась не краснеть от такого пристального взгляда. Йен тем временем продолжил: – Один из лучших Чистильщиков… преклоняюсь, – тут он действительно поклонился, настолько, насколько это можно было сделать, не вставая с места. – Слушай, – вставила Диана, боясь, что ее бывший хранитель наговорит еще кучу вещей, которые она не поймет, – Кристина сказала, что ты мне все объяснишь, но пока ты только создаешь мне еще больше вопросов. Йен хмыкнул: – Какая прелесть – я должен учить Обреченную. – Что–то не так? – нахмурилась Диана. Йен кисло посмотрел на сидящую рядом девушку. – Пойдем, – ангел встал и протянул Диане руку, – прогуляемся. – Издеваешься? – Диана скептически изогнула левую бровь и отсела на ступеньку выше. – Что с тобой? – усмехнулся ангел. – Там высоко. – И что? – Йен начинал думать, что ОД № 185 от слишком усердной и долгой службы повредилась умом. – Я могу упасть, – Диана же, не знающая ровным счетом ничего о своей загробной жизни и о жизнях предыдущих человеческих, начала думать, что до знакомства с ней в его будущем Йену нравилось убивать людей. – Глупая, – расхохотался ангел. – Ничего с тобой не будет. Пойдем! С этими словами Йен схватил Диану за рукав туники и потащил за собой. Вскрикнув от неожиданности, когда ее ноги оказались в воздухе, Диана вцепилась в Йена и не отпускала его до тех пор, пока не поняла, что она действительно стоит, а не падает и не летит куда-то в пустоту. Диана осторожно сделала маленький шажок, потом еще один, потом еще и, отпустив Йена, с восторженным хохотом побежала к ближайшему облаку, совершенно позабыв о недавнем страхе и об ангеле, который насмешливо наблюдал за ее ребяческой реакцией на такую банальную для него вещь, как ходьба по воздуху. Вступив в облако, Диана мгновенно выпрыгнула из него, отфыркиваясь и выжимая волосы. – Я промокла, – пожаловалась она смотрящему на нее с недоумением Йену. Услышав эти слова, он только рассмеялся и сказал: – Ты мокрая только потому, что считаешь, что должна быть такой. – В смысле? – Диана попыталась выжать на себе тунику и брюки. – Диана, – произнес Йен, глядя ей в глаза, – ты – душа. У тебя нет телесной оболочки. Все, что ты видишь и чувствуешь – это все только потому, что ты хочешь это видеть и чувствовать. Ты не можешь намокнуть или загореть. Ты не материальна. Ты умерла. Смирись уже с этим. Девушка сглотнула и замерла. – Я…да…что…не, – она попыталась что-то сказать, но не смогла сформулировать спутавшиеся мысли. Затем ущипнула себя за локоть и вскрикнула от боли. Это привело ее в чувство, – Если я не материальна, то почему мне больно? – Потому, что тебе так хочется, – хмыкнул Йен. «Надо отдать ему должное, – подумала Диана, – шокирующие факты он говорит по-прежнему. Отрубает и все». – А это здание? – нашлась Диана, – почему бесплотные души живут в бетонных коробках? – Ты видишь то, что тебе хочется видеть, – ответил ангел, – там действительно есть стены, так как мы уважаем личное пространство друг друга, но они ментальные. Твое же подсознание облекает их в физическую форму. Диана замолчала. Ее насквозь прочеловеченное сознание отказывалось верить в то, что сказал ей ангел. Хотя и раньше Йен, другой Йен, рассказывал ей много всего о мире, о небесах, но это не лезло ни в какие ворота. За последние несколько часов на Диану навалилось слишком много. Часов? Или дней? Или секунд? – Так, – вздохнула Диана, – ладно. Оставим это. Йен пожал плечами и пошел куда-то в сторону заходящего солнца. Диана поспешила за ним, не уставая поражаться тому, что идет по воздуху. Казалось, будто кто-то подвесил посреди неба большое стекло и они гуляют по нему. Несмотря на заверения ангела, небольшой страх упасть все же оставался. – Что ты уже знаешь? – подал голос Йен. – Что моя душа обречена на вечные муки, – с такой беспечностью сказала Диана, что сразу становилось понятно, насколько задела ее эта новость. – И все? – И все. Впереди показалась полянка. Трава, растущая прямо из воздуха уже не настолько впечатлила Диану. Правду говорят, человек ко всему привыкает. Даже мертвый. Йен снял свой серый, потрепанный плащ, кинул его на землю и развалился сверху, заложив руки за голову. Диана, немного помявшись, села рядом и спросила: – А откуда же здесь трава? – Я просто хочу, чтобы она тут была, – ангел пожал плечами и, чуть не замурчав от удовольствия, закрыл глаза. – Вечные муки, – посмаковал Йен эти слова, – да, вечные муки, – и на его лице появилась жестокая улыбка. – Эй! – возмутилась Диана, – тебе не кажется, что радоваться чужому горю как-то не правильно? – А обрекать душу на вечное одиночество, – зло выплюнул ангел, – это правильно? Диана застыла. Только сейчас, в разговоре с Йеном, она начала по-настоящему понимать, что такое Обреченная Душа и за что этой душе такое наказание. Но поверить в то, что она сама является такой, все еще не могла. Или не хотела. Разобраться в этом было сложно. Диана с грустью подумала о половинке своей души, которая, наверное, все еще сильно обижена и зла на нее, которая вряд ли когда-нибудь сможет простить ей то предательство и ту боль, которую она ей причинила, которая никогда не сможет прожить еще хотя бы одну человеческую жизнь, а будет вечно скитаться по ментальному миру без всякой надежды на лучшую вечность. – Нет, – тихо произнесла она, – это тоже неправильно. Йен только презрительно фыркнул. – А… – Диана запнулась, не зная, как ангел отреагирует на ее вопрос, но, помявшись, все же решилась его задать, – а что происходит с половинками душ Обреченных? Йен, сощурившись, стал придирчиво осматривать Диану. И вот, когда она уже подумала, что он не ответит, ангел заговорил. Он говорил медленно и серьезно, с нотками горечи в голосе: – Их называют Отверженными, и их не так много, к счастью. Как и вас, Обреченных. Если мне не сильно изменяет память, четыре сотни с небольшим. Все потому, – начал объяснять Йен, почувствовав, что Диана хочет спросить, – что слишком мал шанс, что родственные души встретятся в первой же жизни. И большая часть из этих встреч закончилась печально, – вздохнул ангел, – Что с ними происходит? Некоторые обозлились и скитаются по земле, устраивают людям неприятности, портят им настроения, чернят их души. Некоторые просто засыпают, таких большинство. Они зарываются в себя и разъедают свою душу изнутри. Милосерднее было бы такие души стереть, но… – Йен развел руками, показывая, что это не в его власти, – Некоторые становятся ангелами. Нас всего восемнадцать таких, кто решил не уничтожать ни себя, ни мир. Немного, конечно… Йен замолчал. Диана растерянно хлопала глазами, не зная, что сказать. Ее Йен был таким несчастным все это время, но ни разу не дал понять, как тяжела его судьба. Так стойко и спокойно сносил все ее истерики, помогал ей, прекрасно зная при этом, что она Обреченная, что она такая же, как и та душа, что предала его. Он решил помочь ей спасти мать и брата. Он… и вот он, до встречи с ней в будущем, презирающий ее душу, презирающий ее обреченность. – А Обреченные, – дрожащим от волнения голосом спросила девушка, – что с ними? – и, подумав, исправилась, – Что с нами? – Большинство Чистильщики. Это вечное наказание. Кому-то удалось его избежать, а кто-то по глупости попался. – Да кто такие, эти Чистильщики? Раздражение, прозвучавшее в голосе Дианы, вывело Йена из раздумий о своей одинокой вечности, и он встал, произнеся: – Пойдем, объясню на наглядном примере. И как только он взял руку Дианы в свою, они исчезли, оставив лишь примятую траву посреди голубого неба. *** Это была большая, хорошо освещенная кухня. С овальным столом в центре и окружившими его стульчиками, рассчитанными на дружную семью и частые посещения друзей. Возле плиты, спиной к только что появившимся Диане и Йену, стояла высокая, фигуристая женщина с собранными в пучок темно-каштановыми вьющимися волосами. Она что-то тихонько напевала, покачивая круглыми бедрами, и помешивала полной белой рукой варившийся в кастрюле, судя по запаху, зеленый борщ. Диана широко открытыми глазами следила за каждым ее действием, прислушивалась к каждому, издаваемому ей звуку. Йен толкнул девушку в бок и взглядом указал на стулья в углу. Они сели. Диана старалась двигаться бесшумно, боясь привлечь к себе внимание этой женщины, хотя прекрасно понимала, что она ни за что ее не увидит. Женщина повернулась спиной к плите и на секунду задумалась, будто пытаясь, что-то вспомнить, а потом, хлопнув себя по лбу и рассмеявшись живым, грудным смехом, побежала из кухни. Диана видела ее лицо какое-то жалкое мгновение, но теперь думала, что она никогда его не забудет. Да и как можно забыть это круглое, доброе лицо с острым подбородком, маленький, вздернутый нос в веснушках и блестящие от счастья зеленые глаза с маленькими гусиными лапками вокруг под густыми, темными бровями, и высокий, чуть выпирающий лоб с только намечающимися морщинами. Не успела девушка прийти в себя, как женщина вернулась, ведя за собой своего мужа. Муж оказался высоким, худощавым мужчиной с пышной копной темно-русых волос, улыбчивым ртом и сильными, мозолистыми руками, которые так сильно и крепко обнимали свою жену, что никаких сомнений в его сильнейшей привязанности к ней не оставалось. Пока мужчина доставал из ящиков столовые приборы и расставлял их по столу, Диана обернулась к Йену и злым шепотом спросила: – Зачем ты привел меня сюда? – Ты смотри, смотри, – кивнул ангел, указывая на семейную парочку. Женщина, сжав от усердия полные губы, разливала по тарелкам вкусно пахнущий борщ. А закончив, крикнула громким, зычным голосом: – Дети! Ужинать! Мужчина рассмеялся и уселся за стол, сразу с аппетитом принявшись за еду. Женщина села рядом, с умилением посматривая на мужа. В кухню, с криками: «Мам, Дина меня обижает!» ворвался мальчик лет пяти-шести, тонкий, с худыми руками и ногами и кажущейся слишком большой для его тела головой, увенчанной белоснежными короткими кудряшками. У него были большие зеленые глаза, вздернутый, как у мамы, нос и маленький ротик, который сейчас же был готов открыться в новом крике. – Он все врет! Высокая девочка лет десяти с длинными рыжими кудряшками, костлявыми плечами и выпирающими вперед коленками вбежала на кухню за братом и, схватив того в охапку, закрыла ему рот длинной, тонкой ладонью. Мальчик, пытаясь вырваться, бил ее ногами по коленям, а потом, заметив, что это не помогает, укусил за руку. Девочка с криком отскочила. – Успокоились, – пробасил отец, пытаясь сдержать улыбку и не обращая внимания на то, что жена его, не скрывая, смеется в голос, широко открыв рот, так что в нем можно было заметить не до конца прожеванные кусочки картошки, – Сели за стол и ешьте! Дети, косо переглядываясь, хмурясь и исподтишка пихая друг друга, поплелись к столу и сели по разные от него стороны – Дети у нас чудо, правда? – усмехнулся мужчина, подливая себе добавки и целуя жену в макушку, благодаря таким образом за вкусный ужин. – Угу, – женщина жевала, поэтому только согласно кивнула, пытаясь при этом выглядеть серьезно и важно. Дети же абсолютно не слушали родителей. Девочка все время показывала брату язык. А мальчик набирал в рот побольше борща, пережевывал и открывал рот, показывая все его содержимое сестре. – Фу! – скривилась девочка, – Миша, перестань. – А ты не трогай мой конструктор – нахмурив светлые, редкие брови с полным ртом прокричал Миша. – Да не трогала я его конструктор! – возмущенно воскликнула девочка, обернувшись к матери. Женщина положила ложку, которую только что собиралась донести до рта, обратно в тарелку и, приняв самый усталый вид, который только могла, чтобы никоим образом не показать, как ее радуют собственные балованные дети, произнесла: – Сколько можно? Миша, тебе жалко дать сестренке немножко поиграть со своими игрушками? – Миша насупился и уставился в тарелку. – Диана, – продолжила мать, – ну ты же уже взрослая. Если видишь, что Миша такой жадина, не трогай его вещи. – Я не жадина! – возмутился мальчик. – А ведешь себя, как жадина, – подвела итог Диана и гордо задрав кудрявую голову, улыбнулась маме. – А я всего лишь хотела помочь его собрать. Он же его вечно забросит куда-нибудь на шкаф. Миша поерзал на стуле и выдавил: – Пойдем, поможешь, – и широко улыбнулся, демонстрируя отсутствие двух молочных зубов. Диана недоверчиво на него посмотрела, а потом рассмеялась и встала из-за стола: – Пойдем. Брат выбежал следом. – Какая ты умница, – сказал мужчина, доев вторую порцию, – и кулинар и дипломат, – он усмехнулся. – Я такая, – женщина лукаво улыбнулась и обняла мужа. – Ох, Настюха, как же я тебя люблю. – И я тебя, Дим. Очень. *** Диана и Йен сидели на большой, чистой кухне, за овальным обеденным столом, откуда недавно убрали остатки ужина. Выходя последним, мужчина выключил свет, так что теперь две бесплотные души находились почти в кромешной темноте, если не считать жалких обрывков света, втекающих через окно с ночной улицы. Девушка качала головой и изредка тихо повторяла «Нет, нет». Ангел, хотевший увести Диану со злополучной кухни, но не сумевший докричаться до нее, просто сидел, откинувшись на спинку стула и отбивая пальцами по столешнице какой-то незамысловатый ритм. – Такие счастливые, – вдруг сказала Диана, сбросив, наконец, с себя оковы оцепенения. Йен вопросительно приподнял бровь. – Они, – ответила девушка, – вернее, мы. Мы такие счастливые. Были. Я совершенно этого не помню. Радость в глазах Дианы сменилась такой нежной грустью, такой тоской, что насмешка, готовая уже вырваться из губ ангела, застряла где-то в его горле. Он лишь что–то неразборчиво булькнул. Но девушка все равно его не слушала, она продолжала размышлять вслух: – Это хорошо, – она кивнула, подтверждая собственную мысль, – это хорошо, что они сейчас счастливы. Пусть не я… Но и я в каком-то смысле, так ведь? – Диана резко повернулась к Йену, который смотрел на девушку тем взглядом, который появляется у человека, когда он понимает, что в ком-то сильно ошибался. Столько изумления было в его взгляде, столько непонимания, столько радостного недоумения. Ангел кивнул: – Ты тоже. Ответом ему была почти счастливая улыбка Обреченной души. *** Йен уже не раз успел укорить себя за то, что поддался на уговоры Обреченной остаться в этой семье подольше. Но стоило ему посмотреть с какой нежностью и осторожностью девушка пытается дотронуться до своей матери, словно от ее прикосновения она рассыплется на глазах, как все угрызения совести стихали, и ангел с сожалением наблюдал, как бесплотные руки Дианы проходят сквозь женщину, сквозь ее маленького брата, и на лице девушки появляется обида, бесконечное, щемящее сердце разочарование. Когда девушка окончательно убедилась, что все ее попытки стать ближе к семье не увенчаются успехом, она подошла к ждущему ее, прислонившись к дверному косяку, ангелу и попросила его просто посидеть рядом с ними с ней за компанию. И, глядя в ее расстроенные, умоляющие глаза, Йен не смог отказать. И вот они сидят на пушистом ковре, прислонившись спинами к холодной стене, и просто наблюдают за деятельностью семьи Оплетаевых. Диана жадным взглядом провожала все движения матери, брата, маленькой себя, отмечала, каким был отец до того, как потерял семью. Она следила за всем, боялась упустить хоть какую-нибудь, пусть даже самую маленькую деталь. Вот ее вопящего о том, что он еще не хочет спать, младшего брата Дмитрий Константинович подхватывает на руки и, обещая рассказать очень интересную сказку, несет укладывать в постель. Вот ее мать, устало вздохнув и пожаловавшись на то, что она бы тоже с удовольствием легла, но работы еще много, берет в руки какие-то бумаги, ручку, массивный калькулятор и начинает что-то высчитывать, при этом морщась и высовывая от усердия розовый язык. Вот она сама, маленькая и ничего не знающая о будущем, приносит с кухни апельсин, медленно его чистит, не отрывая глаз от включенного телевизора и кидая шкурки себе на юбку, и половину отдает Анастасии Михайловне. Женщина, не глядя, берег ее и тут же отправляет дольку в широко открытый рот, пытаясь при этом пробурчать что-то, напоминающее «спасибо». – Мама! – тут же возмущенно восклицает маленькая Диана. Анастасия Михайловна смотрит на дочь с недоумением и кивает головой, мол, чего? – Ты неправильно ешь апельсин! – продолжает возмущаться девочка, – нельзя есть апельсины, как мандарины! Тогда же никакого вкуса не почувствуешь! – Ну и как же надо есть апельсины? – снисходительно улыбаясь, спрашивает женщина, уже прожевавшая первую дольку и готовая забросить в рот вторую – Стой! Стой! Стой! – вопит девочка, останавливая мать, выхватывая у нее из рук несчастный фрукт, – смотри, как надо! И маленькая Диана стала показывать как надо. Оторвав одну дольку и продемонстрировав ее публике, то есть, собственной матери, она, понадкусывав края, сняла с апельсина белую, в жилках пленочку, оставив в руке сочащийся, ярко-оранжевый плод, а потом с наслаждением его умяла, периодически издавая довольные звуки и не переставая улыбаться. Женщина насмешливо посмотрела на липкие руки своей дочери и сказала: – Я лучше как мандарины их буду есть. – Ничего ты не понимаешь, – насупившись, пробубнила девочка и отправилась мыть руки. А Диана, взрослая Диана, вдруг вспомнила один из моментов, когда там, в будущем, они с Йеном сидели у нее в комнате и, обсуждая какую-то ерунду, ели апельсины. И ангел учил ее, евшую их как мандарины, снимать с долек кожицу, чтобы было вкуснее. И ведь было, действительно, вкуснее. Раньше она думала, что это Йен научил ее есть апельсины, а теперь оказывается, что нет. Это она его научила. Диана улыбнулась. *** – Я, наверное, рада, что ты привел меня туда, – сказала Диана, когда они с Йеном шли по темной улице от дома ее семьи, – Но не понимаю, зачем. Девушка шагала босиком по грязному, протоптанному сотнями ног снегу, но совершенно не чувствовала холода, не чувствовала она и легкого похрустывания, и морозного, щиплющегося ветерка. Оглянувшись, она увидела, что совершенно не оставляет следов, как и ангел, идущий рядом. – Ты ведь хотела узнать, чем занимаются Чистильщики. Я решил, что лучше будет показать. Диана молчала, давая Йену возможность продолжать, а себе – попытаться понять, о чем он говорит. – Существует План, – начал ангел. – План, которому подчинены все события, происходящие в мире. Каждый человек, каждая душа обязаны ему следовать. Но есть души…эм, – Йен замялся, – чьи действия могут помешать выполнению некоторых пунктов плана. Так как будущее детально прописано в хрониках, то, зная заранее, что они натворят, в семьи таких людей мы помещаем Чистильщиков, – заметив, что Диана нахмурилась, Йен поспешно добавил, – Естественно, сначала им делается предупреждение. И если к нему не прислушиваются, в дело вступает Чистильщик. Так всегда и бывает. Люди никогда не слушают тех, в кого не верят, – Йен нахмурился. – Почему в семьи? – чуть не выкрикнула Диана. – Не всегда в семьи, – удивился Йен, – иногда в круг друзей или в любовь всей жизни… – Почему? – Что почему? – ангел повернулся к девушке и уставился на нее непонимающим взглядом. – Почему все Чистильщики – близкие люди? – Диана зло смотрела на Йена, сердито поджав губы, сдвинув брови и тяжело дыша. – Потому что все Чистильщики – Обреченные. Я не говорил? – ангел хмыкнул и пошел дальше.