Счастливая сигарета

Сынмин появляется на пороге Джисона через пятнадцать минут. Очевидно, он действительно ждал в кафе где-то неподалеку, потому что иначе такую скорость объяснить нельзя. Его прическа и плащ намокли, мелкие дождевые капли стекали по бутылке вина, которую он крепко держал в руке. Вскоре коврик у двери стал не суше морских водорослей. Но Джисону не хватало сил даже предположить, почему друг словно вышел к нему из моря - хотя, конечно, это означало, что на улице шел дождь, - так что он просто принял это как факт. В последние пятнадцать минут им так воспринималось буквально всё. Текут слезы - просто факт, дрожат руки - тоже просто данная и понятная ему информация. Он словно забыл, что значит думать и анализировать. Пытался понять, что конкретно его погрузило в такое состояние, но в конце концов просто сделал вывод о том, что ему грустно просто потому что такие эмоции он испытывает. Джисон чувствовал себя двухмесячным ребенком, который еле как мог реагировать на все, а понимать вообще лишь самые элементарные вещи. – Хей, ты так и сидишь тут? Голос Сынмина заставляет его поднять голову и лениво кивнуть. Он даже уже не плачет, а просто продолжает думать о чем-то даже самому ему неизвестном и тупо смотреть вперед себя. Даже силуэт друга еле различим, но он все равно улавливает его взволнованный тон. Жаль, что никак реагировать ему не хочется. Сынмин делает глубокий вдох, затем выдох, ставит вино на пол подальше от Джисона и хватается за его руки, намереваясь поднять. Тело, на удивление, поддается, но оказывается слишком тяжелым, и с первой попытки ничего не получается. Парень не прилагает совершенно никаких усилий. – Ну же, парень, я так не справлюсь, – кряхтит Сынмин, и со второй попытки и с небольшой помощью друга у него все же выходит его поднять. Правда на ногах он стоит не слишком уверенно, – да что это с тобой? Джисон не знает. В голове не получается ни найти причину, ни сформулировать ответ. Мысли как будто есть, а как будто их нет. Или же они недосягаемы для Джисона. Он пытается сфокусироваться хоть на чем-то, кроме голоса друга, но не может. Парень даже не сразу понимает, где он, когда Сынмин со странным звуком бросает его на кровать. Джисон моргает пару раз, и это даже помогает его зрению немного сфокусироваться, но не до конца. Он тупо смотрит на тяжело дышащего парня. Затем тот исчезает, но через секунду возвращается с бутылкой в руке. Что это? Алкоголь? Это Джисон попросил его купить? Когда? – Никогда не видел Felix Solis Mucho Mas? – усмехается Сынмин и присаживается на ближайший уголок кровати. Джисон снова хлопает глазами, друг театрально взмахивает рукой, – шучу, такое вино только на свадьбах пьют. Кстати, обязательно выпьем его на свадьбе Феликса. Сынмин громко смеется со своей шутки, очевидно, посчитав её очень уморительной, а затем осуждающе смотрит на Джисона, уголки губ которого даже не дрогнули. Парень успевает только моргнуть еще пару раз, когда внезапно его левая щека начинает жечь и гореть. Он широко распахивает глаза и тут же шипит, прижимая обе руки к болящему месту. – Ты что, дал мне пощечину? – практически кричит он, продолжая недовольно поморщиться. Сынмин пожимает плечами. – Решил, что тебе нужно прийти в себя, – он двигается на кровати чуть выше и ложится на нее спиной, подложив руки под голову, – как видишь, сработало. Ты хотя бы разговариваешь. Джисон фыркает и легко толкает парня в бок, отчего тот показательно корчится. – Что? Ты себя видел вообще? – пытаясь подделать возмущенный тон, говорит парень, – ни бе ни ме ни кукаре. Я был буквально вынужден. Вместо ответа Джисон вздыхает и наконец убирает руку с уже сильно покрасневшей щеки. Он забирает у друга бутылку вина и задумчиво крутит её в руках. – Я не люблю полусладкое, но спасибо, – тихо проговаривает он, а затем достает из тумбочки два бокала. Вообще Джисон очень любит пить из них сок и представлять, что это коктейль, но сегодня нужна артиллерия покрепче. Сынмин пересаживается в позу лотоса и забирает у него один бокал. – А я не люблю твою сухую кислятину. Кто покупает, тот и решает, – с важным видом говорит он, а затем смотрит за тем, как парень наполняет свой бокал практически до краев, – ты объяснишь мне, в чем дело, или просто молча сопьешься? Джисон недовольно хмурится, потом долго молчит, делая первый - и слишком большой - глоток, а затем наконец собирается с силами. – Минхо вызвали на работу. Сынмин просто удивленно таращится на парня пару секунд, а затем разрывается громким смехом. Еще громче, чем от своей шутки. Еще немного, и он упадет с кровати. За ним внимательно наблюдают раздраженные и оскорбленные глаза Джисона. – Просто... мы договорились погулять, и уже выходили, но ему позвонили, и... – он не заканчивает, уже в середине предложения поняв, как глупо и жалко это звучит. И продолжающийся смех друга не убеждает его в обратном, – прекрати, это правда было обидно! – Серьезно, Джисон? Ты сейчас не шутишь? – сквозь смех и слезы спрашивает Сынмин, – “вызвали на работу”? Я думал он тебе отказал, а его просто вызвали на работу! Парень успокаивается только через пять минут. Всё это время Джисон молча и злостно смотрит на него, делая глоток за глотком. Со смехом Сынмина заканчивается и вино в бокале парня. Он тянется за бутылкой и наливает еще один, а после все же плескает пару капель в бокал до сих пор немного хихикающего друга. – Прости, прости, я просто... – он вытирает слезы с глаз, – я не думал, что это было причиной. Правда, я ждал, что тебя отвергли. – Можно и так сказать, – бубнит себе под нос Джисон, глубоко вздохнув. Сынмин окончательно восстанавливает дыхание и тоже делает глоток вина. – Но тогда я точно не понимаю того твоего состояния, – замечает он, теперь уже хмурясь, – если подобные вещи доводят тебя до такой апатии, то это уже... ну, как-то... – Ненормально, – Джисон опускает голову и горько признает, – но такого у меня еще не было. Я не мог даже на секунду о чем-то задуматься. Мысли ускользали от меня, и я ни за одну не мог ухватиться. Сынмин поджимает губы и кладет свободную руку на колено парня. – Кажется, все гораздо сложнее, чем мы оба предполагали. – Но до этого все правда было хорошо. Мы тепло и душевно поговорили, все решили, Минхо, он... он выглядел таким спокойным. И даже сам предложил нам сфотографироваться и выложить фотографию, – Джисон даже невольно улыбается, вспоминая об этом, – мне даже не было плохо от того, что он рядом. – Но затем он ушел, и тебя накрыло в десятикратном размере, – подытоживает Сынмин и недовольно качает головой. Он делает еще глоток, а затем замечает, что бокал Джисона снова опустел. Парень поднимает на него полный грусти взгляд. – Думаешь, в этом причина? Мне стало настолько плохо из-за того, что во время встречи с Минхо я силой все это удерживал? – Возможно, – спустя минуту молчания кивает Сынмин, – или же ты просто немного расстроился из-за его ухода, но все эмоции обострились настолько, что победили все остальное. Джисон пожимает плечами и тянется за бутылкой, чтобы налить уже третий бокал. – Я больше не хочу об этом разговаривать, – тихо, почти шепотом произносит он, а затем с лучиком надежды в глазах смотрит на друга, – пожалуйста, давай сегодня просто расслабимся? Вдвоем. Я просто хочу веселья. И отвлечься. Я очень хочу отвлечься, Сынмин. И интонация, и взгляд Джисона буквально оставляют парня без выбора. Как же он может отказать ему? Не когда он смотрит так жалобно, не когда фраза "я очень хочу отвлечься" звучит так искренне и с такой мольбой. Сынмин уверенно кивает, а затем немного расслабляется, когда видит широкую улыбку, появившуюся на губах друга. Он позволит ему отвлечься. *** – Ну Сынмин, прошу, я очень хочу в клуб! – канючит Джисон, по-детски теребя рукав кофты парня. Тот уже в тысячный раз закатывает глаза. – Какой клуб, Джисон? – Танцевальный, – тягуче и мечтательно произносит младший и принимается крутиться вокруг себя. Они допили ту бутылку вина довольно быстро. А затем Джисон попросил еще. И потом еще. Сынмин бегал в магазин по крайней мере три раза. Стоило догадаться, что ни к чему хорошему это не приведет, но он вообще не думал о том, что парню захочется подобного. Вообще желание парня поехать "тусоваться", "кутить" и "отрываться как в последний раз" появилось еще в пять вечера, но там Сынмин хотя бы мог привести весомый аргумент - "клубы не работают так рано, Джисон". "А когда они начинают работать?" - спрашивал тот, смешно надув губы. "Часов в десять" "Еще так долго…" Десять часов наступило. Теперь Сынмину не отвертеться. Джисон пристает к нему каждые пять минут, если не чаще. – Почему мы не можем просто остаться дома? – Отвлечься, Сынмин! Ты что, меня не слушаешь? – возмущенно вскрикивает Джисон. Если признаться честно, выпил он гораздо больше Сынмина. Тот не поспевал за его темпом. По сравнению с парнем, он самый трезвый человек в мире. А самый трезвый человек в мире не горит желанием идти в клуб прямо сейчас. – Я не хочу, друг, правда, – хнычет Сынмин, присаживаясь на кровать. Джисон задумывается на пару секунд, зарождая надежду в груди парня, но затем на его губах образуется широкая улыбка. – Тогда я пойду один, – весело пропевает он, а затем несется к шкафу, чуть не влетая в него. Джисон явно пьянее, чем планировалось. Как Сынмин может его оставить? Парень вздыхает и встает с кровати. – Ладно, – удрученно кивает он скорее самому себе, чем чересчур веселому другу, – можешь считать, что уговорил. Джисон радостно и слишком громко хлопает в ладоши, а затем задумчиво принимается выбирать самый красивый - по его мнению - аутфит. До ближайшего клуба они добираются за полчаса. Сынмин уже чувствует себя уставшим, а Джисон словно выпил десять банок энергетика. Если честно, парень боится, что друга в таком состоянии в клуб не пустят, и тогда ему придется успокаивать пьяного и из-за этого слишком эмоционального Джисона. Но, на удивление, их пускают без каких-либо проблем. Только зайдя внутрь, Хан тут же снимает пальто, бросает его в Сынмина и уносится в неизвестном направлении. Парень вешает оба пальто и мысленно надеется, что сможет сориентироваться в этом клубе. Он понятия не имеет, где его вообще сейчас искать. Поиски Джисона в общей сумме занимают около пятнадцати минут. Оказывается, к одиннадцати часам в клубе собирается весь город, если еще не два соседних. Прорываясь через толпу пьяных и веселых людей, Сынмину остается только одновременно как материть лучшего друга, так и молиться, чтобы тот ни во что не успел вляпаться. Парень оказывается у барной стойки. Почему Сынмин не догадался искать его сразу там - непонятно. – Шоты! Я хочу шоты! – кричит младший, энергично прыгая на стуле. Бармен, очевидно уже уставший от его компании, наклоняется еще ближе к его лицу. Теперь он практически лежит грудью на барной стойке. – Какие именно шоты, парень? Сынмин понимает, что Джисон ничего из этого не услышал. Он подходит, быстро оглядывает меню, а затем тыкает в первые попавшееся название. Бармен благодарно кивает и наконец отворачивается. – Сынмин! Ты пришел! – довольно кричит Джисон, всеми силами стараясь переорать музыку, – тут так весело, Сынмин! Странно, что ты не хотел идти! Парень невольно улыбается и легко качает головой. Лишь бы Джисону нравилось. Он надеется, что это и правда поможет ему расслабиться. Когда перед парнями ставят девять шотов в ряд, глаза младшего, кажется, озаряются еще одной искрой. Словно это именно то, чего он хотел всю свою жизнь. – Бери семь, – шепчет ему на ухо Сынмин, затем своей картой оплачивает заказ. Он решает, что сегодня ему нужно оставаться бдительным. Два шота особо ничего не изменяет, лишь помогут ему веселее и расслабленнее контролировать Джисона. Спустя семь шотов - то есть уже через пять минут - Джисон резко вскакивает с барного стула. – Это же моя любимая песня! Пойдем, пойдем танцевать, Сынмин-и! – весело кричит он, хватает парня за руку и тащит в самый центр танцпола. Его забавные и странные телодвижения заставляют друга громко смеяться, но все сливается в общем потоке шума. Повсюду светят разноцветные огни и фонарики, отражаясь буквально везде: в волосах, на одежде, некоторые лучи слепят глаза время от времени. В итоге парни остаются еще на пару песен, потому что каждая из них, как оказалось, любимая песня Джисона. /The Beach-The Neighbourhood/ Но Сынмин уже жалеет о том, что они не ушли после первой, потому что до ушей внезапно доносятся слишком знакомые строчки. Песня, которая не должна была здесь играть. Не в этот момент. Глаза Джисона расширяются, когда его пьяный мозг наконец понимает, что происходит. Сынмин уже выглядит напуганным. – Это… это… – Джисон не договаривает. Сынмин быстро хватает его за руку и пытается провести через толпу обнимающихся друг с другом людей. Мелодия медленная, тягучая, романтичная, так что все парочки с удовольствием спокойно двигаются в такт. Это слишком контрастирует с нервным Сынмином, протаскивающим тяжело дышащего Джисона сквозь ряды. Эта песня - Сынмин знает - ассоциируется у Джисона с Минхо. Больше ни с кем. Текст настолько душераздирающий, если вслушиваться, что каждый раз парню становится буквально физически больно. К счастью, она не очень популярна, и поэтому редко где играет, но сегодня, очевидно, день сюрпризов. Джисон чувствует, как что-то сдавливает его грудную клетку. Парень отвел их к туалетам, но мелодия хоть отдаленно, но все же доносится до их ушей. Младшему не становится легче ни на секунду. – I'm siiiick and I'm tired too, I can admit, I am not fireproof.. – вопят веселые люди где-то совсем близко. Но Джисону больше не весело. Теперь его пьяное состояние делает только хуже - он тем более не может адекватно соображать. Парень чувствует крепкие руки, втягивающие его в объятья, только спустя несколько секунд понимая, что это Сынмин. Тот крепко прижимается щекой к уху младшего с одной стороны, а другое накрывает рукой, надеясь, что как-то поможет другу абстрагироваться от внешнего мира. – С каких пор в клубах играют медляки? – бубнит друг, стараясь укрыть младшего от всего, но трезво понимая, что это не поможет. Джисон лишь неосознанно и слабо качает головой. Он не знает ответа на этот вопрос. Через минуту песня заканчивается, сменяясь более энергичной, но парни не спешат возвращаться. Джисон еле дышит, в глазах немного темнеет, а мозг словно специально проигрывает эту песню в его голове еще раз. – Я не могу… я… Сынмин… Джисон внезапно фокусируется на том, насколько быстро бьется его сердце, он чувствует, как в груди потихоньку, по маленькой капельке начинает зарождаться паника. Перед глазами размыто, а в голове лишь "Fallin' again, I need a pick-me-up, I've been callin' you "friend," I might need to give it up". Он не может думать ни о чем, кроме страха, окутывающего все его тело. Сынмин не на шутку пугается, но не успевает ничего предпринять. Кто-то несильно отталкивает его от Джисона, и он от неожиданности и стресса почему-то позволяет это сделать. Парень поднимает раздраженный взгляд на этого наглеца, собираясь уже вступить в драку, но тут внезапно замирает. Минхо. Минхо, в свою очередь, не обращает на друга никакого внимания. Он обеспокоенно и бережно поднимает покрасневшее лицо Джисона теплыми руками, глазами бегая по его глазам, губам и щекам. Пытается понять, что произошло. Джисону кажется, что он сошел с ума. Лицо Минхо всего в паре миллиметров от его.