Счастливая сигарета

Их губы ни на секунду не отрываются друг от друга, пока они стараются преодолеть расстояние от кухни до комнаты. Руки Хана то крепко сжимают предплечья Минхо, то аккуратно, нежно поглаживают. Широкие рукава свитера позволяют маленьким ладошкам под них забраться. Под кончиками пальцев чувствуются мурашки, и это служит катализатором взрыва нервных окончаний. Самым настоящим землетрясением в грудной клетке. Цунами в венах. Целой бурей в голове и пожаром в легких, потому что дышать умеренно уже не представляется возможным. Младший чувствует, как медленно сгорает, и тихие стоны Минхо подливают бензина. По пути они пару раз врезаются в спинку дивана. Ли порой несдержанно прижимает его своим телом к подушкам, сковав движения бедрами. Руки парня проходятся по талии Джисона, забираются под свитер, несильно сжимают шею. Младший сходит с ума, с каждой секундой все быстрее теряя связь с реальностью. Он зарывается пальцами в волосы парня и стонет громче, когда снова оказывается прижатым к двери на входе в спальню. Звук эхом пролетает по темному пространству, и Ли практически рычит в его губы, чуть усилив хватку на талии. Тем не менее, поцелуй нельзя назвать диким, несдержанным. Губы Минхо движутся мягко, даже играюче, пока язык аккуратно сталкивается с его. После прикосновений не останутся синяки – только если фантомные ожоги – потому что он действительно контролирует себя. Или просто не хочет той спешки и грубости, присущей героям любовных романов. Он словно оказался перед своим самым любимым десертом и теперь спокойно наслаждается им, смакует и пробует маленькими кусочками. Джисон тает, тяжело дышит и старается оказаться как можно ближе к парню, как будто не замечая, что между ними уже и так не осталось пространства. Внезапно Минхо делает небольшой шаг назад, оставляя после себя холодок, вмиг пробежавший по разгоряченной коже Хана. В кромешной темноте едва удается рассмотреть очертания его лица. Но одно младший подмечает моментально – зрачок практически перекрыл карий цвет, а теплота во взгляде смешалось с желанием. Хан уверен, что выглядит точно также. Они оба тяжело дышат, и младший чуть не давится воздухом, когда Минхо в одно движение стягивает с себя свитер. Лунный свет, выглядывающих из слабо прикрытых штор, освещает его тело. Такое красивое, что младший не сдерживается и кончиками пальцев оглаживает пресс. Но глаза их неотрывно следят за зрачками друг друга. Карие в карие. Хотя сейчас более подходящим было бы черные в черные. Кожа Минхо горячая и мягкая. Джисон словно проводит ладонью по бархату, наслаждаясь громким дыханием парня. И внезапно снова хочется его поцеловать, но старший не позволяет. Он лишь наклоняет голову, соприкасается с ним лбом, и легко трется о его нос. Пухлых от предыдущих поцелуев губ касается теплое дыхание. Джисон ждет, повинуясь, и лишь старается не утонуть в его глазах. Он легко вздрагивает, когда чувствует аккуратное прикосновение к полоске кожи под свитером. Язык неосознанно облизывает губы, и парень задерживает дыхание, когда глаза Минхо тут же опускаются, чтобы проследить за этим движением. Он чуть отстраняется и снова поглаживает оголенный участок кожи. – Могу я снять это? – шепотом спрашивает он, слегка дернув за край свитера, и Джисон кивает быстрее, чем успевает это обдумать. Кажется, сейчас он согласится на все, что Минхо предложит. Ли с легкой беззлобной усмешкой аккуратно тянет теплую ткань вверх. Он отбрасывает свитер куда-то в сторону, и его руки тут же оглаживают покрывшуюся мурашками кожу. С губ Хана слетает тихий стон, и он еле держится, чтобы не прикрыть глаза. Наблюдать за таким Минхо – самый настоящий подарок судьбы. Младшему бы хотелось вышить это изображение на обратной стороне век. Карий омут затягивает его все глубже, пока пальцы изучающе поглаживают кожу. Едва ощутимо, но это действует гораздо сильнее напористых сжиманий. Это интимнее. Хан чувствует себя неизведанной картой, по которой старший увлеченно и неторопливо проводит маршрут. Касается каждой впадинки, повторяет изгибы талии, обводит и дразнит родинки. Словно пытается нарисовать созвездия. Джисон не выдерживает и подается вперед, нетерпеливо касаясь мягких губ. Он пытается повторить аккуратность движений Минхо, но шкала желания настолько переполнена, что все его прикосновения хаотичны и довольно быстры. Но, кажется, старшему это нравится. В следующую секунду он крепче обхватывает талию парня и чуть приподнимает его, заставляя обхватить ногами бедра. Горячая кожа Минхо сталкивается с его, и Джисон больше не чувствует себя в этой реальности. Пожалуйста, еще ближе. И старший словно слышит его мысли, потому что уже через мгновение буквально вдавливает его в дверь. Та с глухим стуком бьется о стену, но никто не обращает на это внимания. Минхо перехватывает его бедра и переносит чуть правее. Теперь спину Джисона легко царапают обои, но это последнее, о чем он вообще думает. Они снова теряются в поцелуе, по-прежнему аккуратном, но оттого не менее горячем. В следующую секунду Минхо прикасается губами к уголку губ Джисона, а затем прочерчивает дорожку поцелуев вниз по челюсти, останавливаясь на ключицах. Он дразнит, легко покусывает и тут же зализывает. Его губы мягкие, влажные и заставляют младшего буквально дрожать в крепких объятьях. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в стену, и тем самым открывает парню шею. Тот, не медля ни секунды, пользуется возможностью и накрывает губами место под мочкой уха. Будто знает, что это самая уязвимая его точка. Будто ему изначально дали инструкцию к телу Джисона, и он запомнил ее наизусть. Хан кусает губы и заставляет себя не вертеться в руках Минхо, но ничего не может поделать. Это настолько приятно, что он благодарен возможности не стоять на полу. Младший уверен, что его ноги бы уже отказались работать. Воздух вокруг них тяжелый, вязкий, покрытый сладкой патокой. Или это у них просто не хватает дыхания? – Ты такой красивый, Ханни, – успевает проговорить Минхо между поцелуями, и губы Джисона приоткрываются от неконтролируемого стона. Старший продолжает дразнить его то легкими, невесомыми поцелуями, то безболезненными покусываниями, пока жар наполняет каждую клеточку его тела. И, вероятно, Минхо чувствует тоже самое, потому что в следующую секунду вновь перехватывает тело Джисона под бедра и делает несколько шагов в сторону кровати. Он не перестает его целовать. Очерчивает губами челюсть, чуть сильнее сжав пальцы на ткани штанов, и младший теряется в пространстве окончательно и бесповоротно. Он крепко держится за плечи Минхо, чтобы не упасть, но уже буквально через секунду его спина мягко соприкасается с простынью. Ли теперь нависает над ним, руки по обе стороны от головы младшего. Глаза жадно вглядываются в его, периодически скользя взглядом к приоткрытым губам. И даже эта минутная передышка лишь сильнее натягивает тетиву. Снова Джисон подается первым. Он обхватывает шею парня и тянет его на себя, заставляя буквально упасть на него. Минхо успевает подставить локти, чтобы не навалиться на хрупкое тело всем весом, и с какой-то признательностью отвечает на поцелуй. Словно поддерживает решимость Джисона, наслаждается его несдержанностью. Они оба все еще в штанах, и теперь это кажется самой неправильной вещью в мире. Их тела легко трутся друг об друга, но Джисону внезапно становится этого мало. Он бы хотел чувствовать Минхо целиком, каждой клеточкой своего тела, и это желание его ни капли не пугает. Не после того, как он отдал сердце парню, зная, как осторожно и трепетно его будут оберегать. Близость не отталкивает его, не заставляет бояться и не отдает в голове настойчивой просьбой бежать. И именно поэтому, почувствовав прикосновение к резинке штанов, он подается движениям. Слегка выгибает спину, увеличивая площадь соприкосновения с кожей Минхо, без слов показывая, что готов. Но у старшего, очевидно, другие планы. Он вновь выгибает руки, отстранившись, но уже через секунду снова обхватывает губами нежную кожу шеи Джисона, моментально выбив хриплый стон. Минхо медленно проводит влажную дорожку губами по уже знакомой траектории, но на этот раз опускается ниже. Едва ощутимыми поцелуями проходится по плечам, особое внимание уделяя ямочке между ключицами. Хан неосознанно льнет к прикосновениям, выгибает спину еще сильнее и старается не отрывать взгляда от Минхо. Вид его взъерошенных волос, полуобнаженного тела и перекатывающихся на руках мышц сводит с ума. А когда парень, в перерыве от нежных ласк, зрачками с искрами заглядывает в его глаза, пульс учащается как от быстрого бега. Хан неосознанно сжимает пальцами простыни и кусает губы, чтобы не стонать так часто, как хочется. А хочется каждую секунду. И когда Минхо замечает это, то недовольно хмурится, смещает вес на одну руку и проводит большим пальцем второй руки по его губе, призывая перестать себя контролировать. Они словно общаются без слов, и понимание этого затягивает узел где-то в желудке младшего. Минхо возвращается к его телу, но в этот раз захватывает губами сосок, проводя по венам Джисона самый настоящий электрический ток. Тот дергается и несдержанно простанывает. У старшего словно действительно скачана инструкция, которая в реальном времени воспроизводится в голове. Он вновь освобождает одну руку и мягко оглаживает второй сосок, пытаясь скоординировать движения губ и пальцев. Джисон неосознанно прижимается коленями к бедрам Минхо, выбивая из того стон, и трение вкупе с этим звуком усиливает приток электричества. Язык старшего мягко оглаживает ареолу, и пальцы другой руки вторят его движениям, с каждой секундой выбивая из Джисона все больше стонов. Он на грани, вот-вот шагнет в пропасть. Возбуждение чувствуется так сильно, что находиться в штанах уже физически больно. Хан, несмотря на скованность движений, елозит бедрами по простыне, заставляя Минхо громко опалять горячим дыханием его кожу. И старший наконец опускается ниже, давая парню немного передохнуть и унять жар. Он старается прикоснуться губами к каждой клеточке кожи, к каждому свободному участку, покрывая поцелуями подрагивающий от быстрого дыхания живот Хана. Он перемещает вес на колени, руками проходится от плеч по изгибам талии вниз, согревая. А затем чуть забирается пальцами под резинку штанов. – Можно…? – Да. И снова слишком быстрый ответ. Медлительность ушла на второй план, сверженная сильным желанием. Джисон не может контролировать речь, потому что в голове внезапно стало пусто. Он ни о чем не думает, потому что ощущения внезапно стали самым важным фокусом. Младший отдается чувствам на максимум, оставляя все переживания позади. Хочется сфокусироваться на каждом моменте, прикосновении, вдохе и выдохе. Стон застревает в горле, когда Минхо аккуратно стягивает его штаны, после отбрасывая их куда-то на пол. Горячие пальцы проходятся от щиколоток к бедрам, нежно поглаживая. И все это время его глаза неотрывно наблюдают за каждой эмоцией, вырисовывающейся на лице Джисона. А тот едва может пошевелиться. Тело словно полностью подчинилось Минхо, и он с уверенностью отдал поводья, осознанно лишив себя дара речи. В горле немного пересохло от постоянных стонов, а голова кружится от частого дыхания, но все, что он видит перед собой – темные зрачки. – Такой красивый, – снова повторяет Минхо, прикоснувшись губами к коже, граничащей с полоской боксеров. Слов выдавить Джисон больше не может. Не в силах больше контролировать себя, он откидывается головой на подушку и закрывает веки. Пальцы по-прежнему крепко стискивают простыни, а с губ то и дело неконтролируемо сыпятся полу-хрипы полу-стоны. Минхо действует крайне осторожно, и Хан чувствует себя фарфоровой куклой в руках у мастера. Тот медленно, нежно очерчивает губами полоску, а после пальцами бережно помогает младшему избавиться и от этой ненужной вещи. Теперь он полностью обнажен, и даже темнота не мешает Минхо целиком рассмотреть его тело. Он чуть откидывается назад, и Джисон приподнимает голову, пытаясь прочесть хоть одну эмоцию в карем взгляде. Желание прикрыться руками настолько сильное, что он крепче сжимает пальцами ткань под собой. Он чувствует себя уязвимым, но теплота вперемешку с огнем в глазах Минхо убеждает его просто позволить себе расслабиться. Взгляд старшего фантомными прикосновениями скользит сперва по лодыжкам, затем по ногам, медленно минует бедра, пробегает по животу, ребрам, ключицам, а после наконец останавливается на черных зрачках. И только от этого взгляда Джисону хочется заскулить – настолько много желания он видит в карем омуте. Дыхание вмиг сбивается еще сильнее, грудь быстро вздымается, а Минхо все продолжает искать что-то в его взгляде. Как будто ждет, что тот испугается, захочет остановиться или вообще сбежать. Просто не знает, что эта мысль ни разу не потревожила его за сегодняшний день. А сейчас тем более спряталась совсем далеко. Желание скрыться стало заблокированным воспоминанием. Преисполненный готовностью показать это, он приподнимается на локтях и одной ладонью обхватывает щеку Минхо – единственное, до чего он может дотянуться. Легко оглаживает пальцами кожу, а после чуть притягивает его лицо к себе. Старший повинуется удивительно быстро, и в следующее мгновение их губы сталкиваются в медленном, тягучем поцелуе. Руки Минхо ласкают его бедра, талию, пока Джисон пытается насытиться вкусом его губ. Но парень все же не так близко, как младшему хотелось бы. Он почти не соприкасается с его телом, вероятно, боясь причинить боль от возможного трения. А в следующую секунду и вовсе отстраняется. Минхо сгибает его ноги в коленях, а затем целует каждую поочередно – так, как буквально мгновение назад он целовал его губы. Аккуратно, но жгуче. Джисон снова запрокидывает голову на подушку и позволяет себе хрипло простонать, когда дорожка поцелуев, чередуясь едва ощутимыми укусами, опускается вниз по внутренней стороне бедра. Ноги неосознанно сжимаются, но Минхо мягко удерживает их, поглаживая пальцами раскаленную кожу. С каждой секундой воздух разгорается сильнее, и младший уверен, что совсем скоро в легких будет жечь. Но это определенно стоит того. Минхо не сдерживает себя – Джисон чувствует небольшие вибрации от хриплых стонов, пока поцелуи продвигаются все ниже и ниже. Он неосознанно задерживает дыхание и зажмуривается, когда теплое дыхание касается члена. С закрытыми глазами чувства усиливаются в несколько раз, так что теперь он полностью во власти пальцев и губ Минхо, и сфокусироваться на чем-то другом кажется совершенно немыслимым в этот момент. Но когда через несколько секунд ничего не происходит, Хан все же заставляет себя разлепить веки и встретиться взглядом со старшим. Он неосознанно рвано выдыхает, когда видит такого Минхо. Карий цвет окончательно уступил место черному, волосы растрепаны еще сильнее, чем он помнит, а губы приоткрыты, позволяя теплыми порывами оседать на трепещущей коже парня. Он в сантиметре от головки члена, Хан полностью открыт перед ним, но взгляд выражает медлительность без слов. Он спрашивает. Смотрит на него из-под ресниц и просит разрешения. – Пожалуйста, – громко выдохнув, просит Джисон, и в следующую секунду едва не давится воздухом. Губы Минхо смыкаются вокруг головки члена, рука ложится на основание. Он не торопится, нежно посасывает и как будто тоже исследует. Хан уверен, что его голос срывается в это самое мгновение, потому что выдержка уже окончательно покинула его тело. Он чувствует вибрацию от ответных стонов Минхо и не знает, куда себя деть от переполняющих эмоций. Руки старшего несильно сжимают бедра, после обязательно поглаживают их, пока с каждым разом губы опускаются все ниже на член. Он проводит по нему языком, втягивает щеки, но совсем не торопится. И Хан не может понять, хочется ли ему большей скорости. Такие пытки он готов терпеть вечно. До хруста пальцев, до закатанных глаз, до горящих легких и звона в ушах от собственных стонов. До полной остановки сердца, черт побери. – Минхо, – бессвязно шепчет он в перерыве между быстрыми вдохами. Он даже не знает, о чем просит, называя его имя. Просто чувствует потребность в том, чтобы позвать его. Показать, как много он чувствует прямо сейчас. Минхо отвечает немного ускоренным темпом. Все еще недостаточно быстро, но Хан уже готов рассыпаться на мелкие песчинки. Еще немного, и он растворится, сгорит в этой треклятой атмосфере, при этом будучи самым счастливым человеком в мире. Но он заставляет себя поднять руку и легко обхватить пальцы Минхо, мягко поглаживающие его живот. Он не может говорить, но они словно научились понимать друг друга без слов. Младший одним лишь сжатием пытается сказать, что еще немного – и он не выдержит. И Минхо его понимает. Поэтому в следующее мгновение выпускает член изо рта, тут же припав губами к тазовым косточкам. Он тоже тяжело дышит, кажется, еще тяжелее самого Джисона, но не медлит. В этот раз оказывается быстрее, особенно когда взгляд младшего буквально умоляет. В груди сердце так явно требует почувствовать Минхо каждой клеточкой своего тела, что готово разбиться о ребра. Поэтому он тянет руку ниже, проходясь кончиками пальцев по груди, и останавливается возле полоски боксеров. Старший избавляется от них, когда Джисону едва удается восстановить дыхание. Но он знает, что уже через секунду оно снова сорвется. Локти Минхо снова по обе стороны от плеч младшего, пока он держит его лицо в больших ладонях. Губы колят невидимые иголочки от желания почувствовать тот самый вкус, и парень вновь беспрекословно и быстро выполняет его невысказанную просьбу. Сминает его губы уже более требовательно, но эти движения играют на контрасте с прикосновениями-бабочками. Хан отстраняется буквально на пару секунд – просто чтобы кивнуть Минхо на прикроватную тумбочку – а затем снова нападает на его губы. Но этого короткого времени хватает, чтобы парень схватил бутылек смазки. Он внезапно откидывается на один бок, не разрывая поцелуя, и Джисон чувствует, как его рука вновь опускается на внутреннюю сторону бедра. Он резко втягивает воздух, когда парень аккуратно погружает в него палец, пытаясь зализать неприятные ощущения языком. Младший дрожит то ли от возбуждения, то ли от прохладной смазки, но прикосновения Минхо нивелируют и это. Тот останавливается, протолкнув, по ощущениям, всего одну фалангу и распахивает глаза, наблюдая за реакцией. Джисон неосознанно крепко обхватывает его плечо и впивается в губы новым поцелуем, кивая. Стон Минхо пульсирует в голове, когда он погружает палец полностью. Хан прикусывает губу парня, когда движения того заметно ускоряются. Он растягивает его бережно, аккуратно и по-прежнему оценивает каждую реакцию – сведенные брови или частоту стонов. Но младший не напряжен вовсе, он позволяет Минхо добавить второй палец и высоко простанывает в его губы, когда все тело пробивает импульс. – Боже мой, как же ты стонешь, Ханни, – жарко шепчет Ли и едва не теряет контроль, когда Джисон намеренно раздвигает ноги шире, желая получить больше, – такой горячий. Минхо вновь оказывается сверху, аккуратно вытащив пальцы, и упирается взглядом в глаза Джисона, но в этот раз не спрашивает. Уже видит ответ. Старший касается руками коленей, чуть прижимая их к животу парня, раздвигая ноги сильнее, и по-прежнему не отводит взгляд. Секунда – и их тела становятся единым целым. Стекла бьются в глазах Джисона, все вокруг темнеет. Он неосознанно выгибает спину навстречу движениям, и уже через мгновение чувствует губы Минхо на своей шее, а после и на своих губах. Они дышат в унисон, хрипят и разделяют этот момент единения. Он кажется таким хрупким прямо сейчас, что Джисон не сдерживается и легко царапает лопатки парня. Просто чтобы почувствовать, что это реальность. Потому что сознание теряется в битве ощущений, стремительно проигрывает. Все остальное ускользает из тела с капельками пота, вылетает вместе со стонами с губ, выбивается с каждым медленным толчком. Минхо проникает в него постепенно, с каждым разом глубже, слизывая с языка дискомфорт. Он словно смакует, наслаждается каждой секундой, перехватывая губами громкие, несдержанные стоны Джисона, и сам отдает их в двойном размере. Их тела движутся в унисон, и в груди обоих зарождается такой трепет, какого они никогда в жизни не чувствовали. Когда дыхание окончательно заканчивается, Минхо, в последний раз мазнув губами по челюсти Джисона, утыкается носом в его шею, слегка усиливая толчки. Они оба сходят с ума друг по другу, желая остановить время, навсегда запомнить этот момент, запечатать в сердце и вышить на обратной стороне век. У Хана уже накопилось таких моментов столько, что места не хватит, но он точно отдаст предпочтение именно этому. Единение тел как единение душ. Джисон прежде никогда не был так близко к Минхо, и речь сейчас вовсе не о физическом контакте. Они наслаждались каждым резким выдохом друг друга, каждым случайным прикосновением, которое оставляло после себя приятный ожог. Их сердца бились как одно. Словно две половинки наконец нашли друг друга. Сладкая патока окутала их тела, а время и вовсе уплыло. На всем белом свете остались только одни они. И спустя миллиард световых лет, а может всего несколько минут, они одновременно растворились друг в друге окончательно. Губы их тогда слились в самом сладком и чувственном поцелуе. А сердца все продолжали стучать в унисон, так и не решаясь сбиться с темпа до самого утра. *** «Они как будто две сплетенные лозы В любовных ласках утопали, не стыдясь. В экстазах зарождающей грозы Любовь в сердца нектаром пролилась. И в буре чувств, и в огненных признаньях, В дыханье жарком, возбуждающих тела Любовной неги в сладостных желаньях, Их страсть, как сталь была раскалена. Прекрасный миг в мгновении признанья Чуть ослепил рожденьем ярких звезд, Их пылкое смущенное сознанье Вкусило сладкую плодов прекрасных гроздь.» Л. Буркина