Идеальная ведьма

У распахнутых дверей виднеются двое: едва стоящий на ногах Кай и лежащий у его ног бледный до синевы брат, пачкающий придверный коврик грязью и кровью. Своей? Чужой? В один взмах крыльев оказавшись рядом, он вновь втягивает воздух. К запаху крови примешивается что-то иное, не гнилостное, но отвратительное, заставляющее неосознанно приподнять верхнюю губу в оскале. Мелкие ссадины на лице Ирия, что обычно затягиваются за несколько секунд, продолжают кровоточить, значит, все силы регенерации брошены сейчас на что-то другое, более серьёзное. Хорошо, что Эви сейчас в своей комнате. — Что с ним? — бросает он Каю, подхватывая брата на руки. — За руку меня возьми, на доме защита. — Искажённые, — хрипло, с усилием выдыхает Кай, шагая в дом и почти падая в кресло. — Ирий… не регенерирует. Сказал мчаться сюда. Впрочем, Даррен и сам чувствует текущую по шкуре кровь. Он осторожно укладывает брата на диван, распахивает изодранную куртку, обнаруживая вместо грудной клетки месиво из крови, грязи и обрывков одежды, свёрнутых в подобие закрывающего рану тампона. За спиной слышится испуганный вскрик. — Евангелина, живо к себе в комнату! — не оборачиваясь, рявкает Дар. — И не высовываться! — Обойдёшься! Что с Ирием? — холодным и не своим голосом бросает та, сбегая по лестнице. — Потом поругаемся. Maarasht! Я вызову Элис. В развороченной груди брата зияет дыра, в которой среди розоватых от крови осколков рёбер медленно, с перебоями бьётся сердце. И он всё также без сознания. Евангелина до крови закусывает губу. — Не смотри. — Но… — Отвернись, кому говорят! Принеси аптечку и займись Каем! Живо! — приказывает он, с трудом возвращая себе человеческий облик и пытаясь загородить собой Ирия. — Ну! Видимо, рявкнул он достаточно убедительно, потому что Евангелина, метнувшись за аптечкой, начинает не слишком профессионально, но старательно обрабатывать длинную царапину на скуле Кая, параллельно и, кстати, довольно чётко рассказывая эйне Элис по линкеру о повреждениях. Но у неё дрожат руки. Похоже, оставлять девочку без дела или отсылать наверх здравой идеей не выглядит. — Как он умудрился подставиться? — располосовав себе когтём вену, Дар прижимает окровавленную руку ко рту брата. В детстве это срабатывало. Должно подействовать и сейчас. Пожалуйста. — Искажённые, — шипит Кай, морщась от жжения обеззараживающего раствора. — Быстрые, твари… Дару не слишком интересно, что произошло, больше его тревожит то, что Ирий до сих пор не пришёл в себя, а рана медленно, но непрерывно заполняется кровью. — Дэвы, а это ещё что? — тем временем недовольно ахает Эви, едва успев расстегнуть Каю защитную куртку. — Дротик. Ирий несколько смог отбить, но всё-таки пару раз и в него попали. А мне вот одного хвати… Уй! Дёргать-то зачем? — Прости. — Что за дротик? Дай сюда, — протягивает Дар руку, усилием воли вновь убрав с неё когти. Дракон рвётся наружу. — Эви, не смотри. От дротика несёт тошнотворно, горько… и знакомо. Вкус детства, можно сказать. — Яд вритры. Эви в ответ ругается так, что хочется вымыть ей рот с мылом. Ей вторит примчавшаяся доктор. — Эви, проведи! — Сейчас, — отрывисто кивает она и, протянув эйне Элис руку, вновь бросает взгляд на Ирия. — Занимайся Каем, — напоминает Дар. — Эйна Элис, надеемся на вашу помощь. — Просто Элис. Ох, мать честная! Чем это его? Вы там что, сваями дрались? — Почти, — морщится Кай. — Дракона можно убить, если отсечь голову или вырвать сердце, — холодно поясняет Даррен. — Полагаю, здесь имел место второй вариант. — Ясно. — Доктор натягивает фартук и перчатки, плещет на руки обеззараживающий раствор и резко командует: — В сторону. Дар стискивает зубы, сильнее прижимая ко рту брата руку и направляя ток энергии. Остаться одному — страшно. Даже сейчас. — Моя кровь помогает ему регенерировать. — Она заливает мне операционное поле. Уберите. И принесите лампу. — Эви? Не отвлекаясь от обработки длинного пореза на боку Кая, Евангелина щёлкает пальцами, и от её ладони всплывает вверх световой шар, который она ещё одним движением руки отправляет к дивану. — Нихрена себе, — изумлённо выдыхает Кай. — Ев, и давно ты так умеешь? — Недавно. И если вы об этом где-либо упомянёте, я вам сверну шею, — вместо неё отвечает Дар. — Элис, так же надеюсь на ваше понимание. — Без проблем. Придержите зажим. Н-да, левое лёгкое хоть в помойку, благо трахея не задета. Но мы ещё поборемся. Так, а здесь у нас что? О, кусок ребра, отлично. Вроде всё выловила. Ну что, будим нашего красавца? — набирает она в шприц отливающую нежно-зелёным жидкость. — Прорыв… не закрыт…. Надо вернуться… — хрипит Ирий, стоит ему только прийти в себя. — За добавкой? — ехидно интересуется Элис, деловито ковыряясь в ране. — Запускай регенерацию, у тебя всего несколько минут. — Где? — деловито спрашивает Дар, стирая с запястья успевшую засохнуть кровь. — Я разберусь. — Адрес в линкере… Ай-й, я, вообще-то, ещё живой! — Будешь дёргаться — ненадолго. Молчи! — Элис сейчас скорее похожа на мясника, чем на доктора. — Ах ты ж, зараза, выскальзывает! Лежи спокойно! — Кай… — Тебя приволок. Заткнись ты, ради всех богов! Реген запустил? — Да… Больно, зараза… Даррен стягивает с руки Ирия линкер, на долю мгновения дольше, чем того требовалось, задержав руку брата в своей, и быстрым шагом уходит наверх сменить одежду, а по возвращении первым делом кидает взгляд на опять потерявшего сознание брата, а потом на Эви, что деревянными, механическими движениями на третий раз перематывает Каю бок. — Ли, чего у вас ночами дверь откры… Ах ты ж... — кудряво обкладывает увиденное застрявший на пороге Эрик. — А что тут было? Чего я пройти не могу? — Доброй ночи, эйн Герейро, — невозмутимо протягивает ему руку Дар. — Очень удачно, что вы зашли. — Только у вас тут с этой удачей, гляжу, не особо, — гыкает парень. — Вы правы. Я буду вынужден отлучиться, так что, если вас не затруднит, побудьте с дамами. К сожалению, ни мой брат, ни его друг на роль их защитников не годятся. — Э? Угу. — Эйн Эрригос, пока вы не ушли, я хочу взять у вас кровь, похоже, и вправду помогает, по крайней мере вот этот кусок лёгкого выглядит уже здоровее, чем был к моему приходу. — Хорошо. — Тогда попрошу сесть в кресло и закатать рукав. Я сейча… Sandarr! Опять слетело! Так, Ев, мне не отвлечься. Капельницы умеешь ставить? — Нет. — Научишься. Я подскажу как. Евангелина подходит к креслу, ожидая указаний. На бледном, застывшем гипсовой маской лице не отражается ни единой эмоции. Но после четвёртой попытки попасть иглой в вену Рик отпихивает её локтём в сторону. — Отойди, я умею. Маме делал. — Спасибо, — прикрывает глаза Эви и застывает рядом, машинально наматывая на руку измочаленный обрывок бинта. — Проехали. Эйн Эрригос, кулаком поработайте. Ага, пошло! Эйна… — Элис, без фамилии. И без эйны тоже, — сосредоточенно прилаживает на место доктор осколок ребра. — Ну давай, срастайся! Ах так? А если тебя братской кровушкой? Работает! — Эй, вы про меня не забыли? Я, вообще-то, тоже раненый! — подаёт голос Кай. — Мне, может, полежать охота! — Идите ко мне в комнату, — предлагает ушедшая было в свои мысли Евангелина. — Лучше в нашу с Ирием. Заодно и брата туда перенесу, — возражает Даррен. — Эйна Элис, такого объёма хватит? — Вполне. Сейчас силовые носилки разложу. Эйн Даррен, вы с одного края беритесь, а Ева и ты, парень, с другой. А мы с Каем потихоньку за вами доковыляем. Аккуратней! Так, кладите, ага. Кай, ты на эту койку давай. Отлично. Эйн Эрригос, а вы как? Голова не кружится? Не тошнит? — Всё в порядке, — хмыкает Даррен, застёгивая рубашку, а следом и плотный кожаный жилет, защищающий корпус и шею. И быстрым шагом выходит за дверь. — Дар! — бросается следом Ева. Высунувшийся за ней Эрик видит, как эйн Эрригос останавливается на пороге, обнимая врезавшуюся в него подругу. — Ты… туда? — Нужно закрыть портал. Ли вздрагивает и жмётся к нему ещё теснее. — Я с тобой! — Нет. — Но ты же меня учил, я смогу… — Здесь ты нужнее. И нет, Евангелина, это не обсуждается, — сурово сдвигает он брови, когда Ли возмущённо вскидывает голову, но тут же смягчается. — Всё будет хорошо, Эви. Я скоро вернусь. Обещаю, — подумав, добавляет он, на прощанье целуя её в лоб, а потом легонько подталкивает обратно в дом. — Присмотри пока за Ирем. На мгновенье бьёт по глазам вспышка ослепительной темноты, и Эрик устало растирает лицо руками. — Ли, у вас умыться где можно? А то всякая чушь мерещится. — А?.. А, на кухне или на втором этаже, дверь справа. Найдёшь сам? Я к Ирию. — Тебе б тоже умыться. И переодеться заодно, вон, вся в крови. Идём. Он буквально заставляет подругу ополоснуть лицо ледяной водой и натянуть чистую, но слишком длинную и широкую для неё футболку. В спальне Ли первым делом присаживается на краешек кровати эйна Ирия, из груди которого торчат какие-то трубки и зажимы. Амулет состояния над ним всё еще страшный: темно-багровый, тревожно отливающий фиолетом. В гостиной он был полностью фиолетовым. «Значит, лучше, — заключает для себя Эрик. — А второму так вообще почти хорошо, раз огонёк всего-то оранжево-красный». Над Каем колдует Элис. Тот тихо шипит и ругается сквозь зубы, заодно рассказывая, что вообще произошло. Ли тоже слушает, легонько наглаживая руку опекуна. — Да как обычно поначалу было: хутор на три двора, наших едва не больше, чем тварей, собственно… ай! Может, обезболишь, а? — Терпи. Мне ещё кровь у тебя брать, а препараты смажут картину. Так что там дальше? — Почти всех уже положили, — морщится Кай. — Клэр даже уже людей начала распределять по квадратам для контрольной зачистки. Ну и мы тоже двинули. Вдруг Ирий будто чего услышал, крылья расчехлил, да как рванул в поля. Ну я в машину прыгнул — и за ним. Через пару минут тоже разглядел: рыжуля, навроде Евы, к лесу несётся, а за ней якул. В общем, когда подъехал, этот придурок уже вовсю в лесу дрался. Якула мы с горем пополам уделали, начали девчонку звать-успокаивать, а она как взвизгнет, и чесанула куда ноги несут. И бодро так, хрен догонишь. Выбежали на поляну, а там портал, и она в него — нырк. Кстати, реально, Ев, на тебя была похожа. — Морф, что ли? — бросив взгляд на Ли, задумчиво произносит Эрик. — Похоже, — тянется к линкеру подруга. — Надо Клариссе сказать. — Погоди, ей и без этого сейчас забот хватае-е-ет! Элис, ты издеваешься? Больно же! — Ну всё, всё, уже закончила. Заживляющее сейчас нанесу и заклею. Что у вас там за история с морфами? — Неважно. Кай, это она Ирия так… — Не она. Ирий, конечно, за ней сунуться попытался, и тут же по морде отхватил, да так, что на пару метров отлетел. А оттуда уже Искажённые лезут, трое. Я в одного пальнул, как раз бронебойный патрон оставался, его обратно в портал отбросило. А остальные словно озверели. И дротики эти долбанные… Мы стрелка с горем пополам вроде уложили, а второй, с булавой на хвосте, к Ирию скользнул да когтями в грудь впился. А там и наши подоспели. Стеллс его вроде бы гранатой откинула, да только он на излёте хвостом-таки его достал и аккурат в грудь, по ране. Аж хрустнуло. Клэр сказала сюда гнать, да и Ирий тоже что-то такое прохрипел, прежде чем отрубиться. Стеллс ещё с нами рвалась, но Кларисса не пустила, прикрывать оставила, у неё ж дальнобойная-то игрушка. А я вроде как легкораненый. — Ясно. Хреново, что могу сказать. Руку давай, капельницу поставлю. А утром машину вызову, в больницу поедем, полежишь пару дней, боюсь пока второго красавца без присмотра оставлять. Так, уснул вроде. — Вытяжка из дрёманки ползучей, — равнодушно уточняет Ли, — судя по быстроте действия. — Угадала, молодец. Могу и с тобой поделиться, глядишь, и время быстрей пройдёт, всё равно пока только ждать и остаётся. — Я подожду. — Ну, как хочешь, только с кровати слезь. А я, пожалуй, подремлю. Будите, если сама чего не услышу. — Хорошо. — Ли усаживается прямо на пол в изножье кровати, подтягивая острые коленки к груди, и закрывает глаза. Немота ожидания давит на уши. Эрик несколько раз проходится по комнате, не зная куда себя деть и тихо удивляясь хладнокровию подруги. — Ли, а эйн Даррен туда ушёл, да? — в итоге не выдерживает он. — Да, прорыв закрывать. Совсем один. — Эйн Кай сказал же, что там дохрена наёмников. — Людей. Прорывы обычно сами схлопываются, люди их закрывать не умеют, там магия нужна. Или драконид, как Ирий. — Эйн Даррен ведь тоже драконид, значит, справится, да? Ли дрожаще выдыхает и косится на койку. Хладнокровие осыпается ледяной коркой. — А если он не справится? Ну почему он меня не взял? Вдруг я бы помогла! — Угу, и чего б ты напомогала, если даже твоего Ирия едва к асурам не уделали? — по-взрослому усмехается Эрик. — Сама ж сказала, чтоб закрыть портал, маг или драконид нужон. Ева неловко утирает предплечьем лицо и отворачивается. — Не смотри! Я… сейчас. — Ли, ты это, плачь, если хочешь. Я смеяться не буду. Честно. — Не хочу, — шелестит она. Эрик еще несколько мгновений стоит, переминаясь с ноги на ногу, потом плюхается рядом с подругой, по-медвежьи сгребая её в объятия и не зная, чем вообще сейчас можно помочь и что сказать. — Ли, — неуверенно начинает он. — Когда мама болела, я плакал. И батя тоже. И ещё молился. Так что это ничего, правда. Хочешь, вместе сейчас помолимся? — Не хочу, — вновь всхлипывает Ли. — Ну почему все вокруг меня умирают?! Ранятся. Калечатся. Вон, даже эйн Вейнер где-то обжечься умудрился, мне Аль написал! И Ирий… Что ж я за человек-то такой, что несчастья всем приношу? — Не-а, нормальная ты, не выдумывай. Меня вот с этого бала без единой царапины вытащила. Сама, блин, зато вон шрам какой заработала, — с грубоватой нежностью гладит он её ладонь. — Ли, кстати, какого дэва ты кому-то там занадобилась? — Не знаю. Дар с Ирием сказали, что разберутся, но мне ничего не говорят. Будто я маленькая! И Ирий… — она вскидывает голову, прислушиваясь к дыханию опекуна, неровному и частому, и вновь роняет её на руки. Эрик тоже прислушивается: такое дыхание было у матери, тихое и с присвистом. Он помнит, что доктор называл его «поверхностное». И постепенно оно становилось всё тише и реже, пока не затихло совсем. А потом отец запил. — Ли, ты это, — сглатывает он комок в горле. — Драконы, они живучие. — Он наполовину дракон. Наполовину только… Эйн Ирий негромко стонет в забытьи, и подруга тотчас пытается вскочить, панически оглядываясь на Элис. — Не дёргайся, пусть спит, — покрепче обнимает он Ли. — Раз стонет, значит жив. А во сне оно всяко болит меньше. Да и доктор тоже сказала не тормошить. — Вдруг ему хуже станет, а я не замечу? — Так ты и не доктор, чтоб замечать, — возражает Рик. — И я не доктор. А амулет мы и отсюда видим, светлеет вон понемногу, видишь? И это, ты б и правда поспала, а то перекошенная вся, как с похмелья. — Не хочу. — Значит, через не хочу. Ляжь и подрыхни, лады? Айда к тебе в комнату. — Ляг, — всхлипывает Ли. — Я тут лучше… Рядом… — Блин, Лисаард, ты … ну ты даешь, нашла когда поправлять. Ложись тогда ко мне на колени и глаза закрывай, а я посторожу. — Мне не нужно, я и так смогу. Я сильная. — Дура ты, а не сильная. Кому чего доказывать собралась? Ложись, кому говорю. Во, — роняет он её на себя. — И глаза закрывай. — Только ты меня разбуди, если что! — Спи уже, выкарабкается твой Ирий. Драконам везёт, слышала? Да и Элис тебе это раз пять тоже говорила. Жить, значит, точно будет. А она лучшая по таким болячкам. Она даже к маме приходила когда-то. Отец отдал тогда какие-то бешеные деньги за приём, рюмки из прабабкиного набора серебряного продал, да всё без толку. Она тогда сказала, что надо было раньше её звать, сразу после ну, случая, а сейчас типа поздно. Что организм истощён, что-то там про процент повреждений, и что мы можем только помочь ей легко уйти. А я тогда мелкий был, обрадовался, что мать скоро встанет и пойдёт. И всё будет как раньше. Совсем я был дурак, да, Ли? — усмехается он. — Отец тогда тоже не поверил, хватался за любой шанс. Экспериментальное лечение, альтернативное, нетрадиционное. Травницы, ведьмы какие-то, шаманы… Деньги постепенно таяли, а маме становилось всё хуже. Пока не… Ли, ты чего, спишь? Ну спи, так даже и лучше. Эрик устраивает подругу поудобнее, а потом стягивает с кресла покрывало и укрывает им Ли, в который раз задумываясь об их непохожести. Она ведь, как бы ни пыталась казаться язвительной и несгибаемой, нежная, ранимая, а уж умная — вообще жуть. Иногда в разговорах с эйном Тайвером она такие темы поднимала, что у него ум за разум заходил. Ли мечется во сне, перекатывает по его коленям голову. Тёмно-рыжие волосы падают ей на лицо. Усталое, с тёмными полукружьями под глазами и дорожками слёз на щеках. И ладошка, лежащая сейчас в его ладони, узкая, с розоватым, всё ещё слегка припухшим шрамом, выглядит беззащитной и маленькой по сравнению с его собственной лапищей с забившейся под ногти грязью. Как Ли вообще дружит с ним, грубым и неотёсанным? И почему вообще это для него так важно? Рик вздыхает и тут же кривит губы в скептической ухмылке: нашёлся романтик. Ли он со своими чувствами никуда не упёрся, видел он сегодня, как она за этих своих переживала, будто они ей весь свет затмили. Снизу доносится шум. И без того натянутые в тревожном напряжении нервы звенят гитарными струнами. Эрик бросает взгляд на спящую Ли, укутывая её потеплее, потом на второго наёмника, Кая, что лежит в отключке с наполовину пустой капельницей в сгибе локтя, и понимает, что драться, если что, придётся именно ему, Эрику. Потому он быстро подтаскивает к себе пояс вооружением Кая и наводит на качнувшуюся от сквозняка дверь холодный и неприятно тяжёлый огнестрел. Эйн Эрригос замирает в дверях, скептически выгибая бровь. Потом бросает взгляд сначала на эйна Ирия, на спящую Ли и вновь возвращается к нему. — Брать чужое оружие без спросу плохая идея, эйн Герейро. Тем более не умея с ним обращаться. — Умею я. И вы сами просили защищать, — ворчит Эрик, с облегчением опуская руку. — Вы это, сделали там чего хотели? — Разумеется. — Вот и славно, — зевает незаметно проснувшаяся Элис, потягиваясь, и тут же хмурится. — Вы ранены? — Пустяки. Пришлось немного повоевать и заодно закрыть прорыв с другой стороны, что весьма неприятно. Как Ирий? — Для людей обычно такое вообще смертельно. Раздевайтесь. — Эйна Элис, я задал вопрос. — Эйн Эрригос, а я просила вас раздеться, — хмурится Элис и вздыхает, покосившись на спящую Ли. — Не знаю. Если он не очнётся завтра… Жить-то будет, но вот последствия… — Что ж, будем надеяться на лучшее, — бесстрастно пожимает плечами эйн Эрригос, расстёгивая жилет. Эрик морщится: «как подруга живёт с таким бесчувственным чурбаном?», но всё же решает промолчать. — Н-да, сдаётся мне ваши «пустяки» здорово смахивают на перелом рёбер, — тем временем хмыкает Элис, разглядывая стремительно темнеющий синяк на боку. — К обеду они срастутся, и от этого не останется следа, так что вашей помощи не требуется. Как у вас дела? — Останется, если срастутся неправильно. Не мешайте мне делать мою работу. И, пока Рик негромко, чтобы не разбудить спящую подругу, пересказывает слова Кая, Элис ловко накладывает тугую повязку. — О морфе я в курсе, — кивает драконид, сверкнув тут же исчезнувшей чешуёй на висках. — Тоже пытался меня выманить. — И что? — подаётся вперёд Эрик. — Уничтожил. Эйна Элис, если вы закончили, позвольте я перенесу Эви в её комнату. Спать на полу юной лэри всё же не подобает. Эйн Герейро, позволите? — Дар, — сквозь сон шепчет Ли, когда он берёт её на руки. — Тише, я здесь. Эрик и сам не знает, зачем плетётся за ними, а потом, переминаясь у порога, смотрит, как Эрригос осторожно укладывает Ли в постель, как проводит ладонью по огненным в утреннем солнце волосам, как что-то неслышно шепчет, разглаживая пальцами нахмуренную морщинку между бровей. — Эйн Эрригос, — всё же решается заговорить он. — Я не мастак красиво слова говорить, это Ли умеет, но это, вы с эйном Ирием будьте осторожнее, хорошо? А то Ли сегодня из-за вас обоих так психовала, что едва не свихнулась. Морду, правда, пыталась каменную делать, я поначалу не просёк, а потом как дошло! Она же такая… хрупкая. Так что вы того, не убейтесь, лады? — Мы постараемся. Ещё какие-то пожелания? — Не, — смущается Эрик. — Я это… Пойду я, короче. До свиданья. — Эрик, — догоняет его у самой двери спокойный голос эйна Эрригоса. — Ну? — Спасибо, что был с ней сегодня. И… я буду рад твоим визитам в наш дом. — Чего? — Приходи в гости, — почти по-человечески улыбается эйн Эрригос в ответ. — Эви тоже будет рада. — Ага, — кивает Рик и захлопывает дверь, по пути до дома размышляя, что дракониды, может, и неплохие мужики, но странные на всю голову. Однако Ли они оба любят. Даже этот, свежемороженый. Эрик с силой впечатывает кулак в стекло ближайшей витрины: Ли их тоже любит. До самозабвения. И знать это почему-то больно. Ирий приходит в себя ближе к обеду. Обводит комнату дурным взглядом и вновь теряет сознание. — О, теперь точно жить будет, — светлеет лицом Элис. — Значит так, в ближайшую неделю строго постельный режим и никакой твёрдой пищи. Кашки, бульончики, пюре. Ева, здесь я надеюсь на тебя. Ещё недели две не напрягаться, ну а потом может начинать понемногу увеличивать нагрузку. Всё понятно? Хотя в любом случае я ещё ближе к вечеру вас навещу, да и каждый день забегать буду. — Благодарю, эйна Элис. Сколько я вам должен за лечение? — Нисколько, — качает она головой. — Ирий уже авансом расплатился, когда мою дочку из логова вихха вытащил. — И ещё раз благодарю. Однако, надеюсь, что ваши таланты будут надобны ему как можно реже. Ирий восстанавливается медленно. Раз за разом проваливается в забытьё и кошмары, но каждый раз, открывая глаза, неизменно видит рядом с собой Еву или брата или Элис. Один раз в поле зрения попадает и хмурая, как погост в ненастную погоду, Кларисса. В один из дней он, наконец, просыпается с ощущением, что жив, и вновь обнаруживает рядом прикорнувшую в кресле воспитанницу. — Ева? Лисёнок! — сипит он, морщась. На груди, судя по ощущениям, лежит гора, а под ней работает трудолюбивая команда цвергов с огромными кирками. Вторая, столь же трудолюбивая, стучит молотами в висках. — Не буди, она только-только уснула. Как себя чувствуешь? — Дар, осунувшийся и бледный, сидит на своей кровати. — Погано, но хотя бы живым. Сколько я провалялся? — Три дня. Портал я закрыл, если тебе интересно. — Поэтому так хреново выглядишь? — Потому что ты едва не ушёл к предкам. Ты хоть понимаешь, что, если б не моя кровь, ты бы… Как ты вообще мог так подставиться? — злится брат. — Ну, — Ирий закашливается, слизывает с губ кровь. Цверги в груди переходят к взрывам породы. — Случайно. Зато ты мог бы считать, что всё-таки меня победил. — Ирий, я не хочу тебя победить, — успокаиваясь, устало прикрывает глаза Дар. — Я хочу побеждать. Сражаться, чтобы выяснить, кто сильнее, и чтобы каждый раз результат был иным. — Звучит почти как признание в любви. — Только в твоих мечтах. Вот, выпей, — аккуратно приподнимает его Дар, другой рукой поднося к его рту детскую кружку-непроливайку с розовыми зайчиками. — Хотя бы пару глотков. Глотку обдаёт обжигающей лавой, она скатывается по горлу и метеоритом ухает в желудок. — Что это за дрянь? — хрипит он. — Рецепт Эви, она над ним две ночи просидела. Эйна Элис, кстати, одобрила. Легче стало? Пожар в желудке сменяется приятным теплом. Оно волной поднимается к груди, утешая пульсирующую там острую боль. У долбанных цвергов и правда, похоже, наступил перерыв. — Стало. — Тогда поспи, пока действует, — советует Дар. — А я побуду рядом. Постепенно гора на груди становится легче, Элис ругается всё меньше, и даже брат постепенно светлеет лицом. Но Ева, непривычно серьёзная и даже мрачная, то пропадает на своём чердаке, то с травником в руках дежурит в кресле, кормит его манной кашей или бульоном, помогает Элис. Она почти не разговаривает, а если уж приходится, то отвечает односложно и хмуро. Не радует её и амулет Алиры, глянув на стоимость которого, он едва не заработал ещё и сердечный приступ. — Лисёнок, что с тобой происходит? — Ничего. Ешь, — суёт она ему в рот ложку с манной кашей. — Евангелина! В ответ девчонка невозмутимо пытается запихнуть в него следующую порцию. — Ева, хватит, — увернувшись, серьёзно, уже без тени привычной доброй насмешки, смотрит на неё Ирий. — Ты умирал. — Я уже не умираю. Да скорее всего бы и не умер, просто восстанавливался бы дольше. И с некоторыми последствиями, — помолчав, честно добавляет он. — Не уверена. — Лисёнок, работа наёмника опасна, и то, что было несколько дней назад — вполне нормальная вещь, не первая и не последняя в моей жизни. — Ешь. — Лисёнок, я взрослый мужик и способен сам о себе позаботиться. И вообще, отдай ложку! — Уронишь. Ева напоминает ему сжатую до предела пружину, которая может в любой распрямиться с визгом, круша всё вокруг. Остаётся только ждать и гадать во что это выльется. Maarasht! — Дар дома? — вздыхает он, понимая, что достучаться сейчас до закрывшейся на все замки воспитанницы у него точно не получится. — Да. — Позови. — Сначала лекарства и перевязка. — Дар перевяжет. — Как скажешь. Передав Дару просьбу опекуна, Ева белкой взлетает на свой чердак и, не зная куда себя выплеснуть, швыряет лежащую на столе тетрадь с рабочими набросками в стену, а потом ещё и наподдаёт ногой. Затем вновь подбирает и со вздохом усаживается за стол, пытаясь придумать амулет, который бы наращивал защиту пропорционально увеличивающемуся на объект воздействию, а магическую энергию не рассеивал бы, а напротив, накапливал и концентрировал, как батарейка. Чтобы никогда, никогда ни Ирия, ни Дара вот так полумёртвыми не приносили. Чтобы она опять не осталась одна. Взятая было в руки успокоительная настойка, которую она и так уполовинила за последние дни, отправляется обратно на полку. Нет уж, хватит. Она сильная. Но в голову всё настойчивей лезут дурные мысли о том, что Кай мог бы не успеть довезти Ирия, кровь Дара могла не помочь, а Элис — не оказаться такой талантливой. А при виде Ирия ей вообще хочется сорваться в истерику: жгучий страх за него сменяется столь же жгучей обидой, такой, что хочется завопить ему в лицо, что он её предал, что обещал, что не оставит, а сам едва не погиб! Вот и получается асур знает что: и общаться нормально с Ирием не получается, да и ни с кем другим тоже, но и оставлять его одного надолго страшно едва ли не до паники. Но со временем Ирий действительно оживает: самостоятельно может есть, налегая в основном на мясо, а потом и ненадолго вставать. Однако ни тяжёлое дыхание, ни слабость в непослушной из-за разорванных мышц и связок правой руке никуда не деваются, хотя Элис теперь даёт только оптимистичные прогнозы. У Евы же стадия расчётов и схем перетекает в изготовление макета-прототипа, а потом и теоретически рабочей модели. Остается только испытать. Подходящее время находится скоро: пользуясь тем, что Дар с Элис заняты Ирием, Ева тихонько запирается в своей комнате. Активация проходит как надо, и, приободрившись, она решает проверить защиту на прочность, а заодно потренироваться, направив поток энергии в защитное поле. Вот так, по чуть-чуть. А ещë? Больше, она ведь может! И ещё больше. Ещё капельку… Щекотка под ложечкой перерастает в жжение, а потом и в настоящую боль. А если сильнее надавить? Ох, дерëт-то как… Она же считала! Ну… По глазам бьёт ослепительная вспышка. — Давай, девочка, открывай глазки, — слышит она сквозь шум в ушах. — Громко… — Так лучше? — шëпотом спрашивает всë тот же голос. — А теперь посмотри на меня. Глаза открывать больно и почему-то мокро. — Ирий? Дар? — неверное зрение подводит, расплывается маревом. — Почти. Сколько пальцев видишь? — голосом Элис хмыкает размытое пятно. — Четыре… — Не угадала. — Эйна Элис, я отнесу её в нашу спальню. Ева прижимается к саднящим лбом к восхитительно прохладной синей чешуе и закрывает глаза.