To Make It Better

Гарри остался допоздна в тот вечер, дулся на диван и обеденный стол, а затем снова на диван, пока Тео чуть ли не выгнал его, сказав, что ему нужно хорошенько выспаться, и если Гарри не собирается быть полезным, то: — Оргазмы перед сном великолепны, — сказал Тео, подмигивая и намекая, что ему нужно вернуться в свою квартиру. Однако Гарри все еще не был готов остаться дома один, и он определенно не собирался быть «полезным», поэтому вместо того, чтобы пойти домой, он отправился к Малфою. Это было импульсивное решение. Вероятно, еще и глупое. И, конечно же, жалкое. Гарри даже не знал, разрешено ли ему приходить к Драко. Он не знал, зачем идет туда и что скажет, оказавшись там. Но либо Малфой, либо одиночество. Не похоже, чтобы у него были другие друзья. Он определенно появлялся в доме Панси не для того, чтобы поговорить. Он вздрогнул при этой мысли. — Гарри, рада тебя видеть, — произнес мелодичный голос, когда он, спотыкаясь, вышел из камина. — Луна! — воскликнул он, широко улыбаясь. Блондинка стояла прямо перед ним, посреди гостиной Драко. Ее волосы были собраны в высокий пучок, пряди падали на нежное лицо. На Луне был маггловский джинсовый комбинезон, усеянный булавками и пятнышками краски. — Это мое имя. Мило с твоей стороны, что ты так хорошо помнишь, так много людей забывают, — сказала она, улыбаясь так, как это было совершенно естественно для Луны. — Ты пришел повидаться с Драко? Он в студии, а я как раз собиралась уходить. Он сказал, что я не способна сохранять спокойствие, и это помешало ему сосредоточиться. Гарри покраснел, пытаясь выдавить из себя эти слова. — Э-э, да. Я пришел навестить вас. Его. Малфоя. Да. — Ему это понравится, — сказала Луна и подошла к нему, протянув руку и коснувшись его щеки своими маленькой ладошкой. — Ты выглядишь по-другому. И плохо, и хорошо. Как будто ты прожил много жизней. Как ты думаешь, Гарри, сколько жизней ты прожил? — спросила она с мягкой улыбкой, украшавшей ее черты, и огоньком в глазах. Сердце Гарри бешено заколотилось. Его не пугало, что Луна могла каким-то образом узнать его секрет, он знал, что это не так. Просто всегда казалось, что Луна знает больше, чем все остальные, на свой уникальный манер. Было приятно, что кто-то относится к нему так же, как в его прошлой жизни. Константа в этом хаосе. Луна. Ее собственный маленький мир безумия, успокаивающий безумие Гарри. Понимающая его без слов. Не осуждающая. Просто Луна. — Я не знаю. Слишком много, недостаточно, — он улыбнулся ей, нежно прикоснувшись к ее серьгам, заставляя их мягко покачиваться. Он посмотрел в ее светло-голубые глаза и увидел, что они наполнились слезами, в них сияло множество эмоций, улыбка медленно сползла с лица, а брови почти сошлись посередине, одна-единственная слеза скатилась из ее глаз и потекла по бледным щекам. Сердце Гарри сжалось при виде Луны, которую редко кто видел не улыбающейся, а проливающей слезы. Это казалось неправильным. — Гарри, — прошептала она, но Гарри не знал, что делать, как помочь. Он не понимал, почему ей вдруг стало так грустно, и как это исправить. Он большим пальцем поймал слезинку и снова посмотрел в ее глаза, увидев, как потемнела синева. — Ты в порядке, Луна? Что случилось? Но она только улыбнулась, отчего пролилось еще больше слез. — Однажды я экспериментировала с разными зельями и подожгла всю библиотеку. Все мои книги превратились в пепел, — она усмехнулась, из ее глаз потекло еще больше слез, а бледная кожа покраснела. — Видишь ли, люди склонны думать, что я никогда не сержусь и не грущу, но в тот день я кричала. И в своем гневе я разрушила еще больше вещей в доме, пока от них не остался только хаос. — Луна… — прошептал Гарри, но она просто взяла его за руку и продолжала идти. — Позже я поняла, что так и должно было случиться, потому что эти книги были не моими. Они принадлежали моей маме. И теперь у меня было место для своих книг. Это все еще причиняло боль, учитывая, как сильно я любила эти книги. Видишь ли, это было нечто большее, чем просто книги. Мама сделала пометки на большинстве из них, лакомые кусочки от нее остались на страницах. Вещи, которые она хотела сделать, купить, сказать. Многие из них были совершенно не связаны с книгой. И мне было больно это терять, но теперь я могу комментировать книги для кого-то другого, оставлять после себя лакомые кусочки. Потеря всего причиняет боль, и ты начинаешь злиться и грустить, но, возможно, ты сможешь найти новый способ все исправить, вместо того чтобы просто строить все заново. Перемены — это хорошо. Но они всегда причиняют боль. Боль может быть освобождающей, если ты ей позволишь. Луна осталась не для того, чтобы поговорить или послушать. Она встала на цыпочки и быстро поцеловала Гарри в губы, от чего он покраснел, а во рту защекотало, сладкий аромат остался даже после того, как она ушла. И Гарри оставался там дольше, чем был готов признать, размышляя над тем, что она сказала. Новый способ все исправить, вместо того чтобы просто строить все заново. Боль может стать освобождающей, если ты ей позволишь. — Черт возьми, Луна, — сказал он пустой комнате. Гарри покачал головой и огляделся. Дом Малфоя оказался совсем не таким, как он ожидал. Он знал, что блондин живет не в Мэноре, но Гарри ожидал чего-то столь же шикарного. Но то, что он видел, было совсем не таким. Это как гораздо более дорогая версия Норы. Было тепло и уютно; горел камин, а комната была заставлена картинами и рамами для них. Место не было ошеломляющим, какой иногда могла быть Нора. Здесь все было организованно и опрятно, чувствовалось, что здесь живут. Ни слова о том, насколько он был богат или какой великой была его фамилия. Похоже, Малфой вложил в этот дом частичку своей души. Гарри мог видеть кухню с того места, где он стоял, и она выглядела неубранной: несколько тарелок в раковине, кастрюля на плите, а ингредиентов не было. Драко и Луна, вероятно, ужинали вместе. Был ли Малфой хорошим поваром, или все приготовила Луна? Гарри не мог представить Малфоя у плиты. Он был шикарным мерзавцем, у него, скорее всего, были домашние эльфы, чтобы подтереть задницу. Он знал, что Малфой в его временной шкале был таким же, но, возможно, этот был немного другим. Хотя он все еще был чистокровным и входил в Священные Двадцать Восемь и все такое прочее дерьмо, Гарри все еще с подозрением относился к тому, что он умеет готовить. Он снова огляделся, посмеиваясь над возникшим в его голове образом Рона, озадаченного тем, что увидел, где живет Малфой. Его рот больше никогда не закроется, он всегда будет в шоке. Гарри подошел к лестнице и поднялся на этаж выше в поисках Малфоя. Луна сказала, что он в студии, но Гарри никогда раньше не был в доме Малфоя, а Луна не задержалась, чтобы он мог спросить. Первые две двери, которые он открыл, вели в гостевую спальню и ванную. Он уже собирался позвать Малфоя, когда увидел свет, льющийся из последней двери в коридоре, и бросился туда, стараясь ступать мягко и бесшумно. Он как можно плавнее открыл дверь и вошел. Ох. Это не то, чего он ожидал. Нисколечко. Он действительно не знал, что представлял себе в своей голове, но реальность была далека от этого. Настоящая студия. С холстами, красками, рисунками и эскизами. — Срань господня. Ты прямо как художник. Как будто по-настоящему, с красками и прочим дерьмом, — сказал Гарри, широко раскрыв глаза и вертя головой по сторонам. Малфой вскрикнул и вскочил, подняв палочку. — Что за херня? — крикнул он, вздохнув с облегчением, когда увидел Гарри. Гарри удивленно приподнял брови и улыбнулся. — Испугался, Малфой? — Да пошел ты, Поттер, — блондин послал жалящее заклятие в Гарри, от которого тот взвизгнул и захихикал. — Что ты здесь делаешь? И почему ты просто так вошел? — Пришел навестить. Малфой, это студия. Ты можешь рисовать, например… кистями, — сказал Гарри, все еще пребывая в шоке, его глаза оглядывали все вокруг, занося в каталог каждый дюйм всего, что он видел. — Очень красноречиво, Поттер. Как всегда, я поражен твоим впечатляющим ораторским искусством, — сказал он, закатывая глаза так сильно, что Гарри подумал, не больно ли ему. — Да, я рисую кистями, а не собственным пальцем, как ребенок. — Никогда не знаешь наверняка. Ментальный возраст та еще вещь. Я бы не стал судить, — ухмыльнулся Гарри. Малфой качает головой и свирепо смотрит на него, идеальная копия маленького мальчика, которого Гарри когда-то знал. Он был почти готов закричать: «Мой отец узнает об этом!» — Как бы то ни было, вернемся к тебе и твоему вторжению. Почему ты пришел так поздно? Видишь ли, Поттер, обычно мы спрашиваем кого-нибудь, можно ли зайти, а затем должным образом предупреждаем его, перед тем, как войти в личные покои. Так почему бы нам не начать все сначала? — сказал Малфой, садясь обратно на свой стул перед большим холстом с дьявольским выражением на лице. — Я пока не хотел оставаться один, — признался Гарри тихим голосом, смущенный тем, что Малфой отчитал его, особенно когда таким тоном. Гарри почесал шею и спросил, покраснев: — Что ты подразумеваешь под «начать сначала»? — Окей, — сказал Малфой, на мгновение задумавшись, не сводя глаз с Гарри. — Ты выйдешь обратно и закроешь дверь. А потом постучишь и подождешь, пока я не разрешу тебе войти. Когда я разрешу, ты должным образом поприветствуешь меня. После этого ты можешь задавать любые вопросы. Нам нужно поработать над твоими манерами, Гарри, — сказал Малфой, его глаза сияли от чего-то, чего Гарри не смог перевести, но он знал, что щеки и уши просто пылают. Гарри ненавидел, что его смущение было так очевидно для Драко. — Ты меня разыгрываешь, да? — почти прошептал Гарри. Малфой промолчал, только кивнул на дверь. — Я уйду. Извини, что пришел без приглашения, — Гарри повернулся и пошел к двери, его сердце билось быстро, почти болезненно. Руки дрожат, а на глазах слезы. Ты жалок. С чего ты взял, что ему захочется твоей компании? Глупый. Идиот. Гарри устал от прошедшего дня, устал от последних двух недель. И он рискнул кем-то, пытаясь найти утешение, чтобы в конечном итоге почувствовать себя нежеланным. Если раньше он был смущен, то теперь чувствовал себя униженным. Жалкий. Жалкий. Жалкий. Жалкий. — Гарри, подожди, — но Гарри этого не сделал, продолжая идти к двери. — Я сказал, остановись, Поттер. Что-то такое было в голосе Драко. Ниточка привязалась к Гарри, туго обвиваясь вокруг него, пока он не запыхался, и тянула его в любом направлении, в каком хотела. И Гарри ничего не мог поделать с этими чарами. Поэтому он остановился. — Я не хотел, чтобы ты уходил. Если бы я хотел, чтобы ты ушел, поверь мне, я бы сказал тебе. Я очень рад твоему присутствию. Однако я был бы рад, если бы ты сделал то, о чем я просил. Для меня важны хорошие манеры. Однако, в конце концов, это твой выбор. Ты можешь остаться в любом случае, — сказал Малфой, его голос был мягче, сочувственный. Гарри хотел верить этим словам, но его разум продолжал кричать, что он нежеланный гость, что Малфой жалеет его, просто пытается сохранить лицо, не ранить его чувства, быть вежливым. Вот и все. Малфой был вежлив. В тот момент Гарри пожалел, что не может лучше скрывать свои эмоции, что его окклюменция не очень развита. Это было глупое желание. Он почувствовал, что веревка снова натянулась, и обернулся. Малфой все еще сидел, но уже не так непринужденно, как раньше. Блондин теперь сидел ближе к краю, сцепив руки на коленях, словно удерживая себя от того, чтобы встать. Если бы Гарри был сильнее, он, возможно, ушел бы. Поухаживал бы за своим уязвленным самолюбием дома и поплакал из-за чувства отверженности в постели. Но он не был сильным. С каждым днем Гарри был все ближе к тому, чтобы развалиться на части. Может быть, именно жалость заставляла Малфоя терпеть его присутствие. Или, может быть, просто чувство милосердия. Или чувство вежливости. Что бы это ни было, Гарри был готов это принять. Это было в порядке вещей. Гарри всегда чувствовал, что любая привязанность, брошенная в его сторону, не дается даром. Не из-за нужды. Она никогда не была спонтанной. Она всегда начиналась из жалости или сочувствия к его истории. Но Гарри изголодался по привязанности. Поэтому он проигнорировал причину, наслаждаясь ею до того, как она оказалась вне досягаемости. Этот раз ничем не отличался, Гарри знал, что останется, даже если думал, что Малфой делает это только из жалости или страха, что Гарри слишком сломлен, чтобы быть один, даже если он знал, что в глубине души Малфой предпочел бы, чтобы он ушел, если это означало не быть одному, он проглотит свою гордость и останется. — Рад? Мне? — спросил Гарри, все еще не отходя от двери. Не уходя, но и не заходя внутрь. — Да, Гарри. Но это твой выбор. Гарри кивнул и повернулся, закрыв за собой дверь. Гарри не понимал, зачем это делает. Почему он хотел угодить Малфою. Но он спрятал свое смущение глубоко внутри и вспомнил, о чем просил Малфой, желая сделать все правильно, доказать, что он может сделать это правильно. Что он может быть хорошим. Что его стоило держать рядом. Он хотел услышать, как Малфой скажет, что Гарри понравился ему. Он постучал в дверь и стал ждать. Казалось, он часами смотрел на дверь, хотя прошло всего пару секунд, прежде чем раздался голос, который он уже так хорошо знал. — Входи. На этот раз, войдя, Гарри посмотрел на Драко, оглядываясь после по сторонам. — Привет. Малфой усмехнулся и широко улыбнулся Гарри. — Привет. Молодец, Гарри. Добро пожаловать в мою студию. Он молодец. — Теперь я могу задавать вопросы? — сказал Гарри сказал, пытаясь скрыть собственную улыбку: — Пожалуйста, — добавил он, когда Малфой ничего не сказал. — Любые вопросы, что пожелаешь. — Ты когда-нибудь рисовал пальцем? — ухмыльнулся он. Малфой громко рассмеялся, и сердце Гарри подпрыгнуло. — Придурок. Но да. Гарри усмехнулся и посмотрел на все окружающие его картины, сосредоточившись на той, над которой Драко в данный момент работал. Это была Нарцисса. Образ, который большинство людей, не знавших ее, могли бы и не узнать, но Гарри узнал. В нем чувствовалась воздушность, холодные тона с небольшими красочными акцентами. Это больше чувствовалось, как Нарцисса, чем выглядело. — Это твоя мама, — сказал Гарри, кивая на картину. Драко надолго закрыл глаза, и Гарри все эти секунды пристально смотрел на него. Но он отвел взгляд, когда Драко открыл глаза. — Да. Одна из многих. Мне всегда нравилось рисовать ее, — сказал Малфой, вставая и проходя в другой конец комнаты, вытаскивая стопку холстов без рамок. Он поманил Гарри к себе, и веревка сильно натянулась. — Она была красива. Невероятно, — сказал Гарри, пока Малфой показывал ему каждую картину. Каждая отличалась от предыдущей. Но на всех была изображена Нарцисса. — Да. И мама это знала. Она очень гордилась своей красотой, — сказал Драко, не отводя взгляда от ее изображения. Его сердце болело при мысли о Нарциссе. Гарри положил ладонь поверх ладони Драко, не успев остановить себя, сомкнул пальцы на ней и слегка сжал. Гарри потребовалась секунда, чтобы заметить, что он сделал, настолько он был поглощен необходимостью утешить Драко. У него перехватило дыхание, как только он увидел их ладони вместе, контраст светлой и темной кожи. — У тебя теплая рука, — сказал Малфой, двигая своей так, чтобы это он держал руку Гарри, а не наоборот. Гарри позволил ему. — У тебя холодная, — ответил Гарри с улыбкой. — Мне жаль твою маму. И мне жаль, что я не сказал этого раньше. — Она… В твоей временной шкале она тоже мертва? — спросил Малфой, и Гарри крепче сжал его руку. Твою мать. — Нет. Прости. Правда, прости. Она мне очень нравилась. Драко, мне правда жаль. Я пойму, если ты хочешь, чтобы я ушел. Я пойду. Мне не следовало приходить. Мне так жаль, — голос Гарри стал хриплым, глаза горели. Его вина. Зачем Драко понадобилось, чтобы он был рядом? Гарри был виноват в смерти его мамы. Его вообще не должно было здесь быть. Он не должен радоваться тому, что у него есть шанс наладить отношения с отцом, снова увидеть Сириуса. Маму. Он не имеет права радоваться этому, когда Драко потерял свою мать. Чтобы сделать всё лучше. Для кого? Гарри попытался отдернуть руку от Драко. Он был уверен, что его прикосновения больше не успокаивали, не тогда, когда он был причиной смерти Нарциссы. Возможно, он и не убил ее своими руками или волшебной палочкой, но, несмотря на это, в его собственной временной шкале она была жива. А в этом случае это не так. — Не уходи, — сказал Драко, крепче сжимая его руку, не позволяя ему отстраниться. Но он смотрел не на Гарри, серые глаза были сосредоточены на картине, все еще висевшей на холсте. — Малфой… — Гарри вздрогнул, но не знал, что хотел сказать. Убедить его, что это была его вина? Что его следует вышвырнуть вон? — Драко. Меня зовут Драко. Мне все равно, ненавидели ли мы с тобой друг друга в твоем прошлом. Я — не он. Поэтому, пожалуйста, зови меня Драко, — он повернулся к Гарри, его голос был резким, а рука еще сильнее сжала руку Гарри, почти до боли. — В смерти мамы твоей вины нет. Не все зависит от тебя, Гарри. — Гарри кивнул, хотя и не был полностью согласен. Драко откашлялся и продолжил, теперь уже мягче. — А теперь, почему бы тебе не посидеть вон там, пока я не закончу? Это займет не больше часа, и тебе нужно будет соблюдать тишину. После того, как я закончу, мы можем съесть что-нибудь на десерт. У меня есть мороженое. Как думаешь, Гарри, ты сможешь это сделать? Гарри посмотрел на стул рядом с холстом, прямо в поле зрения Драко. Он обдумал свой ответ до того, как произнести его вслух. Сможет ли он это сделать? Сидеть там, пока Драко рисует, так, чтобы блондин мог наблюдать за ним краем глаза. Мог бы Гарри вести себя тихо? Зачем ему это? Конечно, он не настолько хотел компании Малфоя, чтобы сделать что-то подобное, унизительное. Было ли это унизительно? Гарри так не считал, по крайней мере, если Драко так не думал. Хотя было немного неловко вот так подчиняться. Драко, казалось, заметил его колебания, и его лицо смягчилось, когда он посмотрел на Гарри. — Ничего страшного, если не хочешь, Гарри. Ты всегда можешь сказать «нет». И Гарри знал, что может. По какой-то причине — которую он не понимал до конца — он доверял Драко. Он знал, что Драко делал это не для того, чтобы унизить Гарри. Но все же Гарри знал, что в этом было что-то еще, причина более глубокая, чем просто желание Гарри не нарушать его процесс. Была причина для того, как он спросил, для инструкций и награды. Но Гарри не мог этого понять. Он знал, что если скажет «нет», Драко отнесется к этому с уважением. Однако Гарри хотел показать, что он может это сделать. — Я могу это сделать, — Гарри поспешил ответить, не желая тратить время на то, чтобы передумать. — Но позже я хочу побольше мороженого, и тебе лучше, чтобы оно было вкусным. Ничего дерьмового, вроде кофе или Эрл Грея. Я хочу шоколадное или карамельное. Или пломбир. Малфой усмехнулся и указал на стул. — Хорошо. Панси дала мне немного мороженого со вкусом жаброслей, вдруг ты почувствуешь себя смелее, — подмигнул Малфой. Он подмигнул. Подмигнул. О черт, щеки Гарри снова запылали. Он был убежден, что его щеки всегда были покрыты румянцем. Вероятно, ему следует это проверить. Это не нормально. Гарри выдавил из себя неловкий смешок и сел в кресло прямо рядом с холстом. — Ладно, может быть, не сегодня. Слишком поздно для такого. — Вполне справедливо. Я накурю тебя в другой раз, заставлю выболтать все твои секреты, — Драко широко улыбнулся ему, его глаза сияли. Гарри втянул в себя воздух и подумал, что скажет Драко все, что тот захочет услышать. Нет. Прекрати, Гарри. Малфой ясно дал понять, что Гарри не в его вкусе. Он так и сказал. «Не в моем вкусе. Нисколько.» Он сам так сказал. Вероятно, он был натуралом. Но даже если не так, это не имело значения. Ему это было неинтересно и никогда не будет. — Ладно, с этого момента мне нужно, чтобы ты молчал. Если тебе что-то понадобится, например, попить или в туалет, и ты действительно не можешь потерпеть, тогда дай мне знать. В противном случае сиди молча. Мне нужно закончить сегодня. Понял? — спросил Малфой, садясь перед холстом, невероятно близко к Гарри. Гарри не заметил, как близко стояли стулья. Их ноги почти соприкасались. Если бы Драко отвел глаза немного в сторону, он смог бы беспрепятственно наблюдать за Гарри. Гарри судорожно сглотнул, это начало действовать ему на нервы. Это не просто тихие посиделки. Как будто он тоже был картиной, на которую Малфой мог пялиться. — Да, Малфой. Понял. — ответил Гарри, изо всех сил стараясь успокоить свои нервы. Он мог бы это сделать. «Думай о мороженом», — сказал он себе. — Попробуй еще раз, — сказал Малфой, пристально глядя на него. — Что? — прошептал Гарри. — Понял, Гарри? — голос Малфоя был резким, но его глаза были мягкими. Гарри наблюдал за ним в замешательстве, не понимая, что он уже сделал не так. Ох. Глаза Гарри расширились от понимания. — Да, Драко, — сказал он, закатывая глаза. — Попробуй еще раз. — повторил Драко, на этот раз его глаза были такими же холодными, как и голос, но не слишком. В выражении его лица все еще читались понимание и терпение, но он был явно недоволен. — И постарайся на этот раз вести себя прилично, пожалуйста. Он не хотел подводить Малфоя. Он мог это сделать, он знал это. Он мог поступить правильно. Он не был бесполезен все время. Иногда он мог быть хорошим. — Да, Драко, — повторил он. Малфой лучезарно улыбнулся и вернулся к своей картине. Гарри поудобнее устроился в кресле и сосредоточился на лице Драко. На том, как он хмурил брови и концентрировался, на том, как подергивался его нос, когда не нравилось то, что он видел. Гарри запомнил каждый сантиметр его лица. Подбородок и легкая щетина на нем — ему хотелось прикоснуться к ней, понять, как она ощущается на кончиках пальцев, — кожу, цвет глаз и длину ресниц. У Гарри перехватывало дыхание, особенно когда блондин облизывал губы, то, как его рот оставался слегка приоткрытым в течение нескольких минут, пока он не замечал этого и быстро закрывал его. Через некоторое время Гарри начал следить за кадыком Драко, когда тот сглатывал, раз за разом. Он обнаружил маленькие пятнышки краски по всей его коже, от носа до жилок на шее. Его ключицу прикрывал кардиган, но он не помешал Гарри любоваться его грудью, и он задался вопросом, есть ли у Драко волосы на груди или, может быть, только на животе. Однако, если бы Гарри пришлось угадать, он бы сказал, что Малфой был гладким. Гарри перевел взгляд на руки Драко, на то, как рукава были закатаны до локтей, демонстрируя предплечья. Первое, что заметил Гарри, было отсутствие Темной Метки. Затем он сосредоточился на брызгах краски, украшающих мышцы, разноцветных мазках, исходящих от его ладоней до середины предплечий Драко. Наконец, Гарри посмотрел на его руки. О, Мерлин. Гарри приходилось сглатывать каждые пару секунд, во рту было слишком много слюны. Его лицу стало жарко, как и груди. Он почувствовал тепло во всем теле. Он не хотел думать о своем наполовину твердом члене. Пальцы Драко были длинными и изящными. Ухоженные ногти, изящное запястье и кольцо с печаткой Малфоев, украшающее безымянный палец. Гарри обожал руки Малфоя. Вокруг него, прикасаются к нему, обнимают его. Черт возьми, он покойник. Пускает слюни на чьи-то руки. Однако время шло, и Гарри начал чувствовать себя неуютно в кресле. Ему хотелось пошевелиться, встать и размять ноги, спину. Он хотел поговорить. Но он сказал, что может это сделать. И он хотел, чтобы Драко был доволен им. Он мог бы быть хорошим. Гарри закрыл глаза и сосредоточился на своем дыхании, пытаясь успокоиться и расслабиться. Он сосредоточился от пальцев ног до бровей, расслабляя мышцы и расслабляясь в кресле. Он попытался очистить голову, попытался сосредоточиться на запахах в комнате. Масляная краска и лак были крепкими, легкий запах чая «Эрл Грей», и Гарри погрузился в них с головой. У него начала кружиться голова. Не настолько, чтобы он подумал, что, возможно, засыпает, но достаточно, чтобы не замечать, как проходит время. Ему нравилось, что мысли улетают. Никаких угнетающих мыслей о вине и ненависти к себе. Никакого горя. Ни гнева, ни печали. Никаких голосов в голове, говорящих ему, насколько он плох. Урод-сумасшедший-лжец-несчастный-подавленный-убийца-спаситель. Не было ничего, только запах краски и Эрл Грей. Он чувствовал себя восхитительно затуманенным. Пока кое-что не услышал. Это казалось таким далеким. Но потом что-то холодное коснулось его щеки. Пальцы. — Гарри… Голос пробился сквозь туман в его голове и открыл глаза, чтобы увидеть устремленные на него серые глаза. Драко мягко улыбался ему, проводя холодными пальцами по его щеке и волосам. В голове у Гарри все еще кружилось, но он почувствовал, что лучше концентрируется. — Давай, милый. Ты хорошо справился, очень хорошо. Время для десерта, — рука Драко на его волосах стала тверже, заставляя Гарри сосредоточиться на своем теле. Гарри весь покраснел, волосы на руках встали дыбом. Он молодец. Он знал, что может быть хорошим. Он улыбнулся Малфою. Гарри поднял глаза и открыл рот, но быстро закрыл его. Можно ли ему говорить сейчас? Малфой будто прочел его мысли. — Достаточно. Теперь ты можешь говорить. Ну же, Гарри. Подъем, — Драко убрал пальцы со щеки Гарри и вместо этого взял его за руку, поднимая его. — Я хорошо справился? — прошептал Гарри. Драко посмотрел на него, на мгновение задумавшись, и Гарри начал думать, что, возможно, не очень хорошо, но затем Малфой улыбнулся ему. — Ты отлично справился, милый. — Мороженое? — спросил Гарри, снова решив проигнорировать слово, которое продолжал употреблять Малфой. — Да, мороженое. Драко держал Гарри за руку, пока вел их обратно на кухню, и отпустил только тогда, когда попросил Гарри присесть на диван. Сначала Гарри размял мышцы, начав со спины и шеи. Он сел за секунду до того, как Драко вернулся с вазочкой для мороженого и ложками. — Спасибо, что остался, — сказал Драко после нескольких минут молчания. — Ох. Я пришел без приглашения, — тихо сказал Гарри, его разум все еще работал, чтобы полностью выйти из состояния расфокусировки. — Тебе здесь всегда рады, Гарри. Я наслаждаюсь компанией во время рисования, и мне нравится твое присутствие. Я думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями, если ты захочешь преодолеть того человека, которым я был в твоей временной шкале, — сказал он, высунув язык, чтобы дочиста облизать ложку с мороженым, собирая все до последней капли. О, блять. Гарри в заднице. Язык Малфоя очистил ложку, а затем и собственные губы, отчего Гарри чуть не воспламенился. Гарри покачал головой, молясь, чтобы Малфой не увидел, как его штаны становятся все теснее. «Я думаю, мы могли бы стать хорошими друзьями.» Друзьями. — Верно, да. Хм. Да, мы могли бы стать друзьями. Я бы хотел этого, — он взял еще одну ложку мороженого и пожелал, чтобы его эрекция утихла. — Друзьями, — повторил он, надеясь, что это слово дойдет до сознания. Драко широко улыбнулся ему, выражение его лица было мягким. Здорово. Гарри Поттер и Драко Малфой были друзьями. Умри, эрекция. Умри.