To Make It Better

Иногда Гарри просыпался и чувствовал себя совершенно нормально. Сегодня был один из таких дней. Он проснулся и долго принимал душ. Побрился и надушился одеколоном. Даже прибрался в комнате, пока собирал вещи. В такие дни, как этот, в своей прошлой жизни он завтракал в близлежащем кафе и общался с людьми, не чувствуя себя фарсом. Он не пил, не думал о мертвых или о своей роли в их смерти. Гарри чувствовал, что жизнь того стоит. Как будто он стоил того, чтобы быть живым. До тех пор, пока ему не приходилось ложиться спать. И к тому времени, когда он просыпался на следующий день, он чувствовал тяжесть. И вся его последующая неделя была тяжелее, чем обычно. Как будто хороший день требовал платы. И Гарри всегда был готов заплатить. — Ты все упаковал? — спросил Малфой, появляясь из кухни с дымящимися чашками чая в каждой руке. Гарри кивает, улыбаясь, когда парень протягивает ему чашку. — Спасибо. Да, я не беру много вещей. Если мне что-нибудь понадобится, я могу просто вернуться сюда и забрать, что нужно. Но также не похоже, что что-то из этого на самом деле принадлежит мне. Моя одежда сильно отличается от одежды другого Гарри, — он пожимает плечами, уменьшает сундук и кладет его в карман. В другом кармане у Гарри были браслет и записка, те самые, что были спрятаны в тумбочке. Те, о происхождении которых он до сих пор не знал. «Песочные часы в полнолуние. И, если сможешь, принеси фотографии.» Записка будто обжигала карман, любопытство разгоралось с новой силой. Кто ее отправил? Что за фотографии? Почему полнолуние? Где «Песочные часы»? Это вообще место? Или ему следует взять с собой на эту встречу песочные часы? Если это было не место, то где он должен был встретиться с этим человеком? А рядом лежал таинственный золотой браслет, украшенный амулетами. Стопка книг, кошка и музыкальная записка. Сейчас Гарри был ничуть не ближе к разгадке, кому он принадлежал, чем тогда, когда впервые его нашел. Он уверен, что это не девушка, так как он гей. Это не может быть Панси. Он не очень хорошо ее знает, но может сказать, что ее никогда бы не заметили в чем-то подобном. Итак, вопрос оставался открытым. Кому принадлежал браслет? И почему он у него? Гарри покачал головой и допил чай, отложив свои размышления на потом. Малфой сказал ему накануне в ресторане, что зайдет за ним на следующее утро, а после отведет Гарри позавтракать, на что Гарри незамедлительно согласился. Гарри, очевидно, был безработным в этой жизни, и поскольку все были живы, это означало, что у него не было хранилищ Поттеров и Блэков в полном распоряжении. Так что бесплатный завтрак звучал великолепно. Особенно сегодня. Потому что сегодня Гарри чувствовал себя хорошо. — А каков твой стиль? — спросил блондин, разглядывая Гарри из-за своей чашки. — Я не знаю, удобная одежда, джинсы и кроссовки. Джемперы. Я думаю, это просто то, что я нахожу в своем шкафу. На самом деле я не покупаю одежду, — сказал Гарри, игнорируя вопрос в глазах Малфоя. Одежда была просто тем, на что Гарри никогда не обращал особого внимания, у него никогда не было возможности выбирать, когда он рос, он просто носил вещи за Дадли, а затем форму в Хогвартсе и аврорскую мантию. Если быть честным, он все еще надевал в постель несколько старых рубашек Дадли. — Ты странный, Поттер, — сказал Малфой, закатывая глаза. — Потому что мне не нравится покупать одежду? — ответил он с игривой улыбкой на лице. — Да, — сказал Драко, не сводя глаз с Гарри, бросая ему вызов. И он знал, что делает слизеринец, пытаясь втянуть Гарри в глупую дискуссию. Это было до жути похоже на того Малфоя, которого он знал, но за словами не скрывалось злобы. И если бы Гарри был лучшим человеком, он, возможно, и не купился бы на это, но он не был таким. Не тогда, когда дело доходило до ссоры с Малфоем. — Просто потому, что я не шикарный придурок, как ты, это не значит, что я странный. Извини, что я не трачу свои деньги на сшитые на заказ мантии и брюки, — сказал Гарри, указывая на одежду Малфоя. — Это нормально — признать, что ты просто не можешь этого сделать. Или что ты не знаешь как, — ухмыляется блондин. — О, отвали, а. Ты просто завидуешь, что я выгляжу подтянутым, независимо от того, что на мне надето. В то время как тебе приходится тратить состояние Малфоев на одежду, чтобы выглядеть хотя бы вполовину так же хорошо, — Гарри подходит к нему и покровительственно похлопывает Малфоя по груди. — Это нормально — признавать, что тебе нужна модная одежда, чтобы хорошо выглядеть. Не каждый может быть мной, — Гарри широко ухмыляется и выходит из комнаты, выключая свет. И хотя Малфой не отвечает, Гарри слышит сдавленный смешок. Он заходит на кухню и быстро моет свою чашку, убирая ее после. Затем он открывает шкафчик с алкоголем и находит последнюю бутылку огневиски, почти пустую. Гарри берет её и открывает. Он не пьет; не хочет, по крайней мере сегодня. Он никогда не пьет в хорошие дни, но всегда запасается на следующий день, когда придется расплачиваться. — Что ты делаешь? — спросил Малфой, входя на кухню, с его лица исчезло все веселье. — У меня сегодня хороший день. Иногда у меня бывают такие дни, когда я чувствую себя прекрасно, даже лучше, чем просто прекрасно. Сегодня я проснулся, и мне хорошо. Как будто мой мозг повернул выключатель и разбросал повсюду сахар. Но я знаю, что завтра будет плохо, так всегда бывает. Сегодня это мне не нужно, — он указывает на бутылку, — но завтра понадобится. Малфой подходит ближе и накрывает ладонью бутылку. — Когда наступит завтра, я буду рядом. Я могу понадобиться тебе вместо нее. Гарри кивнул и отпустил бутылку. Пути назад нет, подумал Гарри про себя. Пришло время двигаться дальше. Чтобы сделать все лучше. Поэтому они вышли из квартиры Гарри без бутылки огневиски и направились завтракать. Вскоре после этого они зашли в кафе в паре минут ходьбы от дома Малфоя, который Гарри еще не видел снаружи, но пока ему нравился этот район. И кафе, конечно, выглядело неплохо, совсем не вычурно, но уютно и тепло. Не то место, которое он счел бы очень похожим на малфоевское. — Чего бы ты хотел? Я угощаю, — сказал Малфой, как только они сели. — Конечно, ты угощаешь. Я почти уверен, что у меня нет денег. Я просто возьму полный английский, — Гарри смотрит на блондина и дерзко улыбается. — У тебя есть деньги, — Малфой закатил глаза и подозвал официантку. — Насколько я знаю, другой Гарри не работал. Он, конечно, не аврор, и если бы у него была работа, я уверен, что сейчас он уже уволен, потому что с тех пор, как я попал сюда, я не ходил на работу. Теперь Драко смотрел на Гарри как на идиота, и Гарри привык видеть это выражение на его лице с тех пор, как они были детьми. Блондин собирался что-то сказать, когда официантка наконец подошла за их заказом. После того, как Малфой сделал заказ, он повернулся к Гарри и спросил: — Ты что, спятил? — Что? Почему? Что я такого сделал? — Гарри, запинаясь, задавал вопросы. — Очевидно, у тебя есть деньги, придурок. У тебя есть хранилище трастового фонда, если только они официально не лишили тебя наследства. И твое личное хранилище для инвестиций, — сказал Малфой, откидываясь на спинку стула. Гарри видел, что тот был слишком велик для маленького столика. В то время как ноги Гарри прекрасно помещались под ним, колени Малфоя почти подталкивали стол вверх, поэтому он откинулся назад и выдвинул ноги вперед, его ступни переплелись с ногами Гарри. Точно так же, как и накануне. Гарри мог бы отодвинуть свой стул назад, чтобы дать Малфою больше места. Но он этого не сделал. И он отказался анализировать причину. — Ты думаешь, они это сделали? Лишили меня наследства? — спросил Гарри таким тихим голосом, что он не удивился бы, если бы Малфой не услышал. Его сердце учащенно билось. Мог ли Джеймс вот так полностью вычеркнуть его из семьи? Неужели у Гарри не было шансов? Неужели все было хуже, чем он думал? — Черт возьми, нет. Джеймс и Регулус никогда бы так не поступили. Несмотря ни на что, они никогда бы не пошли на этот шаг. Я знаю, в это трудно поверить, но они любят нашего Гарри. Он просто проебывался слишком много раз, но он все еще их сын, а Джеймс всегда будет давать своим сыновьям больше шансов. Даже если кажется, что они этого не заслуживают, — Драко размешивал сахар в чае, и Гарри решил сосредоточиться на этом, давая время своему сердцу перестать бешено колотиться. Он сосредоточился на длинных бледных пальцах, держащих маленькую ложечку, на кольце с печаткой, серебро которого контрастировало с кожей. Движения были так хорошо скоординированы, не производили слишком много шума, ложка едва касалась чашки. Это было грациозно и элегантно. Гарри никогда не смог бы стать таким. Он был дерзким и нескоординированным. Гарри был настоящей катастрофой. В его комнате всегда беспорядок, а кабинет в министерстве на грани непригодности. — Гарри? — позвал Малфой. Гарри поднял глаза и почувствовал, как вспыхнули его щеки. — Извини, я просто задумался. Брови Драко понимающе приподнимаются, на его лице появляется легкая ухмылка, которую он быстро прячет. Гарри игнорирует это. — Все в порядке. Тяжело принять, когда узнаешь о новой жизни, — Малфой улыбается ему и легонько пинает Гарри по ноге. Гарри улыбается в ответ, но не он успевает что-либо сказать, им приносят еду, и они набрасываются на нее. Обычно у Гарри нет особого аппетита, он ест, чтобы сохранить себе жизнь, но в такие хорошие дни, как сегодня, он просто наслаждается едой. Обычно он проводил весь день за едой и пробовал что-то новое просто так. В основном они едят в тишине. Но каждые несколько минут кто-нибудь из них говорил что-нибудь об одном из вошедших людей. Своего рода игра, полная коротких взглядов и заговорщических улыбок. — Эта женщина ужасно похожа на Макгонагалл, — сказал Малфой про строгого вида женщину, одетую во все черное. — У нее даже кошка с собой, — сказал Гарри, указывая на переноску, которую несла женщина. — Что, черт возьми, она делает с котом в кафе? И почему он в клетке? Магглы так делают? — спросил Малфой, выглядя потрясенным. Гарри рассмеялся и снова повернулся к женщине. — Она, наверное, везет его к ветеринару. — Что? — Ветеринар. Целитель для животных, — объяснил Гарри, наблюдая, как Малфой принимал информацию. А потом они вернулись к еде. Пока Гарри не вмешался. — Этот мужчина так старательно флиртует с официанткой. У меня болят глаза. Я сейчас сниму очки. — О, Мерлин, это просто неловко. Бедная девушка действительно изо всех сил старается не подвести его, — сказал Драко, съежившись при виде них. Гарри снимает очки и довольно драматично кладет их на стол. — Дай мне знать, когда все закончится. Я больше не могу смотреть на этот кошмар. И после того, как мужчина прекратил свой флирт, они вернулись к молчаливому приему пищи. Малфой очень старался притворяться, что не пялится в глаза Гарри каждые пару секунд. И Гарри очень старался притвориться, что ничего не понял. Однако он по-прежнему держал свои очки на столе. Безо всякой причины. Они ели десерт, когда Малфой широко раскрыл глаза, и Гарри услышал, как его позвали по имени. — Драко! — сказал кто-то у входа, и поскольку Гарри был без очков, он не узнал этого человека, пока тот не оказался рядом с их столиком. — Невилл. Рад тебя видеть, — сказал Малфой, вставая и обнимая Невилла. Гарри глубоко вздохнул и снова надел очки. Все будет хорошо, пытался он убедить себя. Безуспешно. Не похоже, чтобы Невилл рос вместе с ним. Предполагалось, что это должно было его беспокоить. И тут ему в голову приходит ссора с Джеймсом. «Гребаная шутка. Я вообще твой сын на данный момент? Или только Невилл?» «Может быть, ты прав, Гарри, может быть, ты не мой сын.» Это было больно. Даже сейчас воспоминание об этих ядовитых словах все еще цепляет. И Гарри мог злиться на Невилла, мог выплеснуть на него свой гнев на Джеймса. Но это было бы несправедливо. Невилл не виноват, виноват был другой Гарри. К сожалению, Гарри не мог наказать себя больше, чем уже наказал. — О! Гарри, — сказал Невилл, когда посмотрел на другого человека за столом, и улыбка тут же сползла с его лица. Вот и все, подумал Гарри. Шаг к тому, чтобы все исправить. Он мог бы начать с Невилла. — Привет, Невилл. Как у тебя дела? — улыбнулся Гарри. И он действительно старался улыбнуться лучшей улыбкой, своей «фанатской» улыбкой. Невилл выглядел потрясенным и немного испуганным. — Как у меня дела? Гарри усмехнулся: — Да, именно так я и спросил. — Ох, — вот и всё, что он сказал в ответ. — Невилл, ты не ответил. Как у тебя дела? — Гарри попробовал еще раз, на этот раз искренне улыбаясь. — Точно. Я в порядке. Да. Я в порядке. Все хорошо. Прекрасно, — Невилл, запинаясь, произнес свой ответ, широко раскрыв глаза. Он повернулся и посмотрел на Драко, который просто пожал плечами и сел обратно. — Приятно слышать, — сказал Гарри, зная, насколько смущен его собеседник. И Гарри никогда бы в этом не признался, но его это немного позабавило. — Как… как у тебя дела? — спросил Невилл у Гарри. — О, я… — Гарри сухо сглотнул. — Я в порядке. В любой другой день это было бы ложью. В любой другой день Гарри был бы расплывчатым в формулировках или просто сменил тему, чтобы не лгать. Но сегодня, только сегодня, он мог сказать, что с ним все в порядке. — Ладно. Что ж, оставляю вас наедине. Э-э… Было приятно вас повидать. Мы должны поужинать, Драко. Драко кивает и лучезарно улыбается Невиллу. — Определенно, я хочу услышать все о твоей новой работе. Гарри не знает, почему у него скручивает живот. Он не понимает, почему его улыбка исчезает с лица. — Ты свободен сегодня вечером, Невилл? — слова слетают с губ Гарри прежде, чем он успевает их обдумать. «О, черт», — думает он. Малфой вопросительно смотрит на него и как-то еще, но Гарри не может прочесть, а Невилл даже не пытается скрыть свой шок. — О, то есть, да, — он съеживается, засовывая руки в карманы, но через несколько секунд вынимает их обратно. — Отлично. Сегодня вечером у нас с Драко приветственный ужин. Тебе следует прийти, — сказал Гарри, пиная Малфоя под столом, надеясь, что он согласится с тем, что творил Гарри. Потому что он сам едва ли понимал. — Ладно. Мне что-нибудь принести? — спросил он, выглядя почти испуганным. И Гарри стало неловко из-за этого. Но сейчас он не мог отступить. Невилл был его другом в той временной шкале. В этой же они вместе росли, они были семьей. Братьями. А Гарри не отступал от семьи, независимо от того, что наделал другой он, Гарри все исправит. Он обязан исправить. Семья — это все, чего Гарри когда-либо хотел. И он просто потерял весь свой контроль над ритуалом. Он не допустит, чтобы это дело пропало даром. — Это сухая вечеринка, так что никакого алкоголя, — быстро сказал Малфой, глядя на Гарри. — Ты должен пригласить Луну. Будут только Тео и Панси, — добавил он позже. — Да, звучит заманчиво. Она будет рада всех видеть. Почему без алкоголя? А Тео знает об этом? — Невилл смеется, и Гарри тут же краснеет. Гарри открыл рот, чтобы взять вину на себя. Сказать, что это его вина, что Малфой не захотел пить, и почему другие не могли повеселиться, что это была его вина, как и всегда. Что он снова все портит из-за того, насколько он, черт возьми, сломлен. Но до того, как он успел что-либо сказать, вмешался Малфой. — Я бросил пить. И поскольку это недавнее решение, я не хочу поддаваться искушению. Гарри наблюдал за ним широко раскрытыми глазами и с бьющимся сердцем. Он хотел возразить, взять вину обратно на себя. Он ненавидел ложь, даже если лгал не он. Для него было важно быть честным. Он никогда не мог рассчитывать на правдивость других людей, но старался всегда быть таким. Особенно после войны. И теперь, в этой другой временной шкале, где само его присутствие ощущалось как ложь, ему нужно было уметь говорить правду настолько, насколько он мог. Гарри знал, что иногда ему придется лгать людям. Он не мог просто так ходить и рассказывать всем, что он не их Гарри, и каким бы расплывчатым он ни пытался казаться, он знал, что ложь станет частью его жизни. Помня об этом, Гарри считал, что еще важнее быть честным в том, что он может. Он улыбнулся Малфою, пытаясь выразить свою благодарность, и отодвинулся, чтобы посмотреть на Невилла. — Он просто говорит так для меня. Я совсем недавно решил бросить пить. Но ты все равно можешь выпить сегодня вечером. Я не возражаю. Драко посмотрел на него, нахмурив брови, и на его лице отразился вопрос. Он открыл рот, чтобы что-то сказать Гарри, но в последнюю минуту передумал и снова посмотрел на Невилла. — Я не врал. Я тоже бросил пить. И Гарри, может, и не возражал бы, но я возражаю. Это все еще сухая вечеринка. Невилл секунду в замешательстве переводил взгляд с одного на другого, но вместо того, чтобы прокомментировать их странное поведение, он предпочел улыбнуться и пожать плечами. — Для меня это не имеет никакого значения. Значит, без алкоголя. Что ж, пойду возьму кофе и вернусь к работе. Мне надо закончить кое-какие дела, а потом приступить к новой работе на следующей неделе. Было приятно повидаться с тобой, Драко, — сказал Невилл и посмотрел на Гарри с меньшей и натянутой улыбкой: — И с тобой, Гарри. Гарри кивнул и наблюдал, как Невилл подошел к стойке за своим кофе. Он наблюдал за тем, как он заказывал, и ждал, когда все будет готово. Гарри не сводил с него глаз, пока тот не покинул заведение. Гарри оглянулся на Драко и поймал его пристальный взгляд. Гарри только ухмыльнулся. — Сделай снимок. Так будет быстрее, — сказал он так небрежно, как только мог, но внутри он подавлял смешок. «Приятель, ты должен забыть о своей влюбленности в хорька», — голос Рона хихикнул у него в голове. — Звучит как отличная идея, — сказал с ухмылкой Малфой. И если бы Гарри что-нибудь выпил, ему наверняка пришлось бы перестать тянуть. Но не успел он смутиться еще больше, как Малфой продолжил. — Было бы здорово иметь его при себе, когда мне понадобится повысить самооценку. Я мог бы просто смотреть на снимок и думать о том, насколько я стал лучше. Действительно хорошая идея, Гарри. Ты должен продать его. Я уверен, ты был бы богат, — Малфой едва сдерживал смех, выглядя удивительно похоже на самого себя в молодости. И Гарри попытался возразить, сказать что-нибудь остроумное в ответ, но через некоторое время он просто сдался и выдавил улыбку, показав Малфою палец и пробормотав «Уебок» себе под нос. — Ладно. Готов, сосед? — спросил Драко. Гарри кивнул и начал вставать. — Да, погнали. — Мы могли бы дойти пешком вместо того, чтобы аппарировать. Я живу недалеко, и погода хорошая. Так ты сможешь лучше осмотреть окрестности, — сказал Малфой, когда они вышли на улицу. — Звучит заманчиво. Показывай дорогу. Пока они шли в странном, но уютном молчании, Гарри нашел время поразмыслить об их недавней встрече с Невиллом. Он не мог перестать думать об этом, сцены прокручивались в его голове. Предполагалось, что Гарри и Невилл будут близки друг другу, но их отношения были настолько невероятно натянутыми, что ему было трудно представить, что они воспитывались вместе, как братья. Потому что он не видел и не чувствовал этого. Его отношения с Роном в первоначальной временной шкале были намного лучше, гораздо более братскими. Еще у него не выходил из головы тот факт, что Тео заметил, что он не тот, за кого себя выдает. Панси заметила. Черт возьми, даже Крауч через некоторое время заметил это. Но не отец. И отчим. И брат. И Бродяга. Что это говорило об их отношениях? Гарри и представить себе не мог, сколько дерьма он, должно быть, натворил, чтобы так сильно все испортить. Но эгоистично, он также не хотел перекладывать всю вину на второго «я». Достаточно ли старалась его семья, чтобы понять? Что-то случилось? Что-то большее, чем просто избалованный ребенок? Потому что он мог видеть себя избалованным и, возможно, не самым любимым человеком, но чтобы достичь того уровня неприязни, должно было случиться что-то большее. «По-моему, до нашего пятого курса вы были очень близки. Прямо как братья, и они с Драко тоже были лучшими друзьями, мы все были… Летом, перед шестым курсом, он серьезно заболел. Тем летом мы почти не виделись. Когда начались занятия, ты стал другим, все еще не таким крутым мерзавцем, но начинал им становиться.» Так сказал Тео чуть больше недели назад. Итак, что же произошло летом после пятого курса? Это должно было быть нечто большее, чем просто то, что Невилл заболел, и Гарри пришлось отложить из-за этого вечеринку по случаю дня рождения. Может быть, до этого какое-то время все было плохо, но, судя по тому, что сказали Тео и Драко, все было в порядке. Тем летом что-то случилось. А другой Гарри обвинил в этом отмененную вечеринку. Должно быть, так оно и было. Но что могло случиться, чтобы так сильно изменить его? Чтобы заставить его так сильно ненавидеть собственную семью? Имело ли это отношение к сделке между ним и Джеймсом? Или золотому браслету? Таинственной записке? — Ты какое-то время молчал. Ты в порядке? Мы почти на месте, осталось всего два квартала, — голос Драко вывел его из задумчивости. — О, извини. Да, я в порядке, я просто думал. Немного странно, что встреча с Невиллом заставила меня задуматься обо всем, — сказал Гарри, смущенный тем, что позволил себе раствориться в мыслях. Драко кивнул, и они еще немного шли в молчании, пока он снова не нарушил его. — Когда мы вернемся домой, ты не возражаешь, если мы присядем и немного поговорим? Гарри взглянул на него. Его желудок сделал сальто, а в голове начали прокручиваться сотни сценариев. — Да, конечно, — пробормотал он. Вместо этого он хотел сказать Драко, чтобы тот немедленно поговорил с ним, что его любопытство не выдержит пятиминутной прогулки, пока они не доберутся до дома. И никто не смог бы винить Гарри, когда после этого он начал идти немного быстрее. К тому времени, как они вернулись домой, его ладони вспотели, и он был убежден, что Драко скажет ему больше не приходить. Он уже обдумывал, какие слова использовать, чтобы сказать, что все в порядке. — Хочешь чашечку чая? — спросил Малфой, когда они добрались до гостиной. — Нет, не хочу, — отрывисто ответил Гарри. Он просто хотел покончить с этим, но Малфой был недоволен его ответом. Гарри увидел это, губы Драко были плотно сжаты. — Хорошие манеры, Гарри. Попробуй еще раз, — блондин произнес это тем тоном, который Гарри начинал узнавать. Он сглотнул и посмотрел вниз. — Спасибо за предложение, но я не хочу. — Так намного лучше, спасибо. Ладно, тогда давай присядем. Гарри кивнул и похвалил себя за то, что не покраснел. Может быть, ему становилось лучше. Драко сидел на стуле рядом с камином, широко расставив ноги и поставив ступни в носках на ковер. Гарри предпочел сесть на диван напротив Драко, чтобы они могли смотреть друг на друга во время разговора, но подальше, чтобы у них не было возможности соприкоснуться. — Я просто хотел рассказать о некоторых важных для меня домашних правилах. И поговорить о том, что я мог бы для тебя сделать, что имел в виду Барти, когда предлагал. Я думаю, было бы лучше установить исключения и ограничения прямо сейчас. — О, — удивленно воскликнул Гарри. Не этого он ожидал, но это была хорошая идея. — Конечно, звучит заманчиво. Драко секунду смотрел на него в замешательстве. — Моя спальня и студия принадлежат мне, поэтому я прошу тебя не входить в них без меня или без спроса. В доме не должно быть никакой обуви, кроме тапочек. Ты можешь шастать дому, как пожелаешь. Мы можем вместе составить список продуктов и разделить расходы, или же каждый из нас может покупать или владеть ими сам и уважать другого. Выбирай сам. Гарри почесал затылок и кивнул. — Хм, все это звучит заманчиво. В спальню и студию вход воспрещен. Без обуви. Мы можем составить список вместе, если ты не против. Я думаю, что так у меня больше шансов что-нибудь съесть. — Спасибо, что сказал мне это. Тогда ладно, — Драко улыбнулся ему с добрым выражением на лице. — А теперь, почему бы тебе не рассказать мне, что Барти имел в виду по этому поводу? Или что ты сам думаешь? Сердце Гарри учащенно билось в груди, но это было важно, а он пообещал себе, что постарается исправиться, и это был первый шаг. Он просто должен был поговорить об этом. Маленькими шажками, Гарри. — Он сказал, что я не должен быть один. Что-то о здоровой жизни, здоровом уме. Или что-то в этом роде. Я думаю, он просто боится, что я не смогу позаботиться о себе, — Гарри пытался вести себя беззаботно, но знал, что у него это не получится. — А ты можешь? — спросил Драко. — Я… я не знаю. Я жив, так что это уже что-то, — Гарри усмехнулся, пытаясь разрядить обстановку. Это не сработало. Он почти уверен, что от этого стало только хуже. — Не шути по этому поводу. Твоя жизнь — это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Ты можешь позаботиться о себе? — голос Драко был серьезным, напряженным. — Если бы я мог, то Крауч не пытался бы меня принять, — воскликнул Гарри, щеки его пылали. Ну, вот ты и покраснел. Было унизительно признавать, насколько он сломлен, но он старался, Мерлин, он уже так старался, едва все началось. — Ладно. Мы поработаем над этим. Давай начнем с отказа от алкоголя и совместного завтрака каждое утро. И мы разговариваем. Если тебе нужно поговорить, я выслушаю. Если ты проснешься с плохим самочувствием, или если что-то случится, если тебе нужно будет выплеснуть эмоции или поплакать, скажи мне. Ты говоришь мне, и мы работаем над этим. Если тебе захочется огневиски, скажи мне. Что бы это ни было, скажи мне. А если ты не можешь, просто сядь рядом со мной, и мы вместе помолчим. Звучит заманчиво? Гарри хотел сказать себе, что он может это сделать. Что это было достаточно просто, но даже слушать было невыносимо. Как он собирался спать в эти ужасные ночи без помощи алкоголя? Как бы он пережил плохие дни без него? Гарри не жаловался на свою боль, на свое горе. Сможет ли он это сделать? Сможет ли он на кого-нибудь положиться? Потому что в этом-то и заключалась суть дела. Гарри пытался решить проблемы каждого, потому что не мог ни на кого в этом положиться. Никогда не мог. Они всегда ложились на его плечи. Но сейчас все было иначе. Сейчас это были не его учителя в маггловской школе, которые никогда не помогали ему, когда он пытался попросить об этом, не профессора в Хогвартсе, которые никогда не слушали его и никогда не помогали, и не Министерство, подвергавшее его остракизму в попытке спасти свои собственные задницы. Это Драко. И он предлагал помощь. Маленькими шажками. Возможно, у него ничего не получится, но он попытается. Он будет стараться изо всех сил. — Да. Звучит заманчиво. Никакого алкоголя. Завтрак. И разговоры, — сказал Гарри. После этого он почувствовал себя немного легче. Один шаг сделан. — Ладно, теперь нам, наверное, стоит поговорить о сегодняшней вечеринке. Знаешь, о той, которую ты придумал из ниоткуда. Какого хрена, Поттер? — спросил Драко. Ах, точно. Гарри застенчиво улыбнулся. — Я запаниковал? Драко рассмеялся, а Гарри изо всех сил старался не радоваться тому, что рассмешил его. Может быть, все это было не так уж плохо.