To Make It Better

Гарри чувствовал себя потерянным. Не в том смысле, что не знал, где находится. Он знал, где находится. И с кем он. Такое нельзя забыть. Это знание всегда было в голове — жгучее чувство осознания того, где он находится. Осознание, что он оказался не в том месте. Гарри был погружен в свою новую реальность. Он неловко стоял между кухней и гостиной, прячась от Драко, пока блондин разговаривал с Панси и Тео, ожидая появления Невилла. Гарри не мог смотреть на Драко после того, как днем он увидел его только в полотенце в коридоре, сразу после того, как он дрочил, думая о Драко. Все это было неправильно. Он чувствовал себя извращенцем. Гарри чувствовал, что он каким-то образом пользуется добротой Драко. Ну и вот, он прятался. И ждал Невилла. Гарри пытался. Правда. Но день выдался долгим. Слишком долгим, если он думал о нем. Переезд, завтрак с Драко, встреча с Невиллом, прогулка и встреча с Фредом, а теперь еще и эта вечеринка. Гарри не привык к этому, ни в малейшей степени. В своей прежней жизни Гарри почти ничего не делал. Он ходил на работу каждый день и виделся с Тедди пару раз в неделю. Предполагалось, что он должен был ужинать по воскресеньям в Норе, но в последнее время он пропустил многие из них, то же самое произошло с ужином в квартире Гермионы и Рона. Встречи с людьми и необходимость взаимодействовать с ними, необходимость тратить всю свою энергию на то, чтобы притворяться, что все в порядке, сильно истощили его. Из-за этого Гарри стал немного отшельником. Одному было легче. Никого не было рядом, чтобы увидеть его падение, увидеть, как он жалок. Так что такой день, как сегодняшний, был для него тяжелым, тем более что это был хороший день, отличный. И теперь он расплачивался за это. Настроение портилось с каждой секундой. Голова пульсировала, а голоса в голове снова стали громкими. Гарри знал, что его хорошее настроение недолго продлится. Этого так и не произошло, и все же он был зол из-за этого. В груди поднялось щемящее чувство. Ему хотелось закричать и сказать своему гребаному мозгу, чтобы он убирался, чтобы Гарри мог отдохнуть сегодня вечером. Просто чтобы он мог быть добр к Невиллу. Просто чтобы он мог начать все исправлять. — Гарри? — сказал Драко, появляясь рядом с Гарри и прислоняясь к стене, наблюдая за ним. — Ты устраиваешь вечеринку, почему ты прячешься в углу? Гарри пожимает плечами и ничего не говорит. Он чувствует себя глупо. У других людей бывают напряженные дни, и они не сдаются в конце их. У других людей бывают счастливые дни, и в конце концов им не хочется пить до потери сознания, потому что они знают, что иначе не смогут заснуть. Ты — не другие. Ты особенный. Разве не так они всегда говорят? Шептал ему голос в голосе. Ты это заслужил. Все это. Голос продолжал звучать. Насмехался над ним и рассказывал Гарри все те ужасные вещи, которые он думал о себе. — Послушай, если это из-за того, что было раньше, тебе не нужно смущаться. И ты не умер, раз сейчас ты здесь. Это не значит, что ты был голым. Я даже не видел хороших моментов, — усмехнулся Драко, потирая шею. Гарри заметил, что он вел себя неуклюже, почти бессвязно. Это было так не похоже на Драко, что Гарри растерялся. Хорошие моменты? О, блять. Блять. Был ли член Гарри хорошим моментом? Нет. Этого не может быть. Малфой, наверное, шутит. Он определенно шутит. Разве он не натурал? Натуралам не нравится член. — Дело не в этом. Но мне очень жаль. Мне следовало взять с собой одежду. Я не хотел проявить неуважение к тебе в твоем же доме, — пробормотал Гарри, щеки его пылали. — Заткнись. Это и твой дом тоже. Хотя, в следующий раз, если я это увижу, я просто затащу тебя в свою студию и заставлю стоять часами напролет, позируя мне. Я мог бы заработать кучу денег на этом, — сказал Драко почти шепотом, его голос был низким рядом с Гарри. Насколько этот человек был натуралом? Гарри неловко усмехнулся и уставился в пол, умоляя свой член вести себя прилично. — Мы оба знаем, что ты бы не продал ничего. Ты бы повесил картину в своей комнате и смотрел на нее каждый вечер. О, черт. Что Гарри несет? — Да ну? — спросил Драко, его серые глаза пристально смотрели в зеленые глаза Гарри. Гарри покраснел, но не смог собраться с силами, чтобы сказать что-нибудь умное в ответ. Даже флирт с Драко был для него в тот момент чересчур. Он был так чертовски измотан. И ему захотелось выпить. Он хотел оцепенеть и забыть обо всем, вернуться к своей прежней жизни, когда его несчастье имело смысл. Ему хотелось, чтобы Рон и Гермиона были рядом. Хотел ощутить близость, которую он испытывал с ними, то чувство, которое приходит, когда знаешь кого-то более десяти лет. Гарри хотелось взорваться. Хотелось ломать вещи и кричать. Он хотел слишком многого. Слишком мало. — Мне нужно… — выпить, хотел сказать он. Или поговорить. Но зазвенел камин, и он закрыл рот, позволив словам замереть на губах. Из камина вышел Невилл, а через несколько секунд за ним последовала Луна. Хорошо, что его прервали. Что он не смог закончить предложение, потому что, если бы он это сделал, Драко выставил бы всех вон, заставил бы его сидеть и говорить об этом, работать. А Гарри этого не хотел. Он не хотел говорить о том, каким жалким он был, или анализировать свои гребаные чувства. Гарри не хотел объяснять, что он ненормальный и что он не может хорошо провести день, как другие люди, и не быть безумно подавленным в конце его. Гарри нравился Драко. Не… не так. Просто как личность. Друг. Как угодно. Это было унизительно. Драко Малфой взял себя в руки. А Гарри Поттер был просто дерьмом. Он покачал головой и посмотрел на новых гостей, пытаясь одарить их своей лучшей улыбкой, но она показалась ему натянутой. — Привет, Гарри, — Луна мило улыбнулась, но через несколько секунд ее улыбка стала меланхоличной. — Это все звезды, Гарри. Они расстроены, и это делает вечер трудным. Ты не можешь управлять вселенной или ее созвездиями. Ты должен позволить им направлять тебя. Ты всегда можешь поговорить с ними. Я так и делаю. Гарри кивнул ей, чувствуя, как у него перехватило горло. У Луны была такая манера говорить, которая приносила Гарри волны утешения. Было странно, что он редко понимал, что она говорит, но всегда извлекал что-то из этого, частичку доброты, той непоколебимой веры, которую она питала к нему. В обеих вселенных. Константа во всем этом хаосе. — Спасибо, — прошептал он с искренней улыбкой на лице. — О, Гарри, — сказала она, прежде чем наклониться и поцеловать его в губы, проведя маленькой ладошкой по его щеке, поворачиваясь затем и направляясь к дивану, где сидели Тео и Панси. Гарри потребовалось мгновение, чтобы посмотреть на Невилла, его разум лихорадочно работал, пытаясь найти способы отсрочить это, убежать от этого. Гарри хотел быть хорошим прямо сейчас, показать Невиллу, что он не такой, как другой Гарри. Что он стал лучше. Но в некотором смысле он догадывается, что он хуже, чем другой Гарри. Другой он, возможно, и был придурком, но, по крайней мере, не разваливался на части. Или, может быть, разваливался. Возможно, Гарри действительно был обречен во всех временных рамках. — Спасибо, — услышал Гарри и поднял глаза, обнаружив Невилла рядом с собой, слишком близко, что разрушило все планы Гарри по побегу. Невилл выглядел довольно смущенным, выражение его лица было замкнутым. Он был выше Гарри. А еще сильнее. Но все еще долговязый и немного неуклюжий. Как будто он не знал, что делать со своим телом. — За что? Невилл указывает головой на комнату. — За то, что не обзывал ее и не корчил рожи. Я знаю, ты ненавидишь ее бредни, и я не знал, что она… сделает то, что сделала. Гарри хотел бы пошутить и разрядить обстановку, но он чувствовал себя тяжелым. Он слишком устал, чтобы притворяться, что играет свою роль. — Я сожалею о том, что когда-либо делал это. Она этого не заслуживает. И я не возражаю, что она поцеловала меня, — говорит он, не позволяя своим глазам встретиться с Невиллом. Невилл кивает ему, еще больше сбитый с толку. Но в то же время подозрительный, как будто он ждал, когда Гарри что-нибудь вытворит. Когда ничего не произошло, он повернулся к Драко, который молча стоял рядом с Гарри. — Привет, Драко. Поскольку ты сказал, что никакого алкоголя, я купил тебе растение в качестве приветственного подарка домой, — Драко слезает со стойки, на которой сидел, и забирает горшок у Невилла, обнимая долговязого мужчину и улыбаясь. Гарри отводит глаза и смотрит на кухню, жалея, что не может исчезнуть. — Спасибо, Нев. Такие цветы моя мама выращивала во Франции. Я уверен, что здесь он будет отлично смотреться. Нарцисса. Несколько минут оба мужчины обменивались светской беседой, но Гарри ничего из этого не слышал. У него гудело в ушах, разум усердно работал, чтобы сделать его несчастным. Нарцисса. Мертва. Мама Драко была мертва. Сестра Энди. Это вина Гарри. Его чертова вина. Гарри сильно сжал кулак, ногти уже впивались в кожу, острая боль не позволяла голове убежать от него и отправиться в темное и промозглое место, куда она обычно уходит. Туда, где голоса звучат громче всего, и это лишает его возможности двигаться, дышать. — Пойдем в гостиную. Панси заказала пиццу, самую вкусную, какую смогла найти, и какой-то необычный сок, — если бы Гарри не был таким уставшим, он, возможно, рассмеялся бы, сказал что-нибудь капризное по этому поводу. Но он продолжал молчать. Он последовал за ними в другую комнату и сел в кресло, не обращая внимания на взгляды Тео. Те, которые он посылал с тех пор, как Гарри попал сюда. — Давайте выпьем. За возвращение Драко и переезд Гарри! — сказал Тео, поднимая свой стакан в воздух, как только они все сели. Невилл сидел рядом с Тео и Луной, Панси и Драко — на другом диване, а Гарри в одиночестве — в кресле. Они выглядели как сплоченная группа, которым было комфортно друг с другом и они были счастливы быть вместе. Луна и Панси уже чокались своими стаканами, а Невилл положил руку на спинку дивана, прямо за головой Тео. — Погоди, куда это Гарри собрался? Ты переезжаешь? — спросил Невилл, нахмурив брови и все еще поднимая чашку. Тео рассмеялся и покачал головой. — Точно. Они с Драко теперь соседи. Но Невилл не находит это смешным. Его тело напрягается, и кажется, будто он увеличивается в размерах, его широкие плечи распрямляются, шея выпрямляется, на лице появляется напряженное выражение. Такое Гарри не привык видеть у милого и доброго Невилла. — Но… Ты съезжаешь со своей квартиры? Из квартиры? Папа вообще знает? — спросил Невилл, теперь его голос звучал громче, как-то резче. Папа. Папа. Папа. Невилл зовет его папой. А Гарри даже этого не может сделать. Нет, Гарри зовет его Джеймсом. Он никогда не был отцом для Гарри. Всего на год, который он даже не помнит. И он был откровенен с Гарри в отношении этой временной шкалы. Он не был членом семьи. Неважно, что Драко говорил о том, что Джеймс Поттер якобы любит другого Гарри. Сейчас он этого не чувствовал. Но чувствовал Невилл. Папа. Черт возьми. — Ох. Мне жаль. Я не знал, что ему, блять, не все равно, — ответил Гарри холодным и сердитым голосом. Гарри почувствовал, как у него закипает кровь. Магия потрескивала внутри него, умоляя об освобождении. Он хотел ощутить ожог от алкоголя, то, как он затуманивает его мозг и заставляет боль становиться меньше и притупленнее. Ему нужна была тишина в голове. Он был беспокойным и злым, все его эмоции пытались вырваться наружу. Его испорченный мозг продолжал напоминать, что Джеймс Поттер сказал ему, что он больше не член семьи. Разум подталкивал к воспоминаниям, когда Сириус не обнял его в саду, а затем, когда Сириус умер много лет назад. Ремус мертв вместе с Тонкс, но у него был Тедди, который плакал и просил позвать маму и папу на свой третий день рождения. Фотографии в черной шкатулке под кроватью Сириуса в его старой вселенной, те самые фотографии, на которые Гарри смотрел каждую ночь, а потом засыпал в слезах. Те, по которым он ужасно скучал. Может, это и полный пиздец, но Гарри жалел, что у него просто не было фотографий. Лучше бы он никогда не встречался со своим отцом. Джеймс Поттер любил его на этих фотографиях, всегда улыбался Гарри и Лили, как будто они были его миром, как будто они были причиной, по которой он просыпался по утрам. Но Джеймс, которого Гарри встретил здесь, не был таким. Он не смотрел на Гарри с таким выражением. И это было больно. Так чертовски больно. — Ты что, стебешься? Что, черт возьми, с тобой не так? — Невилл встал с дивана, его голос был громче, чем раньше. Волна гнева, которой Гарри никогда раньше от него не слышал. — Все! — закричал Гарри. — Это все чертовски неправильно. Ты же знаешь это. — Давайте все успокоимся, — сказал Тео и попытался схватить Невилла за руку, но тот его оттолкнул, и на лице Тео появилось обиженное выражение. Панси продолжала обмениваться взглядами с Луной, но не сделала ни малейшего движения, чтобы что-то остановить. — Даже, блять, не пытайся снова играть роль жертвы. Что? Думаешь, кто-нибудь из нас поверил в твой прошлый праздник слез? Конечно, ты появляешься, когда мы должны праздновать мою новую работу, пытаешься вернуть к себе внимание, как всегда, и ты думал, что мы будем настолько глупы, чтобы пожалеть тебя? — лицо Невилла покраснело, и он продолжал бешено размахивать руками. Но Гарри был зол. Только не на Невилла. Он ревновал, и это было мучительно. Но он не мог объяснить это так, как хотел. Гарри хотелось закричать, что это не его жизнь. Что он убил родителей Невилла, когда прибыл сюда, что ему жаль и что он зол, что у Невилла была та жизнь, которую он хотел, отец, о котором он мечтал. Он хотел объяснить, что зол на Вселенную за то, что она снова обошла его стороной. За то, что она насмехалась над ним, оставила его отца в живых, чтобы потом не позволить ему сохранить воспоминания о той жизни, чтобы его отец возненавидел его. Это было нечестно. Гарри хотелось закричать. Ему хотелось спрятаться в своей комнате и погрязнуть в горе, в боли. Гарри так отчаянно хотел все исправить и улучшить свои отношения с Невиллом в этой вселенной. Хотел, чтобы у него не было такого долгого дня, чтобы он мог сохранить свое хорошее настроение на вечер. Хотел, чтобы его мозг не был сломлен, чтобы он не был таким. Он хотел привести себя в порядок. Но это казалось невозможным, и он разозлился. — Я, блять, никогда не просил тебя жалеть меня! Я не знал, что у тебя новая работа. Я до сих пор, черт возьми, не знаю, кем ты работаешь, — кричал Гарри, расхаживая по комнате, боясь, что может сказать слишком много. — Как насчет того, чтобы ты перестал пытаться выставить меня гребаным злодеем и сел, блять, на место? То, что я переезжаю к Драко, не имеет к тебе никакого отношения. Просто… Я… — но Гарри не мог продолжать, у него болели легкие, и ему казалось, что он тонет. Ирония судьбы, поскольку он не мог дышать. — Гарри… — ледяные руки Драко крепко держат его, а большие пальцы потирают точку пульса. — Просто дыши. Игнорируй все и дыши. Гарри оттолкнул Драко и отвел руки назад, не желая чувствовать комфорт от его прикосновений. Не желая, чтобы Драко обманом заставил его быть спокойным. Ему не нужны были ласковые слова и прозвища. Ты этого не заслуживаешь. Ты убил его маму. Убийца. Убийца. — Заткнись. Заткнись! — закричал Гарри, закрыв лицо руками. — Никто не разговаривает, Гарри, — пробормотал Тео мягким голосом. — Только не ты, — прошептал он, сильно прижимая руки к вискам. — Просто уходи, черт возьми, Невилл. Если ты так сильно меня ненавидишь, тогда почему ты пришел, когда я тебя пригласил? Убирайся к черту, возвращайся к своему отцу и расскажи, как плохой Гарри снова был злым, а потом вы сможете поговорить о том, как вы все вместе меня ненавидите. Пригласи Бродягу и Регулуса, устроим вечеринку, — Гарри прикусил язык, слова ощущались как яд на языке. Гарри знал, что он ошибался. Он знал, что говорит все не то и ведет себя именно так, как ожидал от него Невилл. Он предсказуем. Он доказывает правоту Невилла. Ведет себя как другой Гарри. Он просто хотел побыть один. Если он достаточно разозлит Невилла, тот уйдет. Они все уйдут. И тогда Гарри мог бы побыть один, он мог бы рыдать и вопить, мог бы пойти поискать огневиски и пожалеть обо всем завтра, когда мозг успокоится и голова не будет болеть так, как сейчас. — Перестань пытаться создать впечатление, что это мы тебя выгоняем, кто тебя ненавидит, кто тебя не хочет. Ты сам ушел! Ты ясно дал понять, что чертовски презираешь нас. Какого хрена, Гарри? Ты… — Гарри заметил, что Невилл плакал, и возненавидел себя за это. — Я думал, ты стараешься, когда приглашал меня сегодня. В кафе ты казался другим, ты казался прежним собой, и я подумал: может быть, может быть, он был искренен на днях, может быть, он действительно плакал и чувствовал себя плохо, а не просто пытался испортить мне праздник. Но ты ведь никогда не вернешься, не так ли? Я никогда не верну своего брата. Невилл стоял, молча глядя на Гарри. Все замолчали. Тео положил руку на локоть Невилла, предлагая ему утешение. Панси и Луна в какой-то момент ушли на кухню, а Драко… Драко был рядом с ним, стараясь не прикасаться к Гарри, но и не отходя слишком далеко, чтобы не дотянуться до него. Все это было чересчур. «Я думал, ты пытаешься.» Я пытаюсь, хотел закричать Гарри. «Я никогда не верну своего брата.» Нет, это не так. Другой Гарри никогда не вернется, но Гарри знал, что Невилл имел в виду не это. Гарри был слишком сломлен, чтобы быть таким хорошим, каким был раньше. — Я… — Гарри хотел объяснить, но слова не шли с языка. Гарри помнит то утро, когда он сказал Малфою, что завтра ему понадобится бутылка огневиски, и Малфой сказал Гарри, что он может понадобиться ему вместо нее. «Когда наступит завтра, я буду рядом. Я могу понадобиться тебе вместо нее.» — Драко, — сказал Гарри, игнорируя Невилла и глядя на стоящего рядом с ним блондина. — Я думаю… Мне нужно выпить. Вот. Он снова попросил о помощи. Он сказал это. Он старался. Блять, как же он старался. И это было тяжело. Люди не говорили о том, как трудно было пытаться. Драко взял руки Гарри в свои и притянул его в объятия. Гарри этого не ожидал. Нисколько. Но он обнял Драко в ответ так быстро, что это почти напугало его. Он наклонился к нему и крепко обнял, может быть, слишком крепко, но Драко не жаловался. Малфой держал одну руку на шее Гарри, прижимая его голову к своей груди, а другую — на его талии. Гарри не осознавал, что рыдает, пока не почувствовал влагу на рубашке Драко. И тут шум в его ушах стал громким. Он держался за Малфоя так, словно тот мог исчезнуть в любую секунду, что не было таким уж безумием в жизни Гарри. — Спасибо, что сказал мне. Ты так хорошо справился, Гарри. Так, так хорошо. Все в порядке. С тобой все в порядке, дорогой. Просто… Просто дыши. Я здесь. Я могу тебе понадобиться. Я здесь. И Гарри действительно нуждался в нем. Больше, чем следовало. — Я не могу. Это уже слишком. Почему это так важно? Блять. — Гарри выругался, вырываясь из объятий Драко и тут же пожалев, что ему не хватает тепла и запаха. Краска и Эрл Грей. Драко Малфой. — Мы знали, что это будет нелегко. Барти сказал, что будет трудно. Ты знал это, Гарри. Это нормально, что тебе тяжело, — Гарри продолжал качать головой. — Барти был неправ. Ему следовало просто отправить меня в ту чертову больницу, запереть там с Лили. Я не… Мой мозг сломлен, Драко. Это всего лишь один день. Почему у меня не может быть одного чертового полноценного дня? — спросил Гарри, но это больше походило на мольбу. — Ты говорил с Барти? Он ничего не сказал. Ты заболел? Гарри? — спросил Невилл, и Гарри забыл, что он здесь, и, очевидно, Драко тоже, потому что он резко повернулся к Невиллу. Но он просто покачал головой и снова сосредоточился на Гарри. — Твой мозг не сломлен. Ты не сломлен, — резко сказал Драко тем голосом, который заставил Гарри обратить внимание, который заставил Гарри цепляться за каждое слово. — Возможно… Возможно, стационарное лечение было бы быстрее и менее болезненным, но мы знаем, что это был не вариант. Но мы на пороге первого дня, Гарри. Ты хочешь, чтобы это произошло немедленно, ты не хочешь, чтобы я это видел. И я понимаю, правда. Но такие вещи требуют времени, и это нормально. Не торопи события. Это первый день. Я рядом. И ты только что совершил нечто грандиозное, Гарри. Ты должен гордиться. Ты сказал мне, что хочешь выпить вместо того, чтобы делать это или страдать молча. Это очень важно. Я горжусь тобой, ты тоже должен гордиться. Гарри молчал на протяжении всей речи Драко, впитывая слова. Наслаждаясь ими и запоминая их. — Но… я хочу выпить прямо сейчас. Я зол и устал. Я был возбужден весь вечер и… Я просто знаю, что завтра будет плохо. С чего бы тебе гордиться? Я и дня не мог провести без желания… Черт, я не могу подобрать слов. У меня как будто в мозгу все перемешалось, — Гарри запнулся и сел на диван, почувствовав, что кто-то сел рядом с ним. — Я тоже горжусь, если это имеет значение, — сказал Тео, кладя руки Гарри к себе на колени и надавливая на точку пульса Гарри, придвигаясь ближе к нему, пока их бока не соприкоснулись от плеч до ног. — Ты просил о помощи. Приятель, ты сделал первый шаг. И ты только что сделал еще один шаг. Ты сказал Драко, что тебе было нужно. Просто потому, что ты пытаешься, не значит, что все исправилось. Барти говорил, что это займет много времени. Ты знаешь это, ты и раньше помогал другим людям подобным образом, судя по тому, что ты рассказал нам о своем… — Тео посмотрел на Невилла и не договорил. Но Гарри знал, что он имел в виду. Он говорил о семье Уизли и о том, как Гарри помог им после войны. И он был прав. Всем им потребовалось много времени, чтобы дойти до того момента, чтобы Гарри больше не волновался. Годы. Со всеми его друзьями это был медленный процесс. Вначале было больше плохих дней, чем хороших. Все было постепенно. Гарри знал это. В глубине души он знал. Но в то же время ему казалось, что он тонет и нет никакой возможности добраться до берега. Он был уверен, что Джинни или Рон чувствовали нечто подобное раньше. Он был уверен, потому что они рассказали ему об этом. И они никогда не тонули. — Ты Гарри чертов Поттер. Если кто-то и может это сделать, так это ты. И ты не одинок. Я знаю, что все выглядит плохо. Я знаю, ты фантазировал о чем-то другом, и, наверное, тебе больно, но мы это исправим, — продолжал говорить Тео, все еще держа большой палец на запястье Гарри. И это успокаивало Гарри. Большой палец Тео. Запах Драко. Их слова и ободрения проникали в него, немного успокаивая и заставляя мозг становиться более спокойным, более управляемым. От этого Гарри немного захотелось спать. Он просто так устал. Гарри почувствовал, как Драко сел по другую сторону, прикасаясь к нему так же, как Тео. От плеч к ногам. И Гарри опустил голову на плечо Драко, изо всех сил стараясь не вдыхать его запах, как сумасшедший. Его глаза становились тяжелыми, и открывать их было все труднее. — Мне жаль, что вечеринка оказалась не такой, как ты ожидал, Невилл. Или что это было именно то, чего ты ожидал. В любом случае, мне очень жаль. Но ты должен уйти, — сказал Гарри, закрывая глаза. Невилл ничего не сказал, но Гарри услышал, как он ушел. — Отличная работа — разговаривать со звездами, Гарри. Ты должен сделать это снова, с другими. У них у всех такие интересные истории, — Луна внезапно прошептала ему на ухо, чуть не заставив его подпрыгнуть. Она ушла до того, как он успел что-нибудь сказать. — Я тоже ухожу, Гарри. Панси пойдет со мной. Приходи в гости поскорее. Мой диван скучает по тому, как ты дуешься на него, — сказал Тео, стараясь говорить веселым тоном, но звучало это более мягко, если не сказать больше. Но Гарри уже почти не слушал. Его глаза были закрыты слишком долго и не собирались открываться в ближайшее время. Его тело расслаблялось на диване и Драко, дыхание выровнялось, а разум успокаивался. Ему было удобно. Он чувствовал себя в безопасности. В объятиях Драко Малфоя. Как это было иронично. Последнее, что Гарри услышал, перед тем, как заснуть, был шепот Драко ему на ухо: — Я здесь. И я не уйду. Даже если ты попытаешься заставить меня.