To Make It Better

Гарри ужасно боялся забыть. Некоторые воспоминания он хотел бы потерять, расстаться с болью, которую они причинили, но когда Гарри попытался вспомнить о тех, с кем он не хотел расставаться, он понял, насколько его счастливые воспоминания были переплетены с хаосом и болью. Одно не обходилось без другого. Радостные моменты разбросаны между опасными и часто болезненными приключениями. Гарри боялся потерять часть семьи, которую он нашел и за которую боролся, поэтому крепко держался за каждое воспоминание, потому что знал, что не создаст новых. В глубине души Гарри знал, что они не мертвы. Он не был глупым. Его мозг понял, что произошло, однако сердце — нет. Воспоминания были всем, что у него было, и он не мог смириться с мыслью о том, чтобы забыть их, даже если ему часто этого хотелось. В жизни Гарри было достаточно забвения. Ему часто казалось, что он забыл часть самого себя. И теперь у него была целая жизнь, о которой он ничего не помнил. Более двадцати лет опыта, а Гарри никого из них не знал. Что такое человек, если у него нет воспоминаний о своей жизни? Опыта и всего, чему он научился? В то утро в доме было устрашающе тихо, с тех пор как он проснулся один в своей постели, скучая по теплу тела Драко рядом с собой. В ту ночь они не спали в одной постели. Проснувшись после дневного сна, они провели остаток дня, бездельничая дома, а когда наступила ночь, в одиночестве разошлись по своим комнатам. Ночь Гарри была обычной — в его понимании обычной, — полной кошмаров и метаний в постели, громкий голос в голове выкрикивал в его адрес карательные слова, чувство вины снедало, а горе заставляло тихо всхлипывать в подушку в четыре утра. Он проснулся более усталым, чем когда ложился спать, и все, чего ему хотелось, — это огневиски на завтрак. Но он не стал. Гарри отправился на поиски Драко, чтобы дать ему понять, что он нуждается в нем, что жаждет той силы, которую оказывает на него алкоголь. Но, увы, Драко рано ушел на работу — после того, как отсутствовал два дня, — и когда Гарри спустился на кухню, он нашел записку, в которой говорилось, что Драко оставил ему завтрак и питательное зелье. Гарри съел все, что смог, принял зелье, затем сосредоточился на своих исследованиях, изо всех сил стараясь не думать об ужине с Джеймсом, Регулусом и Невиллом. Но все ужасные теории выводили его из себя, и необходимость так сильно сосредотачиваться на жизни, которую он мог бы иметь, вызывала у него желание утонуть в огневиски. Гарри снова посмотрел на фотографии Гермионы, наблюдая за тем, как она двигалась и как смеялась, ее глаза следили за дочерью на каждом снимке. Это была не та Гермиона, которую он знал. Конечно, она была похожа на нее, с теми же глазами и волосами, но ее улыбка была другой. Ее походка была уже не той. Незнакомка, которую он когда-то так хорошо знал. Зачем ему эти фотографии? Он не мог придумать правдоподобного объяснения тому, почему другой Гарри преследовал Гермиону. Маленькая девочка не могла быть его дочерью. Мало того, что он был геем и всегда был им в этой вселенной, так еще и девчушка была очень рыжеволосой. Значит, она должна была быть наполовину Уизли. Мысли Гарри обратились к Рону, но он мог и ошибаться. Может быть, они здесь не были парой, может быть, Гермиона была с другим Уизли. Может быть, с Фредом? В конце концов, именно он отдал Гарри фотографии. Черт, неужели Фред был отцом? Это все еще не ответ, почему фотографии вообще существовали. Фред знал, с кем ему предстоит встретиться через два дня, так что, возможно, этим человеком как раз и был отец. Мысли Гарри невольно вернулись к Рону. — Пиздец какой-то, — он тихо выругался, бросил фотографии обратно на стол и нацарапал «Фред — отец?» в блокноте, который использовал, чтобы записывать свои теории о том, что, черт возьми, происходит. Он уже записал все, что знал о браслете и записке, о болезни Невилла и нескольких датах, которые он знал, плюс все, что Джеймс и все остальные рассказали ему о войне, небольшие намеки на то, что Гарри заключил сделку с Джеймсом, и важность квартиры. Очень много. И в то же время ничего. Гарри не был так умен и хорош в исследованиях, как Гермиона, но он закончил академию авроров и был чертовски хорошим младшим аврором. До сих пор у него была дерьмовая теория, которая ни хрена ни на что не отвечала. Но это уже хоть что-то. И это что-то должно быть лучше, чем ничего, догадался он. Он не мог больше тратить ни секунды, глядя на Гермиону и ее счастливое лицо и задаваясь вопросом, действительно ли он так сильно проебался с ней в своей прошлой жизни. Он не мог продолжать вспоминать ее и знать, что у него никогда больше этого не будет. Он убрал фотографии и блокнот и пошел в свою комнату, чтобы переодеть пижаму. Воспоминания переполняли разум, и хотя он никогда не хотел забывать, но знал, что они были испорчены злобными голосами в голове, обвиняющими его во всем, через что прошла Гермиона, и все из-за него. Гарри нужен был перерыв, и он решил, что ему также нужен подарок, который можно было бы взять с собой на ужин. Обычно он брал бутылку вина, но если бы он хоть немного приблизился к алкоголю прямо сейчас, тот осушил бы всю бутылку, его руки тряслись, мозг умолял о чем-нибудь, что уняло бы боль, притупило воспоминания и чувство вины. Он хотел оцепенеть. Гарри отправился в Косой переулок, надеясь прогуляться и найти идеальный подарок к ужину, что-нибудь простое и не алкогольное, но в то же время элегантное. Регулус и Джеймс оба были богаты и чистокровны. Конечно, он не мог принести цветы. Что он мог принести, кроме вина? Вино было бы великолепно, и, честно говоря, он мог бы просто выпить бокал и почувствовать себя хорошо. Это было бы прекрасно и, возможно, даже немного помогло бы, сняло остроту. Гарри не терпелось сходить в «Дырявый» и пропустить стаканчик, всего один. Нет, Гарри. Никакой выпивки. Гарри пробежал мимо паба, увеличивая расстояние между собой и огневиски. Ему казалось, что он бродил несколько часов, переходя от магазина к магазину и выходя с пустыми руками. Он понятия не имел, что купить, и в голове у него было так шумно, что он едва мог унять дрожь в руках. Последней остановкой был антикварный магазин, и он зашел туда только для того, чтобы убежать от шума снаружи. Голова у него раскалывалась, давала знать о себе мигрень. Он был на грани слез, нервы трещали от невозможности найти простой гребаный подарок. Гарри был готов пойти домой и покончить с этим, когда услышал доносящийся откуда-то плач. Может быть, за книжной полкой? Он хотел уйти, в голове пульсировало, и он больше не мог этого вынести, но что-то говорило ему не делать этого, какое-то гнетущее чувство, которое предупреждало посмотреть, что за шум. Он уже собирался проигнорировать это чувство, слишком сильно страдая от головной боли, когда услышал снова. Как будто плакал ребенок. Какого хрена ребенок плакал в антикварном магазине? Он тихо выругался и обошел вокруг, его глаза расширились при виде свернувшегося калачиком и рыдающего Тедди Люпина. Сердце Гарри забилось быстрее, когда он придвинулся ближе к мальчику, тело двигалось быстрее, чем мозг. — Тедди? Что ты здесь делаешь? Ты в порядке? Блять, он как же он скучал по Тедди. Гарри хотел взять мальчика на руки и утешить его, как он привык, как он делал это много раз раньше, но этот Тедди едва знал его. Поэтому он просто дотронулся до плеча мальчика. Мальчик поднял глаза и вытер слезы рукавами своего джемпера. — Я помню тебя. Из дома дядюшки Сохатого, — прошептал Тедди, наблюдая за Гарри. Дом дядюшки Сохатого. Блять. Было больно сознавать, как далек от него этот Тедди, настолько, что Гарри пришлось бороться с желанием расплакаться, кулак сильно сжался, ногти, которые он специально оставил длинными, впились в кожу. — Меня зовут Гарри, — напомнил он ему. — Можно мне посидеть с тобой? — Тедди кивнул, и Гарри придвинулся ближе, сев рядом с мальчиком на пол. — Ты здесь прячешься? Тедди покачал головой, его глаза снова наполнились слезами. — Я разбил стакан в другом магазине и знал, что папочка разозлится. Он сказал мне быть осторожным. Поэтому я убежал, но не смог их найти, и я… я так испугался, а что, если я никогда больше их не найду и мне придется пойти к другому папе? Я хочу к своим папочке и папе, — выпалил быстро мальчик и бросился в объятия Гарри. Он, не теряя времени, обнял мальчика, пока тот рыдал на шее Гарри. — Все в порядке. Ты со мной, и я могу отвести тебя обратно, хорошо? Как насчет того, чтобы я отвел тебя в дом дядюшки Сохатого, и мы оттуда позвоним твоему папочке? — предложил Гарри, вытягивая шею, чтобы посмотреть на Тедди. Он не мог предложить отвезти мальчика домой, не тогда, когда понятия не имел, где живут Ремус и Тонкс, но если Регулус был дома, то он наверняка мог бы помочь. Тедди кивнул, уткнувшись в грудь Гарри, и тихо пробормотал «хорошо», снова зарыдав, дрожа в его объятиях. Гарри встал и понес Тедди в направлении ближайшей точки аппарации, морщась от простреливающей голову боли. Ему просто нужно было отвести Тедди домой, и он мог бы вернуться в дом Драко и поискать обезболивающее зелье. Или выпить. Черт, ему так сильно хотелось выпить. — Тедди? — Гарри замолкает, ожидая, когда мальчик поднимет голову и посмотрит на него. — Я аппарирую нас, хорошо? Это быстро, но у тебя может немного закружиться голова. Впрочем, больно не будет. — Тедди кивнул и снова уткнулся лицом в Гарри. Он сосредоточился на переулке рядом с Гриммо и молил Мерлина, чтобы там сейчас не было магглов. К счастью, они добрались целыми и невредимыми, Тедди только захныкал, но ничего не сказал, все еще крепко прижимаясь к Гарри. Аппарация усилила боль настолько, что голова Гарри чуть не взорвалась, перед глазами поплыли черные точки, а желудок скрутило. Он сделал пару глубоких вдохов и кивнул сам себе. Он быстро направился к дому, почти взбежал по ступенькам и постучал в дверь, благодаря всех существующих богов за то, что защита его пропустила. Гарри подождал, но никто не открыл дверь. Он постучал сильнее. — Регулус! — закричал он, отчего Тедди вздрогнул, а голова запульсировала. Он уже собирался уходить, когда дверь открылась, и появился Кричер. — Кричер, о, отлично. Где Регулус? Эльф хмуро посмотрел на него и что-то проворчал. — Мастера Регулуса нет дома. Мастер Гарри должен уйти и вернуться позже. Гарри покачал головой и прошел мимо Кричера в дом. — Я только быстро воспользуюсь каминной сетью, — он направился прямиком к камину, не обращая внимания на ворчание Кричера. — Тедди, я посажу тебя на минутку на диван, чтобы позвонить твоему папочке. Ладнушки? — спросил Гарри, нежно поглаживая Тедди по спине и целуя мальчика в макушку. — Можно мне сесть рядом с тобой? Я буду вести себя тихо, — прошептал Тедди, его голос был приглушен грудью Гарри. — Хорошо. Ты можешь подержать меня за руку. Хорошо? Можешь держать так крепко, как захочешь, — предложил Гарри, облегченно выдыхая. Тедди кивнул, выскользнул из объятий Гарри и подошел к очагу. Гарри на секунду закрыл глаза, не обращая внимания на боль в голове и непрекращающуюся дрожь в руках. Еще немного, — подумал он, — ты сможешь это сделать. Мерлин, ему, блять, так сильно нужно было выпить. Никому не нужно было знать. Он мог бы просто принять отрезвляющее зелье перед ужином, и все было бы в порядке. Но сначала Тедди. — Хорошо, — он сглатывает и опускается на колени перед камином, Тедди сидит рядом с ним, протягивая руку. Гарри берет его ладошку в свою и улыбается мальчику, крепко прижимая к себе и надеясь, что дает ему хоть какое-то утешение. — Резиденция Ремуса Люпина, — сказал он, сунув голову в огонь. Он ждал почти минуту, но ничего не произошло. Черт возьми. Может быть, Ремус все еще где-то ищет Тедди. Да, в этом был смысл. Ладно, ладно. Должен ли он вернуться и поискать Ремуса? Дерьмо. От одной мысли об этом ему захотелось плакать. Сириус! Да, он, вероятно, знал бы, как связаться с Ремусом. — Резиденция Сириуса Блэка. Время шло, а никто не отвечал. — Блять, блять, блять, — взорвался он, когда стало ясно, что дома никого нет. — Гарри? — позвал Тедди, крепче сжимая руку Гарри. Оторвав голову от камина, он смотрит на своего крестника. — Дома никого. Я уверен, что они просто ищут тебя, — Гарри вздрогнул, когда губы Тедди задрожали, и он снова заплакал. — Как насчет того, чтобы пойти поискать дядюшку Сохатого? Я уверен, что он сможет помочь. Джеймс был аврором и семьей для Тедди. Гарри был уверен, что он поможет, и, честно говоря, у него не было выбора. — Х-хорошо, Г-Гарри, — пробормотал Тедди между всхлипываниями. Гарри снова взял его на руки и отправился в кабинет Джеймса в Министерстве, зная, что, поскольку Джеймс был главным аврором, его кабинет подключен к сети. Он, спотыкаясь, выбрался из камина вместе с Тедди, чуть не упав и проглотив обратно завтрак. Гарри ненавидел камин больше, чем аппарацию, перемещение только усилило мигрень. — Гарри! — воскликнул Джеймс, и когда Гарри удалось остановить рвотные позывы, он поднял глаза, увидев, что его отец заметил мальчика у него на руках. — Тедди, о, блять, спасибо, — Тедди вырвался из его рук, а Гарри упал на пол, хватаясь за живот и делая глубокие вдохи, глаза наполнились слезами от усилий, которые потребовались, чтобы удержаться от рвоты. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел на суматоху внутри кабинета, в ушах пульсировало, а зрение затуманилось. Ремус и Сириус обнимали Тедди, пока мальчик плакал, а Джеймс опустился перед ним на колени. Чья-то рука коснулась его плеча, и Гарри, обернувшись, увидел сидящего рядом с ним Регулуса с болезненно обеспокоенным выражением на лице. — Я в порядке, — прохрипел Гарри, головокружение от перемещения прошло, оставив его только с мигренью. Но, по крайней мере, он мог слышать и дышать, больше не находясь на грани рвоты. — Я в порядке, — повторил Гарри, увидев, что ни один из мужчин не выглядит успокоенным. — Тебе и не обязательно быть в порядке, — сказал Джеймс, встретившись с ним взглядом и, Мерлин, Гарри, захотелось обнять его. — Нет, все в порядке. Мне просто не очень нравится каминная сеть, и я сходил с ума, пытаясь найти вас, ребята. Тедди очень испугался, — Гарри сглатывает, не смея оглянуться за спину Джеймса, туда, где был Тедди с двумя другими мужчинами. — Что случилось? Сириус недавно пришел ко мне в слезах и сказал, что Тедди просто исчез, когда они ходили по магазинам. Он сказал, что искал по всему Косому и не смог найти мальчика? — спросил Джеймс, переводя взгляд с Гарри на Регулуса и выгибая брови. Не успел Гарри ответить, как услышал, как Сириус выкрикнул его имя. Когда он оглянулся, крестный с угрожающим выражением лица направил на него волшебную палочку. Джеймс мгновенно встал между ними. — Что ты сделал с моим сыном? Почему он был у тебя?! — выкрикнул Сириус, его лицо покраснело от ярости, челюсть была крепко сжата. Ремус стоял позади него, держа Тедди и водя палочкой над головой мальчика, вероятно, накладывая заглушающие чары, чтобы тот не подслушивал. Моим сыном? Джеймс сказал, что Сириус потерял Тедди, а Тедди сказал, что он был со своим папочкой. Отвисшие яйца Мерлина, Сириус с Ремусом? Они родители Тедди? А как же Тонкс? Все были гребаными геями? Не то чтобы он был против, конечно, но, блять, что за пиздец. Не сейчас, подумал Гарри. Просто… Не сейчас. — Сириус, успокойся нахер и убери палочку. Сейчас же! — взревел Джеймс, положив руку Сириусу на грудь, не давая ему сделать больше ни шага. Гарри попытался встать и чуть не упал, когда в затылке вспыхнула боль. Регулус быстро взял его за руки и помог подняться, не отпуская, даже когда Гарри выпрямился. Гарри встретился взглядом с Регулусом и почувствовал, как на глаза навернулись слезы, не зная, что делать с тем, что он увидел. Всего этого было слишком много. — Я не уберу, пока он, блять, не ответит. Он снова вас всех одурачил, да? Что ж, мне на это наплевать, и я не поддамся еще одному его приступу. Я хочу знать, почему у него был мой сын и почему у Тедди на одежде кровь? Что ты сделал с моим сыном? — Сириус оттолкнул Джеймса и сделал еще один шаг к Гарри, гнев исходил от него, на лице появилось почти маниакальное выражение. Кровь? Какая кровь? Гарри осмотрел Тедди в магазине, и крови там не было. Сердце колотилось так, что отдавалось в ушах, а в горле застрял комок. Ответь, кричал ему мозг, просто ответь. Но он не мог. Это же Сириус, его крестный отец. Живой. Разум Гарри не мог сосредоточиться на происходящем, мозг был переполнен теми немногими воспоминаниями, которые у него были об этом человеке. В первый раз, когда Гарри увидел его в Визжащей хижине, он кричал почти так же, как сейчас, и выглядел немного сумасшедшим. Его лицо, когда он впервые увидел Гарри летом на Гриммо, широкая улыбка, которой он одарил Гарри. Его лицо, когда он падал сквозь вуаль. Гарри хотел забыть все это. Но еще он никогда не хотел упускать эти моменты. Он ненавидел все эти воспоминания, ту боль, которую они приносили. Ему хотелось просто вынуть их и спрятать подальше, забыть обо всем до тех пор, пока он не почувствует, что готов увидеть их снова. Гарри хотел избавить воспоминания от боли. Но он устал путать реальность и память. Но как он мог забыть? Что бы у него осталось, сделай он это? — Отвечай мне! — Гарри вздрогнул, когда открыл глаза и увидел, что лицо Сириуса почти касается его собственного. Джеймс стоял прямо за крестным, положив руку ему на плечо, пытаясь оттащить Сириуса назад. Регулус был рядом с Гарри, одна рука все еще лежала на его ладони, удерживая его, а другая — на груди брата, не позволяя ему подойти слишком близко. — Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ! — закричал Гарри, вырываясь из хватки Регулуса и толкая Сириуса так сильно, что даже магия помогла, заставив Сириуса наткнуться на грудь Джеймса, и оба мужчины чуть не упали; Гарри выдохнул и сильно сжал кулаки, находя облегчение в боли. — Я нашел Тедди плачущим в магазине, он прятался, и я спросил его, что случилось. Он сказал мне, что заблудился. Я пытался сходить на Гриммо, чтобы найти кого-нибудь, кто забрал бы его и вернул тебе. Дома никого не было, поэтому я позвонил тебе, но опять никто не ответил. Поэтому я привел его сюда. Вот и все. Я понятия не имею, откуда взялась кровь. Я, блять, не причинял ему вреда. Пошел нахуй за то, что предположил это, гребаный сукин сын, — Гарри выдохнул, в легких кончился воздух. К концу его тирады в комнате воцарилась пугающая тишина. В кабинете раздавался только звук дыхания. Гарри не знал, что делать. Он знал, что хочет уйти и найти первый попавшийся паб, чтобы выплеснуть всю свою печаль. Но ему нужно было убедиться, что они знают, что он не причинил вреда Тедди. Было так несправедливо со стороны Сириуса даже думать об этом. Гарри не мог понять, какую горькую агонию он испытывал, узнав, что крестный был о нем такого низкого мнения, что направил на него палочку. Гарри почувствовал, как слезы потекли из глаз, а сердце разорвалось на части. Не этого он хотел от встречи с Сириусом. Он чертовски сильно скучал по крестному; он все еще скорбел по этому человеку, а с момента его смерти прошли годы. Гарри жил в доме Сириуса, засыпал на полу в его комнате, одетый в его старую кожаную куртку, плакал над фотографиями в коробке. И вот, что он получил. Этого, по мнению вселенной, он заслуживал. Еще больше воспоминаний, над которыми он будет мучиться. — Тогда почему на его одежде кровь? На его руке? — Гарри услышал вопроса Ремуса, тот показывал на красные пятна на рубашке Тедди и его окровавленную ладонь. Гарри не видел ни одного пореза. Губы Гарри скривились, и он сделал шаг ближе к Тедди, пульс участился. — Я… я не знаю, — пробормотал Гарри, глядя на Регулуса и качая головой. — Клянусь, я не причинил ему вреда. Правда, — Гарри не мог дышать, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Твои руки, Гарри, — мягко сказал Регулус, выгибая бровь, и Гарри в замешательстве уставился на него. — Вот, позволь мне исцелить их. Нечего исцелять, хочет сказать Гарри, но когда Регулус берет его за руку и поворачивает ладони вверх, он оседает, из глаз льется еще больше слез, унижение струится по венам. О, какой пиздец. — Все в порядке, — бормочет Регулус, залечивая маленькие порезы в форме полумесяца на ладонях Гарри. — Тут нечего стесняться. Я просто уберу их, — и он так и делает, достает из кармана носовой платок, колдует Агуаменти и пропитывает ткань. Он легонько проводит по рукам Гарри, стирая кровь и оставляя после себя только маленькие шрамы. Регулус делает это так мягко и деликатно, что Гарри в конце концов позволяет своей голове упасть мужчине на плечо. Он не хотел этого делать. Но нежная забота сводила с ума. Регулус позволил ему остаться, подняв руку, чтобы провести по волосам Гарри, тихо бормоча при этом. Гарри знал, что они были не одни, но он не мог найти в себе сил заботиться об этом, не сейчас. — Все в порядке. У тебя отлично получается, Гарри. Просто делай глубокие вдохи и не торопись. Я тут, рядом, — прошептал Регулус, и Гарри так и сделал. — Реджи прав, мы рядом. С тобой все будет в порядке. С нами все будет в порядке, — сказал Джеймс со стороны Гарри и положил руку ему на спину, поглаживая кругами. Гарри не мог пошевелиться. Все, что он мог делать, это впитывать их любовь, игнорируя укол вины, желая заткнуть все голоса в своей голове, говорящих ему, что они уйдут, когда он признается в правде. — Спасибо, — сказал Гарри, когда, наконец, выпутался из объятий, его щеки покраснели. На этот раз не от смущения, а от чего-то более теплого. — Я, пожалуй, пойду. Но, э-э, увидимся вечером, верно? Вы все еще… хотите увидеть меня? Сегодня вечером? Гарри почувствовал, что его сердце перестало биться на те секунды, которые потребовались им, чтобы ответить. — Да, Гарри, — сказал Регулус в тот же момент, когда Джеймс воскликнул: — Конечно! Гарри кивнул и попытался улыбнуться им, но не был уверен, что ему это удалось, особенно когда Джеймс попытался скрыть гримасу. Мерлин, он, должно быть, ужасно выглядит. Он уже повернулся, чтобы уйти, когда в последний раз взглянул на Сириуса и Ремуса, не зная, что делать. — Пока, Тедвард. — Пока, Гарри. Спасибо, что нашел моих папочку и папу, — сказал маленький мальчик, обнимая Ремуса. — Гарри, подожди, — сказал Ремус, заставляя Гарри остановиться и снова обернуться. — Я сожалею о поведении Сириуса. Спасибо, что нашел Тедди и сохранил его в безопасности. Я… я надеюсь, что с тобой все в порядке. Сириус ничего не сказал. Гарри пару секунд молча наблюдал за ним, пытаясь разгадать его, но у него не было сил. Он не хотел, чтобы возвращались новые воспоминания, поэтому кивнул и взял горсть летучего пороха. — Дом Драко.

***

Гарри, спотыкаясь, выбрался из камина и так и не добрался до дивана, разрываясь между попытками отдышаться и просто позволить своим легким сдаться. Его голова раскалывалась, задняя часть глаз разрывалась от боли. Он снял очки и отбросил их в сторону, с силой надавив тыльными сторонами ладоней на глазницы. Гарри старался, черт возьми, он так старался. Но он не мог остановить голоса в голове, усугубляя и без того острую мигрень. Это чересчур: тревога из-за ужина и новой встречи с Сириусом, гнев, который проявил его крестный. Унижение от того, что он сломался у них на глазах, от необходимости быть утешенным Джеймсом и Регулусом. Они, должно быть, думают, что он был таким донельзя жалким, жалким маленьким засранцем с кровоточащими ладонями и разбитым разумом. Что Регулус думал об этом? А Джеймс? Не имело значения, что они думали, потому что, как только Гарри скажет им правду, они уйдут. Они разозлятся и захотят вернуть своего сына. Джеймс был гребаным главным аврором. Он может подумать, что Гарри лжет, и арестовать его в попытке вернуть своего сына. Регулус больше не стал бы его утешать. Так что не имело значения, что они думали. Блять! Пошло все нахуй. У Драко, вероятно, было немного алкоголя в доме, Гарри просто нужно было его найти. Дрожащими руками он прислонился к стене и поднялся, не обращая внимания на черные точки перед глазами. Если бы он просто выпил что-нибудь сейчас, то смог бы протрезветь к ужину. Все, что ему было нужно, — это отрезвляющее зелье, и все будет хорошо. Никто не должен узнать. Он не был алкоголиком. Он уже несколько дней не пил. С ним все было в порядке. С Гарри все было в порядке, он справлялся; это ничем не отличалось от приема обезболивающего зелья, за исключением того, что обезболивающее не заставляло голоса в голове становиться тише, они больше не кричали о том, какой он хреновый. Где, блять, алкоголь? Неужели у Драко ничего не было в этом забытом богом доме? Что, черт возьми, с ним было не так? У него должно что-то быть. Вино, пиво, джин, огневиски, хер знает, что-нибудь еще. Но сколько бы Гарри ни искал, бегая из комнаты в комнату и открывая все шкафы и выдвижные ящики, какие только мог, он ничего не мог найти. Гарри прислонился к кухонной стене и соскользнул на пол, обхватив колени так крепко, как только мог, уткнувшись лбом в них, рыдая в полном отчаянии, теперь дрожали не только руки, а все тело, потребность выпить одолела его. Прямо сейчас он нуждался в огневиски больше, чем в дыхании. Только алкоголь мог сделать все лучше, а ему нужно было стать лучше. Гарри нужно было быть хорошим. Я могу понадобиться тебе вместо нее. Голос Драко внезапно прозвучал в его голове, слабый шепот, затерявшийся в ревущих голосах. Он сказал это, когда Гарри выбрасывал свою последнюю бутылку огневиски в день своего переезда. Драко сказал Гарри, что ему нужен он вместо алкоголя. Если тебе захочется огневиски, скажи мне. Что бы это ни было, скажи мне. Голос Драко становился громче, больше не походил на шепот. Гарри вспомнил правила поведения в доме, которые они установили в тот первый день. Разговариваем друг с другом и никакого алкоголя. И вот он здесь, ползает по дому, как наркоман, трясется и ищет алкоголь, пытаясь нарушить одно из немногих правил, о которых его просил Драко. Что бы это ни было, скажи мне. Но Драко не было дома, и его не будет еще три часа. Гарри не мог оставаться в таком состоянии еще три часа. Его рыдания становились все громче, а легкие так устали от нехватки воздуха, что грудь болела от усилий, которые требовались, чтобы так много плакать. Ему казалось, что тело ломается, не в силах поддерживать жизнь. Подожди. Не уходи ко дну. Ты добьешься своего, просто продолжай идти. Так сказал Регулус, настолько уверенный, что Гарри сможет это сделать. Был ли он неправ? Гарри собирался доказать, что Регулус ошибался на его счет, что он недостаточно силен и что не может продолжать. Он тонул, его затягивало под воду секунда за секундой, он изо всех сил пытался удержать голову на поверхности. Ты добьешься своего, просто продолжай идти. Три часа. Гарри мог бы продержаться три часа. И тогда Драко был бы дома, и он знал бы, что делать, он бы помог. Гарри мрачно усмехнулся. Блять, да как он мог подумать, что Драко проявит к нему хоть какой-то интерес? Гарри медленно и уверенно поднялся с земли, пытаясь преодолеть колющую боль в голове и черные точки перед глазами. Он прошел в ванную, открыл коробку с зельями, которую показал ему Драко, достал пузырек с обезболивающим и проглотил его одним махом. Облегчение было почти мгновенным. Гарри почувствовал, как холодная жидкость разливается по телу и облегчает боль, мигрень превратилась в управляемую головную боль, а дрожащее тело успокоилось. Его зрение больше не было затуманенным, и он, наконец, смог сделать полный вдох. В голове все еще было шумно, воспоминания бились, голоса друзей в их самые болезненные моменты все еще были там, его собственный голос кричал прекратить попытки и принять свою судьбу, выпить и сдаться. Но не более чем обычно, и Гарри мог справиться с этим. Гарри все еще ужасно хотелось выпить. Но он лучше контролировал себя без ослепляющей боли в голове. Он направился в свою комнату, готовый вздремнуть и, как он надеялся, продержаться три часа, необходимых до возвращения Драко, у него все еще текли слюни от желания выпить бутылку огневиски, когда он услышал знакомый звук камина. Драко пришел домой пораньше? Гарри повернулся и спустился по лестнице, увидев, как Луна вошла в дом, ее светлые волосы развевались за спиной и сияли маленькими заколками в виде звездочек. — О, привет, Гарри. У меня было чувство, что мне нужно навестить тебя сегодня, и это здорово, так как я уже планировала сделать это в ближайшее время. Кроме того, я подумала, что было бы неплохо подарить тебе это, — она подошла ближе к нему, мягко улыбаясь и протягивая коробку, — это торт из ягод, которые я собрала в сказочном лесу. Может быть, ты съешь десерт сегодня вечером после ужина? У меня было предчувствие, что тебе может понравиться. Сегодня много чувств, — Луна запечатлела сладкий поцелуй на его губах и вошла в кухню, ее платье переливалось при ходьбе. Гарри посмотрел на пурпурный торт и улыбнулся. Это был бы идеальный подарок к сегодняшнему ужину, а еще это не бутылка вина. Гарри усмехнулся и повернулся, чтобы пойти за Луной, наблюдая, как она ходит по кухне, как будто она ее собственная, открывая все нужные шкафчики и ставя чайник. — Спасибо, Луна. За торт и… и за то, что пришла, я думаю, мне это было нужно, — сказал Гарри, ставя торт на стол и накладывая на него легкое заклинание стазиса. Затем он сел и улыбнулся Луне, когда она взяла кружку и поставила ее перед ним, чувствуя, что в ней горячий чай. — Чепуха. Сегодня не мне нужен был торт, а тебе. Идеальный баланс. — Да, — согласился Гарри, делая глоток чая и откидываясь на спинку стула, радуясь, что руки больше не дрожат так сильно. — Равновесие очень важно. Итак, зачем ты собирала волшебные ягоды? Луна оживилась от вопроса, на ее лице расцвела улыбка: — О, я слышала, что поблизости живет колония диких раклебинов, и подумала, что ягоды станут хорошим стимулом для их появления, увы, этого не произошло, и я осталась с кучей ягод. — Я никогда раньше не слышал о раклебинах. Что это такое? — спросил Гарри, и Луна разразилась тирадой о животных, которые, как она клялась, существовали, хотя никто никогда их не видел. Они проговорили больше часа, потягивая чай и болтая о приключениях Луны по всему миру в поисках неизвестных животных и даже некоторых растений, когда она чувствовала себя смелой. Гарри всегда нравилось слушать Луну, ему нравилось слушать, как работает ее разум, и ее дикие теории, в которые она полностью верила, независимо от того, что говорили другие. Он восхищался ее способностью быть самой собой, отвергая неверие людей в нее. Он жалел, что не был похож на нее, что не мог так легко отмахнуться от собственного кричащего голоса, который ежедневно преследовал его, наполняя разум ненавистью к самому себе и чувством вины. — Луна, — прервал ее Гарри, встретившись с ней взглядом, теряя свою легкую улыбку, — помнишь, в школе люди называли тебя Полоумной и крали твои вещи? — она перестала улыбаться, выглядя не сердитой или грустной, а задумчивой. — Да, очень прискорбно. Я так и не нашла свое клубничное ожерелье. Может быть, его нашел другой ребенок после того, как я закончила школу, — пробормотала Луна, нахмурив брови. Гарри кивнул, опустив глаза в пол. — Как ты… я не знаю, так хорошо справлялась с этим? Я знаю, это беспокоило тебя, но ты никогда ничего не говорила, никогда не мстила и не вела себя плохо по отношению к кому-либо из них. Казалось, это никогда тебя не утомляло. Перед тем, как ответить, Луна не торопясь отхлебнула чай, на ее губах появилась легкая улыбка. — Это действительно утомляло меня. Я просто отказывалась показывать им. Люди думали, что, поскольку я вела себя так… ненормально, я не понимала, когда они были злыми, или что мне было все равно. Но я понимала, и мне было очень больно. Однако они не заслуживали того, чтобы видеть это, и я лишила их удовольствия победить. Поэтому я плакала там, где они этого не могли видеть, и продолжала оставаться собой, что всегда казалось им потерей. В какой-то момент я действительно научилась не позволять этому овладевать мной. И я отомстила. Я позаботилась о том, чтобы у них всегда были Мозгошмыги, — она ухмыльнулась в конце, заставив Гарри невольно усмехнуться. Гарри жалел всех, кто не имел удовольствия познакомиться с Луной, и ненавидел всех, кто когда-либо заставлял ее плакать. Если и был когда-либо кто-то, кто заслуживал абсолютного покоя и счастья, то этим человеком была Луна. — Хотел бы я быть в этом лучше. Мне жаль, что они так ужасно вели себя по отношению к тебе, Луна. Жаль, что я не сделал больше, чтобы заставить их остановиться, — извинился Гарри, чувствуя, как чувство вины обволакивает сердце. Луна лишь ухмыльнулась ему: — О, ты сделал более чем достаточно. Они никогда толком не говорили, что это ты им угрожаешь, но вокруг них всегда была целая куча нарглов, когда ты был рядом. Ужасно смешно. Впервые с тех пор, как он попал в эту переписанную вселенную, Гарри почувствовал себя счастливым из-за чего-то, что сделало его второе «я» — за исключением поцелуя с Драко, он немного ревновал к этому, но старался не думать об этом слишком много. — Но они не остановились, — возразил Гарри, все еще чувствуя себя дерьмово из-за этого, тем более что он никогда не делал этого со своей Луной. Его другая версия была лучше в этом вопросе. — Нет, но от этого стало лучше. И ты был достаточно неравнодушен, чтобы попробовать, зная, что так будет лучше. Я думаю, ты был моим первым другом, Гарри, — Луна произнесла это тем сладким протяжным голосом, на который была способна только она. — Для меня это честь, — Гарри наполовину проявил вежливость, заставив Луну хихикнуть. Гарри подмигнул ей, и Луна улыбнулась шире, в ее глазах появился нежный огонек. — Ну, у меня такое чувство, что Драко будет дома с минуты на минуту, так что я пойду. Я очень надеюсь, что ужин пройдет хорошо. Луна крепко обняла его, с большей силой, чем он думал, было в этой маленькой девушке, но он чувствовал, что действительно нуждается в этом, в ощущении, что его обнимают так, словно он чего-то стоит. Гарри быстро обнаружил, как сильно ему нравится, когда его просто обнимают. — Не имеет значения, сколько жизней ты прожил. Ты все еще Гарри. Они это увидят. У солнца достаточно тепла для многих планет. И не печалься о блестящих звездах, они научатся. Прощай, Гарри, — Луна крепко сжала его в последний раз и упорхнула прочь. Гарри уже собирался уходить, когда из зеленого пламени появился еще один блондин, меньше чем через минуту после ухода Луны. Драко вышел со всей элегантностью, которой недоставало Гарри, его черная мантия была распахнута, демонстрируя зеленый джемпер и сшитые на заказ черные брюки. — О, привет, Гарри, — сказал Драко, увидев его в гостиной, и его губы удивленно приподнялись. — Извини, я не смог позавтракать с тобой утром. У меня была ранняя встреча, нужно было кое-что подготовить к ней. Надеюсь, у тебя был хороший день? Гарри следил глазами за Драко, пока тот ходил по комнате, сбрасывая мантию и снимая обувь. Затем он сел на диван, устраиваясь поудобнее, и похлопал по сиденью рядом с собой, явно приглашая Гарри. Драко выглядел крупнее, сидя вот так, расставив ноги и заняв больше места, его руки натягивали джемпер до предплечий, оставляя кожу открытой, чтобы Гарри мог на нее поглазеть. Было что-то невероятно неприличное в том, как сидел Драко, и Гарри мог представить себя прямо там. Не там, куда указывал Драко, а на полу, между раздвинутых ног Малфоя. Гарри, однако, не опустился на колени, он не настолько далеко зашел, чтобы сделать что-то подобное. Что бы Драко подумал о нем? Однако Гарри не мог перестать думать об этом. Не в сексуальном плане. Мысленно он не отсасывал Драко, нет, он просто был там, положив голову на бедро парня. Гарри хотел испытать то чувство, которое он испытывал, когда сидел с Драко в студии, то, как его разум становился затуманенным и счастливым, как мозг отключался, а тело будто улетало. Он хотел этого, но не в студии. Он хотел этого, стоя на коленях на полу между ног Драко. Мерлин, он не мог просить об этом. Он бы даже не понял, о чем просит. — Не совсем, — ответил Гарри, садясь рядом с Драко. В отличие от Малфоя, он не занимал много места, Гарри обхватил себя руками, подтянув колени к подбородку. — Что случилось? — спросил Драко, поворачиваясь на бок и фокусируя взгляд на Гарри. — Сначала ты, — сказал Гарри, ухмыляясь. — Не думаю, что ты когда-либо рассказывал мне, чем ты занимаешься на работе. — Ты прав. Я хранитель Волшебных портретов, реставрирую, чиню и обновляю чары. В основном я работаю с Магическим отделением Британского музея, хотя я еще беру заказы, когда работа меня интересует. Блять, а это впечатляюще. Гарри никогда не думал, что портреты, возможно, нуждаются в ремонте, но в этом был смысл. — Это действительно круто. Ты делал то же самое во Франции? Драко кивнул. — Да, но не с портретами. Я работал в другом секторе, реставрируя старые картины, которые считались магловскими, но на самом деле были волшебными, за исключением того, что чары на них были подделаны или просто вышли из строя, из-за чего казалось, что на них нет магии. — Похоже, это идеальная работа для тебя, — задумчиво произнес Гарри. Драко усмехнулся и придвинулся ближе к Гарри, слегка повернувшись и заставив их взгляды встретиться друг с другом. — И почему это? Гарри пожал плечами, высунув язык, чтобы облизать губы. — Это кропотливая работа. Для этого нужен кто-то, кто обладает большим контролем и терпением. Тебе идет. — О, Гарри, ты понятия не имеешь, — сказал Драко, качая головой. Гарри знал, что чего-то не понимал. Он часто чувствовал себя так с Драко, как будто тот знал о Гарри что-то такое, чего не знал он сам. — Тогда расскажи мне, — Гарри бросил вызов, приподняв брови. — Может быть, позже, — Драко медленно поднял руку и запустил пальцы в волосы Гарри, заставив его пульс участиться, и без всякого предупреждения Драко потянул его за волосы, недостаточно сильно, чтобы Гарри повернул голову, но достаточно, чтобы он почувствовал это до кончиков пальцев ног. — А теперь перестань тянуть время и дай мне знать, как прошел твой день. — Не очень, — прошептал Гарри, его сердце билось так чертовски быстро, что он боялся, как бы оно не выпрыгнуло из грудной клетки. — Расскажи подробнее, — потребовал Драко, его рука подтолкнула Гарри вниз и заставила его положить голову на бедра Драко, лицом вверх, чтобы Драко все еще мог видеть его лицо, пальцы все еще перебирали волосы Гарри, больше не дергая. — Я сегодня видел Сириуса, — Гарри вздрогнул, его голос был тихим, а руки на коленях дрожали. — Пиздец, все прошло так плохо, Драко. Я… я решил пойти куда-нибудь и попытаться найти что-нибудь на ужин сегодня вечером, и в итоге нашел Тедди. Он потерялся и испугался, а я просто хотел помочь, — глаза Гарри наполнились слезами, а сердце сжалось, воспоминания о кричавшем на него Сириусе были свежи в его памяти. — Что случилось дальше, Гарри? Гарри рассказал ему все, переходя от печали к горечи, не уверенный, грустит он из-за того, как Сириус обошелся с ним, или злится из-за того, что тот подумал, что Гарри причинит боль Тедди. Он покраснел, рассказывая Драко о том, что Регулус и Джеймс были на его стороне и даже утешали его. Затем он заплакал, рассказывая Драко о своих поисках алкоголя, о том, как близко он был к тому, чтобы нарушить правила и напиться, и о том, как сильно ему хотелось оцепенеть. — Прости, — всхлипнул он, лежа на бедре Драко, — я так сильно хотел этого, Драко, и все еще хочу. Я все еще хочу этого, очень сильно. Драко все выслушал, ни разу не рассердившись или не разочаровавшись, и ни разу не перестал прикасаться к Гарри. Он подождал, пока Гарри закончит, пока рыдания не стихнут, а тело не перестанет трястись. Затем он прикоснулся к щекам Гарри и попросил его открыть глаза. Драко начал водить кончиками пальцев по лицу Гарри, поглаживая брови и шрам, форму носа и изгиб губ. — У тебя был дерьмовый день, да? — Гарри рассмеялся над этим, его сердце билось сильно и быстро от легких прикосновений Драко. — Пошел нахер, — сказал он Драко, не придавая значения своим словам, руки теперь дрожали по другой причине. — Да, — вздохнул Драко, его зрачки расширились, а глаза потемнели, но через несколько секунд это прошло, он покачал головой и на губах появилась мягкая улыбка. — Спасибо, что рассказал, Гарри. Я серьезно, — он еще раз слегка потянул Гарри за волосы. — У кузена Сириуса всегда был ужасный характер, но ему никогда не следовало направлять на тебя палочку или обвинять тебя в причинении вреда Тедди. Его проеб, но я благодарен за то, что Поттер и Регулус были на твоей стороне, и я рад, что приходила Луна, хотя кажется, что еще до того, как она появилась здесь, у тебя уже все было под контролем. Гарри кивнул, закрывая глаза и просто наслаждаясь легкими прикосновениями и случайными подергиваниями, которые ему дарил Драко. — Но я все равно хочу выпить. Если бы я нашел что-нибудь здесь, я бы так и сделал. Это была не сила воли или то, что я вылечился, я просто не мог найти алкоголь, и у меня слишком сильно болела голова, чтобы пойти за ним, — признался Гарри, у него пересохло во рту, а лицо стало пунцовым. На этот раз Драко потянул его за волосы сильнее, приподнимая голову Гарри и не отпуская, от этого давления нервы Гарри затрепетали. — Открой глаза, милый. Гарри ничего не мог поделать, когда Драко говорил таким тоном, кроме как подчиниться. Его глаза встретились с широко раскрытыми и пылающими глазами Драко. — Ты выслушаешь меня сейчас, Гарри, и, если мне понадобится, я буду повторять это день за днем, пока до тебя не дойдет, — Гарри кивнул, его тело напряглось, а пальцы теребили подол джемпера. — Я горжусь тобой, — сказал Драко мягким и нежным голосом, и Гарри выдохнул, рот слегка приоткрылся. — У тебя чертовски хорошо получается, Гарри. Я знаю, тебе может показаться, что это не так, но мне, наблюдающему за тобой, ясно, как сильно ты стараешься, и я вижу улучшения. Правда. Я горжусь тобой. Ты сегодня хорошо поработал. Очень хорошо. Любой другой поступил бы с Тедди точно так же. Ты позволил Джеймсу и Реджу помочь, и ты не пил. Ты можешь хотеть этого, Гарри, ты всегда будешь немного хотеть выпить в трудные времена. Чем дольше ты будешь обходиться без алкоголя, тем легче тебе будет контролировать тягу. Сегодня ты сражался и победил, — Гарри почувствовал, как рука Драко отпустила его волосы, и жалобный стон сорвался с его открытого рта, но он был слишком ошеломлен, чтобы сдержать его. — Да? — прошептал Гарри, высунув язык, чтобы облизать пересохшие губы. — Ты был таким хорошим мальчиком сегодня, милый, — Драко наклонился и оставил нежный поцелуй на лбу Гарри, прямо напротив шрама. — Я уверен, что ты отлично справишься с ужином. Веки Гарри опустились, кожа горела от прикосновения губ Драко. Гарри знал, что это воспоминание, защищая которое, он умрет. Независимо от того, сколько воспоминаний он хотел бы забыть, он отказывался терять это. Ни одна из ужасных частей дня не могла затмить тепло, которое он почувствовал в тот момент, когда Драко поцеловал его в лоб. Ничто не могло испортить это воспоминание. Гарри позаботится об этом.