Переплетение судеб

Ей снился сон. Вечер. Свет звёзд отражался на тихой водной глади, лёгкий ветерок колыхал кленовые листья. Огни города сверкали ярче луны — начался фестиваль фейерверков, и Паймон отправилась туда наедаться вкусностями под присмотром Аяки и Томы. А они решили остаться дома, вдвоём, на уютном острове Рито. Люмин, склонив голову на бок, перебирая свои волосы, от чего-то улыбалась. Путешественница стояла на балконе, в одном лишь домашнем платьице, и наслаждалась видами из окна. Лёгкий ветерок защекотал её щеку и пронёсся по волосам, колыша золотистые пряди. Девушка закрыла глаза и тихо прошептала ветру:       —Я люблю тебя. Спустя полминуты девушка слышит шаги позади себя. Мужские руки нежно обхватывают её сзади, прижимая к себе. Парень кладëт голову ей на плечо и целует в щёку… ещё раз… затем в ушко, в шею… пока та не начинает смеяться и не поворачивается к нему лицом. Он совсем раздет. Кадзуха смотрит в её золотые глаза долго, берёт маленькие ладошки в свои, касается их губами, и она тоже не отводит взгляд от рубиновых глаз. Парень неспешно вовлёк девушку в чувственный поцелуй. Ветер снова щекочет молочную кожу, и Люмин улыбается, положив руки парню на плечи. Кадзуха отстраняется на секунду, чтобы посмотреть в ясные глаза возлюбленной, и целует уже страстно, языком блуждая по нижней губе, скользя внутрь и слыша тихий вздох. Одна рука на талии прижимает девушку ближе, вторая — нежно поглаживает щёку. Люмин упирается ладошками в его оголённые плечи и отстраняется, пытаясь выровнять дыхание. Грудь высоко вздымается, что остаётся замеченным парнем. Он перемещает руку со щеки на плечо, ниже, едва касаясь груди, опускается к талии и сжимает обеими руками чуть крепче. Девушка сама тянется за ещё одним поцелуем, удивляя возлюбленного своим напором и страстью. Кадзуха целует девушку в ответ, жадно сминая розоватые губы, блуждая языком по нижней, не встречая сопротивления. Всё также целуя, медленно разворачивает Люмин, ведёт спиной к кровати — шаг, ещё шаг…не отрывая друг от друга губ. Девушка не заметила, как парень укладывает её на спину и стаскивает ночнушку, которую она называла платьем. Кадзуха нависает над ней и пару мгновений любуется её красотой — золотыми волосами, медового цвета глазами, стройным телом и томной, тёплой улыбкой, что предназначалась лишь ему. Парень наклоняется к уху Люмин и шепчет своим сладким, мелодичным голосом:       — Если однажды наши пути разойдутся, мы обязательно встретимся вновь в каком-нибудь уголке мира. Не так-то просто разделить людей, связанных судьбой. И после небольшой паузы, и поцелуя в шею добавляет:       — Я же тоже люблю тебя.

***

С громким вдохом Люмин просыпается и подрывается с кровати. Было темно и холодно — стояла глубокая ночь, а Паймон уже видела седьмой сон о еде. Её мысли перешли к Страннику. Девушка не знала, где сейчас был юноша, хоть и любезно предлагала тому остаться на ночь, а не бродить по холодным улицам города до утра и, как сказала фея, не пугать своим видом горожан. Они путешествовали вместе вот уже почти пять дней, но чувство тревоги следовало по пятам — одного наличия юноши рядом хватало, чтобы и Паймон, и Люмин начинали нервничать. А Страннику это нравилось, порой он ходил за ними молча, странно улыбаясь, что не могло не напрягать. Позже оказывалось, что они выполняли не настоящие поручения, а только зря разносили лагеря Пустынников в округе. Паймон не заподозрила ничего даже несмотря на то, что заданий было пять и все они были одинаковыми — за это она получила обидное прозвище от Странника: ненасытная парящая бестолочь. С тех самых пор задания принимала и проверяла только Люмин. Но они обе знали, что их спутник найдёт новые способы вывести фею из себя. Иногда их перепалки с Паймон смешили путешественницу, а от вида маленькой злой мордашки девушка начинала хохотать. Но, бывало, что они настолько злили Люмин, что та начинала повышать голос на обоих. Девушка опустилась обратно на подушку, пытаясь не думать о том, что ей периодически снилось после начала путешествия в Сумеру. Это даже сном нельзя было назвать: лишь обрывки воспоминаний, которые с тоской ложились на сердце, заведомо утерянные, и о которых невозможно было забыть. «Путь странника не лежит в мирном пребывании в одной месте, он всегда направлен к недостижимым высотам и неизведанным равнинам. Но ветер донесёт до моих ушей славу и рассказ о твоих путешествиях», — задумчиво произнёс Кадзуха в их последнюю встречу. Парень не смог уехать с ней в Сумеру, помочь в поисках брата, а она не смогла вернуться с ним в Ли Юэ — их сказка не продлилась долго. Девушка пыталась успокоить своё дыхание, но её всю трясло. Она провела рукой по мокрой щеке, стерев слёзы. Именно рассказ о том, как в один момент еë сердце разбилось на осколки во второй раз, и стал той историей, которую Люмин беспечно поведала Сайно в ту ночь. Теперь, когда она вспомнила об этом, ей стало неловко за свою откровенность. Если бы не действие лекарств Тигнари, девушка бы вряд ли позволила себе так много болтать о прошлом. К счастью, Сайно понимал её, хоть и не готов был поделиться сокровенным в ответ, но Люмин знала, что он тоже пережил болезненный опыт и сможет открыться ей только со временем. Девушка закрыла лицо руками. Послышался едва слышный всхлип… ещё один. Люмин плакала, но очень тихо, сдерживаясь, чтобы не разбудить Паймон — ей не хотелось волновать фею и делиться своими страданиями. Хоть та и стала для неё кем-то вроде сестры, но эту боль она понять бы не смогла. Вскоре Люмин сделала глубокий вдох… выдох, успокаиваясь, вытерла подступившие слёзы и попробовала снова уснуть. А перед глазами всё стояли его добрые рубиновые глаза и нежные слова о любви. Спустя пару неудачных попыток выбросить из головы некогда любимое лицо, у девушки всë же вышло вернуться в мир снов. Тем временем Странник неподвижно сидел на кресле, застыв, подобно статуе. Он боялся не то что шелохнуться, но даже дышать, хоть последнее ему и не было нужно вовсе. «Значит, её тоже мучают кошмары. Она не такая сильная, какой хочет казаться всем. Тоже никому не даёт знать о своих переживаниях… Видимо мы больше похожи, чем я ожидал», — Странник сделал вывод мысленно, — «‎только я, хотя бы, не хожу с дурацкой и лживой улыбочкой, как эта глупая девчонка». Юноша молча уставился в окно. «Она ведь сама уговаривала меня остаться, а не гулять ночью по городу», — он недовольно хмыкнул про себя, но уходить даже не подумал. — «‎Мог бы пойти в храм Сурастаны или хоть куда, но сижу тут, с ними, боясь остаться одному. Раньше чувствовал себя окружённым мраком прошлого и сожалением о допущенных ошибках… Но с ними всё ощущается как-то иначе», — Странник опустил взгляд на колени. — «‎Ведь они так верят в добро, наивно сражаясь за него. И всë равно её глупая лживая улыбка, адресованная всем вокруг, каждый раз выводит из себя», — разочарованно заключил юноша. Странник ещё раз посмотрел на девушку — та спала, беспокойно ворочаясь во сне. «Может, разбудить еë?» Он подошёл к кровати уснувшей Люмин, но не решился потрясти еë за плечо; только заправил прядь светлых волос за ухо, случайно коснувшись щеки, которая ещё была слегка влажной от слёз. Этот невинный жест пробудил девушку до того, как Странник понял, что натворил. Он застыл на месте, боясь шелохнуться. Люмин приоткрыла непонимающие в полудрëме глаза, и даже сквозь сонные, едва приоткрытые, как показалось юноше, пробился свет. Она странновато улыбнулась и протянула к нему руку. Прикоснувшись к холодной коже, путешественница слегка потянула юношу за рукав, но тот сначала воспротивился. Впрочем, ненадолго: в Страннике неожиданно проснулся интерес. «Посмотрим, чем закончится». Он позволил девушке плавно утянуть себя и сел на кровать, не отводя взгляда.       — Ты же совсем замёрз, — сонно прошептала она, всë ещё не отпуская его ледяной руки. Девушка погладила ладонь юноши. Тот чуть не поперхнулся воздухом: такой неожиданный прилив заботы выбил Скарамуччу из колеи. Девушка снова потянула его к себе, заставляя лечь рядом, и накрыла одеялом, промычав что-то неразборчивое. А Странник даже не стал сопротивляться, только всë ещё смотрел на неë во все удивлëнные глаза… С примесью ещё чего-то. «Нет, быть того не может. Наверняка она думает, что это сон. Или принимает меня за другого человека», — отогнал наваждение Скарамучча. В голове бывшего Предвестника проносились сомнения — одно за другим, сменяя друг друга. Но Страннику было слишком интересно, чем это могло бы кончиться. Несколько минут юноша напряжённо и скрюченно лежал рядом. Скарамучча несколько раз порывался встать и уйти куда подальше от чужой постели, но что-то изнутри него буквально приковывало к месту. Он давно не чувствовал себя, пускай и ненадолго, но так тепло и хорошо; можно даже сказать — по-домашнему, если бы у марионетки Райден когда-нибудь был дом. Ещë немного подумав, юноша подвинулся к путешественнице чуть-чуть ближе, чтобы их плечи касались, и наконец растянулся во весь рост. «С чего же она вдруг? Только что плакала, а спустя минуту уже утаскивает меня в кровать», — Странник снова непонимающе уставился на девушку, которая уже успела крепко уснуть. Вблизи путешественница выглядела ещё более уставшей и обеспокоенной, а брови сошлись на переносице в довольно мученической эмоции. Похоже, девушке снилось что-то личное и неприятное, а нарушать еë пространство Сказителю уже не хотелось — только с чужими тараканами ему ещё не хватало разбираться. Вздохнув, он приподнял одеяло, чтобы выбраться из-под него.       — Мм… — тут же раздалось сонное мычание возле его уха и девушка перевернулась на бок, положив ему руку на живот, приобняв, уткнувшись носом в плечо. Щёки Странника вспыхнули краской. Неловкость, гнев, негодование — все эти эмоции он успел пережить за одну лишь секунду. Затем выдохнул, пытаясь успокоиться, но Люмин ещё и закинула ногу на него. «Эй, не наглей», — пронеслось у юноши в голове, и он сбросил с себя ножку коленкой. Ей было всё равно — Люмин крепко спала, прижимаясь к нему, согревая своим теплом. «Дурочка… Ты же завтра даже и не вспомнишь».

***

При пробуждении утром Люмин вновь испытала сильное смущение — ей снова снился сон, про который никому не расскажешь. По ощущениям, в кровати чего-то не хватало, или же кого-то… Она оглянулась вокруг, но Паймон нигде не было, а Странник невозмутимо читал какую-то книжку, сидя на стуле рядом. Тот невзначай сообщил:       — Ты издавала странные звуки во сне. О том, что случилось ночью, он решил пока что умолчать. Люмин лишь бросила смущённый взгляд на юношу и прикрыла лицо подушкой. Странник заметил покрасневшие кончики ушей. Знай он, что ей снилось — мигом бы потащил к Нахиде, жалуясь, что его домогаются. Люмин убрала подушку от лица и непонимающе уставилась в потолок. «Странник… И я… Но… Почему… Такой откровенный сон именно с ним?» Она всё не могла отделаться от чувства бабочек и жара внизу живота, повернулась к нему лицом, и задумчиво уставилась на юношу. Сказитель почувствовал еë взгляд и посмотрел в ответ:       — Не пялься, глаза повылазят. Вместо ответа, юноше прилетела подушка в лицо. Девушка отвернулась и перевернулась на другой бок, не вынося столь пронзительный взгляд. Во сне он смотрел на неё совершенно по-другому. Девушка сглотнула слюну, а щёки и уши вновь порозовели. Одеяло сползло с плечей Люмин, и Странник уставился на спину путешественницы. Еë испещряли синяки, ссадины, сильнее выделялся шрам от удара молнии — и всё это по его вине: первое — слишком поздно начал их вытаскивать из-под завала в пустыне, а шрам — всё ещё заживал после их сражения в мастерской Дзёрури. Страннику вдруг стало неловко за то, что после всего совершённого Сказителем, после всей боли и ранений, что пережила Люмин по его вине, она всë равно согласилась ходить с ним вместе по поручениям и доверчиво подставлять свою спину. Хоть и по просьбе Нахиды. «‎Дурочка...» Люмин с неожиданной резкостью вскочила с кровати и тут же застыла на месте. Странник неосознанно, ошарашенно уставился, ведь девушка забыла попросить его выйти и теперь его взгляду предстали: белые, слишком короткие, обтягивающие шорты, и чёрный топ с лентами, уходящими за шею. Похоже, Странник всë же умеет краснеть, и знатно. Путешественница плавно, медленно развернулась, а в еë медовых глазах загорелся огонь. Юноша понял — жди беды. Спустя секунду под крики Люмин Странник вылетел из комнаты, умело уклоняясь от всего, что летело в спину.       — Ненормальная, — бросил он ей, поспешно увернувшись от чайника, тоже летящего вслед. — Не пойду я с тобой никуда сегодня! Со стороны, наверное, выглядело забавно. Люмин громко захлопнула за ним дверь, а юноша ещё постоял минуту на месте, обдумывая произошедшее. «Ну уж нет, такого отношения я к себе не потерплю», — Странник поспешно зашагал прочь, в сторону храма Сурастаны. Люмин, опершись спиной о дверь, медленно сползла вниз. Когда девушка наконец села на пол, она стукнула себя по лбу, чтобы прогнать из мыслей образ их обнаженных тел, обнимающихся прямо на этой самой кровати — Люмин бросила взгляд на скомканное одеяло и подушку, лежащую на полу, и нервно сглотнула слюну. «Ну, Нахида, держись, я иду к тебе». Со скоростью молнии девушка оделась, схватила яблоко со стола — погрызть по дороге — и быстрым шагом отправилась к храму Сурастаны, проносясь мимо людей по лестничным пролетам города.

***

      —Ай! — кто-то толкнул Паймон, пока та наедалась сладостей вместе с Нилу у очередного киоска. К моменту, когда фея обернулась, она успела заметить лишь край белого платья путешественницы, стремительно уносящейся в сторону Академии.       — Люмин, ты куда? Паймон пару секунд переводила взгляд с засахаренных орехов аджиленах на Нилу, потом туда, где в последний раз видела путешественницу. Её голова и мысли разрывались от сложности решения, которое стоило принять. Танцовщица мягко забрала десерт у феи из рук и сказала:       — Иди за ней, потом ещё куплю тебе.       — Спасибо, Нилу! — фея торопливо кивнула и полетела за девушкой. Люмин ворвалась в Академию, открыв дверь с ноги, чем удивила всех находящихся неподалёку студентов и учëных, пронеслась, не замечая никого и ничего вокруг, к выходу, в сторону храма Сурастаны. Даже Сайно прекратил свой диалог с матрами, увидев сжатые кулачки и огромный спектр эмоций на лице девушки: злость, смущение, волнение, гнев. Сайно молча, движением руки, отдал всем матрам приказ не двигаться с места. Но к девушке и не успел бы никто подойти или задержать — она уже вылетела из Академии через другую дверь. Через пару минут появилась Паймон, растеряно осматривая всех вокруг. Когда фея встретилась глазами с генералом махаматрой, тот молча кивнул в сторону двери, за которой недавно скрылась девушка. Малышка Паймон благодарно помахала ручкой и снова полетела вслед за путешественницей. В храме Сурастаны Люмин уже ждал сюрприз в виде Странника, который, активно жестикулируя, что-то рассказывал Дендро Архонту. Нахида внимательно его слушала, сложив руки на груди. От вида юноши щёки путешественницы порозовели, что не осталось незамеченным девочкой. Нахида улыбнулась, и протянула руку к Люмин, приглашая приблизиться. Та послушно сделала это, положив свою руку на неё, игнорируя пламенный взгляд тёмно-синих глаз, обращённый к ней.       — Что у вас произошло? — Буер сразу перешла к делу.       — Нахида… — начала девушка, но Странник не позволил ей ничего сказать и вставил свои пять копеек:       — Эта ненормальная бросалась вещами в меня, не успел я и рот с утра раскрыть! И это благодарность за мою неоценимую помощь? За то, что я терплю её маленького, надоедливого, кусачего питомца?! Люмин забрала руку из ладони Нахиды, развернулась к нему и снова покраснела, но на этот раз от злости — её терпение в конец иссякло, и девушка взорвалась, увидев высокомерную ухмылку юноши:       — Что это ты тут называешь помощью?! Ваши бесконечные препирания с Паймон на пустом месте, твои колкие и язвительные замечания по поводу моей техники боя? Или то что тебе лень даже пальцем дёрнуть, чтобы помочь нам? — её глаза, обращённые к нему, горели опасным огнём, а грудь, как приметил Странник, высоко вздымалась от тяжёлого дыхания. Всë же она в рекордные сроки преодолела бо́льшую часть города. Скарамучча неспешно осмотрел девушку с головы до ног и с привычной безэмоциональностью хмыкнул в ответ:       — Я не обязан таскаться за тобой по твоим дурацким поручениям и делать всё, что ты от меня хочешь, — он скривил губы в улыбочке, такой приторно-доброй.       — Я никого не просила скидывать тебя себе на голову! — Люмин топнула ногой.       — Перестаньте! Вы совсем как дети, — расстроенно остановила их Архонт. Путешественница и Сказитель обернулись к ней. — Вам нужно научиться пониманию, — Нахида доброжелательно протянула руки к обоим. — Странник, Люмин. Проявите терпение друг к другу. Всякий, кто появляется в наших жизнях, приносит изменения и не может испариться, как капли воды, не оставив после себя ничего. Мы меняемся, люди вокруг тоже. Каждый приносит в чужую жизнь определенный урок, который мы должны усвоить. Девочка говорила так искренне, заглядывая своими глазами, цвета травы, прямо в душу, да так, что путешественнице стало спокойно и уютно рядом с ней. Она тяжело вздохнула, готовясь согласиться на ещё один шанс… При некоторых условиях.       — Только если она больше не будет распускать руки, — юноша демонстративно сложил свои руки на груди. Ему нравилось играть с Люмин, с эмоциями девушки, смотреть в еë пылающие злостью глаза, обращенные лишь к нему. Вот этот взгляд был по-настоящему искреннен — Скарамучча впервые не сомневался в этом. Но вместо злости он увидел… Стыд? Это стало несколько неожиданно.       — Люмин не будет делать… ЧТОООО? — Паймон как нельзя вовремя ворвалась в храм, свалившись на пол неподалёку, тяжело дыша. Путешественница мигом поспешила к фее, которая ещё не успела отдышаться, чтобы помочь ей, а заодно спрятать свои эмоции от двух внимательных пар глаз. Помогая малышке подняться, она обдумывала, что сказать дальше.       — Люмин, что случилось? Потеряла дар речи? — юноша и не собирался останавливаться.       — Это был сон! Откуда ты вообще можешь о нём знать? — выпалила девушка и, оставив Паймон перевести дух, она твёрдым шагом и, сверля взглядом, направилась к нему.       — Нет, не сон, — Скарамучча был невозмутим, даже когда наполненные яростью медовые глаза остановились всего в десяти сантиметрах от его.       — Довольно! Я вас услышала. Пару плавных движений рук, зелёный свет и время застыло для всех, кроме Люмин и Дендро Архонта. Путешественница огляделась в непонимании по сторонам.       — Отправила нас в сон? — выразила она догадку. Девочка кивнула:       — Я выслушала Странника. Теперь твоя очередь рассказать мне, что случилось.       — Ты ведь можешь прочитать мои мысли.       — Да, могу, — Нахида хихикнула и продолжила, — но так будет далеко не этично, лучше расскажи сама, что считаешь нужным. Девушка вздохнула:       — Тогда начну с начала… Подробности снов девушка опустила, но поведала обо всём, что тревожило её, начиная с момента как очнулась в комнате Тигнари: о пропавшем брате, боли, которую всё ещё испытывало её сердце после расставания с Кадзухой, приятном трепете, что вызывал генерал махаматра у девушки и, наконец, о недоверии и раздражении к Страннику. Говоря о последнем, Люмин сжала руки в кулаки, оставляя красные отметины от ногтей. Нахида, заметив это, осторожно поднялась в воздух повыше и разжала ладони девушки:       — Мне не понять тяготы сердечных отношений, что гложут твою душу, и подходящий совет я дать тоже не смогу. Тебе придётся разобраться самой в том, чего хочет твоë сердце. Но насчёт Странника могу сказать одно — за прошедшие пару дней с вами он уже изменился, — она приложила свою руку к сердцу, говоря искренне. Девушка непонимающе уставилась в добрые глаза, травяного цвета, и Архонт мудрости продолжила, взяв руку девушки в свою:       — Блуждая по миру, разочаровавшись в своей создательнице, людском роде, познав горечь смерти и потерь, Скарамучча запер в клетку свои чувства, считая их слабостью. Странник же, напротив, не был осквернен той болью, опытами и жестокими экспериментами, что проводил над ним Дотторе, — Нахида с грустью выдохнула и закрыла глаза. — Кабукимоно, Куникудзуси, Сказитель, Скарамучча, Странник… Столько имён, столько разных личностей и эмоций уживаются в одном живом существе. Ты когда нибудь смотрела в его глаза достаточно долго? В них, будто разбушевалась сотня вулканов Пепельного моря, которые он самостоятельно пытается удержать внутри. Люмин сразу стало тоскливо на сердце: она представила, каким пыткам Фатуи подвергали Странника. Даже если юноша и был куклой без сердца, это не давало права никому поступать с ним так жестоко и бесчеловечно. Дотторе постепенно разрушал всë хорошее, что когда-либо было в нём, причинял боль, убивал тех, кто был тому дорог, считая Сказителя лишь своим подопытным… Увидев погрустневший взор медовых глаз, Нахида продолжила:       — То, что этот юноша захотел узнать свою прошлую жизнь, понимая, что это приведёт к конфликту двух его личностей и их сознаний, само по себе достойно восхищения и сочувствия. Лишь немногие знают всю правду, и нет никого в этом мире, кто бы был способен понять его боль. Люмин снова закрыла лицо рукой — скрыть подступившие слёзы.       — Не нужно плакать, пожалуйста, — девочка снова мягко убрала ладони девушки от лица и сама смахнула слезинку.       — Извини, — Люмин опустилась на колени чтобы Нахиде не приходилось долго парить в воздухе, ведь она была гораздо ниже. И девочка последовала за ней вниз. Как Архонт, ей бы не составило труда, но всё же…       — Я знаю, что тебе сейчас невыносимо больно — ты потеряла двух близких сердцу людей, не знаешь, где они и когда вы ещё встретитесь. Но, возможно, ваши боли позволят тебе и Страннику сблизиться? Я не прошу ни о чём большем, кроме как составить ему компанию в путешествии… Только хочу, чтобы на своих тернистых путях вы были не одни. Хотя бы какое-то время. Откровение с Нахидой было именно тем, чего путешественнице так не хватало: она наконец кому-то выговорилась. Порой, высказаться о своих чувствах — становится именно тем, что помогает собрать себя снова из осколков и двигаться дальше. И непредвзятый взгляд божества мудрости стал спасением, будто свет во тьме, в которой блуждала девушка. А для Скарамуччи этим светом должна была стать Люмин. Исполненное предательствами и болью потерь прошлое сделало из него замкнутого, недоверчивого и импульсивного… Хотелось бы сказать — человека, но он ведь не человек вовсе. Когда-то давно в Инадзуме, брошенный в Павильоне Сяккэй своей создательницей за слабость, он был человечным и чистым. До тех пор, пока Фатуи не нашли его и не наложили руки на невинную душу и разум, не осквернили своими жестокими испытаниями и опытами. Они стëрли всë хорошее, что когда-либо было в юноше, и превратили в одного из Предвестников воли своего Архонта, под именем Сказитель. Такого даже злейшему врагу не пожелаешь в кошмарах. Со временем тот смирился с тем, что является бессердечной куклой, хотя Люмин знала, как сильно это терзает душу Скарамуччи, иначе бы он не скрылся от всех, завладев сердцем бога. Архонт мудрости говорила: «Всякий, кто вкусил радостей и горестей жизни среди людей — человек. Всякий, кто любил и терял, плакал от горя, ревел от ярости при виде трагедии смерти, затмевающей чудо жизни — человек». Странник был достоин того, чтобы называться человеком. Стоило дать ему ещё один шанс (или же сотни шансов, учитывая его несносный характер).       — Хорошо, будет очень сложно, но я постараюсь.       — Спасибо, тебе. Кстати, а ты знаешь, что это именно он вытащил вас из-под завала в пустыне? — девочка хихикнула и совершила пару движений рукой, не дав путешественнице озвучить свой вопрос. Сон стал расстворяться, время потекло своим чередом — и вот она уже стояла, уставившись слегка покрасневшими от слёз, удивлёнными глазами, на Странника. Тот, в свою очередь, с неподдельным недоумением переводил взгляд на Нахиду, на Люмин и снова туда-сюда. Только сейчас девушка заметила, что его глаза были не просто тёмно-синими, но ещё в них проблёскивал красивый, пьянящий танзанитовый цвет. Она рассматривала его тонкие черты лица — красивые, ровные, идеально очерченные, и перевела взгляд на волосы цвета сапфира. Но шляпа… ей определённо не нравилась.       — Эй, Паймон вообще-то ещё тут! Люмин мягко улыбнулась Нахиде, затем Страннику, и сказала:       — Что насчёт обеда? Я угощаю, как всегда, — она непринуждённо рассмеялась, да так искренне и звонко, что даже губы юноши дрогнули в лёгкой улыбке. Затем, неожиданно для всех, кто находился в храме, путешественница схватила шляпу с головы юноши и побежала в сторону выхода, беззаботно смеясь. Нахида наклонилась к уху Странника и шепнула:       — Не теряй лучшие моменты в жизни только из-за неуверенности. Ступай. Он медлил, смотря вслед уносящейся Люмин и ничего не понимающей фее, которая, разразившись гневной тирадой в сторону девушки, тоже почти скрылась из виду.       — Потом не найдёшь свою шляпу, — Нахида хихикнула и вернулась к своей работе у пульта управления. Это заставило юношу поторопиться за Люмин. Необъяснимая, но счастливая улыбка не покидала его лица.