Переплетение судеб

      — Итак, что мы имеем... — Сайно неспешно прошёлся в одну сторону до стены, развернулся, пройдясь до другой и продолжил, всё так же расхаживая, — первое: наши настоящие тела сейчас находятся в другом месте, значит твоя рана не опасна для тела, только для сознания, Люмин, старайся не фокусировать внимание на ней. Второе: тут присутствует какая-то зловещая аура и я её ощущаю. Она пытается распространить своё влияние, пробираясь под подкорку сознания, ища самыё дальние и темные уголки наших душ.       — Это Татаригами, — безразлично произнёс Странник.       — Где-то я уже это слышал это название, — Сайно задумался и поднёс руку к подбородку.       — Татаригами вызывала болезни у людей, бесконечные дожди, ярость и... потерю рассудка, когда люди поддавались влиянию гнева, — произнесла Люмин, искоса смотря на юношу в шляпе, припоминая некоторые события связанные с этим.       — Вот оно что. Ясно. Итак, мы подходим к главному вопросу: как нам отсюда выбраться?       — Встретиться со своими страхами, — зловещий, украдчивый шёпот раздался из ниоткуда и в одной из стен материализовалась дверь. Паймон ввизгнула от испуга.       — Вот и ответ, — казалось, Сайно нисколько не был удивлён.       — И мы что, должны идти, куда скажет этот неизвестный голос? — Странник разглядывал странную, высокую дверь, по форме напоминающую треугольные входы Энканомии, с сильно выступающим вперёд углом.       — Если хотим выбраться, стоит рискнуть, — Сайно пересёкся глазами с Люмин и задержал взгляд на перевязанной ране.       — Может, мы уже пойдём? Или вы будете пялиться друг на друга пока они гончие разрыва не вернутся? — юноша закатил глаза, света танзанита и сложил руки на груди. В прочем, на его нахальное и вызывающее поведение уже никто не обращал внимание.       — Паймон никуда не пойдёт... — фея, наконец, осмелилась подать голос и прилипла к руке путешественницы.       — Это нужно сделать, чем дольше мы остаёмся тут, тем сильнее влияние Татаригами оказывает на сознание. Ты уже и сама могла на себе его ощутить, — ответила путешественница.       — А давай воспользуемся случаем и от него избавимся с помощью этой двери? Может, нам повезёт и его забросит в какой-нибудь другой мир? — фея указала пальчиком на Странника. Тому, казалось, было всё равно но Люмин подыграла:       — Давай. Паймон вперёд.       — Эй а почему я?       — Пф, — только и послышалось от Странника, а на губах заиграла довольная ухмылка, от которой фея поёжилась и спряталась за спиной у Люмин.       — Ладно... иди, — произнесла малышка дрожащим, испуганным голосом, — но Паймон подождёт тебя тут вместе с Сайно. Путешественница кивнула в ответ и осмотрела закрытую дверь, затем неспешно подошла, чтобы кончиками пальцев коснуться прохладного камня. Пыль посыпалась из щёлок и твердая порода растворилась на глазах, открывая доступ к чему-то, на подобии портала. Люмин теперь вглядывалась в бездну, которая казалась тихой, тёмной водной гладью с отражающимися звёздами и ночным небом в ней. Текучая субстанция портала не давала возможности рассмотреть хоть что-либо, скрывающееся внутри. Люмин решилась и сделала шаг вперёд. Как только девушка коснулась загадочного искривления пространства — её затянуло внутрь, а для остальных оставшихся путешественница просто исчезла, растворившись в воздухе. Сайно спокойно отошёл к стене, подбирая свою сумку, а Паймон тихо охнула, поднеся ладошки ко рту, всматриваясь в непроглядную бездну прохода. Фея продолжала молчаливо парить рядом с ним, чувствуя себя в безопасности только около генерала и с опаской поглядывала на Странника. Тот просто подошёл и теперь молча смотрел в бездонную пустоту портала, в котором только что исчезла девушка. Внезапно резкий порыв ветра начал затягивать его внутрь, но юноша лишь закатил глаза в привычной манере:       — Таким слабым ветерком меня не сдвинешь с места, — он противился до тех пор, пока из пространства двери не выскользнула рука — мерзкая, склизкая и жилистая, серого цвета, схватив того за запястье. Вскоре звуки отвращения и вся доступная человечеству ругань была поглощена мраком, а дверь захлопнулась. Ни Паймон, ни Сайно не успели сделать и шаг, только молча переглянулись, и рванули к двери.       — Фу, какая гадость, отцепись от меня, мерзкая штуковина, — Странник беспокойно крутился на месте, пытаясь найти владельца отвратительной руки, утянувшей его.       — Что ты тут делаешь? — медовые глаза с удивлением уставились на юношу и тот понял, что не по собственной воле находится в кошмаре Люмин, — мы же должны проходить испытание в одиночку.       — Я и не собирался входить сюда, меня кто-то притащил.       — Ну да.       — Ну да. — он снова её перекривлял и заметил, как нервно дрогнули губы путешественницы, а глаза загорелись огнём, но та отвела взгляд и он решил снова привлечь к себе внимание. — Значит, Тарталья был бы лучше, чем я, да?       — О чём ты? Ах... да этот длинный язык Паймон меня когда-нибудь угробит, — Люмин покраснела.       — Ага, — юноша сложил руки на груди, наблюдая за сумасшедшей палитрой эмоций на лице девушки, — ну и ну. Даже немного обидно, я ведь был шестым, а он всего лишь одиннадцатый...       — Дурак! — она отвернулась и не заметила его довольную физиономию. Люмин подошла к, ничем не примечательной, стене и коснулась холодного камня — ничего не произошло.       — Встретиться со своими страхами... Я думала, мой страх, это бездна и её тайны, — задумчиво произнесла девушка, развернулась и медовые глаза осмотрели юношу, стоявшего перед ней, — видимо, я ошибалась.       — И снова мы остались вдвоём. — Странник не расслышал сказанных слов и просто уставился в воображаемую точку на стене, чтобы не встречаться взглядами снова. Не хватало ещё, чтобы она заметила эмоции, одолевающие его.       — Ты этому только рад.       — Почему же? — юноша с неподдельным удивлением и любопытством уставился на говорившую.       — Потому что тебе не нравится ни Паймон, ни Сайно, ни кто-либо другой. Тебя раздражает всё, что живёт, движется и говорит. А всё, что я делаю, когда ты рядом — постоянно пытаюсь пресечь ваши ссоры, — её голос теперь звучал крайне раздражённо. Он промолчал, спокойно выдерживая гневный взгляд, ощущая невидимое, но узнаваемое влияние Татаригами. — Мне кажется, что я единственный человек, который тебя удерживает от того, чтобы причинить кому-то зло. Люмин была права. Но Странник молчал, позволяя ей, наконец, высказаться.       — Я не могу постоянно следить за тем, чтобы ты не поругался с кем-то, чтобы не лез, куда не просят и не хочу, чтобы ты мне грубил.       — Прости.       — И меня всё это порядком достало, — продолжила девушка, — погоди... что?       — Что слышала, не буду повторять, — он сложил руки на груди и отвернулся а путешественница молча уставилась на него. — Не пялься.       — Просто, ты, скорее самолично вырвал бы себе язык, чем извинился, вот я и пытаюсь переварить услышанное.       — Пф. Давай лучше поищем выход, пока ты перевариваешь. — он двинулся в сторону закрытой двери, но Люмин обошла его, встав на пути и взгляды танзанитовых, и медовых глаз сошлись. — Ну, что опять?       — Ничего, просто... хотелось бы чаще видеть тебя таким.       — Слабым?       — Нет, наоборот. Сильные люди те — кто не боится показывать свои чувства.       — Ты сама своих никогда не показываешь, только ходишь с доброй и дурацкой улыбочкой, всем помогаешь, строишь из себя хорошую. — юноша развёл руками а девушка сделала шаг назад, не веря ушам. — На самом деле я вижу, какая ты. Замечаю, как тебя раздражает очередное тупое поручение, но ты всё равно, как собачка, за мизерное угощение и плату бежишь его выполнять.       — Кто им поможет, если не я?       — Кто-то другой. Всегда найдётся кто-нибудь. Нету людей незаменимых. — он глубоко вздохнул и закрыл глаза, — ты не нужна никому, нужна лишь твоя сила и польза, которую приносишь. Оглушительная тишина в ответ заставила Странника открыть глаза и не поверить им — Люмин молча смотрела на юношу, а слёзы катились по щекам:       — Я не... — он сделал шаг навстречу, но Люмин призвала меч и отрицательно покачала головой в ответ. Его плечи обмякли а сказанные слова эхом отдавались в ушах: «Ты никому не нужна...», «Дурочка...», «...о чём ты вообще думала, подставляясь под удар, идиотка...», «Отвали...». Он сжал руки в кулак а губы искривила ироничная ухмылка. Я приношу лишь боль. Я никому не нужен. Ничего этого не изменит. Злость поднималась волной из недр его сущности, становясь всё больше, медленно, но неумолимо вырастая в цунами, подпитываемым влиянием ауры останков озлобленных богов. Резкий приступ мучительной мигрени, а за ним последовал пульсирующий, судорожный спазм и голова начала дико болеть, будто, разрывалась на части изнутри. Казалось, кто-то вонзает острые, тонкие пальцы в сознание, перебирая тонкие ниточки нервов, переплетая, спутывая между собой, разрывая тонкие связи, запутывая и создавая несуразный клубок из них, причиняя этим адскую боль. Странник отшатнулся, схватившись руками за голову, закрывая глаза от невероятной боли, пронзившей всё тело. Последнее, что он видел — тёмно-фиолетовая дымка заволокла руки, а затем и глаза пеленой, и сознание ускользнуло в пучину безмолвной, непроглядной тишины, и бездны.       — Нет! Стой! Это я... — юноша замахал руками перед Люмин, которая уже замахнула меч для удара, но застыла, услышав узнаваемый голос и слова, — это я...       — Странник? — девушка произнесла это надрывистым шёпотом, переходящим в плач. Когда адреналин отступил и Люмин смогла, наконец, позволить себе чувства — её плечи содрогнулись, а руки обессилено опустились и холодное оружие свалилось на пол, звонко брякнув, — прости, это всё я... виновата...если бы не я, Татаригами не поглотил бы тебя... и брат... — слова начали тонуть в всхлыпах, а Странник сжал руки в кулаки, собравшись с силами и сделал то, что требовала от него ситуация — он сделал шаг вперёд... ещё шаг, и коснулся плечей девушки, заглядывая в медовые глаза, покрасневшие от слёз. Юноша хотел потрясти путешественницу, сказать чтобы та стала нормальной и успокоилась, но замер на месте. Никогда раньше он не видел на этом лице прозрачные, солёные капли, столь напоминающие бриллианты. Одна повисла на пушистых ресницах, дрожа, опасно покачиваясь и Странник заметил отражение своей, разбитой на осколки, души в одном лишь крохотном сосредоточении её боли. Ресницы дрогнули и капля сорвалась, как лист, переживший период роста, и расцвета, неумолимо идущий к увяданию. Отрываясь от родной ветви, позволяя порывам уносить себя вдаль, где он и встретит зарю своих дней, и долгожданный покой. Сейчас от одного вида солёных капель, струящихся по щекам — в груди что-то болезненно сжималось и Странник смахнул неспешно скатывающуюся слезинку большим пальцем руки. Люмин, уже рыдая навзрыд, сама сделала последний шаг, обессиленно упав к нему в руки, выплакивая всю свою боль. Юноша непроизвольно сомкнул объятия и снова ощутил цветочный запах волос, защекотавший его рецепторы, вдохнул, затем тихо задал вопрос:       — Что ты видела? — Странник решил спросить осторожно, ведь память о произошедшем была ему недоступна. Какое-то время он находился в пустоте и темноте, запертый в собственном сознании, без малейшего понятия, как выбраться или прийти в себя. И вот, он открывает глаза за пару секунд до того, как путешественница нанесёт удар, грозящий стать фатальным. Что случилось, пока его разум скользил по волнам нескончаемой пространственной пустоты — было загадкой.       — Итэр... мой брат, он говорил мне такие ужасные вещи, — она с трудом подавила всхлип.       — Это был не он. — Странник осторожно погладил её по спине, боясь спугнуть этим жестом.       — Знаю... Но затем он превратился в чтеца бездны и напал... на меня... мой брат хотел меня убить... — послышался ещё один всхлип, и девушка уже не могла продолжать говорить, топя своё горе в слезах, а юноша прижал её к себе крепче, не зная, что было бы лучше делать на самом деле. Объятия были чем-то новым для него, но в этой ситуации казались естественными и нужными. Он почувствовал себя нужным. Второй рукой он коснулся её волос и замер на пару секунд. Люмин не отстранилась и Странник пригладил одну выбившуюся светлую прядь, затем провёл ладонью от макушки, до основания шеи — где заканчивались волосы. Юноша повторял это движение раз за разом, пока всхлипы не стали тише, затем и вовсе прекратились. «Это и вправду помогает, хорошая, оказывается, книга» — подумалось ему. Раздался глубокий вздох и, до сих пор опущенные вниз, руки — обвились вокруг тела, сцепив пальцы в замок где-то в районе позвоночника юноши. Странник почувствовал, как краска залила щёки, но, чтобы Люмин ничего не заподозрила — продолжал совершать те же самые действия.       — Спасибо, — Люмин уткнулась носом ему в шею и снова вздохнула, успокаиваясь, — только никому об этом не рассказывай... Улыбка коснулась его губ: «Я слишком жадный для этого». Путешественница глубоко задумалась вспоминая недавний разговор с Нахидой: «Столько имён, столько разных личностей и эмоций уживаются в одном живом существе. Ты когда нибудь смотрела в его глаза достаточно долго?» —спрашивала Архонт мудрости. — «В них, будто разбушевалась сотня вулканов Пепельного моря, которые он самостоятельно пытается удержать внутри». Люмин отстранилась, чтобы заглянуть в эти самые глаза:       — И вправду, сотня вулканов...       — Чего?       — Да так, — девушка чуть покраснела и заправила прядь волос за ухо, — ничего. Но танзанитовые глаза не хотели отпускать взгляд медовых глаз. Он поднёс ладонь к её подбородку, приподняв его, чтобы снова сойтись взглядами. Что-то в них переменилось и дело было не в красноте и лёгкой опухшести от выплаканного горя. Странник видел что-то, чего не мог понять:       — Говори.       — Ты слишком настойчивый.       — Да. Говори давай, не испытывай моё терпение, — он упрямо продолжал смотреть в безмолвном ожидании. Наконец, вдоволь насмотревшись в глубину его глаз, девушка вздохнула и ответила:       — Глаза — зеркало души.       — Мм... и что же тогда ты видишь в моих? — Странник знал, что был бездушным и бессердечным в прямом смысле этих слов.       — Олицетворение бесконечных внутренних конфликтов, борьбу с самим собой и бурю эмоций, которые ты скрываешь. — она осмотрела аккуратные черты лица и крохотный порез на фарфоровой коже щеки, невесомо коснулась места около ранки и снова перевела взгляд на его глаза. Брошенный своей создательницей, осквернённый злобными идеями и манящими речами змеев Фатуи, израненный жестокими опытами над его телом... каким ещё он мог стать? Узнав как дела обстоят в Фатуи на самом деле, возненавидев их за ложь, он стёр себя из памяти мира — из Ирминсуля и только Люмин помнила о Сказителе, так, как девушка была из другого мира. Встретив Странника — милого юношу, не помнящего ничего, носящего лицо столь знакомого убийцы, она попыталась всё выяснить и рассказала ему, Паймон, и Нахиде о том, что произошло на самом деле. Этот самый юноша захотел узнать свою прошлую жизнь несмотря ни на что, зная, что это приведёт к конфликту двух личностей и их сознаний. Этим и объяснялись странные перепады настроения. Люмин была единственной, кто помнила, каким он был «до» — эгоистичным, неуравновешенным, заносчивым, высокомерным, безразличным к чужим жизням, амбициозным существом с непомерной манией величия. И знала на какую жертву пошёл тот, второй Сказитель-не-Сказитель ради того, чтобы узнать правду. И как он только не сошёл с ума? Лишь немногие знали всю правду и не существовало никого в этом мире, кто бы был способен понять его страдания. Исполненное предательствами и болью потерь прошлое сделало из него замкнутого, недоверчивого, и импульсивного… Сейчас этот же юноша стоит и сам обнимает её. Тот, кто до недавнего времени хотел убить Люмин, Райдэн и поработить весь мир... Сознание разрывалось от дилеммы и в происходящее наяву верилось с трудом, но вот оно — неопровержимое доказательство стоит прямо перед ней, а Люмин всё упрямо отказывается верить.       — Я знаю, что совсем не умею утешать девочек... — неожиданные слова никак не вязались с невинным выражением лица произносившего их и взгляд Люмин наполнился недоумением, — но ты и не подозреваешь, как плохо умеешь выражать свои мысли правильно, — улыбка тронула его губы, пока одна рука — всё так же лежала на золотых волосах.       — Я просто хотела сказать, что ты самый настоящий человек. Всякий, кто вкусил радостей и горестей жизни среди людей, — человек. Всякий, кто любил и терял, плакал от горя, ревел от ярости при виде трагедии смерти, затмевающей чудо жизни, — человек. — Люмин убрала руку от его лица и отвела взгляд, слегка покраснев. Юноша с недоумением смотрел на девушку, не разрывая объятий. Он смутно припоминал слова Нахиды в только что услышанном.       — Люмин...       — Да?       — Я...       — Вы выполнили испытание, — снова раздался зловещий, украдчивый шёпот из ниоткуда и комната заполнилась всепоглощающим белым светом. Люмин почувствовала, как её сознание уносит куда-то вдаль и больше не ощущала тяжести своего тела.       — Люююмин! Паймон снова за тебя волновалась! — фея снова бросилась путешественнице на шею, мешая той подняться с пола. Сайно собирался подойти к неподвижно застывшему Страннику в другой стороне комнаты, но тот вскочил ещё до того, как генерал подошёл к нему и сухо кивнул, наткнувшись на обеспокоенный взгляд красно-оранжевых глаз. Генерал махаматра протянул юноше воды, но тот лишь покачал головой, потирая виски — головная боль немного притупляла мысли, да и не нужна ему была ни вода, ни пища.       — Сколько времени нас не было? — Люмин осмотрелась по сторонам и Паймон чуть разжала хватку, давая ей возможность подняться на ноги и поднять свой меч.       — По ощущениям — около получаса, — Сайно подошёл к девушке, протягивая ей воду, на что та благодарно кивнула и сделала пару глотков. — Пару минут назад раздался тот же загадочный голос, сообщив о завершении испытания и вы появились из ниоткуда.       — Что-то изменилось? Сайно отрицательно покачал головой в ответ и посмотрел на дверь:       — Я думаю, теперь наша очередь идти.       — Паймон туда не пойдёт! — фея, испуганно закрыла глаза и не отлипала от руки путешественницы.       — Не волнуйся, я буду рядом, — генерал махаматра призвал копьё и уже держал факел наготове.       — А я потом приготовлю тебе что-то вкусное. — добавила Люмин, поглаживая ту по голове.       — Но... но... Ладно, так уж и быть, — фея осмелела и полетела к закрытой двери, поставив руки в боки, — я не боюсь тебя, злобная говорящая каменюка! Холодная твёрдая порода снова растворилась на глазах, открывая доступ к тому, что было спрятано под ней, но текучая субстанция портала не давала возможности рассмотреть хоть что-либо, скрывающееся внутри. Фея обернулась на Люмин с немой просьбой в глазах сделать всё за неё, но порыв ветра подтолкнул Паймон внутрь и испуганный визг поглотил мрак неизвестности. Путешественнице вдруг стала страшно за свою компаньонку и она с надеждой посмотрела на Сайно, на что тот кивнул в ответ, и сделал шаг следом за феей, а дверь за ними с характерным для камня звуком — захлопнулась. Спустя пару мгновений Люмин спрятала своё оружие, отошла к стене напротив двери, села на пол у маленького костра, который развёл для них генерал махаматра, сняла сапоги, по очереди вытряхнув песок из каждого и натянула обратно. Затем приобняла коленки и уставилась прямо на закрытую дверь в ожидании момента, когда Сайно и Паймон закончат испытания. Странник молча подошёл, всё так же потирая виски, надеясь, что это поможет избавиться от головной боли. Подумав немного, юноша, сел рядом, не проронив и слова, и снял шляпу, положив ту на колени. Люмин устало вздохнула и облокотила голову на стену, уставившись в потолок, затем снова сделала глубокий вдох, и выдох, закрыв глаза.       — Почему ты так громко дышишь? Девушка лишь рассмеялась в ответ, чем вызвала его лёгкую улыбку.       — Знаешь... спасибо тебе. Странник не ответил, а лишь молча уставился в тёмный потолок, задумавшись обо всём случившемся за короткий период времени и переменах, которые ощущал внутри. Будто пустота, бездонной пропастью зиявшая в его душе, наконец, начала заполняться. Юноша вскоре ощутил, как её голова опустилась на плечо:       — Эй, ты чего? — он попытался заглянуть ей в глаза, но по ровному дыханию догадался, что девушка уже уснула. Ещё бы, день выдался невероятно выматывающим для всех. Воспользовавшись моментом, Странник тоже опустил голову, коснувшись её макушки и подавил усмешку. Сколько же гадостей он мог сейчас натворить, в период её уязвимости, но ему просто не захотелось. «Слабость ли это? Глупость? Или что-то другое?» Эта мысль неожиданно настигла его ум, как только пальцы коснулись золотой пряди, нависшей прямо над глазами уснувшей Люмин и он отдёрнул их. Затем, подумав, Странник осторожно коснулся лоскута ткани, перевязанной вокруг раны на руке девушки и заметил, как сморщился её носик во сне. Затем, интереса ради, коснулся её ладоней, расслабленно лежавших на коленках. «Значит, я тоже выполнил испытание и встретился со своим страхом?»