На своём месте

Набирая заученные наизусть цифры, Гэвин не то чтобы даже нервничал — пожалуй, паниковал. Не спасал ни недавний разговор с психологом, ни молчаливая поддержка Ричарда, одобрившего его решение, ни обещания Элайджи, что всё будет хорошо. У кого, чёрт побери, всё должно было быть хорошо? Господи, блядь, боже. Он не делал этого так давно. Да и не собирался, если начистоту, но… Доктор Томпсон сказала, ему это необходимо. А те, от кого Гэвин ожидал протестов и сомнений, согласились с её авторитетным мнением неожиданно легко. Конечно! Это ведь не им предстоял малоприятный разговор, способный разрушить его только-только зарождающуюся уверенность в себе! Каким же он был слабаком. Раздались длинные гудки. Гэвин вдохнул, выдохнул и зажмурился. На всякий случай мысленно перекрестился. Шесть бесконечных гудков трубку не брали, и Гэвин малодушно понадеялся, что ему и не ответят; что ж, это было бы достаточно красноречивым знаком судьбы. Буквально предупреждением: не лезь, убьёт. Но на седьмом гудке — седьмом порыве завершить вызов — в телефоне послышалось неуверенное: — Гэвин? Гэвин вцепился в мобильник как в спасательный круг. И беспомощно выдохнул: — Привет, мам. «Мам» оцарапало горло, выдрало изнутри, как будто он настолько отвык от этого простого короткого слова, что успел разучиться произносить его. Когда они созванивались в последний раз? Год назад? — тогда она снова принялась пилить его и выедать его мозг чайной ложечкой на тему «когда же ты одумаешься», и Гэвин вспылил и в сердцах пообещал никогда больше не отвечать на эти звонки. И не отвечал. Наверное, она злилась. Элайджа никогда об этом не рассказывал; Гэвин подозревал, что он передаёт матери, что с её непутёвым младшеньким всё нормально, но выяснить правду не стремился. Это было бы больно — обсуждать с Элом, всем таким образцово-показательным, его собственные дерьмовые отношения с родителями и то, что они никогда не пытались или не могли его понять. — У тебя что-то случилось? — спросила миссис Рид, и в её голосе было столько тревоги, что Гэвин сразу же растерялся. Она правда думала, что он мог позвонить ей только в экстренной ситуации? …что ж, отчасти это было правдой. Делало ли это его плохим сыном? — Да нет, — пробормотал он, вынырнув из невесёлых мыслей, когда мама беспокойно повторила свой вопрос. — Всё в порядке. Я просто… должен разобраться с тем разрушительным дерьмом, которое однажды возникло между нами хотел узнать как ты. — О… — она помолчала, как если бы не могла найтись с ответом. Потом произнесла таким тоном, что Гэвин сразу же представил эту её слабую беспомощную улыбку: — Потихоньку, Гэви. Твоему отцу в последнее время нездоровится, так что… может быть, если ты… Гэвин знал, к чему она клонила — каждый их разговор мать просила его приехать, повидаться, наверняка чтобы разочароваться в нём лишний раз; он уже покупался на эту уловку — а потом долгими неделями зализывал раны после её истерик и тяжёлых взглядов всегда молчаливого отца. Чёрт, доктор Томпсон не упоминала о том, что это будет так трудно. Он с силой сжал зубы, справляясь с собой, и выдавил, буквально сражаясь за каждую букву: — Да. Да, я приеду. И, мам… я хочу тебя кое с кем познакомить. Миссис Рид молчала целую нескончаемую минуту. Гэвин этого от неё не ожидал — он-то думал, что, услышав об этом загадочном кое-ком, вроде как способном исправить её неудавшегося сына, она обрадуется… но после заминки она прошептала неожиданно дрожащим голосом, как если бы боролась с комом в горле или со слезами: — Тебе с ним хорошо? Гэвин подавился непроизнесённым резким ответом, заготовленным на случай её щенячьих восторгов по поводу его будущей семьи, и хрипло прошелестел: — Да. Да, мне чертовски хорошо с ним. В выдохе на том конце провода ощущалось облегчение и что-то ещё — что-то между неловкостью и виной. — Конечно, приезжайте, — наконец проговорила миссис Рид уже твёрже и увереннее. — В любое время. Я… мы будем ждать. Это дурацкое «мы» почему-то срезонировало в Гэвине с такой силой, что ему пришлось больно ущипнуть себя за бедро, чтобы не всхлипнуть.

***

Доктор Уилсон ждал его в своём кабинете. Всё здесь было по-прежнему — всё до мельчайшей детали, даже рамочка с фотографией на столе не сдвинулась ни на дюйм, чёртов педант. Но вместе с тем… Чёрт возьми, вместе с тем Гэвин ощущал, что изменилось абсолютно всё. Должно быть, причина этого чувства крылась в том, что поменялся он сам — об этом в один голос твердили доктор Томпсон, Ричард и Эл, хотя сам Гэвин ничего такого глобального не замечал. Только — вот. Это ощущение несоответствия, как будто… — А-а, мистер Рид! — доктор Уилсон расплылся в улыбке. — Рад вас видеть. Присаживайтесь, присаживайтесь. Ну, как ваш прогресс? — Будто доктор Томпсон вам не рассказывает, — хмыкнул Гэвин, опускаясь на стул. Доктор Уилсон беззаботно пожал плечами: — Мне хотелось бы услышать и ваше мнение о ситуации. Как вы себя чувствуете? — Как слизняк без раковины, — пробормотал Гэвин. Доктор Уилсон отсылку или не понял, или не оценил. — Что вы хотите этим сказать? — деловито уточнил он. Гэвин вздохнул. Потёр переносицу. И неохотно буркнул: — Да нормально всё. Правда нормально. Я бы даже сказал… я бы даже сказал, лучше, чем я думал. И ещё добавил неуверенно: — Я собираюсь поехать к родителям на Рождество. Познакомить их с Ричардом. — Это серьёзный шаг, — доктор Уилсон одобрительно кивнул. — Уверен, вам пойдёт это на пользу. Налаживание отношений с семьёй — непростая задача, требующая определённых усилий, но у вас всё получится. Я уверен. Гэвин беспомощно пожал плечами — он подобных иллюзий не питал. — Инъекции помогают? — спросил доктор Уилсон после непродолжительной заминки. Гэвин кивнул: — Да. Меня всё ещё все считают бетой. Ну… почти все. Я рассказал брату Ричарда и его партнёру о том, что я омега, — с каждым разом произносить это слово выходило всё легче и легче. — И как они отреагировали? — с любопытством поинтересовался доктор. — Нормально, — Гэвин изо всех сил старался не выдать своей нервозности. — Даже… даже хорошо. Совсем не так ужасно, как я ожидал. Доктор Уилсон покивал, что-то отметил в своей записной книжке. — Ну а Ричард? — спросил он. — Как бы вы описали то, что чувствуете рядом с ним? — Это что, ещё один сеанс психотерапии? — застонал Гэвин: необходимость детально описывать свои мысли и эмоции порядком подзаебала его на встречах с доктором Томпсон, и, когда доктор Уилсон попросил его заглянуть на приём, он как-то не рассчитывал на продолжение банкета. Но доктор Уилсон добродушно прогудел в ответ: — Не отталкивайте неравнодушных к вашей судьбе людей. И Гэвина это странным образом обезоружило, так что он сдулся, пробормотал, глядя в сторону: — Всё супер. Ведём себя как образцовая парочка: долбимся в дёсна и вместе ходим закупаться в Walmart. Подумываем завести общую кошку. Типа… ответственность и всё такое. Доктор Уилсон прищурился, и Гэвин зачем-то уточнил: — Это была идея доктора Томпсон. Она считает, это будет нам полезно. Ну и я люблю кошек, а Ричи вроде как не против. — Понимаю, — кивнул доктор. — Короче, всё заебись, — подытожил Гэвин. — Если бы кто-то ещё полгода назад сказал мне, что я буду сидеть в луже розовых соплей и радоваться этому, я бы, конечно, не поверил. Доктор Уилсон отложил в сторону ручку. Сцепил пальцы в замок. И, теперь уставившись на Гэвина в упор, выдал очень спокойное и очень чёткое: — Но? Гэвин моргнул. — Что — но? — он попытался закосить под дурачка, но, судя по вскинутым бровям Уилсона, этот откровенный фарс не прокатил. — Давайте не будем тратить время на пустые отговорки, мистер Рид, — с безжалостной прямолинейностью произнёс доктор Уилсон. — Есть какое-то «но». Что-то, что заставляет вас нервничать, когда я спрашиваю о вашем альфе. Гэвин сжал зубы: — Это личное. — Мистер Рид, — доктор Уилсон устало вздохнул, — я в первую очередь ваш лечащий врач. Заинтересованный в том, чтобы вы смогли интегрироваться в свою новую жизнь. Во всех её сферах. Гэвин закусил губу. Ему вовсе не хотелось заикаться о том, что глодало его уже несколько недель; это было стыдным, неловким и жалким фактом, и Гэвин не находил в себе смелости даже для обсуждения этого с Ричардом, не говоря уже о… — Есть одна проблема, — процедил кто-то другой его губами. — Я думаю, что со мной что-то не так. — Вот как? — доктор Уилсон приподнял брови в демонстрации вежливого недоумения. — И что же с вами не так? Гэвин поёрзал на стуле, вклинил влажные ладони между коленей. — Я чувствую себя… неправильным, — прошептал он, избегая пронзительного взгляда доктора. — Неполноценным. Каким-то… бракованным, если честно. И продолжил, хотя Уилсон хранил молчание: — Ричард… идеальный, чёрт побери. Ходячее, мать его, совершенство. А я даже не могу дойти до хоум-рана. Раньше мне казалось это унизительным, ну, заняться сексом, заняться сексом как омега, а теперь я вроде как… боюсь. Как нецелованная восьмиклассница. — Быть может, течка расставит всё на свои места, — негромко предположил доктор Уилсон. Гэвин гневно помотал головой: — Нет. Хера с два. Я не хочу, чтобы наш первый раз был… чёрт, я должен сохранять трезвый рассудок. Всё осознавать. Понимать, что это мой сознательный выбор, а не дань природе и выбросу гормонов. — Вот как, — доктор Уилсон помолчал. А потом неожиданно улыбнулся, хотя в ситуации, по скромному мнению Гэвина, ни-че-го смешного не было. И предложил заговорщическим тоном, уместным скорее для дружеской беседы, чем для диалога пациента и врача: — Хотите пару советов?