Цветение ликориса

      Алексис со вздохом плюхнулась на кровать, сминая под собой покрывало. Хотя её это мало заботило — в голове крутились шестерёнки, правда, лениво и как будто со скрипом. Вспоминать события сегодняшнего дня было несложно, скорее утомительно, потому что хотелось вызвать их в памяти в стройном порядке и составить полноценную картину впечатлений, однако мысли то и дело соскальзывали, возвращаясь только к тем фрагментам, которые по каким-то причинам вызывали больше всего эмоций.       Денёк выдался что надо — паршивее некуда, если точнее, а ведь он ещё даже не закончился. Единственная надежда возлагалась на вечеринку, до которой осталось не так уж много времени, только Алексис слабо верила, что танцы в пропахшей потом и алкоголем толпе помогут ей отвлечься.       Сначала был старостат — явление для Алексис новое, со своими порядками и условностями. Обсуждали предстоящее университетское событие — организовывалось нечто сродни ярмарке студенческих объединений. Собственно, для этого Джин и всучил ей накануне стопку макулатуры — кто-то мог бы записаться заранее (что было бы полезно, ведь в некоторых клубах места заканчивались очень быстро). Разумеется, это требовало больших усилий и эмоциональных затрат, а также сплочённой командной работы всех старост, поэтому старосты сплочённо всей командой решили спихнуть самую грязную работёнку на наивно хлопающую глазёнками Алексис Дэй. И, конечно, это было неприятно — она не единственная первокурсница в старостате, однако единственная, кому просто не повезло.       В общем, работы теперь было хоть отбавляй, а помощи просить не у кого — ясно дали понять, что со всеми сложностями придётся разбираться самостоятельно. Алексис позже пожаловалась на это Джину, но тот скорчил фальшиво-сострадательную мину и фамильярно потрепал незадачливую старосту по тёмно-русой волнистой макушке.       — Старшекурсники любят измываться над новичками не меньше, чем их предшественники в своё время измывались над ними. Не принимай близко к сердцу — подумай о том, насколько полезен будет этот опыт, — назидательно заключил он и постарел в глазах Алексис сразу лет на десять. Услышав такое заявление, так же фальшиво оскорбился, прижимая ладонь к сердцу. Его друг, звавший его всё время хёном и в этот раз вновь оказавшийся рядом, закатил глаза и как-то устало-беззлобно усмехнулся.       После нескольких занятий начался большой перерыв, и их группа — уже, правда, в меньшем составе, чем в первый для Алексис день, — снова не преминула расположиться во дворе. Погода стояла хоть и ветреная, но всё ещё приятно-тёплая. Девушка заметила, что среди них оказались в основном те, кто друг с другом больше всего общался, — остальные же, раскрыв общую суть собравшихся людей, решили держаться обособленно или мелкими группками. Другими словами, их «дружная» группа лингвистов разбилась на своеобразный центр — Алексис, Макс, Ким, Скотта, Мэг и ещё нескольких ребят — и периферию.       В какой момент произошло подобное разделение, Алексис не успела заметить и на несколько минут даже задумалась, должна ли она как староста беспокоиться по этому поводу. Но в конечном счёте решила, что её это не касается.       Поникнув после старостата, Алексис надеялась, что приятный перерыв в компании её приятелей сможет хоть на самую малость приподнять настроение. Однако надежда обрушилась вместе с неприятным предчувствием, когда она заметила входящий звонок.       Звонила мама.       Алексис с трудом нашла более тихое место возле аллеи, огибающей университетский кампус. Пришлось довольно далеко отойти от корпуса…       — Привет, мам. Что-то стряслось?       В конце концов, мама никогда не звонила вот так без предупреждения посреди дня, ведь дочурка могла быть на занятиях.       «Привет, детка. Как твои дела?» — тон её голоса казался непринуждённым.       — Ты об этом хочешь поговорить? — неожиданно резко спросила Алексис, тряхнув волнистой копной, откидывая назад пряди, мешающиеся из-за порывов ветра. — Обычно ты не звонишь в такое время. В чём дело?       Видимо, мама уловила в голосе требовательные нотки, потому что как-то обречённо вздохнула и замолчала.       «Детка, ты не говорила с Найджелом?»       Вот оно что… Алексис вообще давно замечала за матерью, что та начинала слишком уж часто называть её «деткой», когда была зла или волновалась. Девушка нервно затопала ногой, так как тотальное непонимание происходящего теперь начинало малость подбешивать. Возникло инфантильное чувство вселенской несправедливости, как будто каждый хотел её сегодня довести до белого каления.       Мама снова страдальчески вздохнула, и Алексис почему-то показалось, будто это было сделано излишне драматично. И несколько наигранно.       Но промолчала.       «Знаю, о таких вещах не говорят по телефону… И мне следовало сказать тебе ещё до твоего отъезда, но я не решилась, так как не хотела, чтобы ты ещё сильнее переживала, детка!.. В общем, мы с твоим отцом решили… пожить отдельно».       Алексис нахмурилась.       Она догадывалась. Конечно, она догадывалась — было сложно не прокрутить с десяток раз разговор Найджела с мамой на кухне. На подсознательном уровне Алексис подозревала, что нечто подобное услышит в скором времени, но почему сейчас? В голове закрутились обрывки воспоминаний, подталкивая восстановить в памяти прошедший год. По правде говоря, Алексис не могла припомнить ничего из ряда вон выходящего — да и обычного тоже, — ничего, что в конечном итоге привело к этому разговору.       Как-то вяло даже мелькнула мысль, что она слишком спокойно реагирует на новость. Почему?..       «Детка?.. — взволнованный голосок мамы сбил с мыслей. — Понимаю, это неожиданно, но я съезжаю сегодня, и мне не хотелось бы, чтобы ты узнала об этом потом, тем более от кого-нибудь другого…»       Она как будто немного затараторила, а Алексис всматривалась в одну точку на стволе дерева и словно бы её не слышала. Всё пыталась вспомнить последний прошедший год… В какой момент её родители отдалились друг от друга, и почему она, Алексис, этого не заметила?       — Понятно, — как-то сдавленно выдавила Алексис. — Мам, извини, но мне пора, перерыв заканчивается…       Мать засуетилась и спешно попрощалась с дочерью. Сбросив звонок, Алексис выдохнула, как будто всё время до этого стояла, задержав дыхание. В задумчивости она закусила палец и нервно потопала ногой, неотрывно глядя в одну точку.       Наверное, она была слишком занята подготовкой к выпускному и предстоящим экзаменам, что почти перестала замечать мир вокруг себя. С другой стороны, у неё было время на свидания с Диланом, например. Конечно, виделись они не слишком часто — ему тоже нужно было готовиться к экзаменам, да ещё и тренироваться, ведь спортсменов-отличников любят не только старшеклассницы.       Алексис вдруг с непонятной остротой почувствовала укол собственного эгоизма и жар стыда, покрывший лицо и уши.       — Чёрт… — выдохнула сквозь зубы, легонько стукнув себя телефоном по лбу.       Ну, во всяком случае, Дилан поступил в другой университет, так что вскоре она и вовсе про него не вспомнит — да и тот наверняка обзаведётся новой подружкой, если ещё этого не сделал, и тоже не станет скучать. Так что она сможет наконец больше времени уделять учёбе и людям вокруг. Ведь она не собирается влюбляться…       — Трудный разговор? — хмыкнуло где-то сбоку.       Подскочив на месте от неожиданности, Алексис едва не выронила телефон. Зашипев, она обернулась и лицезрела его.       — Джонгук, — и сдержанно кивнула головой в знак приветствия.       Тот закатил глаза, но поправлять не стал.       Сегодня он выглядел несколько иначе: как будто немного помятый — Алексис показалось, что под глазами у него залегли тени, — хотя всё же опрятный и к тому же, пожалуй, стильный. Девушка тихо хмыкнула себе под нос от пришедшей на ум характеристики, но не могла с собой поспорить — у парня определённо был хороший вкус и чувство стиля. Чего только стоили серьги в ушах…       Наверное, она слишком долго его рассматривала.       — Ты что-то хотел? — наконец спросила.       — Да нет. Просто ты как будто зависла, а обед уже почти закончился. Если, конечно, не думаешь прогулять.       Брови девушки взметнулись вверх. Она бросила быстрый взгляд на дисплей телефона.       — И… это всё?       Парень немного помялся, отведя взгляд, а потом посмотрел прямо на Алексис. Пронзительный тёмный взгляд видел её словно бы насквозь.       К чувству уязвимости примешалось нечто новое. Волнение.       — Ты ведь с матерью говорила, кажется? — отрывисто сказал он, торопясь.       И прищурился. Несмотря на это, Алексис было сложно понять, о чём он думает и к чему вообще ведёт. Поэтому просто медленно кивнула.       Парень почесал бровь, вздохнув.       — Хотя… Это не моё дело, извини, — и поправив рюкзак на плече хотел было обойти её.       — Да нет уж, говори теперь, — Алексис едва удержалась от того, чтобы не дёрнуть его за рукав чёрного лонгслива, идеально сидящего на его фигуре.       Он ответил на выдохе.       — Не будь к ней слишком строга.       Алексис недоуменно выгнула бровь, а парень странно сглотнул и молча двинулся на занятия.       — Постой, Джонгук…       — Чонгук, — всё-таки поправил, но как будто без раздражения, больше лениво и по инерции. — Чон-гук. Это несложно. Попрактикуйся как-нибудь на досуге.       Алексис почти злобно фыркнула. «Тоже мне!..».       — Ты что-то хотела? — даже интонацию скопировал, упырь.       — Да. Хотя… Это не моё дело, извини, — процедила девушка, чувствуя нарастающее под кожей недовольство.       — Да нет уж, говори теперь, — Джонгук вновь развернулся к ней всем корпусом и засунул руки в карманы джинсов. В глазах плясали озорные огоньки. Алексис вообще впервые видела человека, который умудрялся улыбаться одними глазами. По позвоночнику пробежались мурашки.       — Почему ты был здесь, а не на обеде со всеми?       Он непринуждённо пожал плечами. Но Алексис показалось, что линия челюсти слегка напряглась.       — Не люблю привлекать к себе внимание.       По Дэй снова прошлись мурашки — в этот раз неприятные. «Он знает, что на него всего смотрят… Представить не могу, каково ему приходится. Наверное, это очень тяжело, но… Что если он — убийца?».       — Боже, серьёзно? — он выдохнул почти зло.       — Что? — хлопнула глазёнками Алексис.       — Да у тебя же на лице всё написано! — глухо воскликнул он.       Парень устало потёр руками лицо, надавив на глаза, а потом резко и молча пошёл прочь. Алексис стало стыдно второй раз за последние десять минут. Глядя ему вслед, она прикусила кончик языка, на котором, к своему удивлению, ощутила тонкий запах бергамота.       С этим чувством вины и бодрящим вкусом бергамота, осевшем на кончике языка, она дошла до аудитории, едва не опоздав на занятие и вяло кивнув удивлённой Макс, занявшей для неё место. Если подруги и задавали ей вопросы, Алексис их не слышала. «В конце концов, он же меня спас! С другой стороны, можно ли меня обвинять — ведь столько слухов вокруг ходит, — боже, как стыдно! — он теперь думает, что я идиотка, — хотя не то чтобы меня волновало, что он там обо мне думает, — и всё же… Сама говорила себе о презумпции невиновности и сама же смотришь на него, как затравленный зверь…». Лицо горело — она так хотела быть выше этих сплетен, но в конечном счёте повелась на них, а Джонгук, может быть, очень даже неплохой парень, который страдает только о того, что учится с параноиками…       Макс больно пихнула её локтем под рёбра.       — Ай!       — Мисс Дэй, не могли бы вы ответить на мой вопрос? — профессор Брэдли пронзительно глядела на свою студентку и, судя по всему, уже не меньше минуты.       Алексис прочистила горло.       — Простите, профессор, не могли бы вы его повторить?..       После занятий Макс, Алексис и Ким решили пойти поесть, так как затем Дэй собиралась начать работать над организацией ярмарки студенческих объединений. Нужно было составить план действий — и в этом ей мог помочь только один человек, но он был неуловим, как ветер.       — Знать бы, где сейчас Джин… — задумчиво протянула Алексис, чиркая в блокноте и кусая губу. Она пыталась набросать хоть что-то — и ничто в итоге ей не нравилось. Рядом Макс хрустела начос, Ким пила кофе.       — У меня есть его номер, — сказала она неожиданно. — Взяла ещё в первый день на всякий случай…       Макс хищно изогнула губы.       — О, разумеется. Есть догадки, что же это за случай, — и поиграла бровями. — О великий Джин, мне срочно нужна твоя помощь — без тебя я горю и ничего не могу с собой поделать!       И наигранно-томно закрыла рукой лицо. Ким тяжело вздохнула, отрывая глаза от развернувшейся перед глазами трагикомедии.       Алексис заметила, как румянец коснулся щёк и ушей Ким.       — Знаешь, тебе стоит податься в драмкружок, — хихикнула Алексис. — И обязательно сыграть в какой-нибудь Шекспировской постановке — тебе бы точно подошло.       Макс довольно подмигнула.       — Если только мне достанутся злодейские роли.       Пока Алексис писала Джину, Ким вновь повернулась к окну — поначалу её взгляд всё так же был отрешённым, а затем приобрёл какую-то осмысленность — и вот она уже во все глаза таращится так, будто там явился сам Господь Бог.       — Похоже не только мне играть на сцене: выглядишь так, словно увидела призрак отца Гамлета… — Макс легонько пихнула ту локтем, на что Ким невольно поморщилась, указывая в окно.       — Ха-ха, очень смешно. Ты гляди!       И все трое обернулись на чересчур подозрительную сцену, развернувшуюся за окном. Двое людей в строгих костюмах — мужчина и женщина — разговаривали с Джонгуком. Выглядели они строго, сурово и весьма внушительно — взгляды у них были пытливее и пронзительнее, чем у парня, да к тому же чрезвычайно холодные и как будто бы даже презрительные. Просто наблюдая со стороны, Алексис невольно поёжилась. На груди у женщины на тонкой цепочке висел полицейский значок. Парень казался раздражённым, хотя сдерживался — только сжал губы в тонкую полоску, отчего на его скулах заиграли желваки. Одну руку он сунул в карман, а другой зажимал лямку висевшего на плече рюкзака — да так сильно, что костяшки побелели. В глаза детективам не смотрел — слегка повернувшись, только слушал, что ему говорили. Всем своим видом он показывал, как сильно хотел от всего этого уйти.       Оно и неудивительно, подумала внезапно Алексис, ведь был только ранний вечер, потому на территории кампуса сейчас было довольно многолюдно — тут и там прогуливались студенты. Сердце Дэй внезапно сжалось, когда она на секунду представила, каково сейчас было бы, подобно парню, находиться под пристальным взглядом такой огромной толпы — на него глазели все, кому не лень.       Наверное, поэтому он словно бы сжался, слегка сутулясь. Точно хотел скрыться от всего этого мира.       — Чёрт… — ругнулась Макс. — Новое убийство?       — Похоже на то, — равнодушно кивнула Ким. — Бедолага. Зачем они с ним так — на него и без этого постоянно пялятся.       — Не ты ли недавно беспокоилась из-за слухов? — съехидничала Флеминг.       — Это неважно, — отрезала Алексис. — Ким права, они могли бы не подвергать его такому давлению. Как будто не понимают, что этим, как минимум, — делают его изгоем, а как максимум, — могут спровоцировать травлю. Полагаться на одни лишь слухи — глупо. Его ведь даже не арестовывали…       Макс замолчала, Ким же просто кивнула, соглашаясь.       Алексис вернула взгляд в окно, натыкаясь им на парня. Тот смотрел на неё, и девушка — даже не зная, видит ли он её или ему мешает отражение, — приподняла уголки губ в слабой поддерживающей улыбке.       Он разжал губы и так же незаметно улыбнулся в ответ.       Алексис почувствовала облегчение.       Она отвернулась лишь тогда, когда получила входящее сообщение от Джина.

***

      — Ну и видок у тебя, — подтрунивал Джин, стоило Алексис к нему приблизиться.       Встретились они недалеко от корпуса в небольшой аллее. Тот был не один — шёл в компании товарища, раннее звавшего его «хёном». Девушка же пришла одна — Макс и Ким вернулись в общежитие, чтобы начать готовиться к вечеринке.       Дэй только закатила глаза.       — У тебя-то, думаешь, лучше? — парировал его друг, ухмыляясь, а после спешно ретировался, дабы не получить нагоняй от старшего, и закурил где-то в сторонке.       — Разве на территории кампуса можно курить? — удивилась девушка.       — Возле зданий — нет, но когда это кого останавливало, тем более, Юнги? Правила созданы, чтобы их нарушать, — деловито изрёк Джин.       — Что, ещё одна мудрость от преисполнившегося в познании старшекурсника? — усмехнулась Дэй.       — Да-да, ты слушай и мотай себе на ус, дядюшка Джин плохого точно не скажет, — тем же назидательным тоном согласился он.       Девушка весело кивнула.       — А дядюшка Джин может мне всё же помочь с организацией мероприятия? — состроив самую жалостливую физиономию, для пущего эффекта та даже похлопала ресницами.       Куратор резко ухватился за сердце.       — Пощади, я слишком стар для этого!       — Но Джин!..       — И не проси! Считай, это твоё посвящение!       Алексис в ответ только вперилась в него самым скептичным взглядом, на который была способна.       — Ты что, только ради этого меня позвала? — устало вопросил Джин, рукой проводя по волосам.       — А ты куда-то торопишься? — буркнула Дэй.       — Вообще-то мне нужно подготовиться к вечеринке! Что за малышня пошла — никакого уважения к старшим!       Тут подоспел Юнги.       — Это точно, — с иронией добавил он.       — Да ну вас! — воскликнула Алексис, поморщившись и в сердцах махнув рукой.       Джина это только повеселило. Юнги же, глядя на эту картину, сочувственно покачал головой. Девушка насупилась, пряча лицо за волосами.       — Ты сама-то идёшь? — спросил он вдруг.       — Куда деваться, Ким и Макс убьют меня, если я этого не сделаю, — устало ответила девушка, потирая глаза.       — Вот и отдохни сегодня, amiga, — Джин хлопнул девушку по плечу. — Твоя студенческая жизнь только началась, это твоя первая вечеринка. Научись расслабляться и не загонять себя в строгие рамки. Мероприятие подождёт, а твоя жизнь — нет, — и задорно подмигнул. — Ну, увидимся.       И парни стали отдаляться. Только напоследок до Алексис донеслось:       — И давно ты стал таким искусным оратором? — сочился иронией Юнги.       — Всегда им был, — гордо отвечал Джин.

***

      От неудобной позы, в которой она пролежала некоторое время, девушка ощутила лёгкую боль в спине и ногах. Со вздохом та поднялась — довольно резко, отчего закружилась голова. Вместе с подъёмом Алексис и ощутила груз повисшей ответственности — и дело было не только в ярмарке, но и в разговоре с матерью и Джонгуке. Почему-то ей внезапно показалось, что в каком-то смысле она тоже ответственна за то, что с ними происходит. Источник и природа этого чувства были неясны, а оттого оно казалось ещё тяжелее.       Она не могла бы сказать точно, но, наверное, чувствовала вину. Перед матерью — за то, что была к ней недостаточно внимательна, перед Джонгуком — за то, что поддалась всеобщим настроениям и предубеждениям. И хотя она по-прежнему иногда сомневалась в том, как следует к нему относиться, всё же для себя решила, что стоит дать ему шанс и отказаться от предубеждения. Кто знает, может, они станут хорошими друзьями? Если, конечно, он не будет постоянно огрызаться или дерзить.       Тут девушка не удержалась от улыбки.       Впрочем, это даже весело, не так ли?       В комнату суматошно вбежала Макс и попыталась закрыть входную дверь, пока некто, настигавший её, не проник в эту небольшую комнатку общежития. Однако этого не дала ей сделать чья-то тонкая, но на удивление сильная рука — это Ким, удержав дверь, заставила Макс отступить.       Алексис поморщилась от этого шума, чувствуя, как где-то в черепной коробке зарождается тупая боль. «Так дело не пойдёт», — сокрушённо подумала она про себя и, стремясь сохранить нейтралитет в возникшей между двумя девушками борьбе, решила спешно ретироваться в другой конец комнаты, чтобы поискать таблетку аспирина. Запив ту водой, она всё же не могла не обратить внимание на Макс, вставшую в оборонительную позу, как бы загораживаясь от Ким. Та тоже выжидающе глядела на оппонентку.       — Так не пойдёт, Кимберли, ты не заставишь меня надеть это!       Только теперь Алексис заметила в руках соседки по комнате что-то из ткани приятного синего оттенка. Дэй подумала, что этот цвет очень даже подошёл бы Макс.       — А что это? — спросила она.       — Это всего лишь платье, — сдаваясь, выдохнула Ким. — Между прочим, оно вполне удобное — самое то для вечеринки!       — Поверь мне, — парировала Макс, — я знаю, что такое по-настоящему удобное платье, и вот это ни разу на него не похоже. К тому же мне не нравится цвет.       Ким тяжело вздохнула, аккуратно складывая и убирая вещь на полку в шкафу. Сама она уже, как догадалась Алексис, к мероприятию была готова: её тёмно-русые курчавые волосы пребывали в идеальном беспорядке, свободно рассыпаясь по плечам и отливая красивым шоколадным блеском; тёмная кожа лица, ненавязчиво украшенного косметикой, отливала каким-то тонким приятно-золотистым сиянием; девушка облачилась в чёрное коктейльное платье на тонких бретелях с открытой спиной, которую прикрывала тонкая шнуровка, и свободной юбкой из полупрозрачной материи.       Алексис невольно прикусила изнутри щёку, оценивая внешний вид подруги. Выглядела Ким, как и всегда, безупречно, и этой безупречностью как бы задавала планку им с Макс, ведь пойдут они все вместе.       Дэй, прикинув в голове, есть ли у неё нечто подходящее, бросила беглый взгляд на Макс, отмечая, что та как будто бы вовсе не переодевалась ещё. Лишь незаметные на первый взгляд детали говорили о том, что это конечный результат её перевоплощения. Флеминг не соврала, когда заявила, что оденется так, как удобно ей.       В запасе оставалось не очень много времени, так что Алексис решила выбрать что-то между и надела удобный, но элегантный чёрный комбинезон с шортами и добавила несколько украшений. Ким придирчиво оглядела её выбор, но ничего не сказала. Макс над этим только похихикала.       Когда девушки присоединились к вечеринке, «официальная» часть с напутствиями для первокурсников, вероятно, уже закончилась, но основную часть веселья они не пропустили. Толпы студентов до изнеможения двигались в такт громко звучащей музыке, от которой в ушах словно дрожали барабанные перепонки. Пахло духами, потом и алкоголем.       Когда Алексис заметила несколько целующихся парочек, почувствовала себя не в своей тарелке. Особенно при том, что некоторые и вовсе занимались своими делами у всех на виду, никого не стесняясь.       Дэй ходила на школьные вечеринки, которые устраивали ровесники, стоило родителям отлучиться куда-нибудь из города по делам, однако привыкнуть к подобному так и не смогла. В конце концов, она решила, что такой способ расслабления не для неё и лучше не обращать на других внимание, а сосредоточиться на себе. В конце концов, её ждёт долгий путь в качестве студентки Блумфилдского университета и старосты своей группы, почему бы и не позволить себе расслабиться в этот пятничный вечер?       И ей это почти удалось — разве что маленький червячок продолжал неприятно грызть где-то в подкорке.       — Ты чего кислая такая? — спросила Макс, подходя с двумя кружками пива. — Будешь? Там, конечно, и покрепче всякое есть…       — Да, давай, — улыбнулась Алексис, принимая холодную кружку из рук одногруппницы и делая небольшой глоток. — А где Ким? Она ведь только что была здесь…       Лицо Макс расплылось в улыбке Гринча.       — Не отлипает от своего обожаемого куратора.       Алексис завертела головой по сторонам, ища Ким. В полумраке, правда, сделать это было трудновато.       — Да с Джином она, — пояснила Флеминг, делая большущий глоток. — Кстати, там довольно большая толпа собралась, не хочешь пойти к ним? На кураторов многие слетелись, как мотыльки. Или стервятники, — добавила после паузы, улыбаясь ещё хитрее.       — Ну ты язва, — хохотнула Алексис, и они двинулись в сторону одного из диванов, на которых расположилась большая компания.       Среди них Алексис заметила Джина, Ким, Юнги, Скотта, Мэг и ещё некоторых из тех, кого она уже смутно знала. Ребята из старостата тоже тут были. Всё внимание было обращено на Джина, который заканчивал рассказывать какую-то «поучительную» историю.       — Так что мой вам совет: слушайте старину Джина и слишком много не пейте, чтобы не попадать в дурацкие ситуации, как я.       — Тебе и пить не надо, чтобы в них попадать, — посмеялся Юнги, и Джин шутливо пригрозил ему пальцем, а затем полез ерошить волосы друга.       Практически над ухом Алексис раздался чей-то приятный смех, и она обернулась, сталкиваясь взглядом с незнакомым ей парнем. Ранее видеть его ей не доводилось. Во всём его лице было что-то мягкое и очаровательное, пухлые губы растягивались в милой улыбке, узкие глаза по-доброму щурились.       Заметив её внимание, он обратился к ней.       — Хуже маленьких детей, — ему хоть и приходилось говорить громко, он словно бы совсем не напрягался.       — Ты хорошо их знаешь? — удивилась Алексис, перекрикивая шум.       — Да. Мы знакомы… — он задумался подсчитывая, — вот уже четвёртый год.       — Так долго! Получается, ты третьекурсник? — прикинула Алексис. Парень кивнул. — Как тебя зовут? С какого направления?       — Я Чимин. Учусь на журналистике. А ты?       — Алексис. Лингвистика.       Чимин удовлетворённо кивнул.       — Хорошее направление. Ребята у вас неплохие.       — Как и все, разве нет? — Алексис наивно улыбнулась.       — Нет, — парень ответил на её улыбку своей. — Поверь мне, ты просто не видела географов. Клянусь, эти ребята — бешеные. Не знаю, может, ваши одногодки будут другими. А то вот наши… сколько мы ни бились, все конкурсы они выигрывают. Одним словом — группа. Настоящая.       Алексис задумалась. «Интересно, а сможем ли мы, наша группа, прийти к чему-то подобному?». Девушка задумалась над тем, что может повлиять на сплочённость группы и к чему это может привести.       — Разве это плохо, что они такие активные? — в конце концов, спросила она у Чимина.       — Скорее плохо то, что мы неактивные, — улыбнулся он. — Они отличный пример, если, конечно, знаешь, чего хочешь от студенческой жизни.       У них завязалась беседа и они несколько отдалились от общей компании. Громкая музыка и гул голосов вкупе с целой какофонией ароматов вызвали лёгкое головокружение, и Чимин предложил выйти на свежий воздух прогуляться возле корпуса. Когда Дэй почувствовала бодрящий прохладный ветер, ей стало заметно лучше, да и разговор с парнем пришёлся ей по душе.       Он не был шутливо-пафосным, как Джин, который вечно журил и что-то не договаривал, скорее очень мягким, тактичным и с явным удовольствием отвечал на вопросы. Они обсуждали мотивацию студентов принимать активное участие в мероприятиях университета и студсовета и влияние подобной активности на академические успехи.       — На самом деле, студенты более сплочённых групп учатся гораздо лучше и усерднее. Мне приходилось писать об этом для студенческой газеты. Студсовет попросил — я тогда ещё не был его членом и газетой не занимался, — чтобы повысить мотивацию среди студентов.       — И сработало? — спросила Алексис.       — Пожалуй, хоть и не массово. Да и статья, надо признать, неплохая вышла.       — О, я бы хотела почитать её однажды.       — Думаю, её можно найти на сайте университетской газеты. Впрочем, я могу дать ссылку, если добавишь меня в друзья, — Чимин обворожительно улыбнулся.       Они обменялись страничками в соцсетях. Дэй обратила внимание, что они довольно отдалились от корпуса и теперь шли по аллее, освещаемой фонарями. Людей вокруг не было, и только ритмичный звук громкой музыки заставлял воздух дрожать.       Неуютно.       — Получается, ты состоишь в студсовете?       — Да, — кивнул. — Возможно, тебе тоже стоит однажды попробовать. Для начала можно хотя бы поучаствовать в устраиваемых нами мероприятиях. Мне кажется, это важно для…       Чимин не успел договорить — недалеко от них раздался грохот. Завыла автосигнализация, а затем донеслись ругань и крики. Глухой удар — и женский голос взвизгнул. Алексис и Чимин быстро переглянулись и, недолго думая, поспешили на звуки. Парень бежал впереди, по-джентельменски прикрывая её, и Дэй не могла этого не заметить. Почему-то на мгновение стало приятно.       Они выбежали к дороге. Валяясь на асфальте, какой-то парень держался за разбитый нос, в метре от него стоял ещё один. Рядом тряслась девушка, которую Алексис не знала, но по её виду поняла: старшекурсница. Взгляд у неё был дикий и бегал с одного парня на другого. Видя, что агрессор больше нападать не собирается, она подбежала к тому, что всё ещё лежал навзничь. Нос ему расквасили знатно.       — Так, тихо, спокойно, — Чимин осторожно подошёл к пострадавшему, в примирительном жесте подняв руки. — Ты как? Встать можешь?       Со стороны раздалось громкое цоканье, и Алексис только теперь обратила внимание на второго парня.       Джонгук? Какого чёрта?       Взгляд у него был тоже дикий, злобный, горящий такой ненавистью, что впору этой ненавистью было захлебнуться. Дэй стало не по себе — она впервые видела его таким. Связано ли это с тем, что к нему приходила полиция?       Он с рыком дёрнул плечами, встряхивая руками, как будто сбрасывая напряжение. Костяшки на правой руке — красные.       — Что здесь произошло? — наконец спросил Чимин, помогая пострадавшему подняться. Он вытащил из кармашка платок — шёлковый, с вышивкой, очевидно, дорогой — и протянул ему. Тот сразу прижал к кровоточащему носу.       — Ничего не произошло, — отрезал Джонгук, вновь встряхивая все телом.       — То есть ты просто так ему нос разбил? — возмутилась Алексис, подрагивая. Она обхватила себя за плечи руками.       Только теперь он обратил на неё внимание. Во взгляде как будто мелькнул опасный огонёк, но тут же исчез. У Дэй по спине пробежались мурашки.       — Вот и… выр-валась… твоя зве-риная на-тура… кретин… — прогнусавил парень с разбитым носом, глотая кровь в паузах. — Все… зна-ют… убийца…       Он закашлялся, согнувшись пополам, и Чимин его придержал.       — Отведу его в травмпункт, здесь недалеко.       — Звоните в скорую! — взвизгнула девчонка. — И в полицию! Этот урод ударил его, а вы хотите это оставить, как есть? Он опасен!       — Никакой полиции, — голос Чимина стал твёрдым. — Разберёмся. Алексис, — повернулся он к девушке, — вернёшься сама? — она кивнула. — Извини, что вечер так закончился… А ты, — обратился он к Джонгуку, — иди-ка лучше домой.       — Сам разберусь, — огрызнулся тот.       — Ты оставишь свою подругу с ним?! — снова заверещала старшекурсница.       Чимин бросил долгий взгляд на Джонгука. Он молчал, но Алексис была готова поклясться, что этим взглядом он сказал, больше чем словами, и тот его понял. «Неужели они знакомы? — подумала она, окончательно запутываясь. — Чимин не похож на того, кто стал бы водиться с таким грубияном. Хотя, если подумать, я его не знаю совсем… Их обоих».       — Он ничего ей не сделает, — безапелляционно заявил наконец Чимин, и все трое медленно ретировались.       Алексис взглянула на Джонгука. Столько вопросов она хотела ему задать, но ни один полноценно сформулировать так, чтобы это не звучало обидно, не получалось. В конце концов, тот не стал дожидаться, пока она соберётся с мыслями, и потому просто пошёл прочь, скрываясь в темноте зданий.