Circus

Только к утру следующего дня Чимин почувствовал себя лучше. Тошнота прошла, как и головокружение. Наконец-то его перестало трясти и выворачивать наизнанку от ломящихся костей. Он ощутил себя снова молодым человеком, а не каким-то восставшим мёртвым из-под земли, даже несмотря на то, что тело было ослабшим после подобных приключений. Как только блондин встал с измятой и потной после интоксикации организма постели, в его голову с новой силой вдарили воспоминания о вчерашнем разговоре с владельцем цирка. Раз за разом, словно пластинка, проигрывались в голове слова и взгляды Юнги — хитрые и ужасно подозрительные. Всё это: документы, которые Пак якобы подписал, сладостные речи, будто у искусителя, и само обстоятельство его нахождения в этом цирке — очень-очень странно. Ведь даже если учесть, что Чимин выпил и забыл об этом, он всё равно бы никогда не пришёл сюда сам: ему каждую ночь после ночного пребывания здесь в первый раз снились кошмары с его гибелью. Гибелью в этом самом месте. …добро пожаловать домой, в «CIRCUS»!.. домой… Мелко вздрогнув, парень нервно выдохнул, борясь со своей сущность истерички: ему ужасно хотелось вопить, крушить всё вокруг, орать и плакать, лишь бы выгнать из глубин своей души накопившийся страх за эти дни, но он не мог. Не здесь и не сейчас. Он ни в коем случае не покажет живущим здесь, что он до дрожи боится их… Не покажет! Не покажет. Решительно, Чимин пошёл к выходу из комнаты, но не успел он и шага сделать, как та тут же распахивается, открывая вид на силуэт. Перед ним встаёт парень с пакетами в руках, такой до боли знакомый, но чужой. Ведь Пак его не помнит, совсем. Не помнит… Удивлённо Чимин осматривает принесённые вещи, подмечая, что они подозрительно похожи на те, что были у него дома, в квартире. Но как это возможно? Они же не могли… — Прости за беспокойство, Чимин! Босс приказал привести тебе твои вещи, — зашедший гость старается не смотреть в глаза Пака. Слишком стыдно. Слишком тяжело. — Мои?.. Вещи?.. — глаза-щелочки резко вдвойне увеличиваются и с ужасом смотрят на тёмноволосого, что аккуратно положил пакеты в дальний угол комнаты. Тот же, себя перебарывая, всё же бросает взгляд на младшего, что, казалось, волосы на себе рвать готов был, лишь бы успокоиться. Джину всё стыднее от этого становится, ведь это из-за него Пак сейчас здесь, в цирке, рядом с сумасшедшими людьми. Из-за него… Хотя могло ли стать всё ещё хуже, если бы Сокджин не привёл Чимина сюда? Определённо. — Прости… — тихо вымалвливает Джин, опуская голову. Ему стыдно, ему нестерпимо стыдно перед этим маленьким и беззащитным Чимином. Ведь это он виноват! Это из-за него он здесь боится и не понимает, что происходит и почему это происходит с ним. Это из-за него, из-за его слабости и трусости, Пак сейчас готов вновь и вновь проваливаться в истерику, истощая себя до потери пульса. Из-за него… Чимин, недоумённо подняв расширенные глаза, уставился на парня напротив, переспрашивая: — Что? — Прости, прости меня, — шепчет Ким, наконец поднимая глаза на младшего. В очах его плещется такое отчаяние, что рыдать захотелось. Выразительные глаза смотрели с надеждой, какой-то безграничной лаской и пониманием, от которого у Пака дух захватило и дышать тяжелее стало. — «Какой же он… обваражительный!» — про себя думает блондин, не отрывая взгляда от человека напротив. — Почему? Почему ты извиняешься? — тоже переходя на шёпот, произнёс тот. — Ты ничего мне не сделал. Тихо шмыгнув от накопившихся эмоций, Джин осторожно сделал шаг навстречу, перехватывая маленькую ладошку Пака. По нежному, почти любовному, взяв её в свои руки, он сжал их, не прерывая зрительного контакта. Это было настолько интимно, что Чимин, не знающий ласки за последнее время, занервничал, как девчонка на первом свидании. — Ч-что ты?.. — Пак не успел договорить, как его тут же перебили: — Потому что я виноват, — просто, но искренне отвечает Ким, губы поджимая. Между ними повисает тишина, но она не была неловкой, нет. Наоборот, в этой спокойной атмосфере, каждый мог подумать о своём, но в тоже время об одном и том же. Ведь сейчас, в это тишине, они были самыми близкими друг для друга людьми. — Если бы я не был таким трусом, то ты бы не был сейчас здесь, Чимин! Поэтому мне так жаль, — продолжил через некоторое время Ким, поглаживая бледные костяшки пальцев Чимина. А тот свои глаза чёрные поднимал, словно у маленького мышонка — беззащитного и трусоватого. Но сейчас Чимин не боялся. Он верил этому человеку, хоть и совершенно не помнил его. Он верил, потому что знал — он сможет его спасти и защитить, чтобы ни случилось. А ещё он чётко чувствовал: Сокджин не виноват в том, что происходит с ним. Он не виноват… Осторожно высвободив ладошку и больших рук Джина, Чимин нежно, чуть боязливо, как с трофеем, положил её на бледную шею второго, поглаживая бьющиеся венки на ней. Ким вздрогнул от таких действий, начиная часто-часто дышать. Становится жарко. Слишком жарко. — Ты не виноват. Прекрати извиняться. Джин от такого даже рот приоткрыл, с удивлением смотря на маленького парня напротив. — Откуда тебе знать? — перехватывая ласкаюшую его руку, начинает тот. Почему ты думаешь так? Ты же меня даже не знаешь! — не помнишь… Пак, с решительностью поднял глаза на старшего, уверенно проговаривая: — Ты не причинишь мне вреда — вот что я знаю. И не важно, кем ты был, кто ты есть и кем ты будешь. Я доверяю тебе, — Чимин на некоторое время останавливается, смотря в печальные глаза Джина. — Так мне подсказывает сердце! А оно помнит и знает, лучше головы, уж поверь мне, — лукаво улыбнулся тот, постукивая себя пальцем по черепной коробке. Сокджин улыбнулся и, впервые за долгое время, искренне посмеялся, прикрывая рот ладонью. На его глазах выступили мелкие горячие слёзы — слёзы счастья. Наконец-то он не одинок, наконец-то у него появился тот, кто поймёт, поверит и поможет. Наконец-то он снова станет счастливым! — Я верю тебе! — посмеявшись ответил Ким. И снова комфортная тишина, и снова глаза в глаза, и снова умиротворение на лицах, и снова тихое счастье, подкравшееся сзади.

***

Джин остался в комнате Пака, помогая тому раскладывать вещи. Они это делали не торопясь, попутно разговаривая на разные темы. Чимин, в очередной раз пересказывая историю из своей жизни, казался весёлым и радостным, словно его ничего не гложило, но где-то там, в глубине его зрачков, скрылась пучина истерики, медленно подступающей к горлу. Но как бы младший не пытался скрыть свои эмоции за маской безразличия, Джин всё равно чётко чувствовал его нервозность и беспокойство, вызванное нынешним положением и недосказанностью. Ведь теперь, как догодался Ким, Пак чётко осознавал — в этом цирке что-то не чисто. И это была правда… — Представляешь! А он мне говорит… — руки блондина, что сворачивали очередную футболку, слегка подрагивали, но он всё равно продолжал разговаривать бодрым тоном, из-за чего его оппонент чувствовал себя всё хуже. Ведь Джин понимал Чимина. Когда-то он был таким же — напуганным и не понимающим, почему всё это происходит именно с ним. Когда-то он также смеялся над своими же глупыми воспоминаниями в тёмной каморке цирка, желая скрыть внутренние страхи за фальшивым смехом. Когда-то он был таким же… Чёрт. — Чимин, — перебивает парня Джин, хватая того за руку. Пак затыкается, обращая свои глаза на старшего, что выглядел слишком серьёзно и непроницаемо для темы их разговора. Взгляд Кима был направлен прямо в глаза напротив, что создавало ощутимое напряжение между ними. Его румяное лицо побледнело, а губы слегка задрожали, выдавая волнение хозяина. — Что случилось? — Пак занервничал, смотря на каменное лицо шатена, что и словом не обмолвился, лишь руку Чимина сильнее сжимая. Младший тихо простонал и алые губы прикусил, чувствуя боль в запястье, от чего Ким тут же ослабил хватку, испуганно выдыхая. Его лицо тут же приобрело более спокойный вид, но своей серьёзности не потеряло. Разговор будет не из лёгких. — Чимин, послушай меня внимательно! — Сокджин начал решительно, нн желея бедного блондина. Он это делает ради него. Ради его безопасности. Ради мести. — Как бы мы сейчас не веселились и о чём бы не говорили, прошу тебя, не забывай: ты в опасном месте, — Ким схватил младшего за плечи, устанавливая доверительные визуальный контакт. — Я боюсь за тебя. Я не хочу, чтобы ты попал в неприятности. Так что будь осторожным и никому не доверяй! Чимин слегка назад отшатнулся, мелко подрагивать начиная. Все его опасения тут же вылились наружу, ураганом врываясь в сознание через слова Кима. Он понял: все эти странности, что происходили с ним за это короткое время, все эти недосказанности, все эти личные переживания по поводу данного места — всё это реально. И оно опасно, оно жестоко, оно может навредить. — Даже тебе? — Пак испуганно потупил взгляд, снова возвращаясь в реальность. — Мне и тебя боятся? Мне и тебя избегать? Не верить? — Чимин чувствовал, что начинает нервничать. Вместо ответа, Сокджин безжалостно кивнул, поджимая губы в тонкую линию. У блондина словно мир рухнул, оставляя за собой лишь руины. Только обретя счастье, он вновь его потерял. Как обычно, удача не на его стороне. Поникнув, Чимин устало качнул плечами, сбрасывая руки Джина с себя. А тот позволил это сделать. В глазах Джина поселилась печаль от осознания, что пока они здесь, рядом с сумасшедшим Мин Юнги, они не смогут спокойно жить. А Пак не сможет полностью ему доверять. Но он должен был предупредить, он обязан был. Ради Чимина. Ради его безопасности! — Прости, но так нужно. Я не смогу рассказать тебе много, но, прошу, услышь меня: не выходи ночью из своей комнаты, запирайся на ключ; не общайся ни с кем из этого цирка, старайся избегать всех; если владелец о чём-то тебя попросит, выполняй, но с осторожностью и подозрением. А ещё вот… — Ким протягивает какой-то предмет, что лежал на дне пакета, которомы оказывается мобильный телефон младшего. Тот безразлично смотрит на него, а Ким тут же произносит: — Юнги просил не отдавать тебе его, но я всё же взял его с собой. Хочу, чтобы ты, в случае тяжёлой опасности, смог куда-то позвонить или обратиться. — Ты имеешь в виду полицию? — у Чимина глаза на лоб полезли и руки от страха затряслись. — Да, но не делай этого сейчас. Ахнув, Пак выпучил глаза на старшего, недоумённо хлопая ими, как ребёнок. Он искренне не понимал, в чём причина подобных действий со стороны Джина. — Почему же? Если в этом цирке и в правду происходит какое-то дерьмо, о котором ты знаешь, то почему бы нам просто прямо сейчас не обратиться в органы? Расскажи мне всё: нам обоим поверят! Джин с испугом вытянул руки вперед перед лицом младшего, хаотично начиная махать ими в знак протеста. Его лицо перекосило от нахлынувших эмоций, уродуя его. — Нет, ещё слишком рано, Чимин! — сказано старшим с дрожью в голосе. — В чём твоя проблема? Сокджин часто задышал, борясь с желанием заорать на весь цирк, как ему тяжело и невыносимо находится здесь каждыми днями. Он хотел кричать о том, как сильно тот хочет отсюда уйти и забыть как страшный сон… Но он не может. Не может… — Я хочу отомстить, — это вышло из глодки Кима рыком — грозным и пугающим. — А для этого мне нужно время. А ещё ты. И, я обещаю, когда мне удастся осуществить задуманное, мы сбежим. — Джин протягивает мизинец к маленькой тушке, доверительно смотоя в глаза. — Ты поможешь мне? Чимин, смотря на протянутый палец, задумался: — Почему ты хочешь это сделать? Джин беззаботно, так, словно это и не про него вовсе, пожал плечами, отвечая: — У меня с Юнги свои счёты. А про себя, в глубинах души, крича: Потому что он отнял у меня родителей, свободу и жизнь! Потому что он убийца и насильник, убивающий каждого на своём пути. Потому что он и тебя убьёт, как только наиграется. Потому что я устал… Устал притворяться таким же, как они. Устал. Так устал… — Так ты поможешь мне, Чимин? — с надеждой спрашивает Джин, всё ещё держа руку с мизинцем на весу. Нежно улыбнувшись упрямости своего новоприобретенного друга, Чимин протянул свой маленький мизинец, шёпотом проговаривая: — Да, я помогу тебе, хён. Лучезарно улыбаясь, оба перекрестили руки, давая клятву друг другу. Клятву, что будет всегда с ними. Клятву, которую нельзя разорвать даже сквозь года. Клятву, что изменит их судьбы. И никто из них тогда не мог знать, к чему это в итоге всё приведёт… Ведь злой рок настигает каждого, кому это суждено. А может и не рок это вовсе? Может это человек, что играется с их жизнями, как с игрушками?..