Double Trouble

У всего такого распрекрасного, живущего по четкому графику Итана, течки всегда начинались непредсказуемо. Он от этого бесился, впадал в однодневную (больше не позволяли сошедшие с ума гормоны) депрессию, но ничего с этим поделать не мог. Собственный организм — единственное, что он не мог контролировать в своей жизни, не считая выходок Дамиано. Томасу и Виктории, по воле судьбы оказавшимся в группе двумя альфами, это, наоборот, очень нравилось. Итан, на их вкус, в своём обычном состоянии, был чересчур правильный, почти до скуки. С недавнего времени не таким до ужаса правильно-чопорным, как раньше, даже вон, научился таскаться с ними на вечеринки и даже не нудеть, если кто-то из них перебирал с джином, тоником, аперолем, шампанским и черт его знает чем ещё. Но всё же, по мнению Вик — и она знала, что Томаса тоже, — ему не мешало бы отпускать контроль почаще. Но не во время тура. Нет. Ладно, хрен с ним, с туром, но не во время концерта точно! Не во время римского, мать их, концерта, куда приглашения получили даже собаки соседей Дамиано! Сейчас его внезапно взмокшая жопка была совершенно не к месту. Опять прямо на сцене! Будто им не хватило прошлого раза в Чикаго. Томас чуть шею себе не свернул, ловя носом медленно затапливающий сцену запах. Лес, хвоя, прогретая соль — их обычный, привычный Итан. Виктория тоже не осталась равнодушной — Итана она обожала всей своей душой в любом его состоянии, а уж во время его течки у неё и вовсе внутри просыпалась дурацкая смесь из желания защитить, упрятать в свою берлогу, обложить своими шмотками и… трахнуть, конечно же. Пришлось заставлять себя оставаться на месте, ходить в толпу, чтобы не застрять у барабанов на все оставшиеся песни. Даже Дамиано, самый дурацкий омега в мире, чувствовал. И сходил обтереться об Итана не меньше десятка раз за концерт. Он вообще почему-то всегда излишне остро реагировал на второго омегу в их группе. В обычное время, когда ни у кого не случалось течки, гона, гормоны не разъедали мозги, особых предпочтений в сексе ни у кого из них не было. Вик вон, к примеру, обожала трахаться с Томасом, а у Итана с Дамиано была какая-то своя пидорская химия, в подробностях которой она, хоть и провела с ними большую часть своей сознательной жизни, так и не разобралась. Когда же кто-то из мальчишек тек, природа альф брала своё, причем у Вик едва ли не больше, чем у Томаса, человека, в общем-то, весьма спокойного и миролюбивого. Ей же непременно надо было присвоить себе своих течных омег и любое покушение на их задницы в этот период она считала едва ли не объявлением войны. Облегченно выдохнуть удалось лишь тогда, когда тарелки звонко ударили друг о друга в последний раз, и Итан, пулей выскочивший из-за своей кухни, остервенело бросил палочки в толпу. Стоило только ему оказаться за кулисами, как Вик потянулась обнять его, но Томас опередил. Зажал у стенки, ткнулся носом ему в шею, втягивая густой запах, в такой близости еще сильнее бьющий по мозгам. Оплел Итана своими бесконечными руками, прижал к себе крепко, так, что тот даже ойкнул, но не отстранился. Напротив, вжался сам, неуверенно устроил руки на его талии, уронил голову на плечо, только сейчас, кажется, начал нормально дышать. Томас шептал ему что-то на ухо, Вик не слышала что именно, но была уверена, что это было что-то успокаивающее и ласковое — Томми держал себя в руках лучше, чем она. Даже лапать особо не пытался, просто тискал, точно плюшевую игрушку и с большой неохотой отпустил, когда Вик ткнула его под ребра и потянула Итана за собой в гримерку. Дамиано вился рядом и заискивающе глядел им всем в глаза. Ему тоже хотелось обтереться об Итана, оставить свой след, впитать его запах, но он не смел лезть вперед почуявших свое альф. Пытался как-то давно, когда они еще не выработали свой общий способ сосуществования, был покусан ими обоими, месяц на них обижался, а теперь, как идиот, гордился своими метками, будто это он сам специально захомутал сразу двух альф. У Итана, кстати, не было ни одной метки — ему вообще, по ощущениям, вся эта альфоомежная природа была несколько в тягость, и он крайне жестко очертил границы. Никаких меток, никаких околоомежьих шуточек, никаких альфачьих заебов. Было трудно поначалу — Итан был чертовски красивым и присвоить его хотелось до боли во всех мышцах разом, но они с Томасом смогли справиться. После концерта пришлось отменить посещение дружеской вечеринки и поехать домой. Всем составом конечно же. Её дом давно уже использовался как их импровизированный штаб, чтобы собраться вместе, обсудить дела, просто потупить с телеком и пиццей, понежиться в объятиях друг друга. Потрахаться… Ладно, для начала, пожалуй, стоило привести себя в порядок — Вик сейчас ощущала себя в близком родстве с лошадьми, не иначе, про парней и говорить не стоило. Разве что от Итана больше несло им самим, чем потом, но он как раз унесся в душ первым — чистое до скрипа тело, чистые же, сухие волосы, идеально отутюженная одежда, даже самые простые майки, в этом был весь он. Сейчас, правда, он себе изменил и из душа выполз в одном махровом халате, светло-бежевом, который ему когда-то подарила Вик. Сама она, смыв с себя пыль и пот во втором душе, сушила волосы полотенцем. Второе обмотала вокруг бедер, оставляя грудь голой. Чего они там не видели? — Полегчало? — поинтересовалась она у Итана, жестом отправляя Томаса и Дамиано заняться водными процедурами. По ее наблюдениям горячая вода и правда немного облегчала симптомы течки у омег. — Немного, — мягко и привычно-смущенно улыбнулся Итан. Яростный секс на сцене, большую часть времени в своей обычной жизни он оставался преступно милым, застенчивым парнем. А уж в такие вот… периоды и вовсе напоминал скорее себя прошлого — странного закрытого мальчика в не менее странной одежде, который больше всего на свете мечтал играть в музыкальной группе. Итан забрался на диван с ногами (обычно это была прерогатива Дамиано) и затих там, подтянув колени к груди. Его до сих пор все это немного смущало, и каждый раз он по первости зажимался, стеснялся себя и своей природы. Вик, как ни пыталась, так и не смогла докопаться до причин такого поведения. Что может быть естественнее, чем желание быть рядом со своим альфой (в их случае — со своими), искать безопасности в его объятиях. Дело ведь не только, и не столько в сексе! То есть, и в нём, конечно, тоже — она омегой не была, но природа альфы тоже давала не слишком большой простор для действий в гон. И это тоже было естественно. Отбросив влажное полотенце на спинку, Виктория тоже забралась на диван. Прижалась к Итану боком, повела носом. Теперь, без всех этих посторонних запахов косметики, средств для укладки и прочей концертной муры, пахло еще сильнее. Итан сперва немного напрягся, но потом расслабился под ее руками, выпрямил ноги, позволяя себя гладить прямо так, поверх халата. По груди, животу, ногам. Обычные успокаивающие прикосновения, ничего больше. Томас отгрызет ей задницу, если они начнут без него. Сидеть и тискаться с текущим омегой, как малолетки на первом свидании — ей долго пришлось осваивать этот навык. Зато Итан после такого гораздо сильнее раскрывался, становился доверчивым и податливым, и секс с ним был просто крышесносен. Дамиано явился из душа первым. Оценил диспозицию, совершенно по кошачьей привычке полез обтираться об них, собирая запахи. «Самый лучший парфюм!» по его словам. Влез Итану под халат, сжал ладонями бедра и поцеловал, прикусывая губы. Вик возмутилась было — её, не трогать! — но Дамиано, пронырливый сукин сын, мигом переключился на неё, по-хозяйски облапал голую грудь и тоже полез целоваться. Отстранившись, ухмыльнулся этой своей блудливой улыбочкой и свалил на кухню заниматься ужином. Отказываться от доставки, когда у кого-то была течка или гон, было их негласным правилом, образовавшимся после одного неудачного случая еще на заре их популярности. У Итана тогда случилась первая течка, которой тот, полагая себя если не альфой, то хотя бы бетой, совершенно не ожидал, а парень из доставки оказался альфой, близким к гону. Ничего страшного, конечно, не случилось, но Итан от попытки зажать и вылизать ему шею прямо на пороге, изрядно психанул, залетел в комнату Вик и заперся там на три дня, наглотавшись блокаторов. Ей с Томасом и оказавшимся внезапно чутким в таких делах Дамиано, пришлось потратить немало времени, чтобы завоевать его доверие. Судя по шуму со стороны кухни, Томас сначала зашел туда и попытался что-то стащить у Дамиано из-под ножа. Раджи не Раджи, если он не найдет себе чего-то пожрать. Если судить по воплям Дамиано — кража удалась. В дверях комнаты показался довольный Томас что-то спешно жующий. — Эй, мы все хотим есть! — возмущенно заорала Вик. — А некоторые — и не только есть! — Если он не прекратит таскать бекон со стола, есть тут никто не будет! — заорал с кухни услышавший их Дамиано. — И трахаться тоже! Итан на это только насмешливо мотнул головой и, снова подтянув к себе ноги, ткнулся лбом в колени, нервно усмехнулся. Вик знала, что он-то, может, и обошелся бы без секса, вот только его тело явно брало верх над разумом. Она потянулась к нему, мягко коснулась волос, погладила невесомо, давая понять, что она тут, с ним. — Хорошо, я могу тебе помочь! — нашел выход Томас. Ну как, нашел — ни Вик, ни Итан, ни наверняка Дамиано, такой перспективой не впечатлились. Повар из Томми, маменькиного сыночка, был хуже некуда. — Просто не заходи на кухню хотя бы десять минут, Раджи, иначе я пожарю вместо бекона тебя! — Ага, мечтай! И вообще, ты что, намекаешь на то, что я толстый? — Я помогу, — вызвался было Итан, но Вик удержала его на месте. — И тогда мы ужина точно не дождемся. Его же штырит от тебя не хуже альфы. И, — она сильнее прижалась к нему грудью, — ты совсем горячий и дрожишь. Уже близко, да? Итан обреченно кивнул и уткнулся носом ей в плечо. Диван с другой стороны от Итана прогнулся и к ним присоединился Томас. Обвил его своими бесконечными руками, обнял заодно и Вик, потерся лицом об итановы волосы. Такой кокон обычно Итана успокаивал. Их запах, запах альф, успокаивал. На какое-то время. Позволял почувствовать себя в безопасности. Вик положила ладошку на выглянувшее из-под сползшей полы халата обнаженное бедро. Погладила легонько. Томас запустил свою руку ему за вырез халата. Итан крупно вздрогнул под его ладонью, дернулся было, но почти сразу же расслабился, позволяя себя трогать. Напомнил только тихо: — Дамиано обидится. — А мы пока ничего и не делаем, — отозвалась Вик, но ладонь убрала. Выпрямилась, хоть этого и хотелось меньше всего. — Пойду, помогу ему. А то притих он, не убился бы, не знаю, о сковороду! Дамиано, ты там не сдох ещё? Нам уже расчехлять страховку? На кухне, вопреки ее ожиданиям, было совсем тихо. Дамиано при готовке обычно создавал довольно много шума — гремел посудой, какими-то склянками со специями. И такая тишина была не к добру. Точно, убился! Вик уже начала прикидывать, есть ли у нее что-то полезное в аптечке и смогут ли они пустить в дом доктора, если придется накладывать гипс. Дамиано стоял посреди кухни абсолютно здоровый, но какой-то растерянный. Словно бекон, которым обалденно пахло еще в коридоре, заговорил с ним, не меньше. Скорее почуяв, чем действительно увидев ее, повернулся всем корпусом и уставился на нее огромными глазами. Вик еще раз втянула воздух и подавилась заготовленной фразой. — Да ты, блядь, издеваешься! Кроме еды в воздухе пахло чем-то еще. Сладко-горько-цитрусовым, как цветущие апельсиновые сады на побережье. Запахом Дамиано. — Что там, Вик? — послышалось из комнаты. Виктория развернулась на пятках и молча ушла с кухни. Но надолго ее молчания не хватило. — Пиздец! — емко выдала она, вернувшись к парням. — Просто пиздец. — А? — удивился Томас ее экспрессии. — Дамиано тоже потек. — Бля… Итан удивленно уставился сначала на нее, а потом ей за спину. Ну конечно, Дамиано с самым виноватым видом приполз следом. Хотелось его побить, желательно ногами. Если Итан свои течки не контролировал, то уж у этой сволочи все было по расписанию. Учтено, посчитано и запланировано в райдере. И он даже не удосужился им сказать! И в отличие от Итана, Дамиано — это ненасытная, вытягивающая все моральные и физические силы секс-машина. Он наслаждался своим состоянием на полную. Не смущаясь, не закрываясь и не стесняясь просить больше. На такой марафон сразу после концерта она была не настроена. — Нет. Нет-нет-нет, Дамиано! — снова развернувшись к нему всем телом, заорала Виктория. — Нет. Всё, что я могу с тобой сделать, это связать, засунуть в тебя тот розовый вибратор и включить его на максимальную скорость! — И это отличный план! — тут же радостно оскалился тот. — Нет, это хуевый план! — замахала на него руками Виктория. — Томас? — Я? Бля, нет! То есть, — он покосился на Дамиано, — бля, ну не оставлять же его так, но Дамиано, рано же ещё? — Угу, — буркнул Дамиано в ответ. Прижал было руку к животу, поморщился, но почти сразу же выпрямился и посмотрел нагло, точно кошак, который точно-точно не имеет никакого отношения к во-он тому разбитому горшку. — Через неделю должно быть, как раз в большой перерыв между концертами. Я не виноват! — Если б ты был виноват, я бы тебя точно грохнула, — пообещала Виктория. Потерла пальцами лоб. До следующего концерта три дня. По-хорошему, должно хватить, по крайней мере, на следующий они смогут выйти уже в более-менее вменяемом состоянии. Наверное. — О Мадонна, свела же судьба, ну! Она вернулась к дивану, плюхнулась на прежнее место. От мешанины запахов — и карбонары в том числе — голову натурально вело. — Ты газ выключил? — поинтересовалась она. Получив в ответ кивок, чуть отодвинулась от Итана, хлопнула ладонью по месту между ними. — Сюда иди, кара господня. Дамиано тут же втиснулся между ними, будто только того и ждал. Улыбнулся, лизнул Вик в шею, заурчал довольно. Облапал Итана, буквально, всего, будто проверял, все ли части тела у того на месте, потом Вик, обтерся об них двоих всем собой, цапнул Томаса за руку потянул на себя. — Эй, полегче! У нас тут еще Итан, не забыл? Дамиано фыркнул и, словно подтверждая, что нет, не забыл, как можно! — полез Итану под халат, выпутывая его из ненужной тряпки. Тот не мешал, но и не помогал тоже, как всегда ошарашенный такой прытью. А ведь казалось бы, пора и привыкнуть, за столько-то лет. — А запаковался- то! — сварливо выдал Дамиано, продолжая свой неравный бой с халатом. — Я старался, — буркнул тот, но плечами повел, всё же решая помочь их неуемному вокалисту. Когда наконец смог выпутать Итана из рукавов и стащить бежевую ткань до пояса, бесцеремонно облапал все, до чего смог дотянуться. Погладил ключицы, потискал мускулистую грудь с твердыми сосками, с каким-то утробным воем ткнулся носом в твердый живот с кубиками пресса, широко лизнул от пупка до груди, запустил руку между ног. Итан попытался их свести, но это же Дамиано, ему, особенно такому, находящемуся на взводе от запахов и нарастающего желания, сопротивляться бесполезно. Он бы и лицом туда сунулся, если бы поза и место позволяли. Впрочем Дамиано руку быстро убрал. Обнюхал ладонь, демонстративно слизнул собранную влагу и размазал остатки по себе. Выдал восторженно: — Да ты совсем течешь! Пахнешь охуительно просто! Вик тихонько зарычала, не сдержавшись, что было сил приложила Дамиано по так удачно оказавшейся рядом заднице в оранжевых шортах. Между прочим, тоже мокрых — она даже толкнула Дамиано в бедро, чтобы повернулся немного, чтобы убедиться: по шортам расплывалось влажное пятно. Смешанный запах двух течных омег сводил с ума и не давал дышать. Казалось, все пропиталось им. Хотелось уже нагнуть хоть кого-нибудь, а лучше обоих сразу, оттрахать хорошенько, а потом ещё и искусать, как следует. Быть может, не до меток, потому что Итан точно не даст, но хотя бы так, чтобы следы не сходили как можно дольше. Обычно она была не фанаткой, но в такие вот моменты натура альфы брала над ней верх. В разум вернул Томас — Мадонна, храни Томаса! — внезапно легонько подергавший ее за волосы. — Тигрица, покушать бы надо. — Кто о чем, а Раджи о еде! — проворчала она, но, подумав, согласилась. Тем более, что карбонару Дамиано она обожала, да и карбонару вообще, а последним в меню у них был завтрак и кусок пиццы перед концертом. Дами вообще перед выступлением ничего по традиции не жрал. С дивана она соскользнула первой, пытаясь перебороть искушение остаться и заняться делами куда более интересными. Но Томас был прав, и ей, и мальчишкам стоило бы поесть нормально, потому как далеко не факт, что кто-то из них будет в состоянии выползти из постели в ближайшие сутки. Ладно, точно никто не будет, надо бы телефоны заблокировать и Лелло написать, чтобы их не тормошили со всякими глупостями. …первым сломался Итан. На карбонару его, конечно, хватило, а вот на салат уже нет. Он только потянулся за оливкой, но подцепить её не успел. С силой сжал несчастную вилку в пальцах, согнулся над столом так, будто ему было больно, застонал, уткнувшись лбом в столешницу, задышал часто и шумно. Дамиано тут же взвился со своего места, будто от него в такой ситуации был бы прок. Итан, впрочем, к нему потянулся и успел дать себя обнять, прежде чем Вик с Томасом тоже подорвались, забывая еде. Запах хвои стал удушающим. Он забивал ноздри, проникал в глотку и отдавался теплом в каждой клеточке тела, заставляя выбросить из головы все, кроме сидящего перед ними омеги. Красивого, теплого, доверчиво льнущего к рукам Томаса, который помог ему подняться и теперь прижимал к себе. Возбуждением накрыло таким, что Вик ощутила, как и у неё между ног стало влажно. Стоило только представить Итана в постели, выгибающегося навстречу её рукам… Мигом захотелось прямо здесь, сейчас, прямо на кухне, устроиться в скромной кучке сброшенной одежды, не идти вообще никуда… Она тряхнула головой, прогоняя морок. Никто из них не заслужил такой херни, особенно когда рядом есть вполне себе удобная комната с кроватью. Ну или хотя бы диван в гостиной. Да так и замерла, заметив, что смазки было так много, что не только на стуле, но и под ним образовалась лужа. Итан проследил за её взглядом, вздохнул тяжело и как-то отчаянно, покраснел кончиками ушей и ткнулся в шею Томаса, пряча лицо. — Винченцо, — позвал было её зачем-то Томас, но дослушивать она не стала. — Презики в тумбочке, я пишу Лелло, что на три дня мы умерли, — отчеканила она, с трудом заставляя себя оставаться в уме. Трах трахом, а все же сперва стоит позаботиться об их комфорте. — Всё, живо отсюда, пока я не трахнула всех вас. Ноги слушались Итана плохо. Он почти весь повис на Томасе, шумно дышал и уже явно не собирался никуда идти, только из природного упрямства держался и не пытался завалиться вместе с ним на ближайшую поверхность. В конце концов Томас просто подхватил его на руки и отнес в спальню. Надо будет оплатить ему массажиста, промелькнуло в голове, но тут же и забылось за другими заботами — пытаться объяснить голосовыми, почему они не явятся на какое-то там интервью, оказалось невыносимо сложно. Она в принципе не любила всю эту полудипломатическую чушь, хоть и пиздела на вью больше всех, а уж сейчас, когда все кругом пропахло хвоей и апельсиновыми цветочками, а собственное влагалище предательски сжималось от мыслей о скором жарком сексе, так и тем более. — Помочь? — послышалось над самым ухом. Дамиано, судя по всему, помогать вовсе не хотел, а вот обтереться — очень даже. Прижался грудью к её спине, ещё больше окутывая своим жаром и запахом. Против она не была, просто, ну, вопросики же надо порешать! — Да! — рявкнула она, разворачиваясь к нему лицом. Кажется, рявк этот тоже улетел в голосовые, но Вик было плевать. — В комнату пошел, шорты снял, кверху жопой лег! Шорты Дамиано стянул прямо в кухне. Демонстративно повернулся к ней голым задом. Прогнулся опираясь на стол. Расставил ноги пошире, демонстрируя как по внутренней стороне бедер тянется дорожка смазки. Падла! Руки потянулись к нему против воли. Прижать, облапать, помять эту призывно выставленную задницу на которую дрочило половина мира. Вик вжалась в него бедрами потерлась лобком, навалилась на спину. — Пользуешься, сволочь ты течная, тем, что мне здесь нечего в тебя вставить, и дразнишься! — прошипела Вик ему в плечо. Прикусила голую горячую кожу, зализала тут же. Выше в такой позе не дотянулась. Дамиано на это только промычал что-то довольно и, поймав ее за руку, попытался положить ее ладонь на свой член. Вик вывернула запястье из захвата и мстительно ущипнула его за бок. С силой толкнулась, имитируя фрикции, послушала его сбившееся дыхание и отстранилась. Шлепнула по выставленной заднице. Звонко, больно, с оттяжкой. В другое время Дамиано бы шипел и матерился. Сейчас же только пискнул что-то тихо и застонал, подставляясь сильнее. Отказывать себе — и ему — Вик так сразу не стала, и отвесила ещё один звонкий шлепок. После чего всё же не удержалась и сунула большой палец в пульсирующее отверстие. Внутри было горячо, влажно, расслабленно, перед глазами аж потемнело, стоило только представить, что ещё можно сейчас в него такого вставить. — Выебать бы тебя сейчас, — довольно протянула она, загоняя палец ещё глубже, но почти сразу потянула обратно, размазала влагу по яйцам. Дамиано жалобно заскулил, но затем выпрямился и повернулся к ней лицом. Он покраснел, весь взмок, смотрел на неё лихорадочным, жарким взглядом, лишая всякой воли. За поцелуем к нему потянулась она сама — вцепилась в загривок, заставляя наклониться, впилась в пухлые розовые губы яростно и кусаче. Подтолкнула, желая вжать его хоть куда-нибудь, застонала, когда соски уперлись в гладкую, расчерченную чернилами татуировок грудь, а на спину легла чужая ладонь. Дамиано покачнулся, сделал шаг назад, поскользнулся на натекшей с Итана смазке на полу, замахал бестолково руками, едва не уронив и её, но извернулся, удержал равновесие и тяжело оперся на итанов стул. Хотел что-то ляпнуть, но сделал глубокий вдох, выматерился, ткнулся в стул, измазанный в итановой смазке лбом… и с остервенением и глухим ворчанием принялся потираться о него. Виктория в первый раз видела его таким. — Дами?.. — Он поднял на нее горящие глаза, в которых осмысленности было ровно ноль. Самый дурацкий омега, которого пёрло от запаха другого омеги! Дурацкий, но всё равно их, и очень даже любимый, что бы он там себе порой не воображал. — Пойдем. Ей пришлось обхватить его голову и уткнуть носом себе в живот, чтобы оторвать его от стула. Дать вдохнуть запах альфы, её запах. Дамиано тут же переключился, принялся вылизывать низ живота с каждым движением опускаясь все ниже. Опасно близко к её клитору и к тому, чтобы она плюнула на все и разложила его прямо на холодном полу. — В спальню, — еще раз скомандовала она и потянула его за собой. Когда она, с совершенно потерянным Дамиано за спиной, вошла в комнату, Томас уже уложил Итана на кровать, окончательно избавив от халата и теперь старательно вылизывал ему шею, грудь и двигал пальцами в его заднице, старательно растягивая. В этом не было нужды — в Итане едва ли не хлюпало, но Томас всегда был ласковый, внимательный и заботливый, и никогда не избегал прелюдий. Стало даже немножечко обидно — сволочь Раджи не дождался её. Ну да, она, конечно, увлеклась Дамиано, его охуенной задницей и не менее охуенным ртом. Но это ничего не значит! Не значит, что можно тут без неё начинать, может, она хотела посмотреть, как её любимые котятки лижутся? Ей очень нравилось, когда Томас целовался кем-нибудь из мальчишек, нравилось со стороны смотреть, как он занимается Дамиано или Итаном, как его бесконечные пальцы порхают по чужому телу, точно по любимой гитаре. Это было красиво и возбуждающе. Недовольно рыкнув, Вик забралась на кровать рядом и хмыкнула, наткнувшись ладонью на свой страпон. Предусмотрительный, гад. Но пока страпон ей не пригодится. Трахаться хотелось так, что с нее самой сейчас лужа натечет не хуже, чем с этих двоих. Дамиано улегся рядом с ней сам, преданно заглядывая в глаза и сразу же разводя ноги пошире. Погладил себя по груди, животу, нарочито-медленным, напоказ, движением обхватил свой член, провел ладонью по всей длине, скользнул ниже, к мокрой дырке. Доступная жаждущая шлюшка. Вик не дала ему ласкать себя там, шлепнула по ладони. Наклонилась, подцепила зубами сосок с пирсингом, потянула, срывая с губ вскрик. Отстранилась, хоть желание продолжить играть с Дамиано было почти невыносимым — Итана тоже хотелось попробовать. Она оттерла Томаса от него, жадно поцеловала, засунула язык ему в рот, стоило Итану только ответить на поцелуй. Провела рукой по мускулистой груди, сжала сосок. Поймала губами тихий стон. — Готов? — поинтересовалась она, поймав чужой мутный, потерянный взгляд. Вряд ли Итан даже в состоянии был понять, что она спрашивает, но протянул руку, пальцами коснулся её губ и прошептал тихое «давай». То ли ей, то ли Томасу, поди разберись, но разницы не было никакой, если честно. Удовлетворившись этим, она с интересом уставилась на то, как Томас пристраивает свой член к влажной дырке. Как его затянутая в латекс головка, а потом и весь ствол медленно погружается внутрь, как Итан на это выгибает спину и вновь прячет лицо под ладонью. Даже потянулась пощупать пальцами, от чего дернулись оба. — Вик! — чертыхнулся Раджи. Она только рассмеялась и, шлепнув его по белой заднице, вернула свое внимание жалобно скулящему и вновь пытающемуся приласкать себя Дамиано. — Хочешь, чтобы я тебя трахнула? — ласково проворковала она. — Да-да, знаю, что хочешь. Для того, что она задумала пришлось спуститься с кровати. Так будет удобнее. Похлопала по краю постели. — Иди сюда. Дамиано подполз ближе. Почти как нужно. Она подхватила его под колени и резко дернула на себя, подтягивая на самый край. Прижалась щекой к его бедру, втягивая горьковатый цитрусовый запах. Повела ладонью выше, заставляя Дамиано скулить и дрожать в ее руках. Погладила пальцем чернильный поцелуйчик у него в паху, а потом резко вогнала два пальца в жадно пульсирующую дырку. Дамиано взвыл и вцепился одной рукой в простыню, а другой нашарил и вцепился в лапищу Итана. Переплел с ним пальцы. — Посмотри Томас, — умилилилась она, дотянулась, накрыла ладонью сцепленные пальцы. — Это так мило. Наши омежки держатся за ручки, пока мы их трахаем. — Ну то есть что считать за трах, — оскалился в ответ Томас, её заигрываниями с Дамиано явно не впечатленный. Вик фыркнула и продолжила двигать пальцами, добавила еще один. Дамиано начал подмахивать сразу же, силясь насадиться глубже. Застонал протяжно, просяще. Не чета тихо кусающему ребро ладони Итану. Хотя вот как раз Итану, которого уже накрыло безумием течки с головой, куда более пристало быть несдержанным. У Дамиано, даже учитывая их внезапную цепную реакцию, в запасе была еще пара часов, пока окончательно не поедет крыша. Но внутри у него уже было достаточно мокро и эластично, чтобы не заботиться о растяжке, как пришлось бы делать в любое другое время. Пальцы скользили без труда, а запах омеги становился все сильнее, примешиваясь к запаху Итана, перебивая его. Вик, не отдавая себе отчета в том, что делает, вытянула влажные пальцы и облизала их. Вообще-то, ей ещё за Дамиано на кухне хотелось повторить, но здравого смысла и осознанности в ней было больше. Редкий альфа устоит перед концентрированной квинтэссенцией омежьего запаха. Она набрала еще немного смазки и протянула свои влажные пальцы Дамиано, скользнула ими по подбородку, оставляя мокрый след, коснулась губ. Тот без раздумий втянул их в рот и принялся вылизывать начисто. Никакого смущения. Итан бы вот просто отвернулся. Зато Томас рядом глухо рыкнул. Отвлекся от их тихого мальчика и уставился на нее. Вик отобрала руку у Дамиано, снова вернула её на место, туда, где было так одурительно мокро и жарко, собирая больше влаги. Напоказ слизнула текущие по ладони капли, показала Раджи язык, куснула Дами за бедро, совсем рядом с пахом, и припала к манящей дырке губами, целуя, цепляя языком припухшие края. Дамиано взвизгнул и заметался по кровати. Он всегда был чувствительным к таким ласкам. Она собрала языком уже вытекшую влагу, обвела горячее, пульсирующее отверстие, толкнулась внутрь, слизывая вновь выступившую смазку в желании вылизать его начисто. От увлекательного занятия ее оторвал Томас. Потянул за волосы, вздернул вверх и запечатал её губы поцелуем. Жадно вылизал ей рот, собирая вкус Дамиано. Вик засмеялась. Ну что за нетерпеливые мальчишки! Она же обязательно поделится. Сам Дамиано, раскрасневшийся, взмокший и тяжело дышащий, разметался на простынях и снова тянулся к своему члену. Виктория шлепнула его по руке. И по поджавшимся яичкам тоже, легонько, сбивая ему настрой. Нечего тут. Она еще не наигралась, чтобы позволить ему так просто кончить. Чтобы найти презервативы, пришлось снова взобраться на кровать, где ее тут же попытался облапать Дамиано. Поймал в кольцо рук и потянул на себя, в желании усадить её сверху. Пришлось шлепнуть его снова, на этот раз по тяжело вздымающейся груди. Он обиженно замычал и состроил самую скорбную гримасу на которую был способен. — Какой нетерпеливый, — протянула Виктория. Погладила его по груди, по разрисованному животу, ниже, пока не обхватила рукой член. Дамиано тут же толкнулся бедрами ей в кулак. Чтобы он успокоился и позволил раскатать по себе резинку, пришлось его ущипнуть. Больно, за внутреннюю часть бедра. Дамиано зашипел на неё, но унялся, сильнее сдавил руки на её талии. Она перекинула через Дами ногу и оседлала его бедра, сразу же направляя член в себя. Застонала от долгожданного ощущения распирающего стенки толстого члена. Наконец-то. Дамиано застонал тоже. Откинулся сперва обратно на покрывало, прикрыл было глаза, пережидая острую вспышку удовольствия, помог ей приподняться и насадиться снова, после чего подтянулся, чтобы достать до груди. Горячие губы накрыли сосок, легонько куснули за тот, что с пирсингом, словно возвращая должок. Ладони скользнули ниже, к заднице, приятно сдавили, снова помогли приподняться. Спину прошило волной удовольствия, заставляя прогнуться, а потом и повиснуть на нём, таком внезапно страстном и активном. Обычно Дамиано любил принимать, а не отдавать, но сегодня все шло как-то не так с самого начала. Она двигалась на нём, жадно, стараясь соблюсти хоть какой-то ритм, но получалось откровенно плохо. От смеси запахов вело, плечи под руками были охуительно горячими, мокрыми — сперва только от пота, а затем и от её слюны, потому что не целовать его Вик не могла. Она в принципе любила целоваться, любила чувствовать языком вкус чужой кожи, любила оставлять следы своих губ на своих мальчиках. Ладони Дамиано вновь поползли вверх по спине, легли на лопатки, вжимая её сильнее в чужую грудь. Вик подчинилась, но лишь потому, что держаться так уже не было никаких сил, да и Дамиано было сложно. Опрокинула его обратно на подушки, наклонилась сама, впилась в губы кусачим поцелуем. Дамиано покорно приоткрыл рот, впуская её, вплел пальцы в волосы, чтобы не вздумала останавливаться. Как будто она собиралась. Разве что немного, чтобы прошептать в самые губы: — Какой ты восхитительно твердый, — она еще раз поцеловала его, — мне нравится. Давай, вот так. Вик резко опустилась вниз и покачалась из стороны в сторону. Охнула сама от ощущений и Дамиано вторил ей. Она еще раз повела бедрами. Куснула Дами за ключицу, обвела языком буквы, прикусила сосок, зажала горошину плоти между зубами, перекатывая. Дамиано выгнуло так, что её едва не сбросило с него. Он хрипло выдохнул нечто бессвязное крепче перехватил её за талию, уперся пятками в матрас, заставляя чуть приподняться и подкинул бедра вверх. Ещё и ещё, вырывая из нее сладостные стоны. Удовольствие зашкаливало. Ей было много его члена, его, их запаха. Много скользящих по обнаженной спине рук. Виктория рухнула на Дамиано, снимаясь с его члена. Он затих и растекся по кровати, прижимая её к своей груди. Обманчивое затишье после первого за ближайшие сутки оргазма. Очень быстро он придет в себя, и снова будет гореть и желать большего. Вик, тяжело дыша, выпуталась из объятий и скатилась в промежуток между двумя омегами. Прижалась боком к сладко стонущему под Томасом Итану. Тихо-тихо, будто боялся, что их могут услышать. Вик хотела слышать! Судя по прикрытым глазам и быстрому рваному дыханию, он тоже был близок к разрядке, но, как обычно, сдерживался и оттягивал неизбежное. А вот Томас уже не сдерживался — задрал итановы ноги себе на плечи и вбивался сильно, резко, размашисто, придерживая за мускулистые бедра. Он тоже уже был на грани. Удивительно, что вообще ещё держался. Две течные омеги в их постели, обволакивающие их своим запахом, своими стонами и лихорадочным жаром тел… Альфам обычно достаточно и меньшего. Виктория потянулась к Итану. Обняла одной рукой поперек груди, лизнула соленую от пота запрокинутую шею. Чуть сжала зубы на беззащитном горле. Не сильно, только царапая зубами. Итан от этого вздрогнул. Сжался весь, и как-то слишком уж жалобно простонал. А следом за ним и Томас, резко выпрямившийся, запрокинувший голову и отпустивший чужие ноги. На напряженный живот Итана брызнула его же сперма. Вик размазала белесую жидкость по рельефно выделяющимся под кожей кубикам. Погладила нежно. Итан загнанно дышал, медленно приходя в себя, и старательно отводил взгляд. Когда Томас упал по другую сторону от него, и вовсе закрыл лицо руками. Вик не удержалась. Мягко поцеловала Итана в челюсть. Они обняли его с двух сторон. Снова создавая уютный успокаивающий кокон. Итан благодарно коснулся губами её лба, прошептал тихое «спасибо», улыбнулся тепло-тепло и чуть устало. За спиной закопошились. Дамиано, отошедший немного от оргазма решил, что ему уделяется недостаточно внимания от его альф. Потянулся через Вик, придавив её собой, принюхался, ткнулся Итану в живот, потерся щекой о перепачканную подсыхающей спермой кожу. Потрогал опавший итанов член. Потерся носом и о него. — Ты ужасен, — констатировал Томас, наблюдающий за ним. Но ладонь на его стриженую макушку опустил, погладил ласково. Дамиано расплылся в широчайшей улыбке. Уставился ему в глаза и намеренно пошло обвел губы языком, собрал немного спермы с испачканной щеки, а потом и вовсе принялся вылизывать живот Итана. Тот дернулся, удивленно распахнул глаза, даже зачем-то попытался отодвинуться, но было некуда. Дамиано снова усмехнулся и полез целоваться к Томасу. — Эй! Ты вообще-то тяжелый, — ткнула его в живот Вик. — Да ты тоже не пушинка, де Анжелис, — ехидно отозвался тот, но с нее привстал. — Ах ты скотина!.. — возмутилась Вик, приложила его по жопе. Действия не возымело ровно никакого: Дамиано хотел целоваться с Томасом — Дамиано будет целоваться с Томасом. Итан, которому следующему не повезло оказаться под этой наглой тушей, ворчливо крякнул и завозился, силясь выбраться из-под чужого веса. Всё ещё было некуда, да и Дамиано явно был против — уложил руку у него на животе, вжал. С Томасом целоваться не прекратил и вообще не выглядел уставшим. Будто не он совсем недавно скакал горным козлом по сцене, и будто не его объезжала только что Вик. — Дамиа, ты давишь мне прямо на мочевой пузырь, — отчаявшись выбраться, проговорил Итан. Дамиано заинтересованно уставился на Итана, даже голову к плечу склонил. Итан глянул на него с нескрываемым ужасом. — Нет-нет-нет. Не в моей постели! — пресекла на корню тягу к экспериментам Виктория. — Нет! Дамиано оскалился в ответ но с Итана стек. Почти. Улегся ему на бок, устроив свою ногу промеж его, а руку пристроив на груди. Своей хорошенькой пухлой заницей оттолкнув Томаса, чтобы дал место. Зашептал что-то Итану на ухо, отчего тот зарделся, но наглеца не сбросил. Наоборот, приобнял неловко. — Ну и чего ты там замер? — недовольно поинтересовался Дами у возмущенно сопящего за его спиной Томаса. — Обнимай нас давай. — Знаешь, Винченцо, — задумчиво протянул Томас, послушно обнимая сразу обоих парней. — Связать его и занять обе дырки вибраторами — не такая уж плохая идея. — Я говорила про одну, — напомнила Вик любезно, но с Томасом переглянулась весело. — Обе! — категорично отрезал Томас и прицелился зубами Дами в загривок. Тот от этого млел и становился на диво тихим и покладистым. — Причем начать с той, которой он разговаривает, — отозвался Итан. Дамиано попытался возмутиться, но в этот момент Томас все-таки сжал зубы у него на загривке, от чего тот подавился воздухом и, так и застыл, возмущенно сверкая огромными глазами. Вик попыталась задавить смех внутри, но не смогла. Заржала вслух. Следом ее смех подхватили Итан и, с опозданием, Томас. Да и чего бы не ржать? Ночка обещала быть весёлой.