Double Trouble

Итан нашелся на балконе с сигаретой в пальцах и этим своим устремленным вдаль, задумчивым взглядом, от которого Томаса почти всегда пёрло до ужаса. Обычно с напрочь поломанной терморегуляцией, сейчас он вполне справедливо кутался в тот серый пушистый плед, который однажды подарила Вик мама Дамиано. Сам Томас, не иначе как протрахав себе все мозги, выперся в мартовскую римскую ночь в одних наспех натянутых трусах. Внезапно захотелось уйти, чтобы не тревожить только-только успокоившегося после оргазма Итана, но тот заметил и махнул рукой, подзывая к себе. — Делись тогда, — кивнул он на плед, и Итан приглашающе отогнул край. Сперва получилось не слишком удобно, поддувало то в бок, то под задницу, но потом Томас решительно сдвинул Итана, устроился в углу плетеного садового диванчика и уложил его спиной себе на грудь. Укрыл обоих, как смог, ткнулся носом в слабо пахнущие хвоей волосы. — Давно хотел спросить, можно? — протянул Томас, когда они докурили по сигарете в молчании. Итан кивнул. — Не подумай, я не намекаю или что-то такое. Просто интересно, почему ты против всего этого. Меток. И от сцепки отказываешься. Вам же, ну, в смысле омегам, это нужно. Но я не настаиваю! Просто… — Просто тебе хочется, я понял, — улыбнулся Итан. Повозился, притираясь ближе, откинул голову на плечо, задрал подбородок, заглядывая снизу вверх. Очень красиво — Томас впечатлился и легонько коснулся губами скулы. — Это не из-за вас. Просто… Мне всегда казалось странным всё это. То, как ты зависишь от своих желаний. И от кого-то ещё. — Ты не хотел быть омегой? — Я предпочел бы быть бетой, — вздохнул Итан. — Никаких гормональных бурь и неконтролируемого желания. Я люблю вас всех, правда, но предпочел бы, чтобы это был полностью мой выбор. Когда трахаться, как трахаться и с кем. А не ложиться под первого встречного, которого кроет от моего запаха, просто потому что мне нужно, чтобы в меня засунули член. Прости… Томас понимал. А потому не стал обижаться, хоть чуточку и было — они не первые встречные, они с Вик! Да блин, они вместе такой пуд соли съели, что даже окажись все четверо омегами или альфами, наверняка стали бы трахаться. — Если ты не хочешь, ты всегда можешь сказать. Мы что-нибудь придумаем… — Но я хочу! — мигом возмутился Итан и развернулся в его объятиях, чтобы лучше видеть его лицо. — Я хочу. Не в этом дело. Не в тебе или в Вик. Мне всё нравится, правда. Но… — Так и знал, что будет «но»! — не слишком серьезно возмутился Томас, на что тут же получил тычок в бок. — Но — это значит, что всё началось ещё в детстве. Ещё без вас, до того, как я узнал, кто я. Я же всегда был, ну, вот таким, — он неловко выпростал руку из-под пледа и обвел себя. — Вроде как симпатичным ребенком, с длинными волосами, которого старшие ребята в школе или в деревне постоянно называли девчонкой. И маленьким хорошеньким омежкой. У меня тогда даже течки не было, понимаешь? И сёстры были бетами. Я мог оказаться альфой, но за меня уже будто всё решили. Мне не было стыдно за это, не думай. Но разве внешность, пол, ориентация определяют личность? Мне это не нравилось. — Но ты не стал стричься. — Не стал. Хороший маркер на идиотов, — усмехнулся Итан. — Мы тебя так никогда не звали. Итан прищурился, напомнил насмешливо: — Было пару раз. Вик. Это было даже мило, если честно. Томас улыбнулся ему и снова коснулся щеки губами. Заметил, что запах стал сильнее, но пока не настолько, чтобы срывало крышу — немного времени, чтобы поговорить, у них ещё есть. И чтобы посидеть вот так, обнимаясь, касаясь друг друга едва-едва. Томас любил такое. — Тогда почему ты согласился? Тогда, когда всё это началось? Мы с Вик, конечно, были хороши, когда уламывали тебя бросить твои колёса. Но ты упрямый, я же знаю. Итан вдруг замялся, опять покраснел кончиками ушей, в свете уличной лампы было заметно. Отвернулся и, хоть и притерся ближе, но будто немного закрылся. Томасу не понравилось — он мигом проклял себя мысленно за слишком длинный язык, накрыл пальцами плечо, погладил легко, силясь вернуть Итана обратно к себе. Он вздохнул. — Из-за Дамиано. Это он уговорил меня попробовать. С вами. Сказал, что мне будет хорошо. Что мне должно быть хорошо. Также… как с ним. — Оу… — протянул Томас, вдруг понимая. Вообще-то, хотелось натурально вытаращить глаза — когда? Как? Почему они не знали? — То есть?.. — Да, — признался Итан, краснея ещё сильнее. — Мой первый раз был с ним. Это было не совсем то, конечно. По понятным причинам. Но мне правда понравилось. Без всяких узлов, меток и прочего. Просто два человека сделали друг другу приятно. — Вот почему его так от тебя кроет, — понял вдруг Томас. — Ну, типа, он считает себя твоим альфой. Или наоборот. Ему же нравится вся эта альфо-омежья тема, — он успокаивающе погладил Итана по плечу и выдал задумчиво: — Нифига не понимаю, что у вас происходит. Итан поморщился и тяжело вздохнул. Будто и сам не очень понимал, что у них там с Дамиано. — Иногда мне кажется, что так было бы проще. Чтобы кто-то из нас был альфой. — И тогда мы с Вик остались бы не у дел, — попытался пошутить Томас, но Итан ответил серьезно: — Вероятно, да. Но я рад, что так сложилось. Что ты и Вик у нас с ним есть. Что мы… семья и я могу вам доверять. И Дами может, хоть и ревнует дико. Прости, если расстроил. Я люблю вас. Всех вас. Дамиано тоже любит. — Все в порядке, Итан. Мы знаем, что ваши отношения с Дамиано сложнее, чем со мной или Викторией. И принимаем это. Пойдем внутрь. Ты здесь давно, а с этого придурка станется выпереться сюда прямо как есть, в поисках тебя. Не будем шокировать соседей. Про то, что запах усилился и Итан скоро снова потечет, Томас упоминать не стал. Итан и сам знает. Чувствует. И хочет оттянуть этот момент, насколько возможно. Не стоит усугублять. Итан послушно кивнул и поднялся, с видимой неохотой высвободившись из его объятий. Тут же покрылся мурашками из-за холодного воздуха, лизнувшего обнаженную кожу, и Томас — альфа внутри Томаса — вскочил следом, чтобы накинуть плед на него. Чтобы не замерз, не простыл, ну ещё и потому, что смотреть на Итана, их, блядь, личного греко-римского бога, с его-то телом, да ещё и под всё усиливающимся запахом, было почти невыносимо. В комнату его тоже потащил он, обхватив запястье. С Дамиано, абсолютно, кстати, голым, они столкнулись нос к носу, едва переступили порог комнаты. Тот подозрительно обвел взглядом обоих, принюхался, кивнул сам себе и залез загребущими ручонками Итану под плед. Прижался всем телом, то ли грея, то ли помечая своим запахом, потому что Томасом после лежания в обнимку от него пахло. Томас закатил глаза и оставил их вдвоем. Сам отправилися на кухню. Судя по их вкусно пахнущим омегам, скоро начнется новый раунд, и не помешало хотя бы хлебнуть воды. А в идеале — дожевать салат, пока тот не завял, брошенный на столе. Вик, видимо, пришла к тем же выводам, потому что обнаружилась там же. Жевала салатный лист задумчиво, рассматривая стул, на котором в начале вечера сидел Итан. — Что не так с этим стулом? Вик вздрогнула от его голоса, будто очнувшись. Уставилась на него с ухмылкой. — Думаю, как бы красиво его упаковать и подарить Дами на день рождения. Или рождество. У него явно какие-то отношения с этим предметом мебели. — Ты должна рассказать мне все, — хохотнул Томас и отобрал у нее миску с салатом, усаживаясь по соседству. — Уверена, что дело в стуле? — Нет, — тяжело вздохнула Вик. — Уверена, что у нас бракованный омега. На всю голову. — Ты только сейчас это поняла? — хмыкнул Томас. — Нет, — снова вздохнув, поделилась Вик. — Знала ещё тогда, когда не хотела брать его в группу. С салатом они разделались быстро, просто потому, что у Томаса, например, замерзли пятки и хотелось вернуться в кровать, а Вик по жизни еду едва ли не заглатывала. Манеры? Какие манеры, дайте покушать этой женщине, и побольше, и отойдите! Ему, впрочем, тоже. Это Дамиано с Итаном любители поковыряться в одной тарелке с добрых полчаса, Итан — ещё и непременно правильными вилками. — Вот видишь, Томми, абсолютно бракованный. Стоит только отвернуться и… Продолжать она не стала. И так было ясно о чем она. Все, что изменилось с ухода Томаса на кухню, так это дислокация их омег в пространстве. Плед был сброшен и печальным холмиком валялся у двери на балкон, а сладкая парочка, все также в обнимку, обнаружилась на полу у кровати. Точнее, Итан сидел голой жопой на пушистом ковре, а Дамиано у него на коленях, оба они самозабвенно лизались. — Забраться на кровать вам что, выдержки не хватило? — скептически поинтересовалась Виктория, втягивая носом воздух. Томас невольно повторил за ней. В комнате уже все пропиталось запахом хвои и цитрусов. Еще немного, и эти запахи начнут сбивать с ног и туманить разум. Внутри, где-то за грудиной, начал рождаться тихий рык, рядом вторила Виктория. Хотелось растащить этих двоих и занять их собой. Нагнуть Дамиано, хорошенько оттрахать до узла, можно прямо так, над Итаном. Или самого Итана вытащить из-под него, разложить на постели снова, пошире развести длинные мускулистые ноги, вцепиться в шею, оставляя свой след. Так, нет, последнее точно нельзя, как бы ни хотелось. — Лягте нормально, — попросил он. Дамиано с громким чмоком оторвался от Итана. Глянул на них недовольно, сверкая потемневшими от возбуждения глазищами, облизнул губы этак сердито (если губы вообще можно сердито лизать, Томас этого не знал, но в способностях Дамиано был уверен), но встал и помог подняться Итану. Чтобы, тут же подхватив под бедра, уронить на кровать и продолжить выцеловывать ему шею и линию челюсти. Итан в ответ обнял его за шею, позволил улечься между своих ног и шумно и жарко дышал, прикрыв глаза от удовольствия. Вик, слишком альфа, чтобы просто наблюдать, попыталась влезть, но Томас удержал ее. Пусть. Это красиво, в конце концов, да и всё равно еще пять-десять минут, и они захотят большего. Дамиано так точно захочет, ненасытный кошак. Или нет? Томас задумался, вспомнив разговор с Итаном на балконе. Будет ли им достаточно друг друга, чтобы пережить новый виток течки без участия альф? Всё внутри сопротивлялось одной мысли, но, если быть честным с самим собой, он бы посмотрел. Наверняка было бы трудно, и ему и Виктории, но он бы мог заняться, например, ей. — Подожди, Вик. Не мешай, им надо, — Вик на это вопросительно глянула на него, но промолчала и до Дамиано всё равно дотянулась, с силой приложила по заднице. Тот своего занятия не прекратил, но зад выставил сильнее, словно напрашиваясь, губами скользнул к итановой груди, видимо, в желании вылизать и выцеловать каждый миллиметр его гладкой кожи. Вик хмыкнула, но больше лезть не стала. Забралась на кровать с другой стороны от сладкой парочки и поманила Томаса к себе. Томас устроился рядом. Поцеловал призывно распахнутые губы, ладонь сама легла на аккуратную грудь, смяла немного. Целовать Викторию, когда вокруг так одуряюще пахло омегами, было странно. В мозгу коротило — Вик альфа, от неё пахнет альфой, соперницей, покушающейся на то, что принадлежит ему. Да, когда-то давно уже они разобрались, ужились, принюхались друг к другу, но перебороть природу всё равно было очень сложно всякий раз. И в то же время, пахнущая одновременно Итаном и Дамиано, хвоей и апельсиновыми цветами, вся такая нежная, приятная, горячая, она воспринималась и омегой тоже, той, кого обязательно нужно было взять, отметить своей. В обычное время, когда ни у кого из них не было течки или гона, и они с Вик оставались наедине друг с другом, между ними царили нежность и взаимоуважение. Сейчас же это была борьба за первенство, ведь натура альфы в каждом из них брала верх. Что ж, видимо не только Дамиано у них неправильный и дурацкий омега — они все тут странные и неправильные, давным давно нахер пославшие все законы природы. Он отпрянул и покачал головой, когда Вик цапнула его за губу второй раз. Так дело не пойдет. Томас осмотрелся. Да, вот так откроется прекрасный вид на ребят, их омег. Он подтянулся ближе к изголовью и взбил подушки, привалился к ним поясницей, расставил ноги пошире и приглашающе похлопал по матрасу между. Вик поняла правильно, уселась к нему спиной, прижалась плотно кожа к коже. Томас отодвинул светлые волосы и принялся выцеловывать ей плечо и шею за ухом. Вик так нравилось. Снова уложил ладони на ее грудь, поигрался с сосками, подергал за пирсинг, пока не дождался тихого стона. Краем глаза он поглядывал за тем, как Дамиано опускается поцелуями все ниже по телу Итана. И как тот отзывается на эти ласки, поглаживая и царапая короткими ногтями стриженый затылок, выгибается навстречу, низко довольно стонет. Доверчиво и открыто, совсем не так, как с ним или Вик. Виктория глухо заворчала, тоже разглядев эту сцену. Подалась было вперед, но Томас удержал, обхватил ее крепче поперек талии, вжал в себя сильнее. — Тише, тигрица, пусть поиграются, — попросил Томас. И уже тише прошептал ей прямо в ухо: — И мы тоже. Прикусил мочку, заставляя Вик вздрогнуть от ощущения, и направил ладонь ей между ног. Погладил гладкий лобок, нежные губки, скользнул пальцами между. Виктория сначала было сжала бедра, но потом расслабилась, выдохнула рвано, выгнулась в его руках и развела ноги шире. Парням, если бы они замечали хоть что-то вокруг, наверняка был хороший обзор. Дамиано, меж тем, успел сползти обратно на пол, устроиться между раскинутых итановых колен. Вылизал коротко стриженный лобок, складку бедра, там где нога переходит в пах, вобрал в рот яички. Итана буквально подбросило на постели. Запах хвои стал удушающим, а Дамиано сунулся ниже, слизывая выступившую смазку. Заурчал довольно, ладонью накрыв напрягшийся итанов член. Что-то зашептал, непонятное, да и предназначавшееся наверняка не ему или Вик, опустил голову ниже, подтягивая Итана ближе за бедра к краю кровати. Тот, растекшийся, размазанный всем этим, совсем не сопротивлялся, и застонал громче, когда Дамиано сделал что-то особенно удачное. Убрал руку с чужого затылка, потому что почти не доставал уже, провел от низа живота по груди и в уже привычном жесте прикусил было ребро ладони. Не позволил Дамиано — видимо, заметив движение, глухо рыкнул снизу, дотянулся, хоть и получилось только до локтя, шлепнул не сильно, мол, не думай даже. Томас был с ним полностью согласен — он тоже хотел слышать и слушать, и не видел ни одной причины, по которой здесь, в квартире Вик, где есть только они четверо и в ближайшие дни не будет никого другого, нужно сдерживать себя. Не отводя глаз от раскрасневшихся, возбужденных омег, он провел пальцами Вик по клитору, погладил, надавил чуть сильнее, выбивая из нее стоны. Почувствовал как твердеет собственный член от ее близости, от того, что он видит перед собой. Томас снова скользнул пальцами вниз, погружая их в жаркое нутро. Улыбнулся ей в макушку, ощущая выступившую влагу, размазал по ее киске и принялся наглаживать клитор активнее. Потом и вовсе зажал между двумя пальцами, скользя ими вверх-вниз. Вик извивалась в его руках, стонала, не сдерживаясь, во весь голос, а рядом ей, лишенный возможности заткнуть себя, вторил Итан. И повторил ещё громче, когда Дамиано, приподнявшись, снова принялся выцеловывать одному ему известные узоры на лобке, а потом и вовсе накрыл губами головку члена. Чересчур активный, жадный, с этой его оральной фиксацией, прости Мадонна, тут же насадился глубже, вбирая крупный член сразу до середины. Ожидаемо подавился с непривычки, закашлялся, но передумывать и не собирался — вылизал весь ствол, смачивая своей слюной, попытался снова. Удержал его Итан, накрыл затылок. Не постригись Дамиано по собственной глупости так коротко, наверняка вцепился бы в кудри и оттащил от себя. Прошептал сорвано, едва умудряясь в горячке течки складывать слова в предложения: — Не надо, Дамиа, стой. Концерт же, нельзя… Дамиано, вздорный, несносный, упрямый кошак, на это только помотал головой, оскалился, стряхнул тяжелую руку и вернулся к своему занятию, издевательски покачал бедрами. Итана выгнуло на постели, пальцы свободной руки вцепились в простынь. — Так, блядь, — выдала Вик и Томас с ней был полностью согласен. — Пусти меня. Он выпустил ее из своих объятий и позволил вмешаться. Если не разнять их сейчас, концерт будет сорван, потому что у Дамиано и так проблемы с контролем, а уж во время течки стопора вообще нет. Он непременно увлечется, перестарается и не сможет петь. У Томаса до сих пор сердце кровью обливалось, стоило вспомнить, как недавно тот сорвал голос на одном их концерте и едва смог доиграть гиг до конца. Итан и вовсе переживал так, что едва не бросил свои барабаны прямо посреди партии, чтобы помочь ему, а потом тихо донимал и Дамиано, и менеджмент, чтобы отменили ближайший концерт, и их вокалист смог прийти в себя. Никто не согласился, разумеется, но ситуация вышла показательная. Оттаскивать Дами пришлось ему. Вик, хоть и альфа, в силу своих скромных размеров просто не справилась бы. Даже Томас справился с трудом. Пришлось обхватить Дамиано со спины, подмышки и рывком поднять на ноги, чтобы оторвать его от Итана. Дами зарычал не хуже альфы в гоне, чуть было не укусил его за руку и злобно пнул в голень. — Ах ты сволочь! — зашипел от боли Томас. — О тебе же заботятся, ну? Тут же захотелось вцепиться в него зубами, сильно, до крови, ставя новую метку. Демонстрируя всем, и Дамиано в первую очередь, кто кому принадлежит. А еще жестко выебать. Поставить на место единственным доступным для затуманенного разума способом. Удержаться удалось с трудом. Аж зубы заныли. Но они и так уже один раз пометили его против воли, в порыве злости. Дамиано не просил об этом, хоть и кичится теперь своими метками. За тот срыв и ему, и Вик до сих пор было совестно. Дамиано явно хотел возмутиться, даже рот открыл и снова обжег этим своим взглядом, которым любил награждать разохотившихся до его царского тела фанаток. Помешал Итан — приподнявшись на локтях, он глянул на них обиженно, возбужденно, сердито. Досталось обоим, и Томасу тут же стало стыдно. Он же сам хотел, чтобы они позанимались друг другом, а теперь злится и ревнует, причем так сразу и не разобраться, кого и к кому. Наверное, просто по факту, потому что где-то внутри ещё теплится мысль, что омеги должны принадлежать альфам и хотеть их, а не друг друга. — Я уйду сейчас, — проговорил Итан тихо, инстинктивно накрыв пах рукой. Ему было трудно, он весь взмок и едва справлялся с собой, с собственными мыслями. — Если ты не будешь беречь себя. А вы — если будете вести себя… как дикари. Я… люблю и хочу вас, а не альф и омегу. Стало стыдно ещё сильнее — они ведь совсем недавно говорили как раз об этом! О том, что Итану важнее всего личность, а не пол, раскладка или ориентация. Он упрямый, он ведь и впрямь уйдет, а потом будет мучиться все оставшиеся дни, потому что блокаторы теперь уж точно не подействуют. Первой пришла в себя Виктория. Забормотала: «Прости, прости, щеночек, мы тоже очень сильно тебя любим!», уселась на колени за его спиной и принялась выцеловывать его плечи и шею, сдвинув волосы в сторону, почти также, как делал совсем недавно с ней Томас. Дамиано в руках Томаса затих. Они вместе шагнули обратно к кровати, и Дамиано, словно извиняясь, погладил Итану по колену. Томас, поняв, что тот больше вырываться и делать глупости не будет, разомкнул объятия. Позволил опуститься на кровать, сам присел рядом. Склонился к нему ближе и тоже принялся целовать, обводить губами грани татуировки на спине. Рядом Виктория что-то ласково нашептывала Итану. Гладила его успокаивающе по нервно вздымающимся бокам, по твердому животу, по не менее твердому члену. Улыбнулась им с Дамиано и сама потянула его к ним с Итаном. Дала парням поцеловаться, а потом осторожно выбралась из-за Итана, позволяя снова заняться только друг другом. Устроилась рядом, на прежнее место, и подозвала Томаса к себе, чтобы вернулся к прерванному занятию. Он послушно подтянулся к ней, но сперва шлепнул легонько Дамиано по заднице и кивнул на кровать, мол, устройтесь удобнее уже. Тот кивнул в ответ, видимо справедливо решив, что ещё одного приступа строптивости ему точно не простят. Влез на кровать, подмял под себя Итана, глубоко и мокро поцеловал, сперва в губы, а потом принялся вылизывать шею, которую до него метила своими губами Виктория. Снова принялся шептать что-то невнятное, ластился о распростертое тело под собой, гладил всё, что попадалось под руки. Итан, сперва не отвечавший, видимо, пережидавший, пока спадет волна недовольства, наконец вновь тихо выдохнул, прикрыл глаза и расслабился. — Хочу тебя, — услышал Томас горячечный голос Дамиано. — Хочу тебя, мой хороший. Трахнешь меня, да? Скажи, что, да. Пожалуйста, пожалуйста, обожаю твой член, детка. Ты же сможешь? У нас есть время? Времени не было, Томас знал это — лаская Вик, покрывая поцелуями её грудь, втягивая в рот острые розовые соски, он чувствовал, что запах хвои стал почти невыносимым, видел краем глаза, что полотенце под Итаном совсем мокрое. Но упрямства, желания, любви к Дамиано в том было явно больше, куда больше, чем могло быть в любом другом омеге. Он кивнул. Потянулся подрагивающими пальцами к лицу Дамиано, коснулся его нежно, погладил острую скулу, мягкие припухшие губы. — Сяду на твой член, — глядя ему в глаза, пообещал Дамиано, совсем понизив голос. — Кончишь в меня? Или нет? Надо же оставить немного Томасу и Виктории? Итан улыбнулся немного рассеянно. Вряд ли в таком состоянии, в такой близости от следующего витка течки он полностью понимал, что бормочет Дамиано. Но придержал его за талию, помогая оседлать себя и опуститься подтекающей дыркой на свой стоящий колом член. Здоровенный член, вообще-то, особенно для омеги, многие альфы бы позавидовали. Не удивительно, что Дами не видит разницы. Выдохнули шумно оба. Дамиано замер на мгновение, привыкая, наслаждаясь ощущением. Покачал бедрами, опускаясь ниже, до конца. Итан помог ему приподняться, а потом, резко сжав ладони на заднице, буквально насадил на себя. Дамиано взвыл чуть не в голос — довольно, без намека, что ему неудобно или больно, прогнулся в спине. Сволочь ебливая. Итан прошипел что-то сквозь сжатые зубы, запрокинул голову, обнажая беззащитную шею, которую тут же захотелось искусать, покрыть своими следами. Обхватил стонущего, хватающего ртом воздух Дамиано обеими лапищами, и резко перевернулся. Тот пискнул и распахнул прикрытые было глаза. Уставился в нависшее над ним лицо, в темные, заволоченые желанием глаза, и закинул лодыжки Итану на поясницу, руками обхватил его шею, путаясь в длинных волосах, прижимая ближе к себе. Итан резко двинулся, почти сразу набирая быстрый беспощадный темп. Пытаясь успеть, пока его не накроет оконательно. Или им просто так нравилось. Дами точно нравилось иногда, Томас знал. Вик вскрикнула у Томаса на пальцах, наблюдая за тем, как трахаются их омеги. Как длинный толстый член входит в Дамину задницу, как их смазка стекает по разгоряченной коже и смешивается с каждым толчком, сводя с ума своим запахом. Томасу хотелось влезть между ними. Дать себя испачкать, вымазать в смазке. Хотелось сжимать и целовать обоих до следов на теле. Или пристроиться к Итану сзади и выебать его в том же темпе, в котором он вбивается в Дамиано. Пока он вбивается. Или попробовать пристроиться рядом с ним? При должной сноровке они бы смогли, Томас помнил, как однажды Дамиано уломал их с Вик на дабл. Итан тогда был с семьей, иначе не позволил бы им проводить эксперименты. Но Дамиано вроде понравилось. Хромал, правда, еще денек немного, но ходил довольный и лыбился так, будто ему подарили билет в Токио и встречу с автором любимой манги. — Ты сейчас продырявищь мне спину, — хохотнула Вик, намекая на его слишком твердую эрекцию. Но разве ж можно было остаться спокойным? Как будто она сама такой была — совсем мокрая, напряженная от возбуждения в его руках, она наверняка только и думала о том, как присоединиться. Как взять позабытый пока страпон и использовать его самой. Томас, подумав, подтянул её выше, перехватив под грудью, ухватившись ладонью за одну из них, проговорил: — Могу воспользоваться тобой. Если хочешь. — Подожди, — Вик шумно вдохнула. — Они уже близко. Резинки лучше найди, пока мозги не отшибло. От альф, знаешь ли, у омег бывают дети. Томас мстительно ущипнул ее за бедро. Будто он сам не знает. Но совета послушался. Выпустил из рук Викторию, тут же поползшую по кровати за так и валяющимся в изножье страпоном, а сам зашарил по смятым простыням в поисках начатой упаковки презервативов. Не удержался, коснулся и дамианова колена, тесно вжимающегося в чужую талию, пощекотал легонько, срывая сладкий писк с губ. И влажной от пота спины Итана, рельефной, сильной, так красиво переходящей в аккуратную, подтяную задницу. Пальцами провел по ложбинке, прямо к влажному отверстию. Итан, яростно трахающий Дамиано, вдруг замер. Опустил голову, закрывая его вуалью своих волос. Напрягся так, что прорисовались все мышцы как у античной статуи какого-нибудь Аполлона. Задрожал, видимо, исполняя просьбу Дамиано и кончая внутрь него. Дернулся еще раз непроизвольно, глубоко, сильно, выбивая из Дамиано очередной стон и застонал сам. Просяще и жалобно. Совсем не так, как должен был стонать от того, что насадил кого-то на свой член и только что кончил. — Сейчас, подожди, — пообещал Томас, одной рукой ласково гладя его по напряженной спине, а другой судорожно раскатывая резинку по собственному стволу. — Иди сюда. Он помог Итану расцепиться с Дамиано, — тот ни в какую не желал размыкать объятия и тянулся за Итаном как как цветок за солнцем, — и улечься на бок. Так, чтобы им обоим было удобно и видно что там делает Вик. Томасу нравилось наблюдать за тем, как она обращается со своими игрушками. — Готов? — он мягко поймал губами мочку итанова уха. Лизнул за ним, прямо по татуировке. Ткнулся носом в шею, еще сильнее окунаясь в любимый запах. Вжался ему в ягодицы. Итан согласно промычал и приподнял ногу, чтобы ему было удобнее проникнуть внутрь влажного, жаждущего его ануса. Охнул, ощущая как головка погружается внутрь, влажной макушкой уперся ему в плечо. Томас не удержался, прикусил чуть солоноватую кожу. Тут же сменил зубы губами, чтобы не сорваться, и не укусить сильнее. Прямо перед ними Виктория пыталась поставить на разъезжающиеся колени хнычущего Дамиано. Судя по всему, он уже был на грани не только новой волны, но и оргазма, который ему резко обломался. — Ну же, Дами, давай, — ворковала Вик покрывая подрагивающую татуированную спину поцелуями. — Я помогу тебе кончить. Я не твой Итан, но тоже кое-что умею, да? — Д-да, — заплетающимся языком выдал тот, и наконец-то принял нужную позу. Правда, руки его мигом подломились, и он растекся грудью по простыне, оставляя зад высоко поднятым. Вик хохотнула. Пристроилась было сзади, но все равно сначала мазнула ему по заднице пальцами, погрузила их внутрь, собирая влагу. И протянула в их сторону. Вроде как Итану, но и Томас бы дотянулся. Давая им самим выбрать, кто должен слизать сладко пахнущую смазку, смешанную с не вытекшей еще спермой. Судя по всему, Итана накрыло совсем и бесповоротно — обычно не слишком большой сторонник таких штук (Томас был почти уверен, что он уткнется лицом в постель, отказываясь, как делал это ранее), он подался вперед и обхватил её пальцы губами, заставляя всех троих удивленно выдохнуть. Принялся вылизывать, скользя языком, старательно собирая всё, что на них было. Дамиано, которого сейчас вряд ли интересовало что-то, кроме собственного удовольствия, собственной жаждущей внимания задницы, широко распахнул глаза. Совершенно по-звериному пискнул, восхищенно, удовлетворенно, выгнулся ещё сильнее, упираясь задницей Виктории в бедро. И тут же уткнулся лицом в собственное предплечье, когда Вик приставила свой страпон к его растраханной уже дырке и вогнала его сразу до половины. Застонал громко и вцепился зубами себе в руку. На этом все членораздельные звуки от Дамиано кончились. Осталось только быстрое сорванное дыхание и тихие попискивания почти на ультразвуке — верный признак того, что Дамиано скоро кончит. Вик тоже это поняла и потянулась к его качающемуся в такт ее движениям члену, пережала у основания, заставляя Дамиано взвыть недовольно и снова захныкать. Томас улыбнулся Итану в плечо. Чем сильнее Вик заездит Дамиано, тем дольше у них будет передышка перед следующим заходом. Отвлекшись немного от зрелища перед ними, он уделил больше внимания Итану. Провел свободной рукой вдоль всего его тела. Горячего, как в лихорадке, податливого, желанного. Обхватил не опавший до конца член, еще слишком чувствительный после недавнего оргазма. Сделал пару движений по нему, заставляя Итана судорожно выгнуться, сильнее вжаться в него бедрами, дать ему проникнуть глубже. — Ты такой сладкий, красивый, сильный, — томным шепотом зачастил Томас. Он снова вернулся к посасыванию итанова уха. Лизнул шею, подул. Улыбнулся побежавшим по коже мурашкам, вздыбившим волоски около шеи. Потерся носом. Итан отзывался на каждое прикосновение. Стонал тихо-тихо от движений Томаса внутри него и неотрывно следил за издающим миллион звуков сразу Дамиано. Томас видел как Виктория нажала кнопку на своем страпоне, вогнала его во вздернутую кверху задницу в последний раз и замерла. Он знал, что на латексном страпоне сейчас раздувается имитация узла. Чуть меньше, наверное чем настоящий на живом члене, но не менее действенный. Дамиано по инерции попытался двинуть бедрами, но Вик его удержала. А потом и вовсе заставила его вытянуть ноги и улеглась сверху. Правда почти сразу перекатывая их на бок. Лицом к ним с Итаном. Томас видел как брызнули белесые капли на пустое пространство между их омегами. Итан сладко сжался на нем, заставляя голову кружиться от желания сорваться на быстрый темп. Он пытался. Правда. Перетерпел первую вспышку, сильно сжав пальцы на чужом бедре. Глянул на Викторию, спокойную, довольную сейчас, на еле живого Дамиано, тихонько подрагивающего всем телом от отголосков оргазма. Ткнулся лицом в загривок Итана, провел языком по шее и чуть откинулся назад, чтобы стало ещё удобнее, чтобы можно было трогать больше чужого горячего тела. Подхватил Итана под колено, задирая ногу выше. Ну или чтобы Дамиано и Вик было лучше видно, да — Дамиано, едва придя в себя, окинул их взглядом, жгучим, внимательным, довольно-недовольным (возбуждение и ревность друзья странные, но интересные). Подполз ближе, прямо так, с игрушкой внутри себя, ладонью тронул итанову щеку, накрыл его губы своими, целуя. Томас на это чуть мстительно резко двинул бедрами — он сейчас тут альфа, берет своё, не нужно мешать! Итан застонал, откинулся на него, завел руку назад, вцепляясь в волосы на затылке. Томас толкнулся снова, и больше темп не сбавлял. Он видел, как Дамиано, упрямый, не желающий мириться с тем, что не он один сейчас причина итанова удовольствия, принялся гладить его, отследил пальцами рисунок ребер, пресса, накрыл ладонью грудь, как уж смог, сжал в пальцах сосок. Притерся еще ближе, чтобы коснуться горячей влажной кожи языком, почти тут же отстранился и перегнулся, чтобы запечатлеть жаркий мокрый поцелуй на губах Томаса. Сунул руку между их тесно прижатых тел, в попытке поладить Итана по спине. Получилось скорее потрогать живот Томасу. Он прижался еще теснее, зажимая настырную руку. Дамиано зашипел не хуже рассерженного кота, но ладонь все же выдернул. Чтобы тут же залезть Итану между ног. И сам весь туда сунулся. Томас хотел было отпустить итанову ногу, чтобы Дамиано прилетело по его дурацкой башке, ну или хотя бы по уху, но удержался. Не хватало еще устроить им всем травму перед концертом. Дамиано сначала пробежался пальцами по их яичкам. Его и итановым. Мягко и невесомо, щекотно даже. Томас от этого тихонько хихикнул и сбился с ритма. А потом полез прямо туда, где их тела соединялись. Томас чувствовал, как Дами растирает влажный, хлюпающий от смазки анус, чувствовал настойчивые прикосновения к своему скользящему туда-сюда члену. Один раз этот неугомонный даже попытался пропихнуть палец вместе с ним. Но Итан дернулся, напрягся и Дами приподнялся, заглядывая ему в лицо, и, видимо, разглядев в нём что-то, больше лезть не стал. Снова переключился на поцелуи и ласки — целовал и вылизывал живот, внутреннюю поверхность бедер их обоих, но уделяя основное свое внимание, конечно, Итану. Даже, осмелев, вновь попытался насадиться ртом на его член, но взял только головку, чтобы не нарваться на их совместное недовольство. Итану явно нравилось — он продолжал ласкать пальцами томасов затылок, дергал непослушные пряди, подмахивал, подаваясь навстречу движущемуся внутри него члену. Основание члена начало набухать. Блядь! Томас попытался было достать, но замер от того, что Итан болезненно дернулся и сильнее потянул его за волосы. Поздно… — Черт! Прости-прости-прости, — затараторил он. — Я не успел. Напротив вскинулся Дамиано, снова подполз ближе, тычась лицом им в бедра, будто хотел разглядеть случайную сцепку. Замычал обиженно. — Это было для тебя, сладкий. Я знаю, — покорно выдохнул Томас, внутренне понимая, что говорить сейчас нужно совсем не это. Нужно извиняться перед Итаном, попытаться уняться побыстрее, чтобы сцепка была недолгой, сбить эту дурную волну возбуждения. В отличие от Итана, Дамиано хотел узел. Того, что был на игрушке Вик ему было недостаточно, и, обычно они успевали поменяться до того, как Томас станет достаточно возбужден, чтобы узел начал набухать, распирая стенки омежьего ануса. До того, как он, черт возьми, кончит! Сейчас же он с ужасом думал, что Итан снова закроется, и в следующую течку не подпустит его к себе, потому что он все проебал. Буквально. По ляжке прилетело чужой ладонью, заставляя отвлечься от упаднических, неуместных сейчас (ну или напротив, слишком уж своевременных) мыслей. Он поднял голову, столкнулся с сердитым, осуждающим взглядом Дамиано, который даже голову склонил к плечу, смотря на него. На них, связанных сейчас как минимум на пятнадцать минут. Ну хоть руки на груди не сложил, чтобы осуждение было совсем уж явным. А потом он стек вниз, и Томас вздрогнул от новых прикосновений пальцев у основания своего члена. Затем его сменил язык, попытавшийся добраться глубже, между их сцепленных в одно целое тел. Особо не преуспел, слишком плотно, слишком близко. Дамиано зарычал недовольно, ухватился за ногу Итана под коленом, заставляя приподнять выше. Тот на это жалобно застонал, попытался не даться, но его отвлекла Вик, устроившаяся возле его головы. Принялась целовать, нежно-нежно, как, Томас знал, она почти и не умела, ну или не хотела большую часть времени, гладить Итана по волосам и шепать ему в губы что-то успокаивающее, и тоже нежное. На собственном основании члена Томас снова почувствовал прикосновение языка, ощутил, как тот движется по кругу, смачивая слюной крепко обхватившие пульсирующий узел стенки. Прикрыл глаза, чувствуя, как Итан, наконец, расслабляется, отдается этим ласкам их троих, как отпускает его несчастную макушку и снова устраивает руку на его бедре. — Вот так, — мурчал где-то внизу Дамиано, низко-низко, ну точно тот кот. — Всё хорошо, ничего страшного. Это же приятно, детка, ты давно должен был попробовать. Томас, конечно, должен был спросить… но ты же такой невероятный, я его так понимаю… Томас сначала не понял что произошло, почему Итан, только-только успокоившийся, вскрикнул и сжался так, что стало больно. А потом увидел мстительно-довольную улыбку на лице Дамиано. Его губы, с размазанными капельками крови, которые он тут же слизал. А следом за алыми каплями — ещё и брызнувшую на его лицо сперму. Томас, и без того боявшийся пошевелиться лишний раз, натурально застыл. Только взгляд на такую же застывшую Викторию перевел. Та таращила на него глаза, совершенно растерянная. От Дамиано такой подставы никто не ожидал. Да, омежий укус не то же самое, что от альфы. И сойдет через несколько дней, не оставив и следа. Никаких постоянных меток. Наверное. Это же Дамиано, с ним ничего не работает как надо. — Да ты, блядь, издеваешься! — снова выдала свое емкое возмущение Вик. Второй раз, между прочим за сегодня. — Ты нас доконаешь, эгоист хренов! Дами прилетело от нее по заднице. Больно, судя по тому как он скривился и вскрикнул. Шлепки посыпались градом и Вик бы продолжала, пока тот не начал бы защищаться, но Итан остановил ее. — Не надо, Вик, — хрипло проговорил он, еле ворочая непослушным еще языком. Виктория тут же остановилась. Толкнула только Дамиано с силой, так что тот неловко завалился на бок, преданно заглядывая в глаза Итану. Если б мог, и уши бы прижал. Томас тряхнул головой. Придушить Дамиано хотелось прямо сейчас. Но прямо сейчас он все еще был в Итане. Сдавленный со всех сторон так, что член начал ныть. Это должно было быть приятным для них обоих, омеги дурели от узла внутри, становились податливыми как желе и довольными как от хорошей травки. Итан же ни в какую не желал обратно расслабиться, а это грозило затянуть сцепку, что им обоим было не нужно. Ну то есть, ему-то нормально, но вот Итану — точно нет. Томас откинулся на постель, полностью сосредотачиваясь на нём. Принялся легонько поглаживать ему низ живота, целовать шею, шептать всякую успокаивающую чушь, дышать в загривок. С облегчением ощущая, как сжатые мышцы постепенно расслабляются, слушая, как тот начинает тихонько постанывать, от легких движений внутри себя. Не до возбуждения, на это они оба сейчас были не готовы, хотя бы из-за настроя, хотя с Дамиано, например, случалось, но до тех долгожданных приятных ощущений запредельной близости и доверия. Возможно, стоило и впрямь сказать спасибо их дурному вокалисту, что так и продолжал ластиться к ним обоим, нежно трогал плечи, запястья, волосы, не пытаясь больше сделать что-то еще. Дернулся только, когда Вик наконец достала из него свою игрушку и стекла с постели. Когда же вернулась, с целой бутылкой минералки в одной руке и каким-то флаконом и пластырем в другой, Томас наконец почувствовал, как узел начинает спадать. Переждав ещё немного, он осторожно вышел из Итана и отодвинулся, откидываясь на спину совсем и прикрывая лицо ладонью. — Прости, — еще раз повинился он. Если оставшееся время до окончания течки у Итана пройдет так же, если Дамиано не перестанет мешаться и перетягивать внимание на себя, то ему, наверное, больше не стоит брать на себя Итана. Лучше предоставить его Виктории, потому что сейчас Томас не чувствовал себя способным удержаться и не сцепиться с ним снова. Даже если им вдруг удастся разделить омег и уединиться с ними в разных комнатах. Черт побери, он настолько увлекся, что даже не почувствовал приближение сцепки. Усиливающуюся пульсацию, повышение чувствительности и вот это вот все, когда чувствуешь, что основание члена вот-вот увеличится втрое. Подступающий оргазм, в конце концов. Рядом Вик помогла расслабленному наконец полностью Итану привстать, придержала под спину, и принялась обрабатывать укус. Томас приподнялся тоже. Он хотел видеть масштаб катастрофы. Укус, с четкими следами зубов, прямо возле паха, в самом нежном местечке на внутренней стороне бедра, получился не слишком большой (хотя, зная Дамиано, тот мог постараться и во весь размах своей челюсти), но достаточно кровоточил. Итан зашипел болезненно, когда Вик плеснула на след от зубов из пузырька и кровь вспенилась. Она злобно сверкнула глазами на больше мешающегося, чем помогающего Дамиано, отыскавшего где-то чистую салфетку. Но салфетку взяла, стерла побуревшую жидкость. Убедилась, что кровь приостановилась и налепила сверху пластырь. Заговорила, убедившись, что Итан в состоянии её слушать сейчас: — Это ничего не значит. В смысле, это не метка, просто кое у кого слишком хорошая наследственность и зубы у него лишние. Не говори, что он не грыз тебя раньше, не с его оральной фиксацией! Итан посмотрел на неё странно, перевёл взгляд на так и мнущегося напротив Дамиано. Опустил голову, встряхнул совсем взмокшими волосами и вздохнул тяжело-тяжело, после чего сдвинулся к краю кровати, желая встать. Ни Томас, ни Виктория, ни даже Дамиано не были уверены, что он сейчас в состоянии даже подняться, но попытки ему помочь Итан пресек, мягко отведя руки Вик от себя. — Мне нужно в душ, — проговорил он. Огляделся и, приметив сброшенный когда-то халат, потянулся к нему. — Всё хорошо, — ответил он на их настороженные взгляды, — я скоро. — Кто-нибудь ему верит? — мрачно поинтересовалась Виктория, когда дверь за Итаном закрылась, оставляя их втроём. — Ни капли, — ответил Томас. — Это ж Итан.