Шурд

В комнате Шурд освободил стол от лишних вещей, выдвинул его на середину, потом понял, что второго стула нет, и переместил к кровати, чтобы Эд мог сидеть там. По нелепому стечению обстоятельств вампиры не обладали изумительным ночным зрением, так что пришлось включить лампу. Положив перед собой блокнот, в котором уже содержалась известная ему информация, ван дер Меер сел прямо, сложив перед собой сцепленные в замок руки — подготовка сцены полицейского допроса была завершена. Атмосфера соответствовала… соответствовала бы, если бы Эдвард сразу не упал на кровать, закинув руки за голову. — Ты не мог бы сесть? Я тебя почти не вижу, — попросил Шурд. — О, правда? — Эд отполз дальше и подпёр голову рукой. — А так? Шурд помассировал виски, читая записи. Вампирёныш продолжал лежать, стараясь придать своей позе какой-то нелепой эротичности, за что получил рваный смешок и повторную просьбу сесть нормально, сказанную таким тоном, что в комнате как-то резко похолодало. Эд подпрыгнул и сделал сосредоточенное лицо. На сколько хватит его сосредоточенности, ван дер Меер примерно себе представлял, поэтому тут же перешёл к делу: — Рассказывай. Всё, что помнишь о том дне, когда ты стал вампиром. — Это был вторник, — начал свидетель. — Или среда? Да, точно среда! Как раз была игра с «The Dee». Мы победили, — он растянул губы в широкой мечтательной улыбке. — Конечно, победили, я же был в основном составе. Потом все пошли отмечать в… Не знаю, куда пошли все, а я и Сэм отправились в The Braes. — Почему вы не пошли с остальными? — Шурд сделал вид, что записывает, хотя на самом деле рисовал шарж на Эда, а информация пока не казалась очень интересной. — Не захотели?.. — не очень уверенно предположил Эдвард. — Вас не позвали, — припечатал ван дер Меер. — И я совсем не удивлён. Ладно, что было дальше? — Мы обсуждали преподавателей и очень мало пили, потому что… ну, сессия же приближалась. — У вас не было денег? — Да, потому что у нас не было денег. Ты цены видел вообще? £3.29 за пиво?! — К счастью, теперь этой статьи расходов у нас нет. — Да уж, твои понятия о счастье… Ладно, всё, продолжаю! Сэм считал, что мисс Уоткинс с факультета общественных наук вполне ещё ничего, но я не полностью разделял его мнение… — Это точно относится к делу? — Да точно! Потому что вскоре к нам подсел мужик и предложил угостить. А мне его физиономия знакома уже была — он на каждой игре появлялся. Даже в середине сезона, когда там так же интересно, как… — Эд очень хотел подобрать какую-то остроумную аналогию, это явно прослеживалось в шевелении его бровей и напряжённости плечей, но быстро сдался: — Как на каком-то скучном мероприятии. — На похоронах? — предположил Шурд. — Да нет, чего там скучного? О, вот, придумал! Как при разговоре со скучным человеком, который не забыл, что мы им питались. Он же реально скучный, согласись? Перед внутренним взором Шурда всплыло перепуганное лицо Кирона, которое быстро перестало быть перепуганным и превратилось сначала в разгневанное, а затем — в заинтересованное. Ван дер Меер мог назвать его каким угодно, но только не скучным. Как минимум человек, который не поддался действию слюны вампира — само по себе занимательно. Вслух, конечно же, следователь не стал ничего говорить на этот счёт и почти мягко попросил свидетеля не отвлекаться. Эд почему-то надул губы, скрестил руки на груди, а потом сдался и продолжил: — Ну мы и согласились выпить с ним. Почему нет, когда да? Да? На халяву, как говорится, и лысина густая. — Никто так не говорит, — отметил Шурд. — И вот пьём мы такие, пьём… а потом музыка стала слишком громкой: у меня, наверное, давление подскочило, тошнить начало, я встал, или лёг — что-то из этого. Глаза открываю — а вокруг никого. Я ещё помню в туалет пошёл проверить, мало ли куда эти двое запропастились. Там их не обнаружил, позвонил Сэму — он не ответил. Я психанул и пошёл домой. Немного переоценил свои силы: упал прямо у бара. Охранники ещё ржали и рекомендовали меньше пить. — Ты не спросил у них про пропавшего друга? — Ну я же тогда не знал, что он пропавший! Вдруг они просто в другой бар ушли? И вообще, я обычно не комментирую даже сомнительный выбор, который делают мои друзья… Можешь проверить. Я хоть раз осуждал какой-нибудь твой выбор? — Ты раза три уже отметил, что у меня очень старый телефон. — Да это не то! Ладно. Я не смог пройтись по соседним барам, так как был очень уставшим почему-то — вот буквально с ног валился! Домой очень захотелось. Денег на такси точно не было. Я, кажется, пошёл на автобус, но не мог вспомнить точно, где остановка. И в какой-то момент осознал, что прохожу одно и то же место раз второй или третий. Я ужасно испугался! Подумал, что попал во временную петлю. Шурд, ты попадал во временные петли? — Серьёзно? — так как допрашиваемый серьёзностью не отличался, спросить стоило. — Да! — Нет, не попадал. — И не попадай. Ноль из десяти. — Хорошо, не буду. Что было потом? — Я услышал крик. Или стон. Точно не могу сказать. Пошёл проверить, всё ли в порядке. Свернул за угол какого-то дома. Сперва ничего не увидел — с освещением там какие-то трудности. Баки мусорные рассмотрел — и всё. Потом слышу, как кто-то шуршит в тени. Я позвал, но мне никто не ответил. Я осторожно и о-о-о-о-чень тихо пошёл навстречу звукам. А потом меня сзади схватили и так крепко прижали, — Эд обнял себя руками за плечи, делая визуализацию сцены. — Ну и стоим мы такие, танцуем… — Что делаете? — Вальсируем, блин! Он меня в тиски схватил. Я сопротивлялся. Рванул вперёд и споткнулся о чьё-то тело. Это я потом уже узнал, что это было тело, а тогда просто споткнулся. Этот хмырь меня поймал и обратно к себе притянул. И чувствую, как шею кольнуло что-то острое. Я запаниковал. Поймал его запястье ртом и укусил в ответ. — Это твой обычный приём самообороны — кусать людей? — приподнял бровь Шурд. — Да, знаешь ли! Каждый раз, когда на меня нападают на тёмной улице и кусают в шею, я кусаю в ответ! — Эд почти всхлипнул. Шурд поморщился и нехотя произнёс: — Извини. — Извиняю. Мне и так было о-о-очень нехорошо, а тут вообще катастрофа какая-то началась: сердце так бешено стало биться, что я думал, оно мне сейчас грудную клетку пробьёт! Дышать вообще не мог — стою, хриплю, зрение куда-то исчезло, слышу еле-еле, а ещё и ноги не держат. В общем, я упал там в полной уверенности, что умираю. — Формально, ты на самом деле… — начал было ван дер Меер, но осёкся и кивнул. — Ощущения довольно болезненные. — Да, я думал мне кости в труху перемелет, — закивал Эд. — Вдобавок стало очень жарко. Меня словно в печку бросили. Ещё сознание дурацкое не хотело покидать, и я просто по земле катался и скулил: кричать-то не мог. — А тот, кто тебя укусил, где был? — Сбежал, козлина, — поморщился свидетель. — Как только понял, что я крови его наглотался. Очень неучтиво с его стороны, на минуточку. — Не могу его в этом винить, — пробормотал Шурд, понимая, что ждало того несчастного, останься он с новообращённым и пожелай помочь сориентироваться в мире вампиров. Он вот сам, на своей шкуре, испытывает все тяготы судьбы наставника. — Я очнулся, — сделав вид, что не расслышал последнюю фразу, продолжил Эдвард, — в голове — каша. Ни одной мысли. Ни кто я, ни где я, ни как сюда попал. Только жжение в гортани, будто я всю ночь занимался оральным ублажением всего преподавательского состава в моём универе. И жажда. Просто невероятная жажда. Я огляделся и увидел парня, который мне практически родным стал: мы же спали вместе. Ну я и… не знаю, как так вышло. Я очень хотел пить. А тут ещё клыки вылезли — я их кончиком языка нащупал. — У тебя прямо сразу же появились клыки? — переспросил Шурд. В его голосе не было зависти — исключительно желание лучше разобраться в ситуации. — Ну да. И я откуда-то знал, как ими пользоваться, вообще ни секунды не сомневался, кусать не кусать, но… У меня не появилось какого-то специального зрения, которое бы указывало на нужные участки на теле… — Ни у кого такого зрения нет, они просто добираются до самой крупной артерии. — А я тебе кто — артериолог? Особенно в том состоянии. Просто схватился за первое попавшееся, а это лодыжка… Штаны на нём такие широкие были, я их просто задрал… К счастью, не помню, воняли у него ноги или нет. Сколько-то насосал там, потом сообразил, что можно в другом месте попробовать… — Надеюсь, ты сейчас про шею говоришь? — не будучи уверенным в том, что хочет знать ответ, спросил Шурд. — Ну… да-а-а-а, — протянул вампирёныш и как-то гаденько усмехнулся. — Да, про шею. — Он хотя бы жив остался? — Когда я уходил — точно жив был. А сейчас не знаю, может его автобус сбил вчера? Я же не пророк. — А куда делся Сэм? — ван дер Меер сделал пометку относительно обращения Эдварда: несчастный случай, обрекший его на вечные муки, и перевернул страницу, начав новую запись. — Ты пытался его разыскать? — Конечно! — фыркнул Эд. — Сразу же, как только в себя пришёл. Он был единственным ярким воспоминанием. Я бродил по городу, искал его дом. Позвонить догадался уже к вечеру следующего дня. Не смотри так, я был не в себе… Трубку всё равно никто не взял. — И что ты делал всё остальное время? — Искал себя. Со временем вспомнил свою семью, пришёл, посмотрел издалека, ушёл. На следующий день уже не помнил адреса… Но дом помню снаружи. И кота нашего узнал бы. — Кота? Не родителей — кота? Которые часто друг от друга неотличимы? — Не будь кото-расистом, Шурд! И вообще, ты моего кота не знаешь, так что не говори! — Ладно, я понял. Гордона-то ты как вспомнил? — Вообще не знаю, как так вышло. Просто однажды я как обычно сижу на лавке днём и умираю от голода, а тут проезжает автобус, а на нём — мерзкая МакНиловская рожа! Я чуть не побежал за этим автобусом, честное слово! Но успел прочитать: «Лучшие подержанные машины у нас — G-Cars Dundee». — А потом ты встретил его уже в развалинах, — закончил Шурд. — И убил. — Да прекрати ты это повторять! — вспыхнул Эдвард. — Он сам умер. От потери крови. — Если потеря крови вызвана твоими укусами, то значит, ты убийца. Это примерно так работает. — Я не виноват, — вампирёныш рухнул головой на стол, изображая раскаянье. — Меня посадят? — Надеюсь, нет, — пробормотал ван дер Меер. — Не хотелось бы, чтобы из-за твоей несдержанности весь мир узнал о существовании вампиров. Тогда мне придётся искать планету поспокойнее, а у меня и тут дела не то чтобы хорошо складываются. — Что теперь будем делать? — Эдвард тут же воодушевился, поняв, что в полицию его прямо сейчас не потащат и не заставят сознаться в преступлении. — Надо найти твоего друга. Если сможем доказать, что Ферг… Гордон был не таким прекрасным человеком, как его рисуют таблоиды, то быть может, полиция не будет с таким рвением искать того, кто его прикончил. — Шурд! — Эд вдруг схватил детектива ван дер Меера за руку, явно нарушая протокол допроса. — А меня почему не ищут?! — О. Боже. — Шурд вдруг почувствовал, что на горизонте вырисовываются новые неприятности. — Если тебя найдут тут… Если тебя вообще найдут в твоём теперешнем состоянии… С этого момента ты маскируешься. — Как? — почему-то эта перспектива очень воодушевила допрашиваемого. — Парик? Накладные ресницы? Тюрбан? Акцент?! — Можешь вести себя, как нормальный человек — точно никто не узнает, — размышляя над методами маскировки, протянул Шурд. — Борода у тебя ближайшие сто лет сама не вырастет, так что… Ладно, я что-нибудь придумаю. — А как же мои варианты? — Эд подмигнул и поиграл бровями. — Мне пойдёт быть блондином? — Что? Да какая вообще разница? — Мне надо устраивать личную жизнь, — вампирёныш погладил наставника по костяшкам пальцев, за чем последовало немедленное отдёргивание руки. — На платье я согласен, только если ты тоже наденешь. — Я никого не убивал в прошлом месяце, мне нет нужды прятаться, — рассудил ван дер Меер. — И ты постарайся больше никого не убивать. — Да, босс. — И не звать меня боссом. — Хозяин? Шурд сощурился, прикидывая, были ли последние слова шуткой. Увы. Не были. Тогда он в досаде почесал голову, вернул стол на место и, сообщив, что допрос окончен, предложил своему незадачливому протеже отправляться спать.

***

Утром в дверь забарабанили. Шурд, внезапно приобрётший привычку спать в одежде, вспомнил, как выглядит дыхание, и пошёл открывать, особо не рассчитывая, что его там ждёт нечто прекрасное и жизнеутверждающее. Да и вообще, одиннадцать из десяти, что это была Дайана. Так и оказалось: на пороге ожидаемо стояла квартирная хозяйка, излучая предупреждающе-агрессивный вайб. — Контракт об аренде жилого помещения, Раздел два, пункт три, — не утруждая себя приветствием, объявила незваная посетительница. — Экзамен? С утра? Можно мне время на подготовку? — простонал Шурд, который отличался от обычного человека буквально лишь бессмертностью и необходимостью перезапускать свой организм с помощью крови других, в остальном же он оставался обычным, а следовательно, договоры подписывал, не читая, поэтому любой вопрос о них был вопросом с подвохом. — Не прикидывайся, — почему-то не поверила ему Дайана. — Я и так была слишком добра, когда позволила привести сюда постороннего — в конце концов все мы люди, — не угадала она. — Но бесконечно пользоваться моим понимающим характером я не позволю, так что пусть твой мальчишка переезжает в отдельную комнату или платите тут за двоих. — Он не мой мальчишка, он вообще не мальчишка, Ди! Эд старше меня. — Ага. Я для него авторитет и практически родительская фигура, — подтвердил источник конфликта, выбираясь из постели и присоединяясь к разговору. В отличие от ван дер Меера, этот персонаж перед сном неизменно раздевался, и требовались угрозы, чтобы заставить его оставить хотя бы один предмет одежды. Например, накануне он ныл и утверждал, что ему неудобно и жарко, и что раз его заставляют спать, то делать он это будет на своих условиях. Впрочем, ему пришлось сдаться под валом аргументов о том, что байки о терморегуляции своего тела он может рассказывать кому-то другому, и вообще, летом в Данди не жарко никому. Так что теперь Эд стоял в одних трусах, закинув правую руку за голову, а левой поглаживая себя по груди… ну, знаете, как это свойственно авторитетным людям. — Мне неинтересно слушать про ваши извращения, — прервала его Дайана. — Ты нашёл свои документы, Эдвард? Если нет, ты можешь остаться только второстепенным арендатором. Но платить вы всё равно должны больше. — Почему? Будут какие-то дополнительные услуги? — спросил Шурд. — Как тебе такая дополнительная услуга: не ночевать под мостом прямо с завтрашнего дня? — домовладелица упёрла руки в бока. — Отлично выглядите, к слову, — лучезарно улыбаясь, сообщил Эдвард. — У вас новая причёска? Очень идёт. Дадите контакты своего мастера? — Правда? — Дайана залилась краской и машинально поправила прядь, упавшую на лицо. Взгляд заметно смягчился. — Вообще это дочка меня подстригла. — У неё золотые руки, — попробовал польстить и Шурд, но в ответ получил только мрачный кивок, требование перечитать договор и внести дополнительную плату, после чего домовладелица, тепло улыбнувшись Эду напоследок, стремительно удалилась. — Я не могу себе позволить содержать тебя, так что одевайся и иди искать работу, — сказал ван дер Меер своему похоже отныне постоянному соседу по комнате, который зашёл в ванную и теперь подпрыгивал, пытаясь разглядеть себя в полный рост. — Я уже, — сообщил Эд с пола, где он оказался, поскользнувшись на полотенце, заменяющем коврик, и ударившись головой, но проявив при этом невероятную стойкость и даже не поморщившись. — Серьёзно? — Ага. Я вчера по дороге в твой ресторан зашёл в «Сефору» и заполнил анкету. Девушка, которая одалживала мне ручку, сказала, что у меня очень подходящее выражение лица, и я наверняка получу работу. — Чёрт, надо срочно достать тебе документы! Так, надень что-нибудь и встань у той стены — я сфотографирую тебя для фото-ID. — Шу-у-урд, ты занимаешься подделкой документов? — почему-то восхищённо спросил будущий консультант магазина косметики. — Ау! Мы — вампиры! У наших организмов есть одно качество, отличающее нас от нормального мира людей: мы не стареем. Раз в десять-пятнадцать лет нам нужно менять место жительства и документы, чтобы не натыкаться на фразы из разряда: «Ого! тебе сорок три года? А выглядишь на двадцать. Пойду принесу ружьё». — Как-то невесело ты это сейчас сказал, — протянул Эд, вставая в указанную точку. — Улыбку сотри, — посоветовал Шурд. — У тебя клыки торчат. Чёрт, ты что, опять голоден? Эдвард прислушался к внутренним ощущениям, помотал головой и встал почти ровно, сделав самое серьёзное лицо, на какое только был способен. — Почти нормально, — похвалил его Шурд. — Но на это уйдёт дня два… что не должно тебе мешать пойти на собеседование! Если, конечно, тебе позвонят. — Мне совершенно точно позвонят! Представляешь, сколько у нас будет бесплатных пробников! — Я бы лучше представил дополнительный доход. Ладно, мне нужно заняться твоими документами, а ты готовься к собеседованию. — Я давно готов, — беззаботно махнул рукой Эд. — Ты раньше работал с косметикой? — Нет, понятия не имею, что это, но я быстро учусь! Наверное… Скоро выясним, держатся в моей голове новые воспоминания или нет! Вроде бы да! Я до сих пор помню того странного чувака, у которого были к нам претензии. — Это полдня назад случилось. — И я до сих пор не забыл! Хорошо, что мы от него отделались, ага? — М-м-м, — неопределённо пробормотал Шурд, побыстрее выходя из комнаты. Последний раз он обращался в неофициальное бюро за новыми документами буквально полгода назад, так что шансы на то, что того умельца пока не арестовали, были не так уж и мизерны. Человек, принимавший клиентов на складе круглосуточного магазина, забрал деньги, которые не хотели покидать рук ван дер Меера, и пообещал, что найдёт что-нибудь подходящее. Домой Шурд не торопился, по вполне понятной причине: комната была слишком тесной для того, чтобы уместить в себе двух взрослых почти людей, если один из них мечтает хотя бы ненадолго остаться в тишине. Стараясь шагать как можно медленнее, ван дер Меер свернул в сторону, обратную от своего жилища, решив сделать небольшой круг. В кармане пискнул телефон, намекая на входящее сообщение. Шурд уже успел представить, что за время его отсутствия Эдвард сотворил какую-то глупость и сейчас собирается пожаловаться или похвастаться плодами своего труда, как имя, всплывшее на экране развеяло его опасения. 2.30 PM. Я всё ещё человек :)

Привет, Кирон. Это отличная новость. Как общее самочувствие?

Ван дер Меер осмотрелся по сторонам, заприметил чёрную скамейку и, почему-то глупо улыбаясь, плюхнулся на неё, закинув ногу на ногу. Потом подумал и сел прямо. Спал плохо. Не услышал будильник. Ещё меня тошнило всё утро☹️

Прости?🥺

Шурд на самом деле сделал виноватое лицо, несмотря на то, что собеседник не мог его увидеть. Да ты тут не при чём. Мама готовила пасту. Я не эксперт, но мне кажется, что солёные огурцы плохо сочетаются со сливочным соусом. И ледяной газировкой.

Наверное. В последний раз я такое ел… никогда, кажется.

Повезло. Но, если хочешь, я могу тебя угостить. Там ещё несколько порций осталось.

Не уверен, что ты будешь готов увидеть последствия такого моего ужина.

Я сам был твоим ужином :)

О, мы уже можем шутить об этом?

А что нам ещё остаётся?

Мне нравится твоё отношение к ситуации!

Это же не какое-то извращение?

Да нет… Точно нет. Как бы оно выглядело?

Как… вампирофилия?

Хм, тебе нравятся вампиры?

Это множественное число… Я не так уж много их знаю, а ещё меньшее количество мне нравится.

Не уверен, что разделяю твоё увлечение Эдвардом,

но что ж… вампирофилии не прикажешь,

она просто появляется :)

А, ну да, я без ума от Эдварда. Это, наверное, было сразу заметно?

Очень :) Хочешь его снова увидеть?

Пожалуй, воздержусь. Он тем прекраснее, чем дальше от меня находится.

А меня?

Шурд подпрыгнул на месте и с ужасом перечитал последнее своё сообщение. Что. Он. Такое. Написал? Так-так-так, без паники. Можно же удалить до… А, Кирон уже прочитал. И молчит. Это было слишком навязчиво? Ну да, какой болван согласится на повторную встречу с человеком… ладно, с вампиром, который на него напал? Сам бы он точно… А-а-а… что-то печатает. И не отправляет. Какого чёрта? Если бы сердце ван дер Меера не остановилось много лет назад, то сделало бы это прямо сейчас. Кто вообще пишет ответ целых… Две минуты? Это вообще законно? Если это был не риторический вопрос, то давай встретимся?

Это… конечно, не риторический! Это был обычный такой вопрос.

Там есть вопросительный знак и интонация.

Но ты не слышишь её, да ведь? Но знай, что она там есть.

Хмммммммм… Я не понял, да это или нет.

Это да.

Почти без колебаний написал Шурд, ощутив, что у него, как и у Эда прошлым вечером, начались какие-то фантомные скачки температуры тела. Я не пойду на пустырь :) Без обид.

Нет-нет, я понимаю! Помнишь наш парк?

То есть ну, тот парк, в котором мы были вчера?

Я, правда, свободен только после 11 вечера: (

Я тоже свободен в это время. До встречи?

Да! То есть да, до встречи.

***

Смена в ресторане казалась бесконечной. Шурд свернул все салфетки, которые были в запасе на складе, натёр приборы, пробежался по залу с мокрой тряпкой и даже перебрал меню, отделяя те, что утратили товарный вид, от вполне пригодных к использованию. А потом взглянул на время и поник: на всё это ушло сорок минут. Ангус поглядывал на него с загадочным выражением лица, щурился и несколько раз пихнул локтем в бок, поинтересовавшись, как там дела с его бывшим. Ван дер Меер не сразу сообразил, что речь шла про Кирона, вслед за которым он бросился в прошлый раз. Тогда он ответил коллеге, который считал себя гуру проницательности, что его личная жизнь — не его собачье дело. Ангус не обиделся, хмыкнул, понимающе кивнул и отправился по своим официантским делам: заперся в туалете для персонала, чтобы поиграть в игру на телефоне. А Шурда вопрос заставил призадуматься. А на самом деле, как там дела у его бывших? Вообще, технически, к этой категории можно было отнести только Филиппа. С ним они были вместе сколько?.. 7 лет 2 месяца и 5 дней? Да, примерно так. Конечно, они шутили, что эти отношения обречены на то, чтобы продлиться вечность, но иногда что-то не срастается, например, голова, отделённая от тела. Впрочем, это было давно, и с тех пор Шурд не встречался с себе подобными. А не подобны ему были только… люди. Ну, те самые люди, которые:       а) очень хрупкие       б) съедобные       в) забывают тебя после первого же поцелуя. Собственно, именно последний пункт стал решающим фактором его последующего одиночества. Там были ещё какие-то мелочи, связанные с разной продолжительностью жизни, но всё же неприятнее всего было избегать поцелуев, а если это ненароком происходило — смотреть в глаза человека, который удивлённо хлопает ресницами и интересуется, кто он такой и что делает у него дома. Зато расставания давались гораздо проще. Людям. Не Шурду. Скажем, лет десять назад он поселился в оживлённом туристическом городке в Испании. Там было много отдыхающих, расслабленных хорошей погодой, сангрией и отпуском, так что линия питания наладилась быстро. У ван дер Меера были небольшие угрызения совести из-за того, что, скорее всего, следующий после встречи с ним день у туриста пройдёт так себе, но он убеждал себя, что берёт себе минимум, ниже которого опуститься просто невозможно. И вот в этой, почти расслабленной, обстановке он встретил Марисоль. Она была остроумна, красива и очень быстро взяла Шурда за ледяную руку, рассмеялась и пообещала согреть. Ван дер Меер начал представлять, как они вместе откроют магазин сувениров. На следующий день он на рассвете отправился за завтраком для Марисоль и… не смог попасть обратно в дом. Днём он встретил её в кафе. Она улыбнулась. Они быстро разговорились. Она взяла его за руку, рассмеялась и пообещала согреть… На третий день Шурд решил, что с него хватит. Это было окончательное и бесповоротное решение, которое продержалось три месяца. К осени он переехал в Лиссабон, где кровь всех людей, которые, сами того не подозревая, поддерживали в нём жизнь, как будто имела привкус Vinho Verde, а закаты — оттенок этой самой крови. В этом месте ему удавалось нагреваться до температуры окружающей среды, что делало его мало отличимым от остальных, разве что более бледным, потому что мелатонин подло не вырабатывался, заставляя его выделяться. Но, может, это даже помогало, потому что Родриго подошёл к нему сам. Человек этот был невероятно, вызывающе красив, имел добрый взгляд и ловко управлял катером одной рукой. Через час, проведённый под звёздным небом в Атлантическом океане, Шурд подумал, что готов остаться тут навсегда. Это было взвешенное, объективное решение, никак не связанное с тем, что делала вторая рука Родриго. Он даже имел неосторожность уснуть на палубе, навсегда запечатлев в своих воспоминаниях идеальный силуэт на фоне ночного неба. Утром ему пришлось сочинять историю о том, что они слишком много выпили накануне. Хозяин катера держался за голову, оправдываясь, что обычно он на воде не пьёт и уж конечно не бросает бутылки за борт — а именно так объяснил их отсутствие ван дер Меер. Следующие полчаса заставили всех успокоиться и смириться с ситуацией, но после второй порции объяснений и оправданий Родриго Шурд уже держал дистанцию и просто попросил доставить его на берег. Вот эти десять часов на лодке в океане и были его последними значимыми отношениями.

***

Парк по количеству находящихся там людей не сильно уступал пустырю на самом деле. Шурд успел довести себя до паники, зачем-то изгрыз ноготь почти до мяса и около восьми раз посмотрел в телефон. Около восьми, по мнению самого Шурда — двадцать шесть. Потом он на всякий случай отыскал работающий фонарь, боясь, что Кирону будет не очень комфортно на слабоосвещённой территории, и встал прямо под ним, очень надеясь на то, что поза выглядит расслабленной, а сам он не похож на того, кто весь день провёл в нетерпеливом ожидании. — Прости за опоздание, — запыхавшийся Эйрис выплыл из тени и встал напротив него. — Тренировка продлилась несколько дольше, чем обычно. — А ты опоздал? — притворно удивился Шурд. — Я сам только что пришёл. Наступила неловкая пауза, во время которой ван дер Меер лихорадочно соображал, что делать, а Кирон виновато улыбался, осматриваясь по сторонам. Наконец Шурд вспомнил о том, что он, в общем-то, уже довольно взрослый парень, это не первое его свидание, и роль смущённого подростка ему не подходит. Поэтому он решительно шагнул вперёд и поцеловал Эйриса в щёку, после чего тут же отпрыгнул обратно. Насколько комично он при этом выглядел, ван дер Меер оценил по насмешливому взгляду и приподнятой брови Кирона. — В прошлый раз ты целовал меня несколько увереннее, — напомнил он. — А ты, кажется, тогда пытался пройти сквозь стену, — Шурд немного расслабился и кивнул в сторону самой освещённой тропинки. Внутренний голос подсказывал, что не стоит вдаваться в детали, отмечая, что, технически, передача обливицила не считалась поцелуем в том конкретном случае. — Идём? Идти молча было несколько менее странно, чем стоять на месте молча, но Шурд осознавал, что, в идеале, люди всё-таки должны разговаривать, поэтому он засунул руки поглубже в карманы и, стараясь, чтобы голос звучал естественно, сказал: — Да спрашивай, я не против. — О, отлично! Я всегда очень хотел спросить это у реального человека, прямо так. — Ага, давай. — Когда ты понял, что гей? — Что? — Шурд ждал несколько не этого. То есть вообще не этого. Там должно было быть что-то про его вампирский путь, а не… — Ну, то есть, ты всегда знал или — бац! — проснулся однажды с этой мыслью? — Я… — ван дер Меер задумался. — Я не то чтобы совсем гей, но да… гетеро-вампиром меня крайне сложно назвать. Кирон продолжал смотреть на него сбоку, ожидая, видимо, получить ответ на свой вопрос. — Наверное, если учесть, что вообще не помню, чтобы когда-то зацикливался на гендере человека… или вампира… то да, наверное, всегда. — Ясно-о-о-о, — вздохнул Эйрис. — О, может, о погоде надо сначала было спросить или как прошёл твой день? Да, кстати, как прошёл твой день? — Квартирная хозяйка хочет выцарапать с меня больше денег из-за того, что я дал пристанище бездомному вампиру, я несколько часов носил людям еду, вкус которой помню весьма-а-а-а-а отдалённо, через пару дней наступит время кормить себя и Эдварда, того самого Эдварда, который, кажется, вознамерился завалить нашу крошечную комнату пробниками помад и автозагара и ими же маскироваться… Но с другой стороны, я узнал, что ты в порядке — и даже вижу это своими глазами, так что всё уравновесилось, — ван дер Меер улыбнулся. — А у тебя как? — Я постоянно прислушивался к своим ощущениям… Сначала думал, это из-за страха обнаружить, что я превращаюсь, но потом понял… что точно не знаю, как себя чувствую по этому поводу… — Кирон вздохнул. — Теперь, когда я выяснил, что меня не заразили Эболой и не вытащили через горло или нос какой-нибудь орган, я как-то успокоился. Не могу сказать, что прямо хотел обнаружить у себя симптомы обращения, но и заявить с полной уверенностью, что не хотел, не могу. — М-м-м-м, — неопределённо протянул Шурда, едва заметно напрягшись. — Я не уверен, что через нос можно незаметно вытянуть органы из человека. — Ты удивишься, но прежде на меня ни разу не нападали по дороге домой. Я не знаю, чем промышляют местные маньяки. — Я не маньяк, — насупился ван дер Меер. — А давно? — Давно ли я не маньяк? Всегда таким был. Честное слово. Если хочешь, я сделаю документ, подтверждающий это. — Давно ты стал… вампиром? — Сколько тебе лет? — опустив голос, проговорил Шурд. — Семнадцать, — зачем-то пискнул. — И давно тебе семнадцать? — снова опустил. — Довольно давно. Кирон рассмеялся и пихнул спутника в бок. — А если серьёзно? — А какой сейчас год? — Двадцать третий. — Тогда двадцать лет назад, — посчитал ван дер Меер. — Не очень впечатляет. — Эй, как будто ты знаешь тех, кто старше меня! — А Эдварду сколько? — Сто четыре, кажется, на момент событий первой части. — Сто… четыре? Какое совпадение. Но он выглядит намного инфантильнее тебя! — Да уж, встречаться со школьницами… — О нет! Я про этого Эда, твоего. — Да не мой он! Я просто зачем-то поддался дурацкому альтруистическому порыву. И нет, этому Эдварду нет ста, ему двадцать пять или около того. — А тебе? — Сорок… двадцать три. Но при этом я откуда-то помню эпизоды Sesamstraat и Musti из 80-х. — Моему отцу сорок два, — усмехнулся Кирон. — Прекрасно, что ты мне это сообщил. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем он. — О-о-о, спасибо за комплимент, но это ты просто мой холестерин не видел. И рецепт на очки. — Серьёзно? — Да нет. Ничего с нашим холестерином не происходит, как и со зрением. — Удобно. — Очень. Строгая монодиета, периодический бег, отсутствие вредных привычек — всё это очень продлевает жизнь! — К слову про диету… — протянул Кирон, на всякий случай осматриваясь по сторонам и понижая громкость голоса до свистящего шепота. — Как часто ты… ну… — Ем? — помог ему Шурд. — Раз в неделю. Иногда реже, если дни не очень активные. — И никто кроме меня не выжил? — Что? Да как ты мог такое подумать? Все живы… Ладно, был один случай, но это вина Эдварда, так что не считается. — Тогда почему не поступает жалоб? Нет, я, конечно, тоже не пошёл прямиком в полицию, но кто-то же должен был возмутиться? — Там это, — Шурд остановился и потрепал себя рукой по волосам. — Обычно никто не запоминает встречу со мной. — Вау! Это вампирская суперсила? — Можно и так сказать, — он вернулся к ходьбе. — А что ещё ты можешь? — Могу не умереть от старости, — начал перечислять ван дер Меер, — не подвержен никаким заболеваниям, не страдаю одышкой, а если кому-то придёт в голову проткнуть моё тело чем-нибудь острым, я расстроюсь из-за порванной футболки, но не истеку кровью. — А как же невероятная скорость и суперсила? — Ну-у-у… не то чтобы невероятная… — Ты светишься на солнце? — Точно нет. — Спишь в гробу? — Нет, там надо более уединённое жильё снимать, а у меня конура без кухни. — Только это тебя останавливает? — Нет, ещё бессмысленность этого занятия. — Но вообще — ты спишь? — Да. — А что ещё тебе… недоступно, ну, кроме обычной еды и возможности заразиться простудой? — Нельзя признаваться, что я не совсем умер, людям, которые меня знают. — И всё? — уточнил Кирон. — Этого мало? — Шурд посмотрел на собеседника другими глазами. — Ты можешь спать, — Эйрис начал загибать пальцы, — жить вечно, не светишься на солнце и, если я правильно понял, секс не входит в список недоступных тебе вещей. — Не входит, — подтвердил ван дер Меер. — Не так уж плохо. — Мне надо с завидной регулярностью охотиться на людей, — напомнил Шурд. — Никто же ничего не запоминает, — отмахнулся Кирон. — А много вас, таких? Кроме тебя и Эдварда? — Я знал парочку… Но никто не ведёт перепись вампиров, так что их может быть как десять, так и десятки тысяч. — Хм-м-м, значит, у вас нет администрации там, контролирующего органа? — Насколько я знаю, нет, но я просто имейл свой не оставил, когда меня обратили, так что, может, до меня просто оповещения не доходят. — Ясно… значит, никто не будет возражать, если вас станет на одного больше? Ну, то есть у вас нет квот, типа, не больше одного вампира на десять квадратных миль? — Не-е-е-т, — Шурд с лёгким подозрением посмотрел на своего собеседника. — Тебе никаких странных идей в голову не приходит? — О нет, что ты! Просто перебираю разные варианты, которые помогут мне вовремя сдавать проекты в универе и не умирать от бессонницы. — Попробуй чай с ромашкой, — с видом знатока произнёс Шурд. — Или посмотри «Начало» Кристофера Нолана — мне очень помогает уснуть. — Почему мне кажется, будто ты не хочешь меня обращать? — Потому что это так и есть? Жизнь вампира только на первый взгляд кажется привлекательной. Потом ты однажды просыпаешься, понимаешь, что тебя выгнали уже с третьей работы подряд, а домовладелица вот-вот вышвырнет тебя на улицу, и ты идёшь на очередную стажировку с мыслью о том, что это будет продолжаться не пятьдесят тире семьдесят положенных лет, а вечность, — он поиграл пальцами в воздухе и вытаращил глаза для пущего эффекта. — Но если выбрать более захватывающее занятие? Что-то, что тебя увлекает и одновременно приносит довольно много денег? — Там всё равно есть проблема: тебе нельзя прославляться или вообще приобретать хоть какую-то известность в свой области. Вот и представь: стал ты, ну не знаю, успешным художником, а все тут же такие: у-у-у, кто-то тут себе портрет как у Дориана Грея нарисовал! Ты думаешь: я перееду! А если ты стал известен, все всё равно будут узнавать твой стиль и обвинять в копировании… тебя же самого! — Но… но ведь были исключения? — Ну, есть Нориаки Касаи и Киану Ривз… — Они из ваших?! — Нет. Это была дурацкая шутка. Говорю же, это невозможно. Кирон совсем уж убеждённым не выглядел, но больше к теме своего обращения не возвращался. Они сделали ещё несколько кругов по парку, разговаривая, в основном, о фильмах или сериалах, и нашли много общего в своих предпочтениях. Шурд сам не заметил, как пролетело время, а опомнился только тогда, когда Эйрис зевнул третий раз за пятнадцать минут. Поэтому решено было сворачиваться, и тот, кому сон не требовался настолько сильно, вызвался проводить засыпающего на ходу человека. А то мало ли что? Нападают тут всякие на беззащитных одиноких прохожих. Ван дер Мееру показалось, что дошли они очень быстро. По пути, видимо от усталости, Кирона иногда качало в сторону, и они слегка сталкивались плечами, а тыльная сторона его ладони скользила по руке Шурда. И если в первый раз такое сопровождение закончилось мгновенным проскальзыванием жертвы вампиров в подъезд, где он, казалось, в облегчении привалился к закрывшейся двери, то теперь он остановился и повернулся к своему провожатому. Над ними вспыхнул фонарь. Они оба, не сговариваясь, сделали два шага в сторону и почувствовали под ногами что-то мягкое. — Миссис О’Салливан меня прикончит, если сопоставит следы на своей клумбе с моими ботинками, — прошептал Кирон. — А знаешь, что помешает ей меня прикончить на самом деле? — Ты невозможен! — громким шёпотом ответил Шурд. — И возмутителен? — Не совсем. — Не как Эд? — Вообще не как Эд. — Знаешь, что? — Ч-что? — С одной стороны, я очень не хочу вдруг забыть этот вечер, но с другой… — Что там с другой? Ван дер Меер увидел, как в темноте блеснули зубы Эйриса, когда он улыбнулся и сделал шаг вперёд. Это уничтожило ещё пару цветов и всё расстояние между ними. Кирон положил ладонь на левую половину его груди, чтобы ещё раз убедиться, что ему не показалось тогда в Wetherspoon, и даже лёгкого сердцебиения не ощущается. И если в прошлый раз это заставило его в ужасе отпрянуть, то сейчас он только упрямо кивнул и продолжал стоять, только, казалось, задержал дыхание. Шурд переместил взгляд с его руки на лицо, на котором читалась предельная сосредоточенность пополам с чем-то, похожим на ожидание. — Кирон? — Тихо, я привыкаю. Да, тихо — это ван дер Меер умел. Ему удалось сохранить полное молчание даже когда пальцы продолжили исследование и сдвинулись вправо, а Кирон пробормотал: — Проверяю, вдруг твоё сердце просто переместилось. Затем, видимо для повышения точности диагностики, он засунул руку под толстовку, но на этот раз она не задержалась надолго на предполагаемых местах сосредоточения кардиоактивности, а прошла по рёбрам, проскользнула на спину и толкнула Шурда вперёд, так что он оказался крепко прижат к человеку, который одновременно вздрогнул, как будто не сам руководил своими действиями, и улыбнулся. — Не вздумай именно в этот момент обзавестись клыками. — предупредил Кирон. — Почему я должен?.. — удивился ван дер Меер, но быстро стало понятно, что острые предметы весьма нежелательны там, где находится уже не один, а два языка, так как Эйрис буквально на пару секунд задержался на его губах и, в первое мгновение контакта с непривычно холодным языком, удивлённо выдохнул, но не остановился, продолжая делиться с этим ртом своим теплом и готовностью продолжать, пока не станет окончательно понятно, что никто это событие не забудет. — До этого вообще не поцелуи были, — заявил он в перерыве. — Ты совершенно прав. — сразу согласился Шурд, предпочитая не уточнять, что имелось в виду: предыдущие попытки ван дер Меера применить обливицил или вся предыдущая жизнь Кирона.