Сыграем, Грейнджер?

– Какого чёрта?! – донеслись из «тайника» возгласы двойняшек. Гермиона вздрогнула, сжав челюсти. Она до сих пор с трудом могла вникнуть в происходящее. Ей не верилось, что неприятности снова нашли её, что страх расстаться с жизнью снова дышит в затылок, что опасность снова наступает на пятки, норовя проникнуть в кровь через раны на коже и добраться до мозга, устроив в сознании бардак, который Грейнджер так старательно пыталась убрать после Магической войны против Волдеморта. – Это абсурд! – громко сказал Натаниэль, выходя из дыры в стене на свет лабораторный. Равенна вышла следом, потирая переносицу и кусая нижнюю губу. – Давайте для начала успокоимся, – произнесла Рав. Если бы Нат не был так встревожен, он бы заметил те самые нотки в дрожащем голосе сестры, предзнаменующие истерику мирового масштаба. – А давайте без «давайте», родная! – обернулся парень. – Это же сущий пиздец, неужели ты не видишь? – прошипел он, указывая на «тайник». Равенна вобрала в лёгкие побольше кислорода и медленно выдохнула. Казалось, воздух в лаборатории сгустился, терпение надулось, будто огромный гелевый шар, а нервы натянулись, словно струна, которая в любую секунду порвётся. – Нам будет сложнее разобраться с этим, пока мы в таком состоянии, Натаниэль, поэтому угомонись и сядь. Пожалуйста, – сквозь зубы сказала Бланшетт, аки намекая, что братцу лучше завалить хавальник, пока в него не полетел стул или чего потяжелее. – Разобраться? Угомониться? Как, твою мать, мне это сделать?! – размахивая руками, продолжал Нат. Шар лопнул. Струна порвалась. – Если ты сейчас же, сука, не успокоишься, – Рав со скоростью света достала из кобуры на бедре палочку и направила на брата, – я запущу в тебя херову Бомбарду и даже глазом не моргну! – она со всей силы толкнула ногой кресло, и то подкатилось к Натаниэлю. – А теперь быстро сел на стул! Нат захлопнул рот и прилежно опустился на сидение. Равенна шумно выдохнула, опустив веки, и убрала древко обратно. – Так… – вклинился Теодор, встав между двойняшками. – Если подобное ещё хоть раз повторится, я отстраню вас обоих от работы, – строго сказал он, глядя то на одного, то на другую. – Ясно? Бланшетты синхронно сглотнули и кивнули. Рав села рядом с братом и уставилась на Тео. Натаниэль кашлянул и чуть склонил голову. – Хуясно, – еле слышно пробормотал парень. – Что? – грозно переспросил Теодор. – Что? – испуганно взглянул на него Нат. – Салазар… – Нотт устало потёр лоб двумя пальцами. – Ладно, сделаю вид, что я ничего не слышал. Давайте разбираться. Мужчина подошёл к столу и взял оттуда лист пергамента. Тео порылся в документах и откопал перо. – Зачем тебе это? – поинтересовалась Гермиона. – Нужно переписать то, что там написано, чтобы не упустить ничего. Я всё ещё придерживаюсь мнения, что дневник не следует выносить в лабораторию, потому как мы не знаем, наложил ли Гилберт на него защитные чары или нет. – Разумно, – согласилась Грейнджер. Она поднялась с места и сделала шаг в сторону Теодора. – Я помогу тебе. – Нет необходимости, детка, – хитро улыбнулся он. – Я большой мальчик, сам справлюсь. Нотт скрылся в «тайнике» и вернулся в помещение уже через пару минут. Он дословно перенёс все записи на пергамент и водрузил его на стол, предварительно убрав оттуда лишние папки и коробки. – Итак, коллеги, что мы имеем, – сказал мужчина, поджимая губы. Натаниэль почесал затылок, явно сдерживаясь от комментариев по поводу ситуации, Равенна постучала по коленке пальцами, задумчиво глядя в пол, а Гермиона… А Гермиона, увидев своё имя, выведенное изящными буквами, на мгновение впала в оцепенение. Тео, заметив её секундный ступор, одарил девушку тёплым взглядом и лёгкой улыбкой. Его недавние слова сами собой всплыли в памяти. Всё в порядке, Гермиона, успокойся. Мы разберёмся с этим. Грейнджер почувствовала, как свинцовая тяжесть, сковавшая конечности, медленно покидает тело. Дышать становилось всё легче, разум прояснялся. Проблемы уже не казались такими глобальными, потому что… потому что Теодор был рядом. Гермиона сама не понимала, чем вызвана такая бурная реакция. Грейнджер заверила себя в том, что Нотт просто по счастливой случайности в такой момент оказался рядом, поддержал и успокоил. И вовсе эти эмоции не связаны с тем, что она с ним переспала! Конечно, не связаны… Равенна, заметив их переглядки, пихнула брата в бок. – А я говорила! – прошептала она. – Заткнись, – зашипел Нат и ответил ей таким же пихом, понимая, что теперь должен сестрице пятьдесят галеонов. Теодор прочистил горло, привлекая всеобщее внимание, и взял пергамент в руки. – Внесу небольшую ремарку для ясности. Это, – он потряс листком в воздухе, – не конец света. Парочка заметок сумасшедшего учёного вовсе не определяет, кто когда умрёт или что-то в этом роде. С этого дня, как верно отметила мисс Бланшетт, мы работаем в команде, а значит, несём ответ друг за друга, помогает друг другу и бросаем спасательный круг, чтобы вытащить коллегу из лютой задницы. Работа в коллективе не всегда подразумевает только правильное распределение обязанностей. Прежде всего это правильно выстроенные взаимоотношения, которые послужат в будущем ключом к взаимопомощи, – Тео положил пергамент обратно на стол. – Ну-с, приступим. Мужчина подозвал всех к себе и сел на стул. Гермиона встала возле него, уперевшись бёдрами в край стола и сложив руки на груди. Двойняшки оттолкнулись и подкатились к Нотту и Грейнджер. Все склонились над листком пергамента, читая содержимое. После пары минут недовольного кряхтения со стороны Равенны о том, что ей ничегошеньки не видно за косматой гривой брата, Гермиона устало вздохнула и опустила голову. – Так не пойдёт. – О чём ты? – оторвался от чтения Теодор, явно не замечая бланшеттовских недовольств. Грейнджер достала палочку и умело рассекла ею воздух. – Джеминио. На столе теперь вместо одного пергамента лежало четыре. Все взяли себе по образцу и внимательно изучили каждое слово. Гермиону то и дело передёргивало, когда она читала информацию о себе. Больше всего её пугало последнее предложение. «Примечания: завербовать или убить»… Кому и зачем понадобилось её убивать? Что такого она сделала, что кому-то нужно лишить её жизни? Страх опять прокрался под кожу, заставив волоски встать дыбом. Предательский ком снова застрял в горле, а дыхание сбилось к чертям. Тугой узел закрутился в желудке ещё час назад, и до сих пор Грейнджер так и не удалось его развязать. Сколько бы она не успокаивала себя, всё было без толку. Слова Тео помогли, но лишь на несколько минут. По-настоящему Гермиона чувствовала безопасность, когда находилась в его объятьях. Ощущая на плечах сильные мужские руки, она расслаблялась, а сознание медленно прояснялось, прогоняя поганую серо-чёрную дымку животного страха за жизнь. Что ж, прекрасно. Теперь Нотт стал для неё эдаким спасательным кругом, дьявол бы его побрал. Будет весьма «любезно» со стороны расшатанной грейнджеровской психики не позволить хозяйке уснуть этой ночью, не укутываясь в ноттовские руки, словно в плед, и не утыкаясь носом в его до умопомрачения сексуальные ключицы. Ну вот, ты снова не о том думаешь, дорогуша! Не спятивший Гилберт, так любвеобильный Нотт. Просто замечательно. Все женские умы такие падкие до двух мужчин одновременно? Гермиона сильно тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие мысли, чтобы они не смогли полностью завладеть её разумом. Там и без того кавардак из-за всего происходящего. Сейчас надо сконцентрироваться на листке пергамента, который уже несколько минут подрагивает у неё в руках. – Почему тут всего девять людей? – задумчиво спросила Равенна. – В каком смысле? – повернулся к ней Натаниэль. – Характеристика, – пояснила девушка, указывая на лист. – Она составлена лишь для девятерых, хотя в отделе работает гораздо больше. Почему? – Может, он только начал делать заметки о коллегах? – Нат постучал по подбородку, глядя на пергамент. – Или же тут всё более запутанно, – на выдохе сказал Теодор, поднимаясь с места. Он подошёл к небольшой белой доске, на которой висело несколько магнитов и один маггловский маркер. Грейнджер говорила, что это нововведение Натаниэля. Парень так увлёкся приспособлениями обычных людей, что притащил в лабораторию несколько диковинных вещиц из мира магглов. Никто особо не возражал. Тем более, некоторые штуки, как, например, доска, оказались очень полезными. Плюс ко всему Тео быстро поднаторел в искусстве ляпания магнитиков на доску, так что теперь ловил лёгкий кайф от этого занятия. Что бы сказал мистер Нотт, увидев, как потомок аристократов, наследник богатого и древнего рода, правнук выдающихся колдунов и волшебников, Теодор Кристофер Нотт, сейчас играется с маггловскими вещицами… Тео разделил пергамент на восемь частей и прикрепил их магнитами к доске в том порядке, в котором были указаны люди в дневнике Тревора. Мужчина встал справа от белой поверхности, взял в руки маркер и повернулся к коллегам. – Почему листков восемь? – быстро шепнула брату Равенна. – Потому что мы с тобой на одном, балда, – стукнул её по лбу ручкой Натаниэль. – Точно, – она хмыкнула и прищёлкнула пальцами. – Итак, первый человек в списке – это Кингсли Бруствер, – Нотт указал крышечкой маркера на характеристику Министра. – Описание его внешности не такое подробное, как ваши, о родителях ни слова, семейное положение не указано, но написано, что с «Энигмой» Бруствер вообще не ознакомлен. Примечания также отсутствуют, однако отмечено, что уровень магических способностей высокий, но уровень опасности зелёный… – Что странно, – перебила его Гермиона. Теодор перевёл заинтересованный взгляд на неё, и Грейнджер пояснила: – В наших характеристиках Гилберт тоже отмечал высокий уровень магических способностей, однако мне уровень опасности приписал красный, а Нату и Рав – оранжевый. Почему? – Возможно, была какая-то зависимость? – предположил Натаниэль. – Или статистика? – дополнила его Равенна. – Сомневаюсь, – Теодор прищурился, с секунду вглядываясь в листки пергамента, затем резко повернулся к Гермионе. – Раз ты спросила, значит, имеешь мнение на этот счёт, – Нотт сделал шаг к ней. Девушка кивнула, не сводя с него своих медовых глаз. – Поделись, – в ярко-синих радужках вспыхнуло кристально чистое мальчишеское любопытство, хотя внешне Тео не подавал никаких признаков, что заинтересован мнением Гермионы. Но Грейнджер не была бы Грейнджер, если бы невнимательно следила за людьми. Вернее сказать, за одним человеком, который странным образом приковал её внимание на этот весьма напряжённый день. Гермиона повернулась к двойняшкам. – Как часто вы контактировали с Тревором? – Ну, с Рав они никогда не пересекались, а я с ним работал какое-то время, но мистер Гилберт никогда не был многословен, – Натаниэль повёл плечом, словно ему было некомфортно об этом говорить. – Когда я его о чём-то спрашивал, он так морщился, как будто я спросил у него, с помощью какого заклинания мне нужно обезоружить противника. Ко мне он никогда не лез с вопросами и вообще, по-моему, не видел во мне помощника, напарника или коллегу. Равенна, заметив тон его голоса, чуть наклонилась и сжала плечо брата. Парень благодарно ей улыбнулся и накрыл сестринскую руку своей. Гермиона щёлкнула пальцами и повернулась к Теодору. – Из кабинета Кингсли Тревор практически не вылезал. Думаю, он как-то подговорил Министра, или наложил на него какие-то чары, или… – она хотела сказать, что Гилберт использовал на Бруствере Империус, но вовремя прикусила язык. Всем, кто использует непростительные заклинания, сулит несколько десятков лет в Азкабане, а если они использованы против самого Министра магии, то это автоматически накидывает срок заключения длиной в вечность. Палочки всех сотрудников Министерства находятся под контролем, чтобы ни у кого не возникло острого желания срочно кого-нибудь убить или проклясть. Поэтому если бы Грейнджер выдвинула данное предположение, то поставила бы под сомнение безопасность, которую обеспечивает Министерство магии своим сотрудникам. А это было бы крайне не тактично и не профессионально с её стороны. К тому же Гермиона сразу заметила, будь Кингсли под Имперусом. Ей это было бы очень трудно не заметить. – Резонно, – протянул Теодор, вновь отворачиваясь к доске. Затем он снова оглянулся на Гермиону. – Думаешь, что у Бруствера зелёный уровень опасности, потому что его… «устранили»? – И для Гилберта и его сообщников, если таковые имеются, Министр магии серьёзной угрозы больше не представляет, – кивая, дополнила его Грейнджер. – А в связи с тем, что Тревор старался не посвящать в дела Натаниэля, то автоматически держался от него подальше, из-за чего обезвредить Ната до конца ему не удалось, – начал раскручивать мысль Тео. – И только то, что Нат хоть что-то знает, пусть даже самую малость, навесило на него оранжевый уровень опасности, потому что… – Тревор опасался, что я буду дальше исследовать «Энигму», и поэтому… – Долго артачился и не давал согласие на перевод в отдел новых сотрудников для работы с артефактом, – закончила долгую реплику Равенна. – Он боялся, что кто-то поможет моему брату и они вместе доберутся до чего-то, что Гилберт предпочёл бы оставить в тайне. – Именно, – щёлкнул пальцами Теодор. Гермиона выдохнула и улыбнулась, словно они нашли ключ к разгадке, однако все в этой лаборатории отчётливо осознавали, что до этого ещё далеко. – Что ж, с Кингсли теперь чуточку понятно, – сказала Грейнджер и взглянула на пергамент. – Давайте перейдём к следующим, а затем посмотрим на масштаб бедствий. Двойняшки согласно кивнули в унисон, а Тео хитро ухмыльнулся, на что тело Гермионы моментально среагировало покалыванием в пальцах и мелкой дрожью в ногах. Да ну твою-то мать… *** День близился к завершению, а лучи закатного солнца прокрадывались в лабораторию один за другим. Натаниэль уснул за столом, Равенна копалась в коробках в «тайнике», а Теодор и Гермиона заняли место на полу у доски. Белая гладкая поверхность была подчистую забита пометками, вопросами, теориями и схемами. Грейнджер сосредоточенно изучала фолиант по защитным чарам, который притащила из министерской библиотеки. Нотт, решив немного отвлечься, облокотился о стену и подвинул одну ногу к себе, сгибая её в колене. Он прикрыл глаза, вдохнув полной грудью, и медленно поднял веки. Взгляд напоролся на свисающую со стола руку Ната. Парень явно перетрудился сегодня, это было понятно уже на том моменте, когда Бланшетт перепутал заклинания и со словами «Ой, блять!» чуть не разгромил половину лаборатории. Тео усмехнулся и перевёл глаза на отчётливо видные солнечные лучи, залившие почти всё помещение, кроме того угла, в котором Теодор как раз и находился. С этого ракурса он мог видеть всё без необходимости щуриться или делать козырёк из руки. Тео прислонил голову к стене. Усталый ультрамариновый взгляд медленно скакал от предмета к предмету, пока не остановился на кудрявой макушке. Нотт невольно прикрыл глаза, наблюдая за Гермионой из-под полуопущенных ресниц. Свет закатного солнца играл с цветом её волос, делая их похожими на расплавленный молочный шоколад. Пара прядей, выбившихся из невысокого пучка, свисала вдоль обрамлённого розовым сиянием аккуратного женского лица. Едва заметная россыпь веснушек весело подпрыгивала, когда девушка задумчиво хмурилась или, наоборот, расслаблялась. Изящная шея то вытягивалась, представляя взору тоненькие ключицы, то эстетично округлялась, когда Гермиона опускала голову ниже. Её медовые глаза на солнце превратились в ярко-янтарные, почти огненные, но девушка была настолько поглощена чтением, что даже не защищалась от закатного свечения. Длинные ресницы отбрасывали на щёки причудливые тени, а пухлые губы сверкали из-за блеска. Тео помнил её вкус на своих устах. Сладкая клубника и кисловатый персик создали своеобразный рай для его собственных губ и языка. От этой мысли Теодор неосознанно улыбнулся. В розовом летнем сиянии Гермиона выглядела не просто красиво, как выглядит обычно, а восхитительно. Она была идеальна. Внезапно Нотт понял, что внимательно её разглядывает, изучает. Он улыбается, глядя на неё и вспоминая их пьяные и жаркие поцелуи. Однако Тео не стал придавать этому большое значение, ведь в его жизни слишком долго не было секса, как, видимо, и в жизни Грейнджер. Да, они переспали. Да, это было приятно. Чёрт, это было ахуенно, если говорить на чистоту. Но это всего лишь одна ночь, и она ничего не значит ни для Гермионы, ни для Теодора. По крайней мере, Нотт так думает. Всё-таки залезть в эту превосходную кудрявую головку он не может и… Хотя почему не может? Очень даже может, потому что отец ещё с детства учил его легилименции. Но вопрос в том, хочет ли? А ответ такой же простой: нет, не хочет. Он и так знает, что думает Грейнджер по этому поводу. Проверять нет нужды. И дело вовсе не в том, что он, будучи взрослым мужчиной с потрясающей карьерой, боится узнать ответ. Разумеется, дело не в этом. Глупости это всё да и только. – Мерлин, как же я устала, – проворчала Равенна, выходя из «тайника». Гермиона отвлеклась от книги и перевела взгляд на коллегу. – Нашла что-нибудь? Рав поводила рукой в воздухе, аки показывая 50/50. – Там есть интересные вещички, но, пожалуйста, мисс Грейнджер, мы можем вернуться к ним завтра? – Бланшетт надула губки и умоляюще посмотрела на Гермиону. В ответ та лишь засмеялась и поднялась с пола. – Хорошо, трудяга, но хотя бы в двух словах расскажи, что откопала, – Грейнджер сняла халат и повесила его в шкаф. Равенна кивнула и подошла к столу, чтобы разбудить «спящего красавца». – Вставай, кукусик, я кое-что нашла, – она взъерошила брату волосы, за что получила лёгкий удар по руке. – Иди в задницу, Рав, – пробурчал Натаниэль и удобнее расположился на локте. Бланшетт закатила глаза и упёрлась в край стола бёдрами. – Ладно, расскажешь ему потом, – сказал Тео, поднимаясь на ноги. – Сейчас расскажи нам. Равенна кратко объяснила, что ей удалось найти. – Думаю, что все девять людей из списка привлекли внимание Гилберта только потому, что имели доступ к «Энигме». – Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Гермиона. – Я перелопатила почти половину коробок из подсобки, но ни на кого больше не нашла такой детальной информации, как на тех, что были в дневнике Тревора. Я почти уверена, что его интересовали люди, которые находились рядом с артефактом или хоть что-то о нём знали. – Поэтому в каждой характеристике отводится отдельная графа для уровня ознакомления с «Энигмой»? – предположил Теодор. – В точку, – Равенна кивнула. – Но почему тогда там нет Тео? – непонимающе покосилась на доску Грейнджер и снова взглянула на Рав. – Потому что на момент составления характеристики… – начала девушка. – Я ещё с вами не работал, – закончил её мысль Нотт и после ещё одного кивка Равенны повернулся к Гермионе. – Тогда всё сходится… – вытаращилась на него Грейнджер. – Всех людей их списка мы проверили, и все они так или иначе контактировали с артефактом. Теодора в списке нет, потому что он только сегодня начал работать у нас, и поэтому Гилберту о нём ничего не известно. – Всё так, – снова кивнула Бланшетт. – Но это пока только теория. Обсудим её завтра более детально, когда в сознании будут все, – она указала головой на Натаниэля, мирно дремлющего на столе, – члены команды. Гермиона устало усмехнулась. – Видимо, нам всем нужен отдых, – потягиваясь, сказала она. – Завтра на свежую голову продолжим работу. А сейчас по домам. Рав хлопнула в ладоши и кое-как разбудила брата, чтобы дома он смог досмотреть свой необычайно интересный эротический сон, в котором принимает участие в оргии. Когда они вышли в Атриум Министерства магии, двойняшки попрощались с Ноттом и Грейнджер, сославшись на срочные дела, и, быстро запрыгнув в один камин, исчезли в зелёном пламени. Гермиона размяла шею и утомлённо выдохнула. – Есть планы на вечер? – спокойно спросил Теодор. Удивлена? Нет, просто ахуела. Он зовёт её на свидание? Или мозг настолько переутомился, что ему уже кажется всякая околесица? Что, ради Мерлина, Нотт опять задумал? – Если ты хочешь снова упиться в дрова и потрахаться, то я пас, – махнула рукой Грейнджер. – Я слишком устала, чтобы… – Предлагаю просто поужинать, – ответил ей с лёгкой улыбкой Тео. – Расскажешь мне о наших подопечных подробнее. Ну, и обсудим кое-что, – он подмигнул Гермионе, отчего к её щекам сразу же прилила кровь. Грейнджер спрятала краснеющие, как у третьекурсницы, щёки за распущенными волосами. Пожалуй, это не приведёт ни к чему хорошему, но… – Почему бы нет, – сказала девушка, поворачиваясь к Теодору и пожимая плечами. Мужчина хитро прищурился и ухмыльнулся. Нет, это точно не приведёт ни к чему хорошему. – Тогда зайду за тобой в девять, – Тео шагнул в камин и отвесил лёгкий поклон коллеге на прощание. – И чтобы без «ещё пять минут!», – он назвал адрес, и через две секунды Гермиона уже таращилась в чёрно-зелёную пустоту. Грейнджер похлопала ресницами и мотнула головой. Странно всё это до жути. Но ведь жизнь полна сюрпризов, не так ли? Вздохнув, девушка уже хотела отправиться домой, но её кто-то окликнул. – Гермиона! Она повернулась и увидела семенящую к ней молодую женщину, придерживающую на плече на вид тяжёлую сумку. – Эллисон, – улыбнулась Грейнджер. – Я думала, твой рабочий день закончился ещё час назад. Эллисон Хейворд, невысокая блондинка двадцати четырёх лет, тоже работала в Отделе магического правопорядка, но немного в другой сфере. Она специализировалась на быстром поиске данных и распределении нужной литературы в министерской библиотеке. Пару раз они с Гермионой даже пересекались во время обучения в Хогвартсе. Тогда малышка Элли Фэлл только поступила на Когтевран, а отважная гриффиндорка Гермиона Грейнджер уже перешла на четвёртый курс. – Засиделась в библиотеке, – выдохнула Хейворд, добежав до Грейнджер. – Хотела у тебя спросить, что ты делаешь в эту пятницу? – Ну, пока сложно сказать, – замялась Гермиона. – А что? – У моего мужа день рождения, и он хочет устроить «вечеринку», – оповестила коллегу Эллисон. – Маркус Хейворд? – уточнила Грейнджер. Супруг Эллисон работал аврором в Министерстве магии. Он был на три года старше своей жены, но это не мешало им жить душа в душу и растить маленького сына Йена. – Да-да, – кивнула девушка. – Маркус говорит, что там будет не очень много людей, но, зная своего мужа, могу сказать обратное, – усмехнулась Хейворд. – Если у тебя появится возможность посетить наш праздник, я была бы рада, – Эллисон тепло улыбнулась, отчего на её щеках заиграли глубокие ямочки, а под глазами собрались крохотные морщинки. – Я с удовольствием приду, – ответила Гермиона, одаривая коллегу такой же улыбкой. – Замечательно! – просияла Хейворд. – Тогда сообщу тебе всё ближе к делу, – девушка глянула на часы и ахнула. – Боже, я уже опаздываю! Няня Йена скоро должна будет уйти. До встречи, Гермиона! – она помахала коллеге рукой, выбегая из здания. – До встречи, – ответила Грейнджер, помахав в ответ. Когда Атриум опустел, Гермиона позволила себе ещё один глубокий и усталый вдох. А вот и очередной сюрприз нарисовался… *** Минутная стрелка оказалась свирепее оборотня, потому что на часах уже была чёртова половина девятого, когда Грейнджер вышла из ванной. Время летело стремительно быстро, поэтому на выбор подходящей одежды и макияж минут осталось не так много. Чертыхнувшись, девушка за считаные секунды вытерла тело и непослушные длинные локоны, путающиеся при любом прикосновении, и надела красное кружевное нижнее бельё. Почему-то этот комплект казался самым правильным, ведь нужно всегда быть готовой к тому, что ещё сегодня собралась преподнести судьба на фарфоровом блюдечке. Часовая стрелка безжалостно неслась к девяти, а Гермиона по-прежнему стояла посреди комнаты, разбросанных по большой кровати вещей и опустевшего шкафа. Муки выбора между длинным алым шёлковым платьем на тонких бретелях и глубоким вырезом до бедра и чёрным коротким платьем с прозрачным кружевом на спине не желали кончаться. Ни один из выбранных нарядов не подразумевал под собой лифа, а бархатные туфли на высоком каблуке подходили и к одному, и к другому платью. – Да чтоб тебя! – зарычала Грейнджер и топнула ногой. – Что ж, ладно, поступим иначе, – она закрыла глаза и несколько десятков раз переложила платья с места на место, а затем тыкнула в первое попавшееся. Острый ноготок указал прямиком на ярко-красный шёлк. Гермиона посмотрела на свой палец и обратилась к нему: – А у тебя неплохой вкус, – она одобрительно покачала головой. Вот до чего её довёл Нотт. Разговаривает с собственным пальцем! Девушка быстро сняла кружево с груди и надела алое платье. Обувшись, Гермиона нанесла макияж, который успешно провёл тонкую грань между «изящная» и «сексуальная». Тёмные блестящие тени, каскадом наложенные на веки, и матовая помада в тон наряда сыграли свои роли, и теперь образ смотрелся не просто выигрышно, а роскошно. Стрелки часов отмерили девять вечера и глухо пробили как раз в тот момент, когда Грейнджер с открытым ртом рассматривала своё отражение в зеркале, изумляясь тому, что она может так выглядеть. Она готова поклясться, что её копия подмигнула ей, когда в гостиной послышался звук, означающий, что вечно пунктуальный Теодор Нотт прибыл. Гермиона сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Удачи мне, – слабо подбодрила себя девушка и, взяв с кровати небольшую чёрную сумочку, вышла из спальни. Тео стоял у открытого настежь окна и по своему обыкновению выкуривал сигарету. Сзади раздались шаги, а за ними – нежный женский голос. – Готов? Мужчина растворил сигарету в воздухе, расслабленно заложил руки в карманы брюк и с лёгкой улыбкой на устах обернулся. Пульс заметно участился, а тело мгновенно напряглось. Забудьте всё, о чём он думал, разглядывая Грейнджер под лучами закатного солнца, ибо сейчас… Сейчас перед ним стояла совершенно новая Гермиона. Она выглядела шикарно, изумительно, сексуально… она была поистине богоподобна. Кудрявые волосы были аккуратно уложены, не создавая впечатление беспорядка на голове. Несколько прядей ниспадали на шею и лицо, изящно огибая ключицы и струясь вдоль левой груди. Прозрачная красная накидка, поблескивающими волнами лежащая на сгибах локтей, создавала полноту образа и вовсе не казалась лишней. Платье идеально подчёркивало осиную талию, небольшую грудь и округлые бёдра, перевоплощая Гермиону из человека в настоящую богиню. Она была восхитительна… От изумления Теодор приоткрыл рот. Брови полезли на лоб, а ярко-синие глаза стремительно темнели по мере того, как он перемещал взгляд от обнажённой до середины бедра правой ноги прямиком к лицу, медленно минуя идеальные изгибы женского тела. Ультрамариновые радужки задерживались на тонких руках и груди. Внимательность Тео даже тут не дремала, поэтому он сразу же заметил, что на Грейнджер не было лифа. В приглушённом свете гостиной Нотт также разглядел сверкающий золотой браслет и серьги с небольшими камнями. Ничего лишнего. Никаких недостающих деталей. Она само совершенство… Гермиона неловко переступила с ноги на ногу и поправила волосы. – Думаешь, я надела слишком откровенный и вызывающий наряд? – тихо, но внятно спросила она. Теодор попытался что-то ответить ей, но изо рта вырвался только хриплый стон. Мужчина прочистил горло и попробовал снова: – Ты выглядишь шикарно, детка, – сипло проговорил он. Лёгкий румянец коснулся её щёк, а смущённая улыбка украсила алые матовые губы. – Что ж, тогда… можем идти? – глядя на Тео исподлобья, спросила Гермиона. Нотт нашёлся не сразу. – Куда? – непонимающе нахмурился он. Девушка засмеялась, а вдоль тела Теодора словно пустили электрический импульс. Её заразительный смех перескочил на мужчину, и тот по-мальчишески скривил губы в улыбке. – На ужин, Тео, – пояснила Грейнджер. – Или ты передумал? В её глазах блеснула искорка азарта, на что Теодор ответил своей фирменной ухмылкой. – Я не меняю своих решений, дорогая, – Нотт подошёл к ней и согнул руку в локте, предлагая её Гермионе. Они вместе вошли в камин, и Тео, бросив летучий порох, назвал адрес ресторана.