Сыграем, Грейнджер?

Натаниэль в сотый раз оттолкнулся от пола ногами и сделал очередной оборот вокруг своей оси, сидя в кресле. Он расслабленно заложил руки за голову, облокачиваясь на спинку и раскачиваясь вверх-вниз. – Ну, и как там у вас дела с этим… как его… – Нат пощёлкал пальцами, глядя в потолок. – С Говардом? Равенна отвлеклась от микроскопа и закатила глаза. Девушка сложила губы в трубочку и выдохнула, покачав головой. Она повернулась к брату и скептически поджала губы. – Его зовут Гаррет, а ты идёшь на хер, – отрезала Рав и вернулась к препарату своего недавно изобретённого зелья. Бланшетт фыркнул и подкатился к сестре. – Почему я всегда хожу то на хер, то… – Потому что я работаю, – девушка стукнула парня по лбу ручкой, даже не обернувшись в его сторону. – На Генри у тебя тоже времени нет? – поиграл бровями Натаниэль и осклабился, наклоняясь к девушке ближе. – А как же ваш… – На Гаррета. – Да какая разница? – пожал плечами Нат. – Салазар… Натаниэль снова оттолкнулся от пола и продолжил крутиться. – Ты поработать не хочешь? – спросила Рав, приподнимая одну бровь. – Сейчас только половина девятого, – отмахнулся парень. – Работа начнётся в девять. Я вообще не понимаю, зачем ты меня сюда притащила к восьми утра. – Чтобы мы смогли уделить больше времени «Энигме», дубина! – Мы и так будем работать над ней сегодня, тупица! Равенна насупилась и посмотрела на брата исподлобья. – Чем раньше начнём, тем больше успеем, – парировала Бланшетт. – Я пытаюсь понять, можно ли как-то использовать новое зелье на «Энигме» и… – Мы не можем сами в полной мере работать над артефактом, – Натаниэль сложил руки на груди. – Для этого нам нужны мистер Нотт и мисс Грейнджер. Без них мы не можем даже взять его из Архива находок, не то что открыть! – Да, но у нас есть вчерашние образцы, и мы могли бы… – Рави, – протянул парень, подкатившись ближе и взяв руки сестры в свои. – Ты лучше меня знаешь, что работать над вчерашними образцами – это впустую тратить время. Когда Теодор и Гермиона придут, мы сможем взять «Энигму» и продолжить работу. Не трать силы понапрасну. – Но… – девушка прикусила губу, глядя на брата. – Вдруг мы что-то упустим, Нейт? Всё-таки это новый и могущественный артефакт. Мы должны изучить его вдоль и поперёк! Вдруг за ночь что-то изменилось? Вдруг что-то… модифицировалось? Нам надо проверить всё. Абсолютно всё. Только так мы будем уверены, что ничего не прошло мимо нас. Ты, как человек науки, должен меня понять. – С тобой бесполезно спорить, – устало улыбнулся парень. – Ты мне это уже десять лет подряд талдычишь, – самодовольно приподняла левый уголок губ Равенна. – И ничего не меняется, бестолочь! – он на манер сестры стукнул её по лбу. – Стабильность – признак постоянства, кукусик, – Рав подмигнула брату и вернулась к исследованию зелья. Натаниэль выдохнул и сделал ещё несколько оборотов вокруг своей оси. – Кстати, ты так и не ответила, как там Габриэль. – Гаррет. – Ну да, именно он. Так как у него дела? – язвительным тоном спросил Нат. – Лучше, чем у тебя, это точно. – Эй! – возмутился Бланшетт. – Вообще-то у меня всё прекрасно и… Дверь лаборатории резко и громко открылась, заставив Равенну подпрыгнуть на месте, а Натаниэля выкрикнуть короткое «блять» и свалиться со стула на пол. – Доброе утро, коллеги, – бодро поздоровался Теодор и прошёл к шкафу с лабораторной одеждой. Мужчина быстро снял бордовый пиджак, повесив его на вешалку, и надел халат, застегнув его наполовину. Он достал из небольшого портфеля какие-то бумаги и развернулся к двойняшкам. Заметив одного из них на полу, Тео в изумлении поднял брови. – Ищите удобное местоположение для работы, мистер Бланшетт? – поинтересовался Нотт и подал ему руку. – Да… типа того, – усмехнулся парень и, приняв помощь наставника, поднялся с пола. – Спасибо. – А мисс Грейнджер ещё не пришла? – с надеждой взглянула на Теодора Равенна. – Нет, – ответил Тео, направляясь к двери. – Де… Гермиона придёт в девять. – А вы куда, мистер Нотт? – одновременно выпалили двойняшки. Теодор слегка дёрнулся. Ему надо привыкнуть, что эти двое имеют способность говорить в унисон. – Я к Министру. Кингсли просил каждое утро заходить к нему с отчётом. Сегодня он получит его от меня, а потом – от де… – Нотт прокашлялся, чертыхнувшись про себя. – От Гермионы. Настраивайтесь пока на работу, я скоро вернусь. Мужчина скрылся за стеклянной дверью и быстро зашагал к кабинету Бруствера. Равенна похлопала глазами, провожая вылетевшего из лаборатории наставника, и слегка нахмурилась. – И что, интересно, между ними с мисс Грейнджер происходит? – девушка постучала пальцем по подбородку. – Да трахаются они, что тут непонятного, – с ухмылкой на губах сказал Нат. Сестра смерила его скептическим взглядом. – Зато ты ни с кем не трахаешься. – Иди в задницу. *** Пока Тео шёл к Кингсли, он думал лишь об одном. О Гермионе. Почему он хотел назвать её деткой при двойняшках? Почему на языке постоянно вертятся ласковые прозвища, когда речь заходит о Грейнджер? Почему это вообще с ним происходит? Теодор испытывал такое впервые. Раньше он никогда так не хотел кого-либо увидеть или коснуться. Это было ново. И это было пугающе. Его никак не оставляли мысли об их ночном поцелуе, о прогулке вдоль берега Темзы, о времени, проведённом на мосту в парке. Теодор ни на секунду не прекращал думать об этом. Мозг словно превратился в граммофон, крутящий всего одну пластинку, которую Нотт был не в силах сменить. В памяти отпечатались чарующие янтарно-медовые глаза, алое платье, пухлые уста и мягкие волнистые волосы. Тео помнил вкус её губ, не мог выкинуть из мыслей её короткий нежный стон, когда их тела были прижаты друг к другу настолько сильно, что лёгкие обжигало нехваткой воздуха. В ту минуту для них испарился весь мир вокруг, все вопросы и проблемы, все споры и пререкания, все дерзкие фразы и иногда проскакивающая язвительность. Они были окружены страстью, нежностью и теплом, даря друг другу незабываемые эмоции. Интересно, вспоминает ли Грейнджер об их поцелуе? Посещает ли её желание его повторить? Жаждет ли она снова оказаться в объятьях Теодора? Нотту очень хотелось бы это узнать. Тео настолько был погружён в свои мысли, что случайно прошёл мимо кабинета Министра. Он даже не заметил, как его кто-то окликнул. Только когда девушка в третий раз более громко произнесла его имя, мужчина остановился и обернулся. – Паркинсон? – изумился Нотт, вытаращившись на школьную знакомую. – Мистер Задумчивость как всегда ничего не слышит и не видит вокруг себя? – с улыбкой сказала Панси, подходя ближе. На первый взгляд Паркинсон не поменялась. Походка от бедра, высокие каблуки, отбивающие чёткий ритм, неизменная красная помада на губах и неповторимое асимметричное каре. Тео не мог не отметить, что Панси стала не просто статной женщиной, а настоящей леди. В ней всегда был избыток женственности, которую она напускала, чтобы быть похожей на мать, однако сейчас Паркинсон вела себя неподражаемо и выглядела просто великолепно, как и полагается чистокровной наследнице богатого рода. Она, широко раскинув руки, обняла его и чмокнула в щёку. – Не ожидал тебя здесь увидеть, – усмехнулся Тео, приобнимая девушку в ответ. – Жизнь вообще полна сюрпризов, – подмигнула девушка. – Не ты ли мне это сказал на четвёртом курсе, когда Гарри «чудесным» образом попал на турнир? Теодор издал короткий смешок и взглянул на неё исподлобья. – Давай, удиви меня ещё больше и скажи, что ты тут работаешь. – Ещё чего не хватало, – засмеялась Панси и махнула рукой. – Мне кое-что нужно забрать у… – Мамочка! Из соседнего коридора выбежали две одинаковые девочки лет пяти и подлетели прямо к Паркинсон. Малышки обхватили обе ноги матери и прижались головками к её бёдрам. – Девочки, я же просила вас не убегать далеко от папы, – нежно сказала девушка, кладя руки дочкам на плечики. Брови Тео упёрлись в потолок. Так, удивить его ещё больше ей удалось. У Панси есть две дочери? Панси вышла замуж? Что, чёрт побери, тут произошло за последние десять лет?! Хотя, честно сказать, Нотт пропустил довольно-таки много… Его мозг явно не выдержит наплыва стольких новостей и в один прекрасный момент просто взорвётся подобно волшебной петарде. – Ты… ты замужем и… – Боже, – снова залилась смехом Паркинсон. – Да, я замужем. Да, у меня есть дочки. Это что, противозаконно? – Нет, просто… неожиданно, – усмехнулся Теодор. Он чуть склонил голову, глядя на девочек. Они были как две капли воды и к тому же были очень похожи на Панси. Такие же чёрные волосы, немного пухлые губы, вздёрнутые носики и природный румянец на бледноватой коже щёчек. Только глаза не похожи на материнские. Разрез, взгляд, цвет. У Паркинсон оттенок радужки походит на хвою ели, а глаза малышек напоминают по цвету зелёный чай. У кого-то Тео уже видел такие глаза, причём совсем недавно… – И как же зовут этих очаровательных юных леди? – по-доброму улыбнулся Нотт, склоняясь к девочкам. – Амели, – малышка в красном платьице широко улыбнулась. – Тайра, – а малютка в нежно-зелёном протянула ручонку. Теодор принял рукопожатие девочки и представился сам: – Очень приятно. Я Тео. Мужчина посмотрел на Панси, взгляд которой был прикован к дочерям. Нотт готов был поклясться, что такой любви и нежности, что расцвела на женском лице, не видел ни разу в жизни. Сейчас Паркинсон вовсе не напоминает ту заносчивую чистокровную девчушку, везде таскавшуюся за Драко, которой она была в школе. Панси изменилась в лучшую сторону, и Тео мог только порадоваться за старую знакомую. – Мои дорогие, расскажи-ка, где вы уже успели потерять папу? – с улыбкой спросила девушка, присаживаясь на корточки. Малышки озорно захихикали и прикрыли рты руками. В этот момент в коридоре замаячила физиономия Поттера. Увидев их, Гарри облегчённо выдохнул и быстро подошёл. – Мерлин, они снова меня провели! – сказал мужчина. – Я это уже поняла, – усмехнулась Панси, поднимаясь. – Папочка, мы же пошутили! – не переставая хихикать, пропищали девочки. – У меня не стальные нервы, принцессы. Поттер по очереди поцеловал дочек в макушки и подхватил их обеих на руки. Однажды Тео перестанет удивляться, но этот день наступит явно не сегодня. – Ты замужем за Поттером?! – изумлённо выдавил он. – Проблемы? – спросил Гарри, приподнимая одну бровь. Нотт несколько раз моргнул и мотнул головой. Событий слишком много. Его слабое сердце этого не выдержит! – Никаких проблем, Главный Аврор Поттер, – Тео поднял руки в знак капитуляции. – Просто… мог бы хоть сказать, что женат на моей подруге и у вас с ней общие дети, – от удивления не осталось и следа, когда Теодор растянул губы в язвительной ухмылке и качнулся вперёд-назад, заложив одну руку в карман. – Да как-то возможности не представилось, – сухо ответил Гарри, опуская девочек на пол и крепко держа их за руки. – О, – протянула Панси, – давайте обсудим это как-нибудь потом! Нам с Тайрой и Амели уже давно пора, – она повернулась к мужу. – Милый, мне надо забрать у тебя документы, которые ты просил сегодня отвезти на подпись моему отцу. – Ох, точно, – спохватился Поттер и взглянул на наручные часы. – Тогда я пойду соберу документы, потому что их там слишком много. – Раздел доходов компании всегда занимает много места на бумагах, ты же знаешь, – девушка поцеловала его в уголок губ. – Раздел доходов? – уточнил Теодор. – Неужели мистер Паркинсон завлёк тебя в свою авантюру? – на губах Нотта снова расцвела ухмылка. – Да, – закатил глаза Гарри. – Теперь мне ещё и с этим надо разбираться. У меня и так дел по горло. Панси пихнула мужа локтем в бок. – Но мне всё безумно нравится! – наигранно весело сказал Поттер. – Две головные боли лучше, чем одна. – Гарри! Мужчины переглянулись и одновременно прыснули. Видимо, негодующая Паркинсон-Поттер выглядела для всех слишком забавной, чтобы упустить возможность подтрунить над ней. – Так, нам действительно пора, мои дорогие, – Панси хлопнула в ладоши. – Тео, приходи к нам на выходных на ужин, – улыбнулась она. – Расскажешь о своей жизни и работе в Германии. – Звучит заманчиво. Благодарю за приглашение, миссис Поттер, – он склонил голову. – Что ж, теперь все по делам? – Да, до встречи! – Панси помахала ему рукой. – Пока, Тео! – пискнула Амели и понеслась по коридору. – Пока! – вскрикнула Тайра и побежала за сестрой. Гарри обменялся с ним коротким кивком. Когда семейство скрылось за поворотом, Теодор выдохнул и опустил голову. Итак… он пропустил три свадьбы своих друзей. Если после такого они не придут на его свадьбу, Тео даже не удивится. Однако никто ведь не обижен на него за то, что он не пришёл, так ведь? Тем более Нотт был занят. В конце концов, он работал и… просто не мог выделить за десять лет дней шесть, чтобы побывать на праздниках и лично поздравить Драко, Блейза и Панси. М-да, как-то не очень хорошо получилось. Но сейчас же всё отлично. И если так рассудить, то Забини и Паркинсон вообще никого не приглашали. Панси не хотела шума, а Блейз устраивает застолье в конце июля. Всё замечательно. К тому же они ведь до сих пор друзья. Всегда были друзьями, даже когда эти трое забыли про день рождения Тео на пятом курсе и не поздравили его. Ну, теперь можно считать, что они в расчёте. От размышлений о чужих свадьбах Теодору на секунду стало тоскливо. Ему скоро тридцать, а женой он так и не обзавёлся. Нотт не любил торопить события, поэтому, наверное, никогда и не думал о женитьбе. Ему казалось, что это всё будет, но позже. А сейчас Тео уже двадцать восемь, и он до сих пор ходит в девках. Однако если пораскинуть мозгами, то впервые за, пожалуй, всю жизнь у Теодора появились настоящие чувства к женщине, не продиктованные обстоятельствами, чистокровным обществом или чем-либо ещё. Они зародились почти из неоткуда и в определённый момент, словно так и должно было быть, словно это уже давно было предрешено там, наверху. Ему правда нравилась Гермиона. Нравилась не как друг, не как коллега, а… как девушка. О, ну вот, он это сказал. Точнее, подумал. Причём отчётливо осознал, что испытывает что-то к ней. Пока что это не любовь, а, скорее… симпатия, некая влюблённость, что ли. Как у подростков. Но внутренний голос подсказывал, что очень скоро всё это перерастёт в нечто большее. *** Грейнджер уже сорок минут крутилась у шкафа, ища подходящий наряд. Ей не хотелось надевать скучные классические брюки и строгий пиджак с галстуком, как она обычно одевается на работу. Сегодня Гермионе хотелось выглядеть привлекательно, но при этом не выходить за рамки дозволенного. Разумеется, она не собиралась надевать облегающее синее платье, в котором была в баре, или вчерашний алый наряд. Это было бы слишком. Однако подобрать кое-что подходящее ей всё-таки удалось. Девушка решила остановить свой выбор на чёрной юбке-карандаш, возвышающейся над коленями на десять сантиметров, и белоснежной атласной блузке с тёмно-зелёными лентами, элегантно завязанными в крупный бант на воротнике, но при этом не скрывающими часть ключиц и длинную шею. Обувь Гермиона тоже выбрала другую: замшевые чёрные туфли на высоком толстом каблуке. Пожалуй, сегодня её бордовые лоферы останутся в шкафу. Грейнджер усердно потрудилась и над подбором аксессуаров: серебряные часы, серьги-гвоздики с фианитами и белая кожаная сумка-тоут небольших размеров. Зачем она так усложняет себе жизнь? Ответ был прост. Теодор. После их поцелуя Гермионе хотелось выглядеть в его глазах по-другому, хотелось ему… понравиться, что ли? Да, пожалуй, именно так. Иначе стала бы она рисовать на работу весьма выразительные стрелки, делающие взгляд завораживающим, чего никогда не делала? Конечно, нет. Обычный макияж Грейнджер состоял из подрумяненных щёк, едва накрашенных ресниц и почти не заметных стрелок, которые не особо подчёркивали глаза. Но сегодня она хорошенько постаралась, чтобы косметика идеально легла на лицо и привлекла внимание Нотта. Гермионе было странно снова ощущать такие эмоции, чувствовать внутри что-то необъяснимое и думать о ком-то часами напролёт. Она привыкла размышлять о работе, раннем подъёме, корме для кота и отчётах для Бруствера. Всегда было страшно перепутать последние два пункта из-за усталости и переутомления, поэтому Грейнджер приходилось думать ещё и о внутренней дисциплине и самоконтроле, без которых она бы едва ли достигла таких высот в карьере. Но сейчас всё кажется иным. Рутинные заботы отошли на второй план, уступив Тео главенствующее положение в кудрявой грейнджеровской голове. Впервые в жизни Гермиона с утра не думала о тяжёлом дне в Министерстве. Она считала минуты до прихода на работу и до встречи с Теодором. Конечно, девушку не оставляло беспокойство из-за такого явного отклонения от нормы в её распорядке, не покидало ощущение, что с её стороны так себя вести было глупо и по-детски, словно она всё ещё подросток. Но чарующий голос Тео в сознании, его ухмылка и пронзительный ярко-синий взгляд буквально истребляли весь негатив и окрыляли. Это странно, но не в новинку. Гермиона не боялась своей симпатии. Она боялась, что её чувства не окажутся взаимны. *** – Поразительно! – воскликнул Кингсли, читая отчёт. Тео лениво крутил башней и постукивал по полу пяткой, пока Министр ознакамливался с бумажками. Нотт внимательно изучал потолок его кабинета, сложив руки в замок и поставив локти на подлокотники посетительского кресла. – Это просто невероятно! – ещё немного и глаза Бруствера точно окажутся на лбу. – Тонко подмечено, – отстранённо произнёс Нотт, продолжая рассматривать помещение. – Никогда ничего подобного не видел, – изумлённо сказал Кингсли. Он оторвал взгляд от отчёта и посмотрел на Тео. – Неужели такое возможно? – Это мы как раз и выясняем. Я согласен с вами, данный случай действительно экстраординарный. На моей памяти ни один артефакт ещё ни разу не уменьшался в размере, – мужчина оттолкнулся от спинки стула и облокотился на стол, внимательно глядя на Министра. – «Энигма» невероятна, что автоматически делает её очень опасной. Бруствер скрепил руки в замок и откинулся на спинку своего кресла. Он сосредоточенно слушал Теодора и периодически кивал. Нотт достаточно доходчиво объяснил положение дел и высказал свою гипотезу насчёт изменения параметров артефакта. Его краткого экскурса было достаточно, чтобы Министр согласился с тем, что подпускать к «Энигме» кого-то ещё, кроме Тео, Гермионы и двойняшек, было слишком рискованно. – То есть она уменьшилась в размере из-за того, что кто-то использует её в качестве источника энергии? – Это одна из немногих теорий. – Но если всё именно так, как ты говоришь, то кому и зачем это может быть нужно? – отвёл взгляд Кингсли. – Ведь если наши защитные чары не могли так подействовать, то и дело в другом, так? – Именно, – щёлкнул пальцами Теодор. – Либо «Энигма» является для кого-то своеобразной энергетической станцией, либо параметры изначально были измерены неверно. Чтобы это проверить, мы планируем делать замеры артефакта каждый день, чтобы исключить первоначальную ошибку и невнимательность. – Разумно, – согласился Бруствер. – Тогда меня ещё больше волнует вопрос, кому выгодно высасывать из «Энигмы» энергию? – Я пока не могу дать вам ответ, – поиграл желваками Тео и задумчиво уставился в пол. – Мы разбираемся. Кингсли опёрся подбородком на сложенные в замок руки. Его глаза бегали по столу, а мозг пытался переварить полученную информацию. Мужчина исподлобья взглянул на подчинённого и чуть вскинул голову. – Я правильно понял, ты хочешь изолировать артефакт, пока вы его изучаете? – предположил он. – Не совсем так, – Нотт повёл плечами, вставая с места. – Разумеется, лишние глаза и уши нам ни к чему, поэтому к «Энигме» должны иметь доступ только мы четверо. Иначе может произойти утечка важной информации, – Теодор медленно расхаживал по кабинету, заложив руки в карманы брюк. – За артефактом и всеми материалами по делу должны следить только те люди, которые ведут над этим работу. Никто больше не должен ни о чём знать. Так будет безопаснее всего, – он коротко вздохнул. – Иными словами, прошу вас не требовать с нас отчётов о проделанной работе за… – Исключено, – прервал его Министр. – Я не закончил, – нахмурился Тео. – Ты с ума сошёл? – рявкнул Бруствер, резко подаваясь вперёд. – На этом деле висит ярлык «Красный», оно числится в категории «Особо опасные», а ты не желаешь отчёты писать?! – Кингсли, послушайте, – громко и настойчиво продолжил Теодор, – я прошу вас не требовать отчёты каждый день. Повторюсь, есть угроза утечки информации ввиду того, что многие хотят узнать как можно больше и готовы пойти даже на крайние меры. Поэтому доклад нам следует делать как можно реже, чтобы сократить риски. – И что ты предлагаешь? – Предлагаю вам отчёт за каждый месяц, а не день. Так мы уменьшим и угрозу, и бумажную волокиту. Министр сильно нахмурился. Его тяжёлый взгляд прошёлся по Тео вдоль и поперёк, отчего ему стало немного не по себе. Однако Нотт не был бы Ноттом, если бы подал вид, что ему некомфортно под таким пристальным надзором. – За месяц может произойти всё что угодно, ты это понимаешь? – недовольно произнёс Бруствер. – Я просчитал все риски и знаю, на что иду, – сухо ответил Теодор, смежив челюсти. – Если бы я не думал о последствиях, то стал бы предлагать вам такую альтернативу? Взгляд Кингсли стал ещё тяжелее, однако Тео его выдержал. Министр шумно выдохнул и достал из стола документ. Он протянул его Нотту и подал перо. – Под твою ответственность, Теодор, – сурово сказал мужчина. – Если что-то случится, первой полетит твоя голова, а уж потом все остальные. Тео заполнил необходимые строчки и поставил свою подпись. – Я могу идти? Бруствер устало откинулся на спинку кресла и махнул рукой, отпуская Теодора. Нотт вышел из кабинета в приподнятом настроении. План удался. Бруствер отстранён от их деятельности ровно на месяц, и это не могло не радовать. – Было нетрудно, – самодовольно подумал мужчина, вскидывая подбородок и горделиво шагая в лабораторию. Со стороны лифтов послышался шум прибывающей кабины, а затем двери громко разъехались, открывая проход на этаж. Теодор услышал размеренный и глухой стук каблуков о кафель площадки. Элегантные шаги направлялись в его сторону, становясь громче, а через несколько секунд Нотт лишился дара речи. Ему навстречу в коридор вышла Гермиона. Боже, как она была красива. Обтягивающая юбка, собранные в высокий хвост волосы, что идеально подчёркивало линию нижней челюсти и открывало шею, стройные ноги и осиная талия… Да, он уже видел всю её красоту раньше, но только сейчас он смотрел на неё, как околдованный. Тео никогда раньше не обращал внимания на одежду, причёску, макияж, а сейчас он буквально поедал Грейнджер глазами. Заметил выразительный взгляд, аксессуары, которых раньше не было, гармоничное сочетание цветов в наряде. Он заметил всё. В мысли лезли всякие непристойные и пошлые картинки. Нотт, наверное, придумал уже с десяток разных способов раздеть Гермиону, а затем затолкать её в какой-нибудь пустующий кабинет, усадить на стол и… – Теодор, – Грейнджер помахала ему рукой. – Доброе утро. Тео отвлёкся. Он встряхнул головой, отгоняя всю похабщину. Мужчина нацепил на губы расслабленную ухмылку и отсалютовал девушке двумя пальцами. Нотт сделал шаг вперёд, и теперь дыхание перехватило у Гермионы. Она внимательно следила за каждым его движением. За тем, как он выпрямляет спину и разминает шею на ходу, за тем, как закладывает руки в карманы, за тем, как убирает волосы со лба. Грейнджер заметила выглядывающие из-под халата бордовые подтяжки, которые впивались в широкие плечи и сексуально натягивались на крепкой груди. Белая рубашка подчёркивала талию и даже мышцы пресса. Из-под штанин виднелись голые щиколотки, а дерби, надетые явно на босу ногу, выстукивали мерный ритм шагов. Его хитроватый прищур и наглая ухмылка выбили из лёгких последний кислород и заставили кровь течь по венам неимоверно быстро, направляясь прямо к лицу. Девушка почувствовала, как щекам становится жарко, как тело начинает гореть. И это она ещё просто смотрит на него. Что бы случилось, если бы он сейчас резко обхватил её талию обеими руками и прижал к своему телу, обжигая губы раскалённым дыханием, а потом… – Доброе, миледи, – склонил голову мужчина, поравнявшись с Гермионой. Грейнджер подавила в себе возбуждение и нервозность и прокашлялась. Она указала на кабинет Министра и спросила: – Уже сдал отчёт Брустверу? – Да, – ответил Тео. – Кстати, у меня хорошие новости, – он самодовольно улыбнулся и, обхватив женские плечи, повёл девушку в лабораторию. – Тебе понравится. Войдя в стеклянные двери, Гермиона и Теодор застали двойняшек за работой. Подопечные так были увлечены, что даже не заметили, как в помещении стало на два человека больше. Равенна по-прежнему пыталась сделать что-то с препаратом. Она размножила его и добавляла на каждое предметное стекло по несколько капель разных зелий, совершенствуя своё изобретение для артефакта. Бланшетт разглядывала каждый препарат под микроскопом, стараясь найти что-нибудь полезное или новое. Натаниэль же бродил по лаборатории, с интересом читая записи Тревора Гилберта, которые были в тайнике. Парень предусмотрительно перенёс всё необходимое на пергамент, чтобы не сидеть в тесном и тёмном пространстве весь день. Задумавшись, Нат, глядя в пол, подошёл к столу и упёрся бёдрами в его край. – Ты мне мешаешь, – не отрываясь от микроскопа, сказала Равенна. – Не пизди, – сощурил глаза Натаниэль, думая о своём. – Ты загородил мне свет. – Воспользуйся магией. – Мне нужен естественный свет. – Тут и так полно света. – Не стой над душой. – У тебя нет души. – Смешно. – Спасибо. – Это сарказм. – Я знаю. – Ты меня заебал. – Я тоже тебя люблю. Тео нарочито громко прочистил горло, привлекая внимание двойняшек. Они резко обернулись и одновременно подскочили, вытягиваясь по струнке. – Здравствуйте, мисс Грейнджер, – в унисон протараторили Бланшетты. Гермиона с улыбкой кивнула им и склонилась к Теодору. – Спасибо, конечно, но не следовало отвлекать их от работы, – сказала девушка, глядя на Нотта исподлобья. – Да ладно тебе, они просто спорили. – И всё же. Тео лишь пожал плечами и прошёл вглубь лаборатории. Он остановился у доски и один раз хлопнул в ладоши. – Коллеги, минутку внимания. Натаниэль взгромоздился на стол напротив доски, Равенна уселась в кресло и подкатилась к брату, а Гермиона, повесив сумку на крючок у входа и надев халат, подошла ближе и встала рядом с двойняшками, складывая руки на груди. – Важное объявление? – склонил голову Нат, болтая ногами. – В точку, – Нотт приподнял левый уголок губ. – Новости следующие: только что я был у Кингсли с отчётом. Он доволен проделанной работой. Но суть не в этом, – мужчина обвёл взглядом присутствующих, ненадолго замолкая. – Тогда в чём? – осторожно поинтересовалась Рав, вытягивая шею. Теодор вскинул голову и, повернувшись к доске, перекрутил её, меняя поверхности местами. – Что вы здесь видите? – Нотт повернулся ко вчерашним записям. – Эм… показатели? – нахмурился Натаниэль. – Наши исследования? – предположила Равенна. – Статистика по опасности сотрудников из блокнота Гилберта, – сказала Гермиона, подходя к доске. – Твоё объявление и наши записи как-то связаны? – Невероятная проницательность, – наигранно изумился Тео. Грейнджер закатила глаза и облокотилась о стену рядом с доской. – Так вот, как вы помните, вчера мы установили, что Кингсли не опасен для Тревора, потому что тот его каким-то образом устранил, верно? – Да, – одновременно сказали все трое. – А если мы хотим узнать, что задумал Гилберт, то мы находимся по противоположную сторону от него и его целей, – Нотт расхаживал у доски, ведя свои мысли к логическому завершению. – Бруствер не был опасен для Тревора, но стал опасен для наших исследований. – Почему? – встряла Рав. – Потому что если Гилберт как-то завербовал Министра магии, то Кингсли может сливать ему информацию, – озвучила догадку Гермиона. – Специально или нет. – Всё верно, – подтвердил Тео. – Мы должны были носить отчёты о проделанной работе каждый день, чтобы Бруствер был в курсе. Это не будет нам на руку, а только усложнит жизнь и работу над «Энигмой». – Значит, Кингсли надо устранить и нам тоже? – Равенна постучала пальцем по подбородку, глядя в потолок. – Ура, бунт! – Натаниэль вскинул руки вверх. – Свергнем Министра магии! – оскалилась Рав. Бланшетты повернулись друг к другу и, поджав губы, трижды стукнулись кулаками. – Никого свергать мы не будем, – строго отрезала Гермиона. – Как мы можем не посвящать его в нашу работу, Тео? Это же… неправильно. – Как раз к этому я и веду, – ухмыльнулся он. – Я договорился с Бруствером о том, чтобы мы приносили ему отчёты не чаще раза в месяц. Так он будет изолирован от исследований, но в то же время будет в курсе событий. – Как вам это удалось?! – вскрикнули двойняшки. – Я умею вести переговоры, – Нотт облокотился на доску, гордо вскидывая голову. – Класс, – восхищённо протянули Бланшетты, переглядываясь друг с другом. – Теодор, можно тебя на пару слов, – Грейнджер схватила его за руку и потащила в другой конец лаборатории. Натаниэль склонился к сестре и похлопал её по плечу. – Говорю тебе, они трахаются, – с усмешкой сказал парень. – Почему тебе так нравится совать нос в чужие дела? – сказала девушка, поднимаясь с кресла. – Я не сую свой нос никуда, – Нат лишь безразлично пожал плечами и спрыгнул со стола. – Конечно, – недоверчиво протянула Равенна. Тео подошёл к стене, располагающейся между «тайником» Тревора и шкафами с книгами, прислонился к ней плечом и посмотрел на девушку сверху вниз. – В чём дело, миледи? – Это и есть то, что должно было мне понравиться? – прошипела Гермиона, упираясь руками в бёдра. – С ума сошёл?! – Всегда схожу с ума, когда ты рядом, – съязвил он. – Извини, ничего не могу с собой поделать. – Хватит шутить, Нотт, – огрызнулась она. – Я серьёзно. Как ты мог принять такое решение самостоятельно? Не посоветовавшись с нами? Со мной? – Грейнджер, послушай, Кингсли может быть опасен для нашего исследования, – спокойно начал Тео. – Информация слишком важна и секретна, чтобы разглашать её кому попало. – Но это же Министр магии! – И что с того? Если он как-то связан с Гилбертом, мы должны быть предельно осторожны. Гермиона затихла. Она сильно нахмурилась, думая о том, что только что услышала. Теодор прав. Если Бруствер имеет зелёный уровень опасности для Тревора, значит, Гилберт может как-то вытянуть из него необходимые сведения об «Энигме». И как бы Грейнджер не хотелось доказать обратное, но сейчас доверять Кингсли слишком рискованно. – Гермиона, – мягко сказал Нотт, взяв её за руки, – ответ за эту авантюру несу только я. Ни ты, ни двойняшки не будут иметь к этому никакого отношения. – Тео, это слишком опасно, – вздохнула девушка. – Вдруг что-то случится? И никто даже знать не будет, как нам помочь. – Детка, прошу тебя, просто доверься мне, – Теодор приподнял уголки губ.– Всё будет отлично, обещаю. – Но… Со стороны Бланшеттов послышался шум. Гермиона и Тео резко обернулись. – Ты разбил мой препарат! – вскрикнула Равенна. – Я не виноват, что ты такая косорукая и не умеешь нормально ставить предметные стёкла! – замахал руками Натаниэль. – Я косорукая?! – яростно зарычала девушка. – Это ты чуть не уронил микроскоп и разбил стекло! – Потому что ты поставила оборудование на край стола, чего делать категорически нельзя, тупица! – Нат стукнул сестру по лбу. – Я тупица? – опасно тихо прошипела Рав и сузила глаза, уперев руки в боки и подходя к брату ещё ближе. – В следующий раз будешь следить за своими стекляшками, – Нат попятился назад. – Я тебя убью! – она сделала резкий выпад. – В лаборатории этого делать нельзя! – выкрикнул Бланшетт, бегая вокруг стола от сестры. – Нас отстранят от работы! – О, это будет быстро, не волнуйся, никто не заметит, – протянула Равенна, следуя за братом. Грейнджер разинула рот, а Теодор широко распахнул глаза. Брови обоих упёрлись в потолок, а руки обвисли вдоль тела. Внезапно Нотт, словно что-то вспомнив, широко улыбнулся и повернулся к Гермионе. – Ты же не забыла про наше пари, детка? – промурлыкал он. Девушка моргнула и посмотрела на коллегу. Сначала в её взгляде читалось недоумение, однако через секунду на лице расцвела озорная ухмылка. Гермиона выпрямилась и сложила руки на груди. – Я всё помню, это ведь была моя идея, – ответила она. Тео хитро прищурился и прикусил нижнюю губу. Он поддел подтяжки большими пальцами и оттянул их вперёд. Мужчина взглянул на двойняшек, затем перевёл ярко-синие радужки обратно на девушку. – Поиграем? Гермиона вскинула подбородок, уверенная в своей победе. – Поиграем.