Сыграем, Грейнджер?

– Надеюсь, ты записываешь всё, что я говорю, – чопорность Натаниэлю не шла, но, похоже, ему было всё равно. Обращаться к сестрёнке свысока являлось его самым любимым занятием. Нат считал себя старше, имея перед Равенной преимущество аж в целую минуту. А Рав постоянно донимала мать расспросами о том, почему та не родила дочь раньше, чем сына. – Я тебе в писари не нанималась, – скривила губы девушка, отмахиваясь от брата. – Мисс Грейнджер сказала, чтобы ты всё записывала за мной, – Нат прикрыл глаза, наслаждаясь властью, которую ему временно подарила наставница. Равенна фыркнула, выводя пером незамысловатые формулы на пергаменте. – Я на тебе ещё отыграюсь. – Удачи, сестричка, – послал ей наглую улыбку Натаниэль. – Итак, следующий шаг: обрывание нитей защитных чар и дальнейшее обезвреживание… Теодор искоса следил за двойняшками, параллельно изучая материалы в «тайнике». – Думаешь, поставить их на перепись было верным решением? – обратился он к Гермионе, не сводя с Бланшеттов взгляд. – Ты же сам хотел проверить их в действии, – ответила девушка, продолжая копаться в коробке. – Прошу, любуйся, – она небрежно махнула на подопечных, не поворачивая голову. Тео хмыкнул, складывая руки на груди. – Мы их еле разняли. Стоит за ними приглядывать, иначе поубивают друг друга. Грейнджер тихо засмеялась. Она взглянула на Нотта через плечо. Её губ коснулась лёгкая ухмылка, почему-то заставившая ноттовское сердечко сделать кульбит. – Они двойняшки, Тео, а не кровные враги. Братьям и сёстрам присуще такое поведение. – Тебе-то почём знать? – недоумевающе покосился на неё Теодор. – Ты ведь одна в семье. – Да, – загадочно протянула Гермиона, отворачиваясь от мужчины, – но у меня есть два младших кузена, которые постоянно грызутся, но при этом всегда выгораживают друг за друга. Когда тётя ловит одного из них на чём-то, другой всячески его защищает. Нотт поводил губами в раздумывающем жесте. У него была только одна кузина, которая к тому же младше него на полтора десятка лет, поэтому было немного странно воочию наблюдать за перепалками двойняшек. Это было не очень понятно. И интересно. – Такова природа братьев и сестёр, Тео, – Гермиона крутанулась на стуле, поворачиваясь к коллеге. – Спорить из-за мелочей и стоять друг за друга горой в сложных ситуациях. Прошло уже несколько часов с момента, как они начали работу. Как только «Энигма» оказалась в лаборатории, Теодор тут же произвёл замеры, а Натаниэль записал их на доску. Необходимо было вести строгий учёт всего, что они делали, измерять параметры артефакта и подмечать детали. Ведь теперь отчёт Брустверу делать не нужно, поэтому можно со спокойной душой делать даже самые секретные записи. Они проверяли всевозможные теории, какие только были. После того, как Рав и Нат закончили с переписью данных, Гермиона и Равенна взялись за прогон материала в книгах Тревора из «тайника». Рав уговорила на это Грейнджер, всё ещё надеясь найти там что-нибудь стоящее. Тео и Натаниэль крутились у «Энигмы». Они изучали артефакт вдоль и поперёк, сравнивали защитные чары с записями Гилберта. Судя по заметкам учёного, сначала необходимо было найти некий узел, который связывал чёрную и золотую нити воедино. Его нужно обезвредить и развязать, после чего перерезать чёрную нить. Золотую Тревор почему-то оставил на потом. – Скорее всего, ход его мыслей продиктован древними сказаниями, – задумчиво протянул Теодор, медленно наклоняясь к «Энигме». Мужчина сложил руки на груди и в обдумывающем жесте подпёр подбородок большим и указательным пальцами. – Сказаниями? – уставился на него Бланшетт. – Да, – кивнул мужчина и выпрямился. – В древней философии шотландских магов и колдунов описаны сказания о силе тьмы и энергии света, дополняющих друг друга. Если верить этим… – Нотт поводил челюстью, подбирая слово, – мифам, то наложение защитных чар у шотландцев состояло из нескольких этапов. Каждый отличался особой важностью и закреплялся за определённым волшебником. – Хотите сказать, что сколько было этапов, столько и магов? – Именно так, – он вперил ярко-синие глаза в разные бланшеттовские. – Шотландцы верили, что во всём существует Великий Баланс. Они нашли его и в магии. Создавая различные приспособления, они помещали в них частичку тёмной магии и светлой. Potestas tenebrarum, что в переводе с латыни означало «сила тьмы», – это часть тёмной магии, заложенной в предмете. Lux navitas, то есть «энергия света», – это светлая магия. Древние колдуны нашли между ними баланс, поместив в объект равные количества тьмы и света. Так родилось понятие о всепоглощающем артефакте. Волшебники создали нечто очень могущественное, что должно было использоваться во благо. Сочетая в себе и свет, и тьму, артефакт способен был противостоять разного рода магии, потому как он её поглощал, напитывался ею и становился сильнее, – Тео сделал небольшую паузу, глядя на «Энигму» и будто прикидывая что-то в голове. – Предметы и объекты, созданные Балансом, нарекли термином Omnia perussi, что означало «поглощая всё». Защитные чары, наложенные на «всепоглощающие» артефакты, тоже были созданы Балансом. Это и делало их практически неуязвимыми, – мужчина постучал пальцем по подбородку, снова склонившись над «Энигмой». – Но я всё же придерживаюсь мнения, что в каждой магии есть лазейка. И в тёмной, и в светлой. А значит, можно создать контрзаклинание для всепоглощающих. Бланшетт, пытаясь переварить только что услышанное, хмурил брови всё сильнее. Разумеется, он был согласен с тем, что обходной путь есть. Однако сейчас голову молодого учёного занимал другой вопрос. – То есть… – Натаниэль устремил задумчивый взгляд в пол, – чёрные и золотые нити вокруг «Энигмы» – это те самые защитные чары Баланса? – он поднял глаза на Теодора. – Но это же означает, что… Нотт кивнул догадкам Ната: – «Энигма» могла принадлежать к артефактам, созданным Балансом. Парень отскочил от стола как ошпаренный, и подлетел к «Энигме», внимательно вглядываясь в нити, окружающие её. – Невозможно… – прошептал он, садясь на корточки. – Вы, наверное, шутите… – Какие уж тут шутки, мальчик мой, – спокойно ответил Тео. – Я совершенно серьёзно. Однако это всё пока только предположение. Нам нужно больше доказательств. Думаю, следует тщательнее поискать в библиотеке. Теодор взглянул на свои часы. Стрелки медленно ползли к часу дня. Дело близилось к обеду и, хвала Салазару, долгожданному перерыву. У Нотта уже поджилки тряслись, ведь он не курил с девяти утра. По меркам Драко это целая вечность, а если бы тут был Блейз, то наверняка подумал бы, что Тео курить бросает. Ха, бред да и только. Мужчина обошёл стол и приблизился к «тайнику». – Мисс Грейнджер, – он постучал по стене, – не пора ли нам… Из проёма высунулась голова Гермионы. Некогда красиво уложенные волосы немного растрепались, а между некоторыми прядями застрял маленький листочек пергамента. Девушка посмотрела на Теодора снизу вверх и небрежно дунула себе на лицо, убирая выбившийся волнистый локон. Нотт сначала похлопал глазами, затем растянул губы в широкой улыбке. Его плечи едва заметно подрагивали, а вокруг Грейнджер разлился тихий бархатистый смех, запустивший по спине табун мурашек. Снова. – В чём дело, Нотт? – насупилась девушка, отгоняя различного рода мысли. – Не пора ли нам сделать перерыв, кудряшка Сью? – Тео склонил голову вправо, с улыбкой глядя на Гермиону. – Почти четыре часа горбатимся. Грейнджер похлопала пушистыми ресницами и обернулась к Равенне, которая сидела напротив неё в двух шагах от выхода. Света было более чем достаточно, но Бланшетт всё равно подсвечивала книжку Люмосом, крепко сжимая палочку в руках. Её плечи были напряжены, меж бровей образовалась морщинка. Рав дышала чаще обычного, словно нервничала от нахождения в подсобке. Она была полностью погружена в работу, однако едва заметная испарина на лбу выдавала лёгкое беспокойство из-за чего-то. – Рав, как насчёт перерыва? – спросила Гермиона. Бланшетт подняла голову, посмотрев сначала на наставницу, потом на Теодора. – Сейчас? – поинтересовалась она. В женском голосе промелькнула тень облегчения, сразу сменившаяся на недоумение. – Но ведь только половина десятого. – Уже почти час дня, – с лёгкой полуулыбкой осведомил её Нотт. Равенна поджала губы и кивнула. Она кое-как поднялась со своего места, потягиваясь и убирая книгу обратно на полку. Грейнджер тоже встала и уже развернулась, чтобы положить пергамент на стол, как её нога подогнулась под неправильным углом, зацепившись за порог. Девушка успела лишь тихо ахнуть, а затем полетела вперёд. Гермиона уже готовилась целоваться с полом, как вокруг её талии сомкнулись сильные мужские руки. Теодор перехватил её, уберегая от падения. Мужчина аккуратно поставил девушку на ноги, не отпуская женское тело из крепкой хватки. Их взгляды снова встретились вот так. Слишком близко, слишком интимно, слишком горячо. Глаза в глаза, как вчера. Его синие. Её карие… Грейнджер не смогла сдержать едва слышный стон от этой близости. Она снова почувствовала жар, разливающийся по телу и концентрирующийся внизу живота, снова ощутила желание к касанию. Лёгкие заполнил аромат мужского парфюма, но на этот раз он чувствовался иначе, чётче. Гермиона сделала глубокий вдох, чтобы запах Теодора проник во все альвеолы, чтобы разнёсся с бурлящей от накатившего возбуждения кровью по организму. Девушке хотелось и дальше тонуть в ярко-синем океане глаз напротив, ощущать пылкие мужские прикосновения к её телу. – Цела? – хриплый голос Нотта заставил Гермиону вынырнуть из своих мыслей. – Д-да, – сипло сказала она в ответ. – Спасибо. Опасности падения уже не было, однако Тео не спешил убирать ладони с женской талии. Он желал опустить их к округлым бёдрам, поднять их к сексуальной груди и хрупкой шее. Ему было катастрофически необходимо чувствовать Грейнджер рядом с собой, дышать с ней одним воздухом, смотреть ей прямо в глаза и видеть её смущение от такого голодного взгляда. У Нотта не было никакого желания отходить от неё даже на миллиметр. Ему слишком мало, ему нужно больше, нужно ещё. Она так близко и так далеко одновременно. Мерлин, это просто муки какие-то! Теодор горел и жаждал, чтобы Гермиона горела с ним. Это мгновение длилось всего пару секунд, и никто из них даже подумать не мог, насколько их скрытые в глубине души желания схожи. Они, словно фениксы, сгорали в собственном пламени внутри. Но им обоим хотелось сгорать друг с другом снаружи. Нотт нехотя выпустил девушку из своей хватки. – Мисс Грейнджер, вы в порядке? – обеспокоено спросила Равенна. – Нет, – подумала Гермиона. Однако ответила коллеге совсем по-другому: – Да, всё нормально. Внезапно послышался скрип и скрежет со стороны подсобки. – В чём дело? – Грейнджер бегала глазами по стене. – Об этом я и говорил, – резко сказал Тео, указывая на пергамент в руках девушки. – Это защитный механизм! Гермиона, быстро сообразив, сделала шаг в сторону «тайника», чтобы убрать чёртов пергамент на место, как вдруг стена затряслась. Рав схватилась за палочку и хотела было выскочить, как скрип стал громче, а в следующее мгновение стена захлопнулась сама по себе. – Твою мать! – Теодор кинулся к «тайнику». На шум подбежал Натаниэль. Замурованный вход и отсутствие сестры вмиг сложили в голове парня незамысловатый пазл. – Рави! – он подлетел к стене и несколько раз приложился к ней кулаком. – Чёрт! Рав, ты меня слышишь? Ответь мне! По другую сторону послышались глухие звуки и женский голос. – Нейт! – прокричала девушка. – Нейт, помоги мне! Кто-нибудь, помогите!! Она била в стену руками и ногами, но та не поддавалась. Нат яростно бился со стороны лаборатории, но итог был один. Ничего не получалось. – Мисс Грейнджер! Мистер Нотт! Кто–нибудь, пожалуйста! – по тону было понятно, что у неё началась истерика. – Равенна, успокойся, мы вытащим тебя, – проговорил Теодор. – Всё в порядке, не паникуй. – Не получается… нихуя не получается! – прорычал Натаниэль после очередной неудачи. – Рави, дыши. Дыши, прошу тебя! Как мама учила. На три вдох, на шесть выдох. Слышишь меня? – Не выходит! Пожалуйста, вытащите меня отсюда!!! Гермиона попробовала использовать заклинание, но всё было тщетно. – Надо что-то придумать, – Нат лихорадочно кусал губу и хватал себя за волосы. – Она не протянет там долго. – Мы придумаем, Натаниэль, придумаем, только успокойся, – Грейнджер положила ему руку на плечо и легонько сжала. По реакции двойняшек стало понятно, что у Равенны клаустрофобия, причём очень странной формы. Бланшетт не особо боялась сидеть там с открытым входом и Гермионой под боком, но как только оказалась запертой в маленьком тёмном пространстве, то запаниковала. Наверное, будь там кто-то ещё, ей было бы не так страшно. Но она одна, а значит, времени в обрез. – Попробуем Бомбарду, – сказала Гермиона, доставая древко. – Вы с ума сошли! – запротестовал Нат. – А если мы её заденем?! – У нас больше нет вариантов, – процедил Нотт, хватая парня под локоть и разворачивая к себе. – Не спорь с ней и приготовь чёртову палочку! Тео было не особо ясно, чем вызвана такая реакция по отношению к и без того напуганному юноше. Тем, что он паникует похлеще сестры, или его дерзостью в адрес Грейнджер. Теодор мысленно поставил галочку около этого вопроса, обещая поразмыслить над ним дома. Сейчас надо было вытаскивать Равенну из подсобки. – Рав, отойди от стены подальше, – сказала Гермиона. – Мы нашли решение. – Какое?! – Делай, как говорят, сестрёнка, – ласково проговорил Натаниэль. – Просто отойди, мы всё сделаем. – Х-хорошо… Рав послушно забилась в дальний угол, закрыв голову руками и вжавшись в противоположную стену. Даже в приступе нервоза она примерно понимала, что они хотят сделать, хоть и слышала из всего диалога только громкое возмущение брата. И то не полностью. Тео, Гермиона и Нат выстроились в линию перед стеной. Они выставили палочки вперёд и сконцентрировались. Каждое древко было направлено в одну и ту же точку. – На счёт «три», – скомандовал Нотт. – Раз… два… В следующую секунду палочки в унисон рассекли воздух. Прозвучало синхронное «Бомбарда!». Стена разлетелась в щепки от такого сильного потока магии. – Рави! – Нат выронил палочку из руки и ринулся к сестре. Её трясло. Слезы градом, лицо белее мела, пересохшие губы, крепко прижатое к груди древко с ярко-голубым огоньком на конце. Равенна попыталась подняться, но ноги оказались такими ватными, что девушка не смогла удержать равновесие и точно бы упала, если бы Натаниэль не придержал её. Он попробовал подхватить сестру на руки, но не вышло, хоть она и была худой. Бланшетты были почти одинакового веса. Теодор, заметив неудачную попытку подопечного, тут же оказался рядом. – Равенна, всё в порядке, – он коснулся её плеча. – Идти можешь? – Я… нет, не особо… Тео этого было достаточно. Он спрятал палочку и подхватил девушку на руки. – М-мистер Нотт, это не… – Все Бланшетты такие упрямые или только вы с братом? – едва заметно усмехнулся мужчина и быстро вынес Равенну на свет. *** Спустя час Рав окончательно оклемалась. Всё это время Гермиона крутилась вокруг неё с извинениями, на которые девушка отвечала, что в этом происшествии вина лежит на ней самой. Она должна была среагировать быстрее и выбежать из подсобки до того, как вход закроется. Однако Грейнджер всё равно не отступала, всячески пытаясь помочь подопечной прийти в себя как можно скорее. – Мисс Грейнджер, если бы не вы, я там так и осталась бы, – улыбнулась Равенна, глядя на коллегу. – Ваша идея с Бомбардой сработала. – Мы могли задеть тебя, Рав, – покачала головой Гермиона. – Но ведь сейчас всё хорошо, – выдвинула в противовес Бланшетт. – Не переживайте вы так из-за этого, мисс Грейнджер, – спокойно сказала девушка, продолжая искренне улыбаться. – Знаете, как эта боязнь появилась? Гермиона подсела ближе, приготовившись слушать. – Когда нам с Натаниэлем было лет по семь, к нам в гости в один из дней приехали мамин брат и его сын. Его зовут Николас. Он старше нас на пять лет и настоящая заноза в одном месте, – Бланшетт скривила губы, словно ей было неприятно вспоминать о кузене. – Как-то раз мы с Натом спрятались от него в шкафу. Он знал это и нарочито громко и противно произнёс нашу фамилию, чтобы напугать, – Равенна нахмурилась. – У него это всегда мастерски выходило, а в тот раз вышло ещё лучше. Мы с братом так испугались, что забились в один угол. Ник снова протянул нашу фамилию по слогам и, услышав, как нам страшно, резко подошёл к шкафу и подпёр дверь стулом, – девушка понурила голову и опустила плечи. – Поэтому я и боюсь. – И по этой же причине вы с Натаниэлем теряетесь, когда кто-то произносит вашу фамилию без уточнения? – осторожно предположила Гермиона. – Да, по этой, – выдохнула Бланшетт. – Все проблемы имеют причину и зачастую пускают корни в детство. Так уж мы устроены, – девушка поджала губы, глядя в пол. Очень своеобразный для сотрудников лаборатории перерыв уже подходил к концу. Грейнджер убрала всё в подсобке, а Равенна попыталась отыскать ту книгу, которую читала. Ей не особо хотелось работать в «тайнике», так как липкий кокон страха быть запертой всё ещё заботливо обволакивал каждую косточку в хрупком худощавом теле. Однако Бланшетт заверила сама себя, что на двадцатом году жизни она сможет обуздать свою фобию хотя бы на работе. По крайней мере, она очень постарается. В коридоре послышались шаги и знакомые мужские голоса, а в следующее мгновение дверь лаборатории отворилась. – А вы попробуйте, мистер Нотт, – явно настаивал на своей правоте Натаниэль. – Обещаю, не пожалеете. – Мальчик мой, я не особо люблю кардинальные изменения, а курение других сигарет как раз к таковым и относится, – закатил глаза Теодор. – Маггловские ничуть не хуже волшебных, – сложил руки на груди парень. – Вы сами сказали, что запах приятный. Эффект от них ещё приятнее, – он поиграл бровями, глядя на Тео. Мужчина усмехнулся, поправляя лацкан пиджака в правой стороны. – Хорошо, если я соглашусь, что этот твой маггловский Chipman лучше, ты от меня отстанешь? – Chapman, мистер Нотт, – поправил его Бланшетт, довольно ухмыляясь. – Chap-man. – Да-да, он самый, – отмахнулся Тео. – И именно со вкусом вишни. Это определённо лучшее, что люди когда-либо изобретали, – Нат вожделенно прикрыл глаза, облокачиваясь бёдрами о стол рядом с сестрой. Гермиона, закончив уборку в подсобке, вышла в лабораторию. Девушка пыталась вернуть причёске божеский вид, попутно вынимая из непослушных кудрей ошмётки пергаментов и чего-то ещё. – Я нашла там кое-что интересное… – пробурчала Грейнджер, завязывая волосы в пучок. – Мне нужно в библиотеку сходить, чтобы догадки проверить, так что я… – Мисс Грейнджер, – окликнул её Натаниэль. – Мы с мистером Ноттом тоже должны были пойти туда, но я не могу оставить Рав совсем одну, – парень невинно посмотрел на Теодора. – Вы не против, если… – Вовсе нет, – спокойно прервал его Тео, сдерживая улыбку. Перспектива остаться с «кудряшкой Сью» один на один не могла не радовать. Гермиона подавила судорожный вздох. Пойти с Теодором вдвоём в библиотеку? После всего, что она там надумала себе? Как-то страшновато… Годрик, это просто смешно. Почему Грейнджер так этого боится? Она ходила с ним в ресторан, напивалась с ним в баре, занималась с ним сексом, а похода в библиотеку боится? Боже, дорогая моя, это звучит нелепо и до одури абсурдно! Девушка сняла халат и повесила его в шкаф. Она взяла кое-какие бумаги и перо, чтобы делать заметки. – Тогда пойдёмте, мистер Нотт, – делая акцент на его фамилии, она чуть понизила голос. Выпрямив спину и вскинув подбородок, Гермиона направилась к выходу. Тео усмехнулся, задержав взгляд на её идеальной заднице, и, заложив руки в карманы, двинулся следом. *** Библиотека располагалась на том же этаже, что и лаборатория, поэтому тащиться через всё Министерство господину аристократу не пришлось. Как только они вошли в просторный зал с многочисленными книжными полками и высокими шкафами из красного дерева, Грейнджер спросила: – В какой сектор тебе нужно? Теодор притормозил, подняв голову и осматривая помещение с толикой восхищения во взгляде. Его неравнодушие к чтению и в принципе к книгам рьяно рвалось наружу в виде восторженной улыбки. – Мне нужен исторический сектор, – оповестил он напарницу, рассматривая прозрачный потолок библиотеки. – Хочу поискать мифы и сказания Древней Шотландии. Гермиона взглянула на свои заметки. Они поджала губы и свела брови к переносице. Судьба ли это или простая случайность, но… – Мне тоже в исторический… – пробормотала она себе под нос, однако Нотт её всё равно услышал. Мужчина перевёл взгляд на девушку и хитро ухмыльнулся. – Тогда не будем терять время, мисс Грейнджер, – вернул он ей ту же интонацию и акцент на фамилии. Сектор, посвящённый Истории магии и древних миров, располагался в самом конце библиотеки. Чтобы туда попасть, необходимо было пройти несколько коридоров, которые напомнили Тео лабиринт. Судя по тому, что на полках сектора был тройной слой пыли, Историей магии мало кто интересовался, если такие люди вообще были в Министерстве. Между двумя массивными шкафами стоял небольшой прямоугольный стол на шестерых человек, над которым парили три тусклых светильника. Подле одного из шкафов возвышалась тонкая лестница на колёсиках, а рядом с ней на подставке лежал огромный раскрытый фолиант для поиска книг. Гермиона водрузила свои пергаменты на стол и заколдовала перо, чтобы оно само делало необходимые заметки. Девушка подошла к поисковому фолианту и пролистала несколько страниц. Найдя необходимые книги, она чётко произнесла их названия, и через минуту у неё в руках уже оказалась стопка небольших томов, с которыми ей предстояло работать. – Книги из библиотеки выносить нельзя, поэтому изучать их будем здесь, – констатировала Грейнджер. – Да, я уже понял, – не глядя на коллегу, сказал Теодор, рассматривая корешки книг. Они оба погрузились в работу. Как Нотт и предполагал, «Энигма» тоже относилась к всепоглощающим и была создана силами Баланса. Единственное, чего Тео не понимал, так это почему Гилберт решил использовать ступенчатое обезвреживание защитных чар. Разумеется, это логично, потому что они были наложены волшебниками поэтапно. Но в своих записях Тревор отметил, что его схема где-то дала сбой, ведь чары снять не удалось. В одном из гримуаров древнего шотландского чародея, принадлежащего к касте Хранителей артефактов, Тео обнаружил информацию о неких Создателях. Автор писал, что каста Создателей являлась высшей и главной среди других, но больше сведений Нотту отыскать в гримуаре не удалось. А вот Гермионе наоборот. Собственно, и в библиотеку она пошла из-за странной заметки Гилберта в ежедневнике о неких Близнецах. Учёный был скуп на объяснения, поэтому просто обвёл слово и поставил восклицательный знак. Грейнджер смогла найти книгу о древних кастах и системе иерархии, но это мало о чём ей говорило. Взгляд светло-карих глаз случайно упал на заметки Теодора. Гермиона прочла лишь одно слово, но этого оказалось достаточно, чтобы подскочить с места и вихрем подлететь к Нотту. – Грейнджер, ты чего? – испуганно шарахнулся Тео. – Гримуар, – быстро сказала она и, подвинув стул, села рядом с мужчиной. Девушка приподнялась и потянулась за своими вещами и книгами. Как только Теодор взглянул на раскрытый том, его словно ледяной водой окатило, ведь всё, что ему было нужно, находилось буквально под носом. Истина, открывшаяся им, заключалась в следующем. В древности магическая Шотландия представляла собой настоящий эпицентр создания различного рода предметов и артефактов, напитанных магией. Когда волшебники обнаружили Великий Баланс между тёмной и светлой магией, были созданы три касты. Те, кто создавал артефакты и помещал в них магию, именовались Создателями. Эта каста была первой, руководящей. Создатели верили, что им удалось сотворить нечто особенное и могущественное, то, что будет служить во благо народа и защищать людей от недругов. Второй кастой были Хранители. Они объединялись в отряды, которые по очереди несли ответ за сохранность Великого Баланса в артефактах. Хранители следили за тем, как два противоположных вида магии «уживаются» вместе, как формируется небывалое величие и господство Баланса над Разладом. Третья каста – Разрушители. Маги, принадлежавшие к ним, использовали контрзаклинание для уничтожения артефактов, которые по какой-либо причине выходили из-под контроля. – Это очень похоже на индийскую мифологию, – задумчиво протянула Гермиона. – В индийских сказаниях тоже есть Создатель, Хранитель и Разрушитель. Брахма, Вишну и Шива. Но какое отношение это имеет к Шотландии? – Первый Создатель, положивший всему начало, родом из Индии. Он перебрался в Шотландию, когда ему было двадцать лет. По традициям его семьи, юноша, достигший совершеннолетия, должен был отправиться изучать магический мир в одиночку. Об этом есть парочка строк в его гримуаре, – сказал Тео. – Безумство, если честно… – Согласна, – Грейнджер постучала по нижней губе указательным пальцем. – Но я всё равно не понимаю, причём тут Близнецы. Гилберт ясно дал понять, что они играют важную роль, но про них нигде ничего не написано. Что за Близнецы? Ещё одна каста? – Не думаю, – нахмурился мужчина. – Каст всего три. Четвёртая каста не вписалась бы в Великий Баланс, на котором всё это и держалось. Может, речь идёт о магии? Может, тёмную и светлую стороны магии называли Близнецами? – Возможно, – согласилась девушка. – В одном из гримуаров сказано, что Omnia perussi имеет несколько трактовок. Одна из них – это Вбирающая мать. Она даёт начало своим детям, силам тьмы и энергии света, распадаясь и продолжаясь в них, чтобы потом собраться снова во всепоглощающем могуществе. – Скорее всего, Близнецами именуются тьма и свет. Potestas tenebrarum и Lux navitas. Мать находит продолжение в своих детях, питает их, а затем они все обращаются в нечто очень сильное и неуязвимое. – Звучит логично. Гермиона решила поискать что-нибудь о силах, которые имеют способность раздваиваться, а затем собираться воедино. Она подошла к поисковому фолианту, но ничего найти не смогла. Девушка порыскала глазами по полкам в надежде найти нечто похожее или хотя бы отдалённо приближённое к тому, что ей было нужно. Взгляд зацепился за корешок одной из книг, к которым Грейнджер дотянуться не могла. Она протянула руку, но неудачно. Гермиона хотела было пригнать лестницу, но рядом возник Теодор. Эдакий подручный, чёрт бы его побрал! – Эта книга? – за спиной раздался низкий бархатистый мужской голос. Тео указал на нужный том. Его рука была как раз на уровне необходимой Грейнджер книги. – Да, эта, – тихо ответила девушка. Нотт легко выудил её из числа прочих и подал развернувшейся к нему Гермионе. Они снова оказались томительно близко друг к другу, деля на двоих один воздух. Медовые глаза столкнулись с ультрамариновыми, и Грейнджер заметила, как мужские зрачки постепенно расширялись. Её разум мгновенно отреагировал на это, посылая колючие импульсы по всему телу и заливая щёки румянцем. Девушка чувствовала тепло, исходящее от Теодора, снова оказалась во власти его голодного взгляда. Гермиона сделала глубокий вдох, уже зная, что это поможет распространить мужской аромат по организму. Она могла бы вечно стоять рядом с Тео, смотреть на него, изучать черты лица. Ей очень не хотелось, чтобы он отстранялся… Однако Нотт отходить даже не думал. Он впитывал её смущение каждой клеточкой своего тела, вдыхал сладкие нотки мёда и вишни, которые исходили от неё. Теодор медленно скользил ярко-синими радужками по женскому лицу, по изящной шее и румяным щекам. Мужчина заметил, как в месте, где тонкая ткань блузки прикрывает нежную кожу, быстро пульсирует венка. Из собранного наспех пучка выбивались волнистые шоколадные пряди. Тео без раздумий поднял руку и нежно заправил их за ухо, трепетно касаясь пальцами мягкой кожи. Никаких преград для того, чтобы здесь и сейчас раздеть Грейнджер и трахнуть её так, чтоб из глаз искры летели, не было. Они одни в этом дальнем секторе и предоставлены сами себе. Нотт жаждал запустить пальцы в её волосы на затылке и грубо оттянуть их, срывая с блестящих от пота губ нетерпеливые стоны. Но он ждал… Ждал, что она сама потянется к нему. Хотел проверить, правильно ли трактовал весь день её странный взгляд, её дыхание и то, как она оделась сегодня. Ошибался ли он на её счёт или был прав, как это выходит обычно? Теодор провёл костяшками пальцев по горячей щеке и сам не ожидал, что за этим последует глухой звук непонятной природы. Они оба мельком посмотрели вниз. Это была книга, которую Гермиона держала в руках. Книга, которая в секунду соприкосновения их тел оказалась на полу. Их взгляды снова встретились, а затем начало происходить что-то поистине экстраординарное… Нотт резко схватил Грейнджер за бёдра, усаживая на небольшой приступок, тянущийся вдоль всего шкафа. Его руки упёрлись в полки за её спиной, а жаркое дыхание в миг обожгло её губы. Гермиона раздвинула ноги, подпуская мужчину ещё ближе, и потянулась к пуговице его пиджака, нетерпеливо расстегивая. Женские ладони заскользили по крепкому торсу, уделяя особое внимание мышцам груди и плеч. Грейнджер переместила одну руку на шею Тео, царапая смуглую кожу ногтями. Пальцы другой руки очертили точёные черты лица, задевая короткую, но колкую щетину, нежно коснулись скул и нижней челюсти. Янтарь глаз блуждал по ярко-синему океану глаз напротив, читая каждую эмоцию, плескающуюся в нём. Взгляд Теодора мазнул по приоткрытым женским губам, и Гермиона расценила это как приглашение к действию. Она обхватила его лицо обеими руками и притянула к себе, с жаром примыкая к его горячим устам. Гермиона прикусила нижнюю губу Тео, чуть оттягивая на себя. Его язык тут же прошёлся по её зубам и сплёлся с грейнджеровским. Девушка издала хриплый стон, прижимаясь своей грудью к груди Нотта. Она скрестила ноги на его пояснице, заставляя мужчину прильнуть ещё ближе к ней. Животом Гермиона чувствовала его возбуждение, еле сдерживаемое тканью бордовых брюк. Тео отнял руки от книжных полок, водрузив их на женскую талию. Он грубо сжал её в своих тисках, сминая одежду, и намеревался не отпускать ближайшие лет двести. Оторвавшись с влажным звуком от женских уст, Нотт опалил своим дыханием нежную кожу. Девушка запрокинула голову, издавая протяжный стон. Его уста прокладывали дорожку от угла нижней челюсти к шее, оставляя мокрый след. Грейнджер зарылась пальцами в короткие кудри. Её рот оказался на уровне его уха, и Теодор чуть не свалился в обморок, услышав своё имя, с придыханием слетевшее с её губ. Он толкнулся бёдрами вперёд, вдавливая Гермиону в книжные полки. – Детка… – сипло прошептал мужчина, сдавив женскую талию мёртвой хваткой. Его горячие ладони заскользили вверх, попутно выправляя ткань блузки из юбки и расстёгивая на ней все пуговицы до единой. Руки сжались вокруг грудей, вызывая всхлипы вперемешку со стонами. – Тео, я… – прошептала девушка таким тоном, будто хотела о чём-то попросить или спросить разрешение. – Я хочу… – Чего, милая? – низким хриплым голосом отозвался Теодор, продолжая исследовать губами её шею и выемку меж ключиц. – Хочу кое-что… сделать… – она до крови прикусила нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от наслаждения. – Делай всё, что твоей душе угодно, – с каждым словом он звучал на октаву ниже. Гермиона, услышав это, резко спрыгнула с приступка и поменялась с Ноттом местами. Теперь к книжным полкам была прижата его задница, а не её. Грейнджер с особой страстью впилась в его губы, стягивая с мужчины пиджак. Она обвела контур подтяжек, вдавливающихся в широкие плечи. Гермиона отстранилась от него с громким чмокающим звуком и облизала верхнюю губу. Узкий ободок радужки выглядывал из-за расширенных до одурения зрачков. Тео поднял руку к её волосам и сдёрнул с них заколку, высвобождая волнистые локоны от тугих оков. Грейнджер провела ладонью вдоль груди и мышц пресса, скользя ниже. Раздался глухой звук, а за ним едва слышный стук металла о кожу. Девушка справилась с застёжкой ремня и расстегнула бордовые брюки. – Детка, ты… Гермиона не дала ему договорить, приставив указательный пальчик к пылающим после поцелуя устам. Она сняла с себя туфли и медленно опустилась на колени, глядя на Нотта снизу вверх и сексуально прикусывая нижнюю губу. – Салазар… – выдохнул Теодор, схватившись пальцами за приступок. Грейнджер перевела взгляд на внушительную выпуклость и в очередной раз облизнула уста. Она приспустила брюки и чёрную ткань нижнего белья, высвобождая возбуждённую плоть. Девушка ловко обхватила член кольцом у основания и провела ладонью вверх. Гермиона одним движением вниз отодвинула крайнюю плоть и, задев большим пальцем влажную головку, растёрла предэякулят по ней. Грейнджер ещё несколько раз заскользила вверх-вниз вдоль ствола, после чего наклонилась и мазнула кончиком языка по головке. Терпкий запах возбуждения вмиг ударил по обонятельным рецепторам, заставив девушку глухо простонать. Она провела языком по всей длине снизу вверх и вобрала член в рот наполовину. – Блять… – сквозь зубы прошипел Тео, запрокидывая голову. Он наощупь нашёл женские волосы и зарылся в них пальцами, крепко сжимая локоны у корней. Нотт подался бёдрами навстречу движениям Гермионы. Её губы скользнули ниже, погружая ствол глубже ещё на пару сантиметров. Грейнджер опустила голову, полностью вбирая член в рот. – Гер… Гермиона… – еле проговорил Теодор. Из его уст вырвался гортанный хрип. Тео намотал женские волосы на кулак, слегка надавливая на затылок. Ему даже не надо было подаваться бёдрами навстречу, чтобы ствол полностью оказывался в тепле и влаге, – девушка всё делала сама. Её уста плотно смыкались вокруг члена, горячий язык попутно рисовал на пылающей коже замысловатые узоры. Грейнджер иногда поглядывала на Нотта, оценивая степень наслаждения и приближения к финалу. Она чувствовала, как эрегированная плоть подрагивает внутри неё, а естественной смазки становится больше. Тео хрипло стонал и шипел ругательства от того, насколько ему было приятно. Гермиона немного приподняла голову и совершила языком несколько циркулярных движений, заставив Нотта зарычать. Теодору хватило лишь одного взгляда на происходящее внизу, чтобы сердце забилось ещё быстрее прежнего. Он ощутил, как бёдра напрягаются сами по себе, как внутри растёт жар, как долгожданное освобождение просится наружу. Девушка словно прочла это в его глазах. Она быстрее задвигала рукой и головой одновременно так, чтобы член периодически касался глотки. – Детка, я… – всё, что успел просипеть Тео, прежде чем Гермиона полностью вобрала в рот ствол и слегка надавила кольцом пальцев на основание, словно ставя точку. Низкий вибрирующий рык вырвался из его уст, а затем слуховые рецепторы Грейнджер окутал протяжный бархатный стон. Дав себе пару секунд отдыха, Теодор опустил глаза и посмотрел на лицо Гермионы. Щёки покраснели, зрачки полностью перекрыли собой янтарную радужку. Влажные женские губы медленно потянулись вверх, а язык в последний раз обогнул член вокруг. Тугое кольцо в виде умелого грейнджеровского ротика покинуло ствол. По блестящим от влаги устам струились тонкие немногочисленные белёсые ручейки. Кадык Тео дёрнулся, когда ярко-синие глаза заметили, как Гермиона проглотила всё до последней капли. – Блять, – еле слышно выдохнул мужчина, поправляя дрожащей рукой растрепавшиеся кудрявые волосы. – Напомни мне жениться на тебе, когда мы закончим работу над «Энигмой». Грейнджер самодовольно улыбнулась, чуть прикусывая нижнюю губу. Она надела туфли, поднялась с колен и вытерла двумя пальцами уголки рта. – Теперь, полагаю, кто бы не победил в пари, желание всё равно за тобой? – усмехнулся Теодор, натягивая боксеры и брюки обратно. – Посмотрим, – вскинула подбородок девушка, поддев подтяжки указательным пальцем. – Миледи, – протянул Тео, обхватив женскую талию и притянув Грейнджер к себе, – да вы любите играть не меньше меня. – Не буду отрицать очевидные вещи, детка, – она коротко чмокнула его в уголок губ. *** По возвращении в лабораторию они пересказали двойняшкам информацию, которую нашли в библиотеке. Остаток дня все провели в работе, строя теории и догадки об артефактах и принадлежности Близнецов ко всему происходящему. Теодор устало облокотился о стену рядом с доской, зажимая переносицу между большим и указательным пальцами. Денёк выдался насыщенным, ничего не скажешь. Нотт взглянул на часы. Часовая стрелка замерла на семи, а минутная близилась к двенадцати. – Милая, не пора ли заканчивать? – обратился он к Гермионе. – Конечно, я привык много работать, но с каждой секундой моя производительность труда становится всё ниже. Грейнджер подняла на него взгляд из-под очков и чуть свела брови. – Неужели господин аристократ устал трудиться? Тео усмехнулся и оттолкнулся от стены. – Я-то, может, и не особо, но только не эти двое, – он наклонился к девушке, попутно указывая на двойняшек. Бланшетты сидели за столом, который был завален книгами и пергаментами. Ну, как сказать, сидели. Лежали на столе. Нат, подперев щёку кулаком, склонил голову над своими записями и мирно посапывал. Его губы были приоткрыты и, судя по тому, что из уголка его рта стекала капелька слюны, парень видел уже десятый сон. Напротив него не менее умиротворённо спала Рав, лёжа лицом в раскрытой книге. Одна её рука свесилась вдоль тела, а другая покоилась на столе с сжатым между пальцами пером. – Людям иногда нужно отдыхать, Грейнджер, – констатировал Тео, снимая халат. – Не все могут работать двадцать четыре на семь. Гермиона хмыкнула, скривив губы. – Ладно, ладно, – она подняла руки. – Разбуди их, чтобы мы закрыли помещение. Не оставлять же двойняшек здесь. Теодор хитро прищурился и кивнул. Идя к столу, он взял первую попавшуюся на глаза открытую книгу и, занеся её над головами Бланшеттов, громко закрыл. Натаниэль успел только распахнуть глаза, прежде чем свалиться со стула на пол. Равенна быстро выпрямилась, виновато поджимая губы и приподнимая плечи. – Встаём, детки, пора домой. Равенна часто заморгала и прокашлялась. – И-извините, м-мистер Нотт, мы… – Заснули прямо на рабочем месте, я понял, – ухмылка украсила мужские губы. Натаниэль кое-как поднялся с пола, потирая настрадавшуюся за весь день пятую точку. Всё-таки уже второй раз падает. – Кажется, нам действительно пора… – пробубнил парень. Когда они убрали всё в лаборатории и закрыли помещение, Бланшетты в неизменной себе манере тут же ретировались, быстро попрощавшись. Теодор и Гермиона не спеша вышли в Атриум, где уже практически никого не было. – До завтра, Тео, – махнула ему рукой девушка, направляясь к камину. – Грейнджер, – окликнул её мужчина. Девушка спиной почувствовала, как близко он подошёл. Когда Тео склонил голову к женскому ушку, параллельно заправляя за него длинные волнистые локоны, сердце Гермионы ушло в пятки. Её кожу вновь обожгло его дыхание, заставив тело натянуться подобно струне. Кровь не переставала кипеть в жилах, в ушах стоял перезвон колоколов вперемешку с сердцебиением. – У тебя очаровательные губки, детка, – низко шепнул он. Теодор сделал шаг назад, позволив девушке прийти в себя. Теперь он знал, что она чувствует по отношению к нему, почему так смотрит, по какой причине сбивается её дыхание рядом с ним. Он знал это и не мог не радоваться, ведь все его эмоции и влечение оказались обоюдны. Гермиона сильнее сжала ручку сумки в руках и прочистила горло. Тео, к сожалению, не смог увидеть блеск в её глазах и приоткрытые губы, ведь она по-прежнему стояла к нему спиной, но он слышал судорожные вдохи, которые давали ему гораздо больше информации о её состоянии. И только когда она вошла в камин и развернулась, оказавшись с ним лицом к лицу, Нотт увидел её покрасневшие щёки и неимоверно широкие зрачки. Уста девушки украсила хитрая полуулыбка. – Я знаю. А в следующее мгновение она исчезла в зелёном пламени, оставляя Теодора один на один со своими мыслями и чувствами.