Сыграем, Грейнджер?

Среда Утром Гермиона произвела замеры артефакта. Показатели оставались такими же, какими их зафиксировал Натаниэль. – Всё равно не совсем понимаю, в каком направлении надо копать, – сказала Равенна, подперев щёку кулаком и задумчиво листая книгу. – Нам сказали найти всё о Близнецах, – ответил Нат, делая пометки в блокноте. – Ох, правда? – наигранно удивилась девушка, приложив ладонь к груди. – А я-то думала, что мы тут рецепт пирога ищем. – Ха-ха, – скривился парень. К ним подошёл Теодор, усаживаясь на стул и беря записи Натаниэля. – Я ещё не… – Мы не в школе, мальчик мой, расслабься, – махнул рукой Тео. Бланшетт стушевался и слегка покраснел. Равенна, заметив это, легонько стукнула брата по коленке под столом. Он посмотрел на неё вопросительным взглядом, на что Рав поиграла бровями, указывая головой на Нотта. Нат вытаращился на сестру, нахмурился и мотнул головой. Равенна с хитрой ухмылкой похлопала ресницами, опираясь подбородком на скрепленные в замок руки. Бланшетт сжал губы в тонкую линию, демонстрируя высшую степень бешенства и недовольства, и пихнул Рав носком по голени. – Что ж, неплохо, – прервал их бессловесную перепалку Теодор. Он вернул блокнотик Натаниэлю. – Равенна, детка, что у тебя? – Тео подвинул к себе лист пергамента, на котором девушка писала. Теперь краснела Бланшетт-номер-два. Нат без внимания это не оставил, решив отплатить сестричке той же монетой и мимикой. – Да там ничего такого… – промямлила Рав, неловко почесав затылок. – Ну, почему же, – спокойно ответил Теодор. – Если ваши записи объединить, то кое-что уже вырисовывается, – он вернул ей листик. – Ладно, работайте. Когда Нотт ушёл в другой конец лаборатории к Гермионе, двойняшки яростно друг на друга посмотрели и в унисон прошипели: – Ну ты и скотина! Весь день прошёл приблизительно спокойно, если не считать одного мини-происшествие. Равенна и Теодор должны были ещё раз просмотреть защитные чары, окружающие «Энигму», чтобы было проще подобрать заклинание. – Мистер Нотт, позвольте уточнить, – спросила Рав, наклоняясь к мужчине чуть ближе. – Вы уверены, что Potestas tenebrarum и Lux navitas являются близнецами? Из того, что я изучила, нельзя сделать такой вывод. – Я пока ни в чём не уверен, – задумчиво произнёс Тео. – Запиши ещё вот что, – он, не оборачиваясь, указал на пергамент, – проверить обезвреживающие чары Гилберта в других последовательностях. Мы этим пока что не занимались. Равенна дословно всё зафиксировала. Когда девушка подняла голову, чтобы спросить что-то ещё, ей вдруг почудилось какое-то пение. Бланшетт напрягла слух и прикрыла глаза, абстрагируясь от окружающего мира. Рав не могла расслышать слова, потому что некто пел как будто бы очень далеко, но в то же время совсем рядом. Девушка ощутила, как её сознание куда-то влечёт, словно чьё-то пение – это какой-то зов. Это было очень слабое чувство, однако вместе с тем довольно отчётливое. Будто всё вокруг стало вдруг состоять из противоположностей, мирно уживающихся вместе. Тело и разум Рав стали словно намагничены, и это лишь усиливало неизвестную тягу к чему-то непонятному, но весьма могущественному, если верить ощущениям. Раздался знакомый и нечёткий голос, словно Равенну звал кто-то под водой. Уши на короткое мгновение заложило, но с каждым мигом слова становились всё чётче, а картинка в подсознании дополнялась странным светом, похожим на яркие лабораторные лампы, и защитными чарами, окружающими артефакт. – Ра… на? С… шь м… ня? Рав… на? Девушка распахнула глаза. – Тебе плохо? – обеспокоено спросил Тео, подходя ближе. – Ты побледнела. Рав глупо похлопала глазами, вытянув лицо. Казалось, она выпала из реальности на несколько минут, но сколько же времени прошло на самом деле? Секунда? Две? – Нет-нет, мистер Нотт, я… – Бланшетт потупила взгляд. – Со мной всё в порядке, просто задумалась, – она махнула рукой, – такое бывает. – Точно не нужно… – Точно. – Как скажешь. Четверг Гермиона и Натаниэль крутились у «Энигмы», производя замеры. – Так… 10 в ширину, – протянул Нат. – 6,5 в высоту и… 15 в длину. Все параметры совпадают со вчерашними. «Энигма» не уменьшается. Парень выпрямился и потянулся. – Это хорошо, – отстранённо сказала Грейнджер, изучая записи. – Нам надо найти информацию о чарах, которые могут раздваиваться, а затем снова собираться. Возможно, именно в этом и кроется ответ. – Почему именно в этом? – склонил голову Бланшетт. – Потому что на раздвоении всё и держится. Баланс в том числе. Чары раздваиваются, а потом собираются, тем самым формируя равновесие, – Гермиона закрыла папку и положила её на стол. – Накрой «Энигму» и внеси всё, что я записала, в протокол. – Я думал, мы не носим Кингсли отчёты, – Нат вопросительно поднял брови. – Это не для Бруствера, а для исследования. Всё должно быть зафиксировано, – девушка улыбнулась подопечному. Натаниэль послушно кивнул и, взяв стеклянный защитный купол, подошёл к артефакту. Оказавшись совсем близко, Бланшетт услышал глухое пение. Он остановился и напряг слух. Пение было слабым, но голос очаровывал, звал к себе, манил, как сирена моряка. Нат вожделенно прикрыл глаза, полностью отдаваясь этому зову. Он ощутил лёгкость во всём теле, почувствовал силу своей магии и её необъяснимую, но очень сильную связь со странным и чарующим голосом. Натаниэль не понимал, откуда он идёт, но был уверен, что должен прикоснуться к «Энигме». Нат чувствовал то же самое, что чувствовала Равенна днём ранее. – На… эль? Ты… ишь? Ната… эль? Всё… рядке? Парень распахнул глаза и сфокусировал взгляд на обеспокоенной Гермионе, которая стояла напротив него. – Всё хорошо? Ты… – Я в норме, – спокойно ответил он. – Просто задумался, – Бланшетт на манер сестры махнул рукой и поспешно накрыл артефакт куполом. – Такое бывает. – Ты уверен? – Гермиона подошла ближе, кладя руку на его плечо. – Может, стоит сходить… – Всё в порядке, мисс Грейнджер, – улыбнулся Натаниэль. – Давайте продолжим. – Ладно… – девушка прищурилась. – Но если станет плохо, сразу скажи. – Обязательно. Пятница Близился конец дня, что означало две вещи: день рождения Маркуса Хейворда и… подведение итогов пари. Исходя из того, что творилось в лаборатории в течение всей недели, вывод был лишь один: ничья. И Нат, и Рав трудились одинаково и оба показали себя в работе. – Полагаю, мы оба без желания? – спросил Теодор, открывая Гермионе дверь на улицу. Они вышли из Министерства ровно в шесть, и до праздника оставалось по меньшей мере часа три. Эллисон, как и обещала, прислала приглашение вечером накануне, в котором было указано время и место. Запечатанный конверт настолько резко и быстро вылетел из камина, что Грейнджер пролила сладкий кофе на белое покрывало. – Помнится, ты сам сказал, что должен мне желание, – Гермиона сделала пару шагов вперёд и развернулась на каблуках лицом к Тео. Июньский ветер обдал её щёки прохладой и растрепал волосы, взметнув пару прядей вверх. Нотт издал короткий смешок и в полшага оказался рядом с Грейнджер. Он поднял руку и провёл двумя пальцами вдоль линии нижней челюсти, лаская нежную и гладкую кожу. Мужчина заправил выбившиеся локоны девушке за ушко, склонился к устам Гермионы и прошептал: – Я не отказываюсь от своих слов, – Теодор мазнул губами по правому уголку её рта. – Но не затягивай, иначе я сам придумаю тебе желание. Грейнджер прикусила нижнюю губу, глядя на Тео исподлобья. – Мерлин, неужели моя золотая девочка придумала нечто грязное и непристойное? – хитро прищурился мужчина. Гермиона ухмыльнулась и выпрямилась. Она поравнялась с Ноттом и взяла его под руку. – Узнаешь. Теодор широко улыбнулся. Внутри уже разгоралось пламя азарта, которое Тео не планировал тушить как минимум до вечера. Он ни капли не сомневался, что исполнить желание «золотой девочки» ему нужно будет в ближайшем будущем. Не сказать, что Нотт не был этому рад. Что бы она не пожелала, Теодор заведомо знал, что воплотит любой её каприз в жизнь не потому что так надо, правильно или честно, а потому что он этого хочет. Ну, а если говорить уж совсем на чистоту, он даже проиграть Гермионе был готов ради такого. – Зайду за тобой в девять, миледи, – сказал Тео. – Мы пойдём вместе? – удивлённо произнесла Гермиона. – Разве ты этого не хочешь? Грейнджер медленно растянула губы в полуулыбке и шагнула выше на ступень. – До встречи, Теодор, – сказала девушка и, открыв дверь, скрылась в доме. *** Сборы на праздник у Нотта ещё никогда не проходили так нервно и медленно. Минут десять ушло только на выбор одеколона, а впереди ещё рубашка, запонки, костюм и обувь. О боже, производить впечатление на женщину своим видом всегда так сложно или Тео просто никогда ни для кого так не старался? Пожалуй, всё-таки второе, потому что в свои двадцать восемь он может похвастаться только одним мимолётным школьным романом. А теперь в его жизни появилась Грейнджер и невероятно усложнила ситуацию своей красотой, очарованием и сексуальной задницей, которую уж очень хочется сжать в руках и… Тео постучал пальцами по лбу, отгоняя неуместные в данную конкретную секунду мыслишки. Решив начать с простого, он достал из шкафа белую рубашку, тёмно-бордовые дерби и кожаные подтяжки того же цвета. Вообще можно было бы обойтись и без них, но Гермионе они, похоже, слишком понравились, ведь ещё причины, по которой она таким голодным взглядом рассматривала его одежду в библиотеке, Тео не видел. Спасибо Блейзу, который когда-то сказал, что женщин такие вещицы в мужском гардеробе заводят. До недавнего времени Теодор считал это чушью, но на днях сам в этом убедился. Следующим этапом был выбор костюма. Задание не из лёгких, потому что вариантов было аж целых три: тёмно-зелёный костюм с небольшой серебряной брошью в виде змеи, бордовый костюм под цвет дерби и иссиня-чёрный костюм, который идеально подходил к маминому кольцу и глазам Нотта. Справедливости ради, Грейнджер, это какое-то мучение! Загнала бедного Тео в модные рамки… Но сделать выбор было катастрофически необходимо, причём как можно скорее, потому что время поджимало. Итак, зелёный костюм полетел обратно в шкаф, а спустя ещё минут пятнадцать туда же отправились бордовый костюм, обувь и подтяжки. Теодор остановился на иссиня-чёрном, подобрал к нему серебряные запонки и надел чёрные дерби и тёмно-синие подтяжки. Что ж, теперь он готов покорять грейнджеровское сердечко. На часах было без двух минут девять, когда Тео шагнул в камин, назвав адрес. Оказавшись в уже полюбившейся гостиной, мужчина по-хозяйски вошёл внутрь, сразу проходя к окну. – Уже иду! – послышался женский голос из спальни. – Подожди минутку. – Хоть пять, милая, – отозвался Нотт, широко улыбаясь и по своему обыкновению выкуривая сигарету. – Не торопись. Кажется, квартира Гермионы в скором времени впитает в себя запах парфюма и табака, которые исходят от Теодора, потому что за последние семь дней он побывал тут раза четыре. И тем не менее… Салазар, как же Тео нервничал. На него это совсем не похоже, он к такому не привык. Переживания из-за женщины и её мнения по поводу его внешнего вида, её взгляда и улыбки точно не входило в его планы перед поездкой в Англию. Нотт даже не рассчитывал на служебный роман, тем более с Грейнджер. Однако Теодор соврёт, если скажет, что ему это не нравится. На данный момент он пребывает в щенячьем восторге от такого положения дел и надеется, что всё будет меняться только в лучшую сторону. Мерлин, ведёт себя как подросток, честное слово… – Я готова. Нотт пару раз глубоко вдохнул и развернулся. Его глаза медленно заскользили по обнажённым стройным ногам вверх к развевающей юбке белоснежного платья до колена. Осиная талия была идеально подчёркнута корсетом, за счёт которого грудь казалась объёмнее. Кудрявые шоколадные волосы, с обеих сторон слегка подобранные маленькими заколками с голубыми камнями, струились по нагим изящным плечикам, огибая выразительные ключицы. Тонкую шею украшало сапфировое колье, а на правом запястье виднелся браслет из этого же камня. С каждым вдохом Теодор всё отчётливее чувствовал новый сладкий аромат, исходящий от Гермионы. Это не вишня и не мёд. Это чарующий запах цветов и персика, который околдовывал Тео, окружал его и манил. Ещё минуту назад Нотт думал, что сердце не может биться чаще. Господи, как же он ошибся! – Ты невероятно красива, – прошептал мужчина, делая шаг вперёд. Девушка посмотрела на него исподлобья и смущённо улыбнулась левым уголком губ. Она хотела ответить ему тем же, хотела сказать, как ему подходит этот костюм, но слова от нервов застряли в горле. Гермиона боялась произнести что-то лишнее, как-то обидеть или выглядеть глупо. Однако она точно знала, что её взгляд уже говорит Теодору о многом. Просящий, полный желания и эмоций янтарный взгляд… Тео вплотную подошёл к Гермионе и обнял её за талию. Девушка положила руки ему на грудь и медленно заскользила ими выше, приближаясь к шее. Грейнджер хоть и была на высоченных каблуках, но это всё равно не особо помогало, ведь она по-прежнему смотрела на Нотта снизу вверх. И когда он успел так вырасти?.. Бога ради, Гермиона, да возьми ты уже себя в руки! Десять лет так-то прошло, поэтому вопрос с ростом исчерпан. – Может, никуда не пойдём? – спросил Теодор, наклоняясь к девушке и зарываясь лицом в её распущенные волосы. – Мы лучше уйдём пораньше, – ответила она, прижимая его к себе и вдыхая чарующий аромат горького цитруса и морской свежести. *** Было неудивительно, что Маркус выбрал для празднования ресторан «Delacroix». С Блейзом Хейворд сдружился ещё до того, как в Хогвартс поступить, а с Тео и Драко сблизился во время тренировок по Квиддичу. Забини аки пчёлка порхал весь вечер от стола к столу, проверяя, всё ли готово. Джинни ходила за мужем и сверяла списки гостей и таблички. – Дорогой, мы уже десятый раз идём по тому же маршруту, – устало сказала Джинерва, опускаясь на мягкий стул. – Детка, это же мой друг, – сказал Блейз, не оборачиваясь. – Всё должно быть не просто хорошо, а идеально. – Всё и так идеально… – Салазар, кто поставил сюда эти бокалы? – возмутился Забини. – Джим! Джим, мать твою, где соплохвосты носят твою задницу?! Девушка покачала головой, прикрыв рукой глаза. За такую дотошность она готова была избить своего мужа метлой по башке, однако вместе с тем педантичность Блейза абсолютно во всех вопросах нравилась ей до невозможности. Пожалуй, это было одно из многих качеств, за которые Джинни его любила. Двери ресторана глухо скрипнули, впуская в большой зал первых гостей. Администратор за стойкой отметила их фамилии в листе приглашённых и проводила к столу, на котором красовались маленькие золотые таблички с именами. В течение часа количество людей с ресторане возрастало в арифметической прогрессии. Хейворды явно не пожалели средств и времени, чтобы разослать столько приглашений. День рождения Маркуса был похож по приготовлениям на свадьбу, однако праздник есть праздник, поэтому Забини персонально контролировал всё происходящее. Если бы Хейворд с Блейзом не были друзьями, то гостей было бы в три раза меньше, но не потому что Забини такой популярный, а просто потому что Маркус не общался бы со столькими людьми без веской итальянской причины. Теодор и Гермиона прибыли в числе последних. Блейз и Джинни встречали своих друзей лично. – Тео, сладкий мой, неужели-таки ты решил обратить внимание на прекрасный пол? – радостно спросил мулат, закидывая руку Нотту на плечо и играя бровями. – Не делай поспешных выводов, Забини, – снисходительно улыбнулась Гермиона и незаметно для окружающих сжала руку Тео в своей. Ноттовское сердечко делало кувырок за кувырком. Теодор даже не знал, что эта мышца спортивнее его самого раз в двести, раз такие финты вытворяет. – Да ладно, Грейнджер, не будь занудой, – протянул Блейз. – Сейчас вечер пятницы, мы в ресторане, скоро начнётся праздник. Неужто тебе мало причин для веселья? – Не наседай, – осадила мужа Джинни, попутно беря его под локоть. – Давай лучше проводим гостей к их местам. – Замечательная идея, свет моей души. Пойдёмте, дорогие, не стоять же на проходе. Столик на шестерых персон располагался в глубине помещения. За ним сидели Драко и Астория, прибывшие немногим раньше Гермионы и Теодора. Судя по виду, Малфой уже устал передавать жене тарелки то с мясной вырезкой, то с овощными тарталетками, то с десертами. Оно и понятно, ведь молодая миссис как-никак ела за двоих. – Дорогая, может, хватит? – наклонился к супруге Драко, кладя ладонь на её тоненькую ручку. – Хоть немного другим оставь. – Ещё один кусочек и всё, – ответила девушка, отправляя в рот очередную оливку. – Ты это говорила десять кусочков назад, – нахмурился мужчина и откинулся на спинку стула. – Я безмерно счастлив, что у нашего малыша такой непомерный и взрослый аппетит в три месяца, но даже для него это уже слишком. Астория фыркнула и отвернула голову. – Милые бранятся, только тешатся, – положил руку Драко на плечо подошедший к столику Блейз. Когда Малфой повернулся, чтобы ответить другу не в самой вежливой форме, его глаза невольно застыли на Тео, который обнимал Гермиону за талию. – Вашу ж маму… – он с улыбкой поднялся со стула и пожал руки Нотту и Забини. Мужчина взглянул на Гермиону и склонил голову в приветственном жесте. – Грейнджер. Девушка ухмыльнулась и вздёрнула подбородок. Смятение Драко ей явно понравилось, ведь этого белобрысого хорька всегда было сложно удивить. А тут на тебе. Так удивился, что аж брови к потолку приросли. – Малфой, – кивнула она в ответ. Когда они все уселись за стол, Гермиона повернулась к Теодору, чтобы что-то спросить, и увидела в противоположном углу помещения знакомые лица. – Двойняшки? – удивилась она, вытаращившись на них. – Кто? – Блейз посмотрел в ту же сторону. – Ах, да, я вам не рассказывал? Сейчас Маркус параллельно работает в кампании Аарона Бланшетта, поэтому не удивляйтесь их присутствию на его празднике. Кстати говоря, помимо них, тут немало авроров. – Было бы странно, если б тут не присутствовал ни один аврор, – усмехнулась Джинни. – Значит, Гарри и Панси тоже здесь? – спросила Грейнджер, глядя на подругу. – Они не смогли прийти. Тайра и Амели заболели, поэтому Поттеров сегодня не будет. К их столику подошёл Маркус Хейворд. Он поприветствовал всех гостей и выразил благодарность Блейзу и Джинерве за организацию праздника. Забини лишь махнул рукой, как бы говоря «всегда пожалуйста», а его супруга широко улыбнулась имениннику. *** С начала мероприятия прошло чуть больше часа, когда по залу начали расхаживать гости подшофе. Кто-то просил музыку, кто-то – выпивку. Некоторые пары выходили в центр, чтобы потанцевать под любимую песню. Сидящие за столами мужчины периодически спорили на разные темы, пока женщины не переставали болтать друг с другом и обмениваться новостями. К столику подошёл Джим и что-то шепнул Блейзу. Мужчина, извинившись, поднялся с места и пошёл в сторону кухни. – Боюсь, он там сейчас всех поубивает, – коротко хохотнула Джинни и ушла вслед за мужем. Следом за семейством Забини ретировались и Малфои, так как время близилось к двенадцати, а Драко был очень внимателен к режиму своей супруги. Перед уходом они с Асторией попрощались с друзьями, а затем и с Маркусом и Эллисон, ещё раз поздравив Хейворда и поблагодарив за приглашение на праздник. Когда Теодор и Гермиона остались одни, Нотт повернулся к своей спутнице и спросил: – Не хочешь потанцевать? Грейнджер глянула в центр зала, где собралось уже приличное количество народа, и удивлённо подняла брови. – В этой толкучке? Тео засмеялся и поправил лацкан пиджака. Он взъерошил волосы и встал с места. – Не будь такой неженкой, детка, – Нотт протянул девушке руку. – Я не дам тебя в обиду. Пойдём. От его слов и голоса у Гермионы вновь перехватило дыхание. Она не могла отвести взгляд от его очаровывающих глаз, не могла что-либо сказать, потому что голосовые связки будто парализовало от волнения. Грейнджер чувствовала, как щёки начинают краснеть, как тело охватывает жар и жажда. Ей и до этого хотелось быть ближе к Тео, но сейчас его прикосновения для неё были катастрофически необходимы, как воздух. И да, она не боялась сравнить свои чувства к этому мужчине с тем, без чего не сможет протянуть и пяти минут, потому что так и было на самом деле. Ещё ни в кого и никогда Гермиона так быстро и сильно не влюблялась, как в Теодора, и это она тоже не боялась признавать. Она хотела, желала, жаждала. Она чувствовала, что Нотта влечёт к ней не меньше, ощущала, как их души вне зависимости от тел и разумов тянутся друг к другу. Чтобы объединиться полностью, кому-то нужно было сделать ещё один маленький шаг навстречу другому. Крохотный и завершающий шаг в их отношениях, который расставит всё по своим местам и для него, и для неё. – Тео, давай сначала поговорим, – взволнованно произнесла Гермиона, кусая нижнюю губу. – Это очень важно для… – Обязательно, – он склонился к ней и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на скуле. – Обещаю, мы поговорим. Но только после того, как ты подаришь мне танец. Мужчина нежно взял её руку в свою и заставил подняться с места. Всё то время, что они шли к центру зала, их взгляды не расставались. Теодор обвил талию Гермионы обеими руками, заключая её в крепкие объятия. Девушка положила ладони на его плечи и не спеша завела их за шею, переплетая пальцы в замок на затылке. Медленная музыка разливалась по залу, призывая тела двигаться плавно, размеренно. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями перед, наверное, самым важным разговором в её жизни, однако вместо спокойствия организм наполнило возбуждение, быстро распространившееся абсолютно к каждой клеточке. Лёгкие работали на износ, сердце колотилось в грудкой клетке, словно птица, которая пытается вырваться на волю. Грейнджер уже не слышала музыку, не слышала шороха платьев и разговоров за столами. Она слышала только собственный пульс и чувствовала себя окутанной ароматом табака, цитруса и моря. – Тео, я… – выдохнула девушка. – В общем, я… хочу сказать, что ты… Мерлин, это всегда так сложно? Настолько сложно, что аж коленки дрожат? Человек, переживший Волдеморта, боится признаться в чувствах. Может, Джинни должна избить метлой свою лучшую подругу, а не любимого мужа? – Ты мне тоже, – улыбнулся Теодор, притягивая Гермиону ближе к себе. – И это даже мягко сказано. – Ч-что? – Ты мне не просто нравишься, Грейнджер, – прошептал ей на ухо Нотт. – Я влюблён в тебя по уши. Как ты смогла сотворить со мной такое лишь за одну неделю, миледи? – Не поверишь, но я хотела спросить то же самое, – нервно засмеялась Гермиона, расслабляясь в мужских объятьях. С её плеч будто упал тяжеленный груз. Девушка прислонилась щекой к груди Тео и в наслаждении закрыла глаза, уже без опасений упасть в обморок глубоко вдыхая аромат его парфюма. Однако пронёсшаяся в голове на всех парах мысль заставила Грейнджер распахнуть янтарные очи и снова взглянуть на Теодора. – И что теперь? – она вопросительно приподняла брови. – Мы взрослые люди, Гермиона, – хитро улыбнулся в ответ Тео. – Поэтому давай не будем тянуть Глотика за… – Не приплетай сюда моего кота, Нотт. – Ладно, ладно, – засмеялся мужчина и переместил свои ладони с талии Грейнджер на её бёдра. – Ты что творишь? – девушка не смогла сдержать улыбки. – Откровенно распускаю руки и трогаю самую сексуальную задницу на свете. – И кто, интересно, тебе разрешил? – Гермиона вздёрнула подбородок. – Разве мне нужно разрешение, чтобы прикасаться к своей женщине? – Значит, я уже твоя женщина? – Гермиона приподнялась на носочки и запустила пальцы в его кудрявые волосы на затылке. – Всецело, – уверенно произнёс Теодор, поднимая руку и касаясь костяшками нежной женской кожи. – Ты согласна? – Да, – с придыханием ответила Грейнджер и потянулась к его губам. Сладкий поцелуй заставил томительную истому заполнить собой пространство разума. Кровь в жилах превратилась в расплавленный металл, повышая температуру обоих тел. Прошедшая неделя казалась им обоим целой вечностью, потому что целовать друг друга вот так просто, на глазах у всех, при этом не состоя в отношениях, было бы… неловко. Сейчас же все преграды стёрлись, все границы исчезли. Теперь можно не скрывать друг от друга блеск в глазах, дрожь во всём теле, краснеющие щёки и сбившееся дыхание. Медленная музыка сменилась на динамичную, призывая гостей двигаться в такт битам. Тео оторвался от женских губ и посмотрел туда, где людей было больше всего. Его уста украсила хитрая ухмылка. – Готова к настоящей толкучке? – половина его вопроса потерялась в громкой музыке. – К чему? – переспросила Гермиона, пытаясь перекричать оглушающие биты. В ответ на это Теодор лишь улыбнулся и обхватил женскую руку, потащив Грейнджер прямо в эпицентр. Оказавшись среди танцующих, Тео развернул Гермиону лицом к себе и в такт музыке развёл их руки в стороны. Девушка, смеясь отзеркаливала каждое его движение. Она резко повернулась и прижалась к Нотту спиной, выгибая её и прислоняясь задницей к его паху. Мужчина крепко схватился за женскую талию обеими ладонями. Они оба синхронно двигали плечами, совершая круговые манёвры, скользили бёдрами в стороны, рисуя восьмёрку. Гермиона подняла руку вверх, хватаясь за шею Тео, и повернула к нему голову, на ходу ловя его горячие губы. – Детка, ты сводишь меня с ума, – жар его дыхания обжёг женские уста, заставляя их растягиваться в самодовольной улыбке. Теодор ухватился за руку девушки, отнимая её от своей шеи и поднимая над их головами. Гермиона, влекомая его ритмичными движениями, сделала два пируэта и снова оказалась с Ноттом лицом к лицу. Янтарь её глаз горел алым пламенем страсти, которое отражалось в ярко-синих радужках голубым огнём. Пылкие прикосновения кожи к коже распаляли желание ещё больше. Температура тел близилась к критически высокой, они полыхали рядом друг с другом, и никто из них не хотел, чтобы это заканчивалось. – Ещё по бокалу игристого и домой? – спросил Тео, наклоняясь к ушку Гермионы. Девушка кивнула и махнула рукой в сторону их столика. – Подожду тебя там, – крикнула она. Распихав гостей, Теодор отвёл свою даму к столу, а сам направился к барной стойке. Сделав заказ, мужчина повернулся к ней спиной и облокотился на неё локтями. Внимательный взгляд Тео выцепил из шумной толпы знакомое лицо. Сказав что-то бармену насчёт выпивки, Нотт двинул в другой конец зала. – Как отдыхается? – поинтересовался он, встав рядом с Натаниэлем. Казалось, парень сначала его даже не заметил. Нат удивлённо повернулся только спустя секунды три. Его брови поползли на лоб, а на губах нарисовалась радостная улыбка. – Мистер Нотт, вы тоже знаете мистера Хейворда? – Бланшетт пожал мужчине руку. – Знакомы со школы, – спокойно ответил Тео. – Почему стоишь один? – Да как-то… – парень почесал затылок, отводя взгляд. – Не хочу обсуждать с родителями планы на будущее или танцевать с сестрой и её ухажёром. Натаниэль махнул куда-то рукой, призывая Теодора взглянуть на «танцпол». Среди других людей Нотт заметил Равенну, а рядом с ней высокого широкоплечего юношу в чёрной рубашке и клетчатых штанах. Он одной рукой обнимал девушку за талию, а другой – гладил по скуле. Рав смеялась и что-то ему говорила, а парень в ответ вожделенно улыбался. – Это аврор Гаррет Лагран, – сухо пояснил Нат, потеряв к сладкой парочке всякий интерес. – Он старше Рави на два года. – Плохой парень? – усмехнулся Теодор, заметив реакцию подопечного. – Да вроде нет, – Бланшетт пожал плечами. – Ей с ним хорошо, а для меня это главное. Теодор с уважением посмотрел на Натаниэля, но не поймал его разноцветный взор. Нат смотрел куда-то в сторону, задумчиво хмурясь и кусая нижнюю губу. Нотт проследил за его взглядом и увидел за столиком напротив ещё двух авроров. Из них он знал только девушку, так как случайно пересёкся с ней в своём секторе. – Понятно, – снисходительно улыбнулся мужчина, кладя руку Бланшетту на плечо. – И давно мисс Шэпманн тебе нравится? – Вики? – коротко усмехнулся Нат. – Нет-нет, мы даже не общаемся. – Так что тебе мешает заговорить с ней? – Ну… – Натаниэль покраснел и стушевался. – Мне нравится не она… Он снова посмотрел в ту же сторону, и Тео заметил, что разные глаза смотрят вовсе не на девушку, а на сидящего с ней рядом молодого аврора. Его имени Нотт не знал, но был уверен, что именно к нему Нат неровно дышит. – Ого, – протянул Теодор, удивлённо улыбаясь. – И как зовут твоего принца? Эти слова заставили Бланшетта покраснеть ещё сильнее и опустить взгляд в пол. – Артемис Синклер, – пробубнил Натаниэль и поджал губы. – Он перевёлся к нам недели три назад. Я с ним не пересекаюсь особо, что, наверное, к лучшему, иначе он бы воспринял меня как сумасшедшего. – Почему? – Потому что я не умею общаться с людьми, которые мне нравятся, – Нат понурил голову. Тео не спешил давать подопечному любовные советы, потому что сам обзавёлся девушкой буквально полчаса назад. Однако подбодрить Натаниэля ему никто не запрещал. – В общении с человеком, к которому у тебя есть чувства, важно оставаться собой, – Теодор сложил руки на груди и прислонился спиной к стене. – Не нужно строить из себя крутого или умного, чтобы понравится кому-то. Мы такие, какие мы есть, и меняться, чтобы произвести впечатление, совершенно ни к чему. Будь собой и будь спокоен. Ты не зовёшь его на свидание, не приглашаешь к себе домой. Ты просто хочешь узнать его поближе, сдружиться для начала, – Тео встретился взглядом с Натаниэлем. – Так дерзай, – мужчина улыбнулся и махнул рукой в сторону Артемиса и Вики. Взгляд Ната потеплел. Его плечи расслабились, а щёки из красных превратились в едва розовые. Голова понемногу охлаждалась благодаря словам Теодора, сознание приходило в себя. Бланшетт благодарно посмотрел на наставника и робко приподнял уголки губ. – Спасибо, мистер Нотт, – он пожал мужчине руку. – Вы даже не представляете, как мне полегчало. – Не за что, мальчик мой, – ухмыльнулся Тео. – Все отношения начинаются с общения, запомни это на будущее. Натаниэль кивнул и выдохнул. Он поставил бокал на стол, выпрямился, попутно поправляя воротник бордовой рубашки, и направился к столику, за которым сидели Синклер и Шэпманн. Следующее, что Теодор увидел, – это широкие улыбки, что расцвели на губах молодых авроров. Нат подсел к ним и о чём-то заговорил. Нотт видел, как нелегко ему было стоять в стороне, и искренне порадовался, когда Бланшетт смог завязать разговор с предметом симпатии. *** Вернувшись к своему столику, Тео застал Гермиону за оживлённой беседой с Джинни. В их болтовню периодически вклинивался Блейз, высказывая своё мнение или совершенно противоположную точку зрения по поводу того или иного вопроса. – Ты куда пропал? – спросила Грейнджер, беря Теодора за руку. – Встретил Ната, – ответил мужчина, переплетая их пальцы вместе. – Разговорились. Он подал девушке бокал игристого. Не успел Нотт поднести к губам фужер, как Гермиона залпом осушила содержимое своего и поставила его на белоснежную скатерть. Тео не сдержал смешка от такого рвения Грейнджер поскорее убраться отсюда, прийти домой и… – Дорогая, ты всё не так поняла, – произнёс Забини, обнимая одной рукой жену за плечи. – Да что ты? – притворно вопросительно взглянула на него Джинерва, складывая руки на груди. – Что из фразы «Квиддич точно не для тебя» я не так поняла? – Я имел в виду, что ты слишком нежная для этого вида спорта, мой аленький цветочек, – Блейз поцеловал супругу в уголок рта и нежно коснулся её щеки. – Ладно, считай, ты прощён, – снисходительно махнула рукой Джинни, вызывая победную ухмылку на устах своего мужа. Гермиона поднялась с места и шагнула к Теодору поближе, кладя голову ему на плечо. Ей не хотелось сдерживать свои эмоции и чувства рядом с ним, она не желала мыслить здраво, когда находилась в его объятиях. Самым приятным было то, что в этих ограничениях теперь не было никакой нужды. – Мы пойдём, – сказал Тео, крепко держа Грейнджер за талию. – Уже? – расстроилась Джинни. – Любовь моя, не мешай нашим друзьям налаживать личную жизнь, – шепнул ей на ухо Блейз и подмигнул Нотту. После того, как они попрощались и с Забини, и с Хейвордами, Теодор и Гермиона покинули ресторан и вышли на улицу. Тео предложил найти какой-нибудь безлюдный переулок и аппарировать оттуда, но Грейнджер изволила пройтись. Ночь была тёплой, а небо – ясным. Ветра почти не было, но в воздухе и без него чувствовалась лёгкая свежесть. В окнах почти каждого дома горел свет, однако на улицах всё равно было много людей, несмотря на то что время близилось к двум часам ночи. – Так о чём вы разговаривали с Натом? – поинтересовалась Гермиона, открывая дверь квартиры. – Неужели сейчас тебе интересно именно это? – хитро улыбнулся Тео, снимая пиджак и подходя ближе к объекту обожания. Грейнджер ухмыльнулась и прикусила нижнюю губу, глядя мужчине прямо в глаза. Она поддела указательными пальцами излюбленные подтяжки и, оттянув их, отпустила, заставив плотную кожу хлестануть Нотта прямо по прессу. Девушка обняла Теодора за шею, наклоняя ниже и приближая его лицо к своему. – Я так и думал, – прошептал он, опаляя горячим дыханием её губы и трепетно накрывая их своими. Гермиона сделала шаг назад, потянув Нотта вглубь помещения. Она щёлкнула пальцами, и стоящий возле дивана длинный торшер тускло загорелся, заливая гостиную желтоватым светом. Девушка разорвала поцелуй и исподлобья посмотрела на Тео. – Мне нужно в душ, – выдохнула она, пока мужские уста ласкали её щёки, шею и ключицы. – Подождёшь меня? – Разве у меня есть выбор? Грейнджер усмехнулась и, коротко поцеловав его напоследок, юркнула в спальню. Через пару минут Теодор услышал шум воды и шорох одежды. Разумеется, он и не думал сидеть на месте и послушно ждать, пока его девушка закончит принимать ванную. Наоборот, он намеревался в кои-то веки составить ей компанию, а то вдруг ещё заскучает. Тео прошёл в спальню, по дороге снимая с себя рубашку. Когда на теле не осталось ни одного предмета одежды, Нотт беззвучно повернул ручку, открывая дверь, и вошёл внутрь. За белой шторкой он увидел стройный силуэт Гермионы. Она медленно проводила ладонями по плечам, поднимаясь к шее и задирая голову. Сложно было не заметить чёткий контур ног, ягодиц и талии, который вырисовывался ярче магических светодиодов. Словно почувствовав на себе взгляд, Грейнджер остановилась и повернулась в сторону Тео. – Хочешь присоединиться? – спросила девушка и, взметнув руку к волосам, освободила их от резинки. – Ты ещё и мысли мои читаешь, – ответил Теодор, подходя ближе и отодвигая шторку. – Потрясающая женщина, – он перешагнул невысокий бортик ванны. Нотт старался быть медленным, растягивая сладкие мгновения, сдерживая своих демонов на привязи, но прекрасно понимал, что рядом с Гермионой держать себя в руках становится всё тяжелее. После каждого прикосновения желание распалялось всё сильнее, и Грейнджер это чувствовала. Она жалась к нему всё теснее, дотрагивалась до него каждой клеточкой своего хрупкого тела, касалась его там, где он позволил бы только ей. – Не дразни меня, детка, – прошептал на ухо Гермионе Теодор, проводя пальцами по её спине. – Или… – она завела руку назад и обхватила его член, крепко сжимая твёрдую плоть, – что? Тео издал хриплый полустон, невольно толкаясь бёдрами навстречу. Грейнджер под давлением прижалась обеими руками и грудью к кафельной стенке, подставляя голову под поток горячей воды. Нотт коленом развёл её ноги шире, заставляя девушку приподняться на носочки, чтобы удержать равновесие. Его ладонь опустилась на её живот, медленно заскользила выше, задерживаясь на груди, и мягко обвила шею. Гермиона положила голову Нотту на плечо и прижалась задницей к его паху. – Блять, я мечтал об этом со вторника, – он зарылся лицом в длинные мокрые волосы. – О походе со мной в душ? – хрипло усмехнулась Грейнджер. – О том, чтобы трахнуть тебя. Его голос, тембр, слова и интонация возбуждали её сильнее, чем прикосновения. Всё тело горело от желания, низ живота стянул тугой узел. Гермиона громко застонала, почувствовав давление влажной головки на половые губы. Она подалась бёдрами назад и буквально вдавила себя в холодный кафель. Смазки было предостаточно, чтобы член с лёгкостью скользнул дальше, не вызывая дискомфорта. Теодор лёг лбом в выемку меж лопаток, прикасаясь к сияющей татуировке. Он сделал резкий толчок, выбивая из лёгких кислород и срывая с женских уст сладкий стон. Грейнджер сжала руки в кулачки и прикусила изнутри щёку. Беспорядочные капли воды мешали нормально открывать глаза, с каждой фрикцией дыхание сбивалось всё сильнее, а хриплые всхлипы сдавливали трахею. – Тео… – сипло отозвалась Гермиона. Она услышала, как Нотт низко и гортанно простонал, почувствовала, как по телу снова пронёсся колючий электрический импульс, отдавая покалыванием в каждую клеточку. Теодор обхватил обеими ладонями женские груди и сжал их. Грейнджер сильнее выгнула спину навстречу грубым и до одурения приятным ласкам. Тео резче двинул бёдрами, и по ванной рассеялся глухой звук ударившихся друг о друга тел, который мгновенно затерялся в шуме горячей воды и растворился в нагревшемся воздухе. Мужские пальцы заскользили вверх от левой груди к лицу. Гермиона приоткрыла рот, вбирая в себя указательный и средний, чем вызвала короткий и бархатный смешок. – Моя плохая девочка, – хриплый шёпот обжёг кожу и заставил внутренние органы сжаться. Несколько секунд спустя эти же пальцы крепко сжали длинные шоколадные волосы, оттягивая их назад. – Твоя? – на выдохе произнесла Грейнджер, судорожно хватаясь жилистое запястье. – Только моя, – прорычал Теодор, совершая очередную резкую фрикцию. Он подхватил одну ногу Гермионы под коленом и поднял выше, меняя угол проникновения. Горячая вода струилась по их телам, женские руки соскальзывали с кафельной стены, стоны и всхлипы становились громче, а желание рассыпаться на молекулы искрилось на кончиках нервов. Сердце работало аритмично, надпочечники выбрасывали всё больше адреналина в кровь, разум окончательно поддался страсти и похоти. – Сильнее! – взмолилась Грейнджер, хватаясь за шею Нотта. Одного лишь её слова было для него достаточно. Он так хотел гореть с ней, плавиться, полыхать и теперь не мог остановиться. Жар его ладоней опалял её кожу, мышечные стенки сдавливали член всё сильнее с каждым движением. Гермиона таяла в его руках, и осознавать это Теодору было охренеть как приятно. Он терял голову, вдыхая её запах, забывался, слушая её стоны и мольбу, не мог выравнять дыхание, ощущая её руки на своём теле. Рядом с ней он терял всяческий контроль, и ему это нравилось. Но, что самое главное, это нравилось ей. – Развратница, – хриплая усмешка и громкий шлепок по ягодице. – Да! – сорванный с женских губ пылкий стон. – Хочешь ещё? – очередной шлепок и грубый толчок. – Да! – Ты плохо себя ведёшь, детка. – Очень! – слетает с придыханием с её уст. – Тебя надо наказать, – шёпот, полный вожделения и желания. – Накажи… – протяжный стон, знаменующий скорую разрядку. Очередной шлепок по заднице оглушил их обоих. Гермиона вскрикнула, сводя ноги. Она не может больше терпеть, это выше её сил. – Я чувствую, как ты хочешь, малышка, – Нотт боролся со сбившимся к чертям дыханием, как только мог, чтобы она различала его слова. – Тео, умоляю… – захныкала Грейнджер, до крови кусая нижнюю губу и в наслаждении закатывая глаза. И снова этот тон, которому он не может противостоять. Слова, голос, мольба. Эта ведьма доведёт его до ручки, Теодор не сомневался. Она так хотела кончить вместе с ним, что сильнее сдавила его член внутри себя. Мужчина схватился обеими руками за бёдра Гермионы, ускоряя темп. Они оба были на пределе, движения стали хаотичными, точность затерялась где-то в клубах бледного пара, окутавшего ванную. Быстро, резко, грубо, громко двигаться, чтобы подвести себя к финалу. Нежно, ласково, тихо стонать, чтобы послевкусие было до боли в челюстях сладким. Женское тело забилось в настоящем приступе эпилепсии в руках Тео. Он еле успел её подхватить, предотвращая падение. Ещё пара фрикций, и кончил сам, изливая в Гермиону всё своё возбуждение до последней капли, заполняя её полностью. – Это… – выдохнула Грейнджер, еле складывая буквы в слова. – Это было… охуенно… А у Нотта чуть ноги не отказали после такого заявления. Он развернул полуживую Гермиону к себе лицом и вопросительно на неё посмотрел. – Боже, детка, ты знаешь плохие слова? – наигранно изумился Теодор. Грейнджер лишь улыбнулась и поправила его короткие мокрые кудри, смахивая несколько прилипших ко лбу прядей назад. – Неужели ты ещё не понял, малыш? – она вскинула одну бровь, слегка прикусив губу. – Я могу быть очень плохой девочкой, когда ты рядом. – Моей плохой девочкой, – с ухмылкой на устах поправил её Тео, притягивая за щёки к себе и глубоко целуя.