Семья - больше, чем кровь

Уйти сразу не получилось, при сборе вещей обнаружилась куча тех дел, которые нельзя было отложить или бросить. Пришлось, сцепив зубы, разбираться с целым ворохом проблем. В серой кутерьме однотипных дней, что сливались в безрадостные месяцы и годы, Галатея пахала как проклятая, все еще горящая идеей переступить «порог» Арки Смерти. Словно что-то невидимое, неведомое обычному человеку, пусть и магу, гнало ее вперед, заставляло постоянно думать об этом. Поттер окольными путями вышла на Андромеду Тонкс, в девичестве Блэк, у которой после битвы за Хогвартс и последующих коротких стычек с недобитыми Пожирателями Смерти, на руках остался малыш Тедди Люпин, ее внук; толпа «желающих помочь» молодой (относительно) вдове, а на деле просто хотящих поживится на остатках некогда роскошного приданного (все же что ни говори, а семейство Блэк не бросило «паршивую овцу» и отдала тогда еще девушке полный объем ее свадебного приданного, которое чета Тонксов почти не тратила, живя на вполне себе приличную зарплату рядового целителя больницы Святого Мунго, где работал Тед Тонкс); и Министерство Магии, которое внезапно заинтересовалось тем, что Андромеда осталась, по сути, единственной представительницей рода Блэк, которая не вошла в чужой род, ведь у Тонкса-грязнокровки его (рода) просто не было, и если бы семейство Блэк приняло бы Андромеду обратно, то образовалась бы побочная ветвь. Ушлые чинуши захотели ее руками прибрать себе богатства дома Блэк, но ничего у них не получилось, ибо Андромеда не имела никаких прав на деньги, титулы и власть, которые причитались члену Древнейшего и Благороднейшего темного рода магической Британии, будучи не просто выжженой на родовом гобелене, но и взаправду изгнанной с позором, без права на возвращение. Нашла Галатея свою родственницу в весьма бедовом положении — обозленные работники Министерства, лишившиеся своих красочных, ярких фантазий по поводу легкого обогащения, начали банально угрожать, скатываясь на одну ступень к недобиткам-Пожирателям и грязной шушеры из Лютного переулка, шантажировать и заниматься вымогательством. В скромный коттедж в Годриковой Впадине зачастили блюстители правопорядка, регулярными стали унизительные обыски, призванные «искоренить раз и навсегда заразу темной магии». Галатея, услышав от осунувшейся, бледной женщины отвратительные подробности, на которые Андромеда не скупилась, пришла в настоящую, поистине блэковскую ярость. Девушка на одной ноте шипела проклятья, многие из которых сопровождались всплесками магии, яркими и горячими, что не давало усомнится в том, что послание дошло до адресатов. Андромеда впервые с похорон мужа, дочери и зятя почувствовала себя защищенной. Еще не отомщенной за унижения, издевательства и грязный шантаж жизнью Тедди, но близко к этому. Поттер в ультимативной форме переправила женщину с ребенком в защищенный Блэк-хаус, не слушая легкого, почти незаметного словесного противостояния, пребывая в том самом состоянии, в котором в былые времена на последний, смертельный бой выходили обреченные маги-воины, знавшие, что они — последняя преграда на пути врага к его семье. Сколько бы Галатея не убеждала себя, что осталась совершенно одна, что-то очень глубоко внутри, наравне с животными инстинктами, упорно твердило, что со смертью Сметвика еще ничего не кончено. И если в тот период, когда она во всю упивалась жалостью к себе, этот тихий, но уверенный внутренний голос глушился болью и ненавистью, то сейчас этот многогранный шепот не оставлял шанса быть проигнорированным. Галатея, пока устанавливала многоступенчатые, многоуровневые ловушки по всему дому Андромеды, вдруг поняла, что еще ничего не кончено, что у нее еще есть те, ради кого стоит постараться. И если самой себе она признавалась, что на Андромеду ей было, по большей части, плевать, то вот оставлять Тедди без средств к существованию, прекрасно зная, каково это — быть всем обузой, постоянно голодать и быть посмешищем для всех и каждого от того, что нет денег на нормальную, хорошую одежду, девушка не могла. И плевать ей было на почти нетронутое приданное бывшей Блэк. Его хватит, в лучшем случае, лет на пять беззаботной жизни, или на семь лет умеренного потребления. А что потом? Насколько Галатея успела заметить, Андромеда не имела никакого заработка, сидя безвылазно дома. Основным добытчиком был Тед, но Тед мертв. Так что, как бы не смотрела на нее Андромеда, хоть с презрением, хоть с благодарностью, Поттер не собиралась проникаться к ней чувствами. А Тедди… Тедди ее крестный сын, в конце концов. Это ее долг! Да и, если подумать, у нее есть и другие не менее важные дела в этом мире. В конце концов, враги-предатели все еще живы, Британия все еще держится на плаву (удивительно, учитывая, что весь остальной мир объявил ей едва не войну), да и мелкие делишки нужно провернуть, чтобы особо ретивым ее «друзьям», которые все еще плюются ядом в сторону ее имени и имен ее родителей, жизнь медом не казалась. Если вы хотите спросить, где у Галатеи совесть, то девушка просто рассмеется вам в лицо, а затем пошлет далеко и надолго, ибо совесть ее, вместе с большей частью души, погибла именно в тот момент, когда на всеобщее обозрение всплыла правда о людях, которых она считала своей семьей. Так вот, расставив ловушки в небольшом двухэтажном коттедже и практически заминировав небольшой дворик перед крыльцом, девушка спряталась под мантией-невидимкой, крепко сжимая в руке Старшую палочку и стала ждать. По словам Андромеды, авроры приходили во второй половине дня, примерно с трех до четырех часов. Девушка бросила взгляд на наручные часы-артефакт, сверяя время. Что ж, придется ждать. Мысли вновь свернули к Тедди. Бедный малыш натерпелся за свои невеликие прожитые годы. Сначала, сразу после рождения почти, стал круглым сиротой. Затем погиб его непутевый дедушка, так яро болеющий за «всеобщее благо», что совсем не по светлому был убит в Лютном переулке при продаже запрещенных законами зелий. О, Дамблдору удалось замять это дело только чудом, да и Галатее не было особого дела, что пишет желтая продажная газетенка о человеке, на которого ей было плевать. Сейчас Тедди Люпину едва исполнилось пять, но и теперь судьба не оставила маленького мага в покое. Единственного человека, который был его семьей — бабушку Андромеду — хотели буквально сжить со свету. И из-за чего? Из-за денег! Галатея покачала головой — мир меняется, а люди остаются такими же меркантильными мразями… Сидя в кустах с палочкой наизготовку, напряженная как струна и перебирающая в голове проклятья по мерзопакостнее, Поттер едва не пропустила мимо себя отряд из трех человек в кричаще-красных мантиях. «Нехило я в себя ушла», — подумалось мимолетно, и Галатея с удовольствием проследила, как неосторожный молодой аврор «подорвался» на мине. Его окатило сначала ледяной водой, затем — крутым кипятком, а после — шипящим, пузырящимся маслом. Открытые участки кожи сразу покрылись уродливыми водянистыми волдырями, которые начали лопаться от малейшего движения, чем причиняли еще большую боль. Галатея не испытывала радости или триумфа от того, что ее стараниями один из авроров погиб от болевого шока — не выдержало сердце, но и не мучилась осознанием убийства. Ей было никак, пусто. Она помнила, что совсем недавно (меньше года назад) такие же авроры в своих кричаще-красных мантиях гонялись за ней, чтобы или убить, или схватить и упрятать в тюрьму. Так что нет, она не жалела о том, что сделала. Молодой парень даже не успел толком понять, что произошло, только и смог, что задушено-сипло выкрикнуть что-то неразборчивое, смазанное, и рухнул как подкошенный лицом в траву. Его напарники рванулись обратно на улицу, уже успевшие зайти в дом, чудом миновав все ловушки, чем подписали себе смертный приговор. Самый старший, наверняка главный в этой тройке, подорвался на простой противопехотной мине, усиленной магией. Галатея так удивилась, когда нашла в темных подвалах-хранилищах Блэк-хауса этот раритет, но решила использовать. Да и установленный вокруг коттеджа звуконепроницаемый и экранирующий барьер, позволяющий творить на территории что угодно, позволял разгуляться. Последний, испуганно застывший на последней ступени крыльца, рассматривающий по совиному круглыми глазами кровавое месиво на траве и обугленный труп возле калитки, пал жертвой мерзкого проклятья гниющей плоти отсроченного действия. Кажется, он даже не понял, что такое врезалось ему в грудь темным лучом, просто глупо моргнул и аппарировал. Поттер усмехнулась: «ну-ну, беги-беги, докладывай начальству. Жить тебе осталось минуты три, даже меньше». Галатея не знала, но аппарировавший аврор побежал не к начальству, а к Дамблдору, будучи его выкормышем и преданный старому интригану до кончиков пальцев. Сбивчиво рассказал о том, что творилось на территории коттеджа четы Тонкс, заставив Альбуса безжалостно влезть в свой разум. Старик даже не стал говорить мальцу, что жить ему осталось чуть больше минуты. Зачем? Этот юнец — всего лишь расходник, пушечное мясо. Так Альбус сказал ему бежать в Аврорат, докладывать о произошедшем, а сам задумался о том, кто бы мог быть защитником этой дуры-Андромеды, что вцепилась в своего внука просто-таки намертво. Молодой аврор успел сделать только несколько шагов по коридору, ведущему к кабинету главы Аврората, когда на глазах у сослуживцев его кожа буквально стекла с костей вместе с мышцами и сухожилиями, а органы рассыпались по мраморному полу неприглядными, дурно воняющими кучками. Парень был однозначно и безнадежно мертв. Поднялся шум, прибежал не только глава Аврората, но и Глава ДМП, и даже заместитель Министра Магии. Пока маги пытались разобраться, что же это такое твориться и что с этим делать, Галатея преспокойно вернулась домой, где ее ждала Андромеда и Тедди. Старый, сипло дышащий Кричер, сдавший в последние дни просто невообразимо сильно, с трудом уже выполнял свою работу, и Галатея с мертвой тоской наблюдала за тем, как дрожащие тонкие ручки-палочки расставляют на столе ранний ужин. Большое полотенце, обмотанное вокруг тела на манер римской тоги и заколотое фибулой с гербом рода Блэк, болталось на тощем тельце; огромные уши печально повисли, при каждом шаге неприятно хлопая эльфа по длинному крючковатому носу. Андромеда тоже смотрела на домовика с тоской, но больше в ее глазах было брезгливости. Галатея даже пожалела на несколько минут о том, что спасла эту неблагодарную почти-старуху от участи быть или убитой аврорами, или пущенной по кругу «в назидание». Все-таки без родовой подпитки бывшая Блэк была не сильнее полукровки, что наталкивало на определенные мысли о том, что даже в столь знаменитом семействе, как Блэк, могут быть вот такие вот «паршивые овцы». — Спасибо, Кричер, — горячая ладонь Галатеи легла за лысую макушку эльфа, ласково поглаживая. Домовик на секунду прикрыл глаза, наслаждаясь незамысловатой лаской, приправленной магией хозяйки, и хотел было поклонится, но Поттер не позволила, придержав другой рукой его худое плечо. Кричер поднял голову и увидел немного печальную, но знакомо-яркую улыбку, сопровожденную блеском изумрудно-зеленых глаз, — не нужно. Друзьям не кланяются. Андромеда благоразумно промолчала, но Галатея почувствовала кожей, что ей хотелось высказаться, причем явно в негативном ключе. Когда Кричер исчез, благодарно кивнув на позволение отправляться отдыхать, Поттер посмотрела на сидевшую напротив женщину: — Что? Миссис Тонкс ничего не сказала, опустила смущенно глаза, почувствовав вдруг, что магия, столетиями копившаяся в стенах Блэк-хауса, скопилась вокруг Галатеи, признавая ту хозяйкой и главой. К самой Андромеде эта сила относилась как к гостье, не питала и не дарила эфемерное чувство защищенности. Больно ли ей было от осознания, что род более не видит в ней потомка? О да, больно было. А еще было неприятно осознавать, что теперь она по силам сравнима с жалкими полукровками. — Кричер подготовил Вам с Тедди комнаты, — Галатея поднялась из-за стола, и женщину что-то неприятно дернуло за загривок, заставляя встать следом, — советую хорошо отдохнуть. Ничего еще не закончено. — Что ты… Вы собираетесь делать? — голос у Андромеды с возрастом потерял молодецкую, девичью хрустальность, сделался более низким, появились немного хрипящие, с присвистом, вдохи-выдохи. — Обсудим все завтра, — отозвалась Поттер, уже даже не смотря на женщину, а все свое внимание уделив крестнику. Тедди улыбался, охотно пошел на руки к Галатее, с его губ то и дело срывался детский веселый лепет. Андромеда шла позади, с завистью наблюдая за тем, как ребенок ее дочери тянется к этой девушке, чья сила ощущалась как темный, холодный, опасный в своей неизведанности океан. Женщине было трудно представить, на что способна Поттер, которую уже, кажется, весь мир признал единственным Мастером Смерти. Когда ее привели в отведенную для ночевки спальню, Андромеда едва сдержалась от проклятий. Эта комната — бывшая спальня Беллатрикс — была тем местом, куда бывшая Блэк не хотела заходить ни под каким предлогом. Все здесь, каждая мелочь напоминала о том, что ее старшая сестра сошла с ума, убила их кузена Сириуса и оставила ее внука без родителей. — Располагайтесь, — кивнула на дверной проем Галатея, игнорируя потемневший от злости взгляд миссис Тонкс, — Тедди будет в соседней комнате. — Он будет спать со мной, — твердо заявила женщина, и тут же ощутила на себе давление чужой силы. Даже не так — Силы. Поттер посмотрела на нее долгим, совершенно нечитаемым взглядом, а потом прищурилась. — Вы будете мне указывать? Серьезно? Давление магии усилилось, стало агрессивным, настороженным. Открытые участки кожи неприятно кололо, словно слабый разряд тока раз за разом пробегался по рукам и дальше, вниз по телу. Андромеда вздрогнула, поймав на себе взгляд маленького Тедди, который прекрасно понимал, о чем они говорят. И то, как он при словах своей бабушки сильнее прижался к Галатее, обняв ее за шею, сказал куда больше, чем того хотелось бы. Конечно, мальчик чувствовал, кто тут сильнее, да и, признаться честно, Андромеда никогда не была с ним близка. Тедди был просто ребенком от Нимфадоры, ее дочери, и этого слабака-оборотня Люпина, который непонятно как вообще понравился вечно живой, яркой Доре. Поэтому, стоило на горизонте появится крестной матери, которая была в десятки раз сильнее миссис Тонкс, Тедди по понятным причинам предпочел Поттер, а не бабушку. Хотя было обидно, да. — Тетя Тея, — подал голос ребенок, и Галатея тут же потеряла интерес к недо-разговору. — Да, солнышко? — Можно я с вами буду спать? Мне кошмары снятся. — Конечно, Тедди. Не бойся, кошмары больше не придут. Тедди доверчиво прижался к девушке, закрыв глаза, и даже не посмотрел на свою бабушку. Андромеда поджала губы, вся как-то сжалась под насмешливым, колючим взглядом Поттер, и все-таки зашла в комнату, едва сдержав порыв хлопнуть дверью. — Спокойной ночи, миссис Тонкс. И удаляющиеся по коридору шаги, сопровождающиеся тихим разговором. Андромеда в ярости пнула ножку ближайшего кресла, чтобы тут же зашипеть от боли в ушибленных пальцах. Ее гордость была задета, и уже собираясь проклясть выскочку-Поттер, бывшая Блэк застыла, осознавая, что едва не подписала себе смертный приговор. Проклясть главу рода — уже большой грех, а тут еще и Мастер Смерти. Мало ли, чем ответит Галатея? Может, просто и незамысловато развеет ее, а потом скажет Тедди, что бабушка его бросила. А может… Думать о том, что может сделать эта девушка, Андромеда не хотела. Кричер на зов не явился, что тоже не прибавило настроения. Бывшая Блэк, оказавшись в родном доме, как-то слишком быстро забыла о том, что она тут более не хозяйка, а гостья на поистине птичьих правах, ибо Поттер ей сразу сказала, что спасет миссис Тонкс только из-за Тедди. И если в итоге окажется, что она сможет оставить у себя маленького Люпина, то Андромеду ждет незавидная участь побродяжки, ведь разрешение на установку ловушек в доме и на территории она Галатее дала сразу, почему-то решив, что останется в Блэк-хаусе. Возвратится туда без доброго десятка ликвидаторов проклятий — чистой воды самоубийство. «Дура, какая же я дура!», — думала женщина, самостоятельно готовя себе ванну с пышной пеной. В этом ее леди Блэк не ограничивала, сказав, что на первое время берет все расходы на содержание гостей на себя. Но в каждом ее слове слышалась фальшь, ибо именно гостьей тут была только Андромеда. Тедди Люпин — крестный сын леди Блэк, к тому же на треть он и сам Блэк, так что его пребывание в родовом особняке закономерно и правильно. А вот изгнанница… хм. Сама Галатея, с Тедди на руках, уже добралась до собственной спальни и теперь ласково уговаривала ребенка принять горячую ванну. Люпин сопротивлялся скорее по привычке, нежели правда не хотел поплескаться в воде с игрушечными резиновыми уточками, которыми Поттер его заманивала. В конце концов ребенок согласился, но попросил остаться с ним в ванной комнате, шепотом рассказывая, что однажды Андромеда забыла про него и ему пришлось три часа сидеть в холодной воде, ибо в те свои неполные три года он не смог самостоятельно выбраться из высокой для ребенка ванной. Галатея была в ярости, услышав эту историю, и только силой воли да приобретенным мастерством в окклюменции заставила себя не показывать своего бешенства ребенку. Тедди тем временем, уже раздеваясь и трогая пальчиками воду, продолжал говорить о том, что после такого купания в остывшей воде он заболел и бабушка целую неделю поила его бодроперцовым зельем, которое почти не помогало. И только после того, как обычная простуда превратилась в ангину с осложнениями, Андромеда соизволила отвести ребенка в больницу Святого Мунго. Усилием воли затолкав желание свернуть шею непутевой женщине, Галатея почти час сидела с Тедди в ванной, играя в уточек, рассказывая веселые истории и помогая мальчику помыться. Люпин был счастлив, что с ним там много разговаривают, рассказывают что-то интересное и разделяют веселье простых игр. Закутав ребенка после купания в огромное махровое полотенце, специально нагретое магией, девушка унесла Тедди в спальню и переодела в мягкую пижаму с мишками. Уложив мальчика в постель, закутав по самый нос в пуховое одеяло и вручив большого, мягкого тигренка, который умел моргать и громко, так уютно мурлыкать, Галатея после жалобной просьбы рассказала ему несколько интересных историй, и когда ребенок уснул, сама отправилась принять ванну. Вернувшись через двадцать минут, на ходу высушив волосы парочкой заклинаний и заплетя длинные черные пряди в толстую косу, девушка нырнула под одеяло, прикрыв глаза и прижав к себе сладко сопящего Тедди. В эту ночь кошмары мучали только Андромеду.