Насилие по любви

"Ты либо появись и не исчезай, либо исчезни и не появляйся" Лампа в коридоре пару раз проморгала, когда под ней прошла Медведева, хромая по пути в ванную. Девушка села на керамический бортик и размотала бинт на правой ляжке. Блондинка пребывала в розовых трусах и чёрной майке, некого стесняться – всё равно в квартире пусто. Кира выбросила пропитанную кровью повязку в унитаз и всплакнула, вытирая слезы, что капали на открытую рану. Барышня не глядя взяла со стиральной машинки перекись и перевернула её, сильно надавив. Эликсир жизни поспособствовал пленке, образовавшейся на порезах. Их Кира заработала за счёт неаккуратного обращения с открывашкой, навредить себе та вряд ли смогла бы – селфхарм не её метод. Девушка стойко вытерпела неприятные ощущения и вытерла лишнюю жидкость с кожи туалетной бумагой, после чего такой же хромой походкой вернулась в комнату. Медведева достала из шкафа три футболки разных цветов, но с одинаковыми пятнами на подоле. Блондинка легла в постель и обняла их, зарываясь носом в засохшую кровь своей малышки, чтобы почувствовать её запах.По телу пробежались мурашки, а низ живота окутало лёгкое возбуждение. Кира облокотилась на спинку кровати, в левой руке она держала футболки, а правой пробиралась себе в трусы, задрав макушку. Девушка медленно провела средним пальцем по половым губам, выдохнув. Странным, необъяснимым образом начала появляться природная смазка, предоставляя несчастной возможность исполнить желаемое и насладиться оргазмом хотя бы ещё раз в жизни. В голове моментально начали всплывать картины их с Лизой совместной жизни, причём это были не половые акты, а именно повседневность. Мозговая видеоплёнка воспроизвела романтический ужин на крыше, первый поцелуй, катание на санках. Всё то, что Кира так любила. Как она улыбалась, уча Андрющенко готовить Карбонару, как Лиза неумело нарезала укроп и строила забавные рожицы. — Прости... — блондинка вошла сразу двумя пальцами, закусив губу, — прости, котёнок, — она застучала зубами и ускорила темп, жмурясь, — солнышко... Медведева постепенно переходила на стоны вперемешку с рыданиями. Она не чувствовала слёз, что лились из её глаз бушующей струёй. Она ощущала только одно – Лизу, которой не было. Девушка поддалась бёдрами вперёд, насаживаясь на собственную руку, дабы усилить эффект. Кира вдохнула опьяняющий запах засохших выделений полной грудью и вскрикнула в них, кончив. Когда спектакль подошёл к концу, Медведева вытащила из себя пальцы, но ладонь оставила в нижнем белье, прилегающем к бёдрам упругой резинкой. Блондинка пялила пустым взглядом в потолок, игнорируя дорожки из слёз на щеках, что щипали гладкую бледную кожу. Кажется, осознание происходящего вновь начало доходить до неё. Неприятно и больно, но справедливо и правильно, как считала сама Кира. — Мам, ты скоро? — девочка с повышенной тревожностью стояла около ванной и ждала, теребя дверную ручку. — Мам? — Блять, да иду я, иду, — женщина вышла из помещения с полотенцем в руках. — В комнату, мигом! — Мне страшно туда возвращаться без тебя, — ребёнок взял маму за руку и пошел вместе с ней в спальню, оглядываясь. — Не уходи больше, пожалуйста. — Ох, и досталась же мне такая дочь, как ты, — русая села в кресло, потирая макушку. — Надо будет ещё в магаз сгонять, пивко кончается. Медведева в ответ на это промолчала и принялась играть в куклы, сидя на ковре перед родительницей. Девочка старалась вести себя как можно тише, дабы не издавать лишних звуков и не бесить этим, так будет намного безопаснее. — Кирочка, а во что ты играешь? — женщина взяла в руку одну из кукол, осматривая ту. — Не надо! — Кира попыталась отобрать игрушку, но вместо этого получила грубый толчок, впечатавшись в шкаф. Коробка, что стояла наверху, упала на девочку, чем спровоцировала громкий плач и визги. — Блять, теперь ты понимаешь что бывает, если не слушаться мать? — раздраженным тоном задала вопрос русая и стала куда-то названивать, расхаживая по комнате. После внезапного флешбека Медведева засмеялась и вытащила руку из трусов, прикрыв ею часть лица. Кира натянула одну из футболок на подушку и обняла её, прикрыв глаза. Воспоминания прожитых лет не желали уходить, продолжая добивать психику девушки. — Медведева, — раздался голос врача из кабинета, над которым моргнула лампочка. — Вы хотели меня видеть? — девушка-подросток зашла в помещение и села на белую кожаную кушетку, не выражая никаких эмоций. — Кира Андреевна, если Вы намереваетесь выйти отсюда с хорошими показаниями, и я бы даже осмелился сказать, рекомендациями, нам придётся так или иначе взаимодействовать друг с другом, — мужчина в белом халате подвинул стул в сторону блондинки, чтобы было удобнее с ней разговаривать. — Расскажи мне, как ты себя чувствуешь? Чего хочешь? — Вы прекрасно знаете, чего я хочу, — сдавленно промычала Кира, уже начиная раздражаться, — я хочу, чтобы вы поверили мне и выпустили меня отсюда. — Это всё происходит только в Вашем воображении, — покачал головой доктор и взял в руку блокнот, он очень странно бегал от обращения на «Вы» к дерзкому на «ты», чем бесил пациентку ещё сильнее. — Поведайте ещё раз и по порядку, не торопитесь. — Моя мать хотела меня убить, чего, блять, тут непонятного? — взбесилась Медведева, чуть не вскочив с места. — Она неслась на меня с ножом, она пиздила меня всю мою жизнь! Этого вам мало для того, чтобы поверить мне!? Это была самозащита, я не сумасшедшая! — Определённо, — также спокойно продолжил мужчина и что-то начиркал на бумажке. — Здесь сумасшедших нет, только душевнобольные, — противная ухмылка, — именно поэтому вы лежите у нас уже вторую неделю, м? — Сукин ты сын! — Кира набросилась на него с кулаками, повалив на пол. — Ты, блять, даже на секунду не можешь вообразить себе то, что пережила я! Эта блядина отправила меня сюда! Запекла, как ненужную животинку! В порыве схватки доктор дотянулся до тревожной кнопки, посему через минуту здесь уже были двое санитаров, что взяли Медведеву подмышки и увели в самый дальний конец коридора. Блондинка вздрогнула, когда у неё получилось уснуть хотя бы на секунду и по новой округлила глаза. Страх и мерзость перед самой собой, за что ей всё это? Вопрос, который Кира задавала себе по сей день. Медведева укрыла себя и подушку одеялом, крепко-крепко сжав её. — Вот плод, он ещё совсем маленький, но рассмотреть можно, — девушка в розовом халате делала Кире УЗИ, щекоча живот юной матери, — у Вас пошла пятая неделя беременности. — Понятно, спасибо, — холодно ответила блондинка, и не дожидаясь конца исследования, встала с кушетки. — Мне что-то нехорошо, извините. — Да, конечно, — врач удивилась и вздохнула, с сочувствием глядя на Киру. — Вы планируете оставлять ребёнка? — Да, — уверенно ответила Медведева и вытерла кожу салфеткой. — Что нужно подписать? — Только не вздумай плакать, нет... — блондинка уткнулась лбом в мягкую подушку и еле слышно зарыдала, дабы не расцарапать глотку от парочки громких криков. — Я больше не буду, правда больше не буду, только отпусти. Второй месяц беременности. Кира сидела в своей комнате и поглаживала уже слегка выпирающий животик, улыбаясь. Она всегда хотела, чтобы рядом был родной человек, которого она будет любить сама и который будет любить её. Несмотря на то, что девушка осталась практически в одиночестве, желание создать собственную семью было искренним, исходящим из подкорок ещё не до конца покалеченной души. Медведева хотела поведать этому будущему маленькому существу то, о чём не знала сама: объятия матери, её нежные поцелуи в лоб во время болезни, поддержка и прогулки в парке в конце весны. Девушка считала, что, если судьба сыграла с ней злую шутку, это не означает что нужно огородиться от мира всего и сидеть в закрытом коконе страха и боли. Она хотела любить. — Я буду оберегать тебя от всего плохого, что есть на этом белом свете, — шептала Кира, пальцем вырисовывая картины на коже около пупка, — ты никогда не почувствуешь себя ненужным рядом со мной. — С кем ты тут разговариваешь? — в комнату зашла мать, по классике с бутылкой в руке. — Что это ещё за хуйня? Медведева как по инерции опустила свитер вниз, чтобы было не видно живота, но к сожалению, уже слишком поздно для того, чтобы пытаться что-то скрыть. — Пиздец, шалава малолетняя! — женщина подхватила деревянный стул, задвинутый под стол и кинула им в девчонку, крича. — Тебе всего шестнадцать, о чём ты думала!? — Блять, перестань! — блондинка увернулась, но поскользнулась и упала на пол. — Это не твоё дело! Ты не знаешь всей правды! — Я и не хочу ничего знать! — мать воспользовалась моментом и со всей силы пнула ту ногой в живот, с каждым ударом всё больше и больше размахиваясь. — Эта ошибка природы не будет расти и жить в моём доме! — Нет, умоляю... — Кира взвыла как никогда раньше, попытавшись отползти как можно дальше. — Это мой малыш, я сама со всем справлюсь. — С чем ты можешь справиться, если ты даже школу ещё не закончила? — русая подходила всё ближе, нанося как можно больше увечий ещё не родившемуся ребёнку. У Медведевой не осталось сил на крики, а на слова тем более, девушка лежала в углу комнаты и старалась контролировать дыхание, дабы не потерять сознание окончательно. Когда всё закончилось, блондинка почувствовала что-то мокрое под собой и аккуратно опустила голову вниз, моля всевозможных богов о том, чтобы это было не то, о чём она думает. Но к сожалению, удача не перешла на сторону Киры и на полу образовалась огромная лужа крови. Девушка стянула с себя пропитанные жидкостью джинсы с трусами и дотронулась руками до влагалища, но, когда она это сделала, тут же запищала. Больно. Ужасно больно. А ещё обидно и неприятно. Медведева дождалась, пока мать уснёт и направилась в ванную, оголяя верх, но не успела она даже воду включить, как живот противно скрутило, ещё хуже, чем прежде. Блондинка села на унитаз, скрючившись. Следующие пять минут прошли настолько ужасно, мерзко и невыносимо режуще, что Кира предпочла больше никогда об этом не вспоминать и никому не рассказывать. Травма, оставленная матерью на всю жизнь, отпечаталась в мозгу как вирус, разъедающий и без того поломанную психику. Медведева почувствовала, как что-то большое и скользкое вылезло из её влагалища и упало в воду, булькнув. Не прибегнув к помощи туалетной бумаги, девушка медленно опустилась на корточки перед белым другом и потянула ладони к нему, вернее в него. — Мой ребёнок... — Кира держала в руках плод, что выпал из неё минутой ранее. — Нет, нет, нет, солнышко, как же так, я не уберегла тебя! Разодранная в клочья душа Медведевой погасла в этот день навсегда. Девушка прижимала сгусток крови с клетками к себе и плакала, всё ещё корчась от боли. У неё не получилось защитить что-то родное, она не справилась. Мысли, с которыми Кира будет винить себя до конца жизни останутся при ней навсегда, не открываясь постороннему сброду. — Прости меня, солнце, — Медведева погладила края подушки, а затем переместила ладонь себе на живот, улыбнувшись. — Мне правда жаль. Девушке ничего не оставалось, кроме как взять с комода около кровати пачку таблеток и проглотить сразу две, так снотворное подействует эффективнее. Кира даже не запила лекарство водой, у неё сейчас нет ни моральных, ни физических сил вставать и ещё куда-то идти. Она сгорала в костре, который сама же и развела. Елизавета сидела за столом в своей комнате и заполняла личный дневник, постоянно оглядываясь, нет ли кого поблизости. Девочка была одета в толстовку с капюшоном и длинные пижамные штаны, дабы матушка не увидела раны с синяками. Брюнетка закрыла тетрадь и убрала в ящик, зевнув. За прошедшую ночь она так и не сомкнула глаз – непривычно засыпать одной. — Эта постель такая чистая и мягкая... — Лиза легла на кровать и укрылась одеялом, обняв плюшевую собаку. В голове школьницы всплыли воспоминания о их с Кирой иногда грязной простыни, запачканной кровью, слюнями и другими выделениями. — Дорогая, — постучалась родительница, — ты уже спишь? — Нет, заходи, — громко ответила та. — Я тебе тут покушать принесла, — ласково отозвалась женщина и открыла дверь, несильно пнув её ногой. — Какао с маленькими зефирками и шоколадное печенье, твоё любимое. — Спасибо большое, — Андрющенко улыбнулась ей и кивнула. — Мам, можешь принести зарядку для моего телефона? — девушка показала ей сенсорный мобильник, который забрала с собой, когда уходила от Киры. — Да, сейчас, — она кивнула и удалилась, оставив своеобразный ужин на рабочем столе. — Держи, кажется вот, — вернувшись довольно быстро, та протянула дочери черный провод. — Спасибо, — брюнетка осмотрела вещицу и приподнялась на локтях. — Можно мне поставить телефон на зарядку? — Конечно можно, почему ты спрашиваешь? — мать обеспокоенно посмотрела на школьницу, наблюдая за тем, как та встаёт с кровати, чтобы подойти к розетке. — У тебя всё хорошо? Переживаешь из-за ссоры со своей подругой? — Да, немного, — Лиза вернулась на кровать, уже с печеньем и маленьким стаканом сладкого напитка в руках. — Просто нужно прийти в себя, всё в порядке. — Не забудь, в пятницу у тебя выпускной, — с этими словами женщина покинула комнату девушки, пожелав спокойной ночи. Интересно, как там сейчас Кира? Наверное, убивается до истерики... Может, мне не стоило уходить? — мысли школьницы были заняты совсем другим, предстоящий праздник её не шибко волновал. Да что там, кажется он вообще не всплывал в рассуждениях "про себя". — Как бы я хотела станцевать вместе с ней на последнем звонке... Внутри что-то подсказывало "не о том думаешь и не о той беспокоишься", но Андрющенко профессионально игнорировала этот голос, опираясь только на собственные любовные порывы. Нет, девушка не из тех, кто отвергает мозг и руководствуется сердцем, она всегда осознавала, осознаёт и будет осознавать масштаб опасности. Мышь знала, что мышеловка убьёт её, но она настолько сильно любила сыр, что была готова умереть. Брюнетка доела и вернулась в объятия одеяла на пару с мягкой игрушкой, это поможет быстрее заснуть. Лиза нажала на выключатель лампочки, что стояла на прикроватной тумбочке и отправила комнату в полную темноту. Девушка слушала свое размеренное дыхание и разглядывала потолок, она чувствовала жуткий дискомфорт за счет непривычной обстановки. Тишина, никто не гладит по макушке и не шепчет над ухом. Странно и пугающе. Странно, потому что хорошо, пугающе, потому что неизвестно. Глупая неизвестность, которая мешает нам делать то, что мы хотим на самом деле. — Привет, я подсяду? — Андрющенко подошла к парте во втором ряду, за ней сидела Мишель. — Да, конечно, — блондинка сделала вид, что её не бросило в жар от неожиданного социального взаимодействия. Перерыв в общении длиною в полгода дал о себе знать. Сидевшие вокруг одноклассники особо не обратили внимание на подружек, даже главные задиры промолчали и не выдавили из себя ни единой колкой фразочки. — Всё в порядке? — шёпотом спросила Гаджиева, когда Лиза села рядом и разложила на столе свои вещи. Брюнетка кивнула и достала телефон, чем повторно озадачила подругу. Андрющенко зашла в заметки и что-то напечатала, а после пододвинула девайс на вторую половину парты. Я ушла от Киры, но мне всё ещё страшно переписываться в социальных сетях, как будто она вот-вот может отобрать телефон и проверить, с кем я общаюсь. Иногда мне кажется, что она стоит за моей спиной и всё видит. Мишель грустно улыбнулась, она рада, что Лиза покинула клетку бесконечной боли, но вот последствия внушали страх за одноклассницу. Девушка взяла в руки мобильник и отступила от написанного, несколько раз тыкнув пальцами по клавиатуре.

Половина дела уже есть! Всё будет хорошо, я помогу тебе справиться с этим. Пока что можем общаться и таким образом, если тебе так будет спокойнее.

Гаджиева вернула Лизе мобильник и понимающе похлопала ту по плечу. Школьница дёрнулась и с испугом глянула на подругу. Блондинка поднесла ладонь к лицу, виновато опустив взгляд, видимо она слишком поторопилась с телесными столкновениями. Андрющенко помотала головой и выдохнула, как бы дав понять, что всё в порядке, просто привычка. Весь оставшийся школьный день девушки ходили вместе в столовую, туалет и даже сидели бок о бок на занятиях. Лиза постепенно привыкала к своей прежней жизни, но в мыслях всё же переживала за Киру, совершенно позабыв о себе.