Game Over

───── ◉ ─────

      — Что-то они очень задерживаются, — устало тянет Мия с заднего сиденья, чуть ли не зевая.       — Ну, она ведь на свида-а-ании, — передразнивает Тоби манеру Рин, с которой она каждый раз рассказывает о Мидаре, Мадяре, Водяре — или как там его.       — У тебя аж глаз задёргался, — подшучивает Мия и показывает язык.       Какаши глубоко вздыхает, постукивая по рулю и наблюдая за улицей в зеркало заднего вида. Во время последнего созвона Рин пообещала скоро быть на месте встречи. Это «скоро» уже растянулось на час.       Когда терпение начинает иссякать, неспешно подъезжает автомобиль. На переднем сиденье — Рин, а рядом с ней — её «спутник».       Напомаженный актёришка вылезает, вальяжно обходит машину, будто и здесь на него нацелены камеры, и весь такой важный распахивает пассажирскую дверь. Рин выскакивает на улицу, чуть не спотыкаясь о бордюр, и лучисто улыбается, пока павлин поддерживает её под локоть.       Пальцы Какаши плотнее сжимаются на руле, а он сам подавляет желание подхватить Рин и затащить в свою машину.       — Он такой мила-а-ашка, — пищит Мия, по-видимому, тоже увидев сцену.       Реакция Тоби не заставляет себя ждать:       — И ты туда же?       Актёришка достаёт с заднего сиденья сумку, закидывает её на плечо и выпячивает грудь, нарочно красуясь. Он со смазливой улыбочкой что-то говорит Рин, и она, раскрасневшаяся, направляется уже к их машине.       — Всем привет! — Рин заглядывает в салон. Она улыбается так, будто вовсе не опоздала, а в глазах играют радостные искорки. Видимо, это было очень удачное свидание.       Она переводит взгляд на Какаши и воодушевлённо спрашивает:       — Можешь, пожалуйста, открыть багажник?       — С опоздунами не здороваемся, — возмущается Тоби. — Пусть твой тормознутый швейцар сам это делает.       Последние слова Рин уже не слышит: она, не обращая на него внимания, возвращается к актёришке.       Какаши на мгновение задумывается: «А стоит ли вообще открывать багажник?» Но мысль о том, что Рин проведёт ещё хоть минуту рядом с этим клоуном, жжёт сильнее, чем детское желание поддеть. Он нажимает на кнопку и на всякий случай проверяет, сработало ли. В зеркале он натыкается на чёрные глаза, следящие за ним. Контакт длится всего секунду: Рин привлекает внимание актёришки.       Мгновения хватает, чтобы в воздухе возникло ощутимое напряжение. Во взгляде актёра есть что-то слишком знакомое — настолько, что Какаши без труда угадывает его мысли. Он уверен в этом: в отражении глаз читается то же, что пожирает его самого.       Разговор между Рин и павлином затягивается: оба всё никак не могут попрощаться. Это нервирует не только его, но и Тоби.       — Рин Нохара, вам пора на борд!       Она поворачивается и жестом просит подождать ещё минуту. В её движениях больше игривости, чем серьёзности, и Рин со стороны выглядит особенно мило. Это сразу вызывает отклик у актёра — он улыбается и говорит что-то такое, отчего она смущённо опускает глаза. А потом происходит то, что Какаши меньше всего хотел бы увидеть: павлин наклоняется и целует её в щёку.       — Говорю же, мила-ашки! — восторженно восклицает Мия и, кажется, достаёт телефон, чтобы их пофоткать. Какаши отворачивается раньше, поэтому точно не уверен.       — Это что такое? Чего он руки распускает?! — выкрикивает Тоби. Его наверняка слышно и снаружи. — Вот уж дудки!       Тоби дёргается с места так резко, что чуть ли машину не качает, и тянется через плечо Какаши к рулю. Тоби что есть мочи давит на клаксон, и двор сотрясает протяжный яростный звук. Двое тут же отшатываются друг от друга, и Рин наконец направляется к ним.       — Я здесь, здесь! Можем ехать. — Она запрыгивает в салон, оборачивается и машет актёришке на прощание.       Какаши заводит двигатель и сразу трогается с места. Чёрный автомобиль остаётся позади, уменьшаясь в зеркале заднего вида. В груди становится легче, словно с каждым метром напряжение рассеивается.       — Вы так ми-ило смотритесь, — с задором протягивает Мия. — Как прошло свида-ание?       — Если кто-то ещё раз скажет слово «милый», меня вывернет, — стонет Тоби.       — Только попробуй наблевать у меня в машине — на озеро пойдёшь пешком, — резче, чем сам того хотел, говорит Какаши.       — Он при нас её засосал, а ты просишь не блевать?       — Он меня не засасывал, — вмешивается Рин. — Он очень воспитанный и скромный.       «Скромный?» — едва сдерживает усмешку Какаши.       Пару минут назад павлин точно не был скромным.       — Обычно воспитанные не целуют девушек при других, — вторит его мыслям Тоби, и Какаши хочется даже похвалить друга.       — Угомонись уже, — резко обрывает Мия, но в следующую секунду её голос становится мягким, заговорщицким, когда она обращается к Рин. — Прямо скромный-скромный?       Какаши напрягается сильнее. Он ловит отражение Рин в зеркале: она улыбается, мнётся, будто ищет слова. Эта пауза мучительна.       — Он не торопится, — тихо произносит она и бросает короткий взгляд на него — тоже через зеркало. — Обычно он не позволял себе такого.       — Значит, он не прикрывается звёздным статусом, чтобы побыстрее сблизиться? — уточняет Мия.       Рин качает головой и начинает говорить о простоте, доброте и обычности актёришки. Слова звучат слащаво, аж зубы сводит, и Какаши едва удерживается, чтобы не закатить глаза.       — И всё равно мне кажется, ты что-то недоговариваешь, — в голосе Мии сквозит любопытство с щепоткой поддразнивания.       — Не недоговариваю, а просто пока не успела поделиться, — смущаясь, поправляет Рин.       Какаши украдкой смотрит на неё. Глаза у Рин сияют, уголки губ приподняты — будто она намеренно сдерживает улыбку, растягивая момент и смакуя внимание остальных. Это сияние должно бы радовать, но внутри только крепнет дурное предчувствие.       — У Мадары скоро будут долгие съёмки, и он не сможет пару месяцев летать домой, — начинает осторожно она. — А прерывать наше знакомство он не хочет, так что предложил альтернативу…       Рин делает паузу, и Какаши чувствует, как сзади Тоби нетерпеливо постукивает ногой по его сиденью — так и тянет прикрикнуть, чтобы прекратил.       — Он хочет, чтобы я навестила его в Испании, — наконец продолжает она. — Говорит, что билеты, жильё и все расходы возьмёт на себя.       — А он серьёзно настроен. — Мия явно пытается придать словам лёгкости, но голос звучит не так уверенно.       Рин коротко кивает, будто ещё не решила, как ответить на предложение актёришки.       В душе у Какаши поднимается протест. Слова напрашиваются сами — возразить, отрезвить, объяснить, что не стоит бросаться в омут с головой, но язык словно приклеивается к нёбу. Любая фраза сейчас может обернуться против него: теперь уже слишком поздно, и вмешательство с его стороны всё только усложнит. Поэтому он плотнее сжимает челюсти и делает вид, что внимание приковано к дороге.       — Очень скромно после одного свидания. Небось в одном номере жить предлагает? — бросает Тоби с издёвкой. Мия щипает его, и он айкает. — Да что я такого сказал?       — Чтобы далеко не мотаться, вся съёмочная группа живёт рядом с павильоном, — объясняет Рин. — Для меня же он хотел устроить небольшой частный тур по городу. У него будет всего пара часов на встречу, а чтобы я не скучала в остальное время, он заранее забронирует экскурсии. Поэтому и жильё хочет снять для меня в центре. Мы будем жить раздельно.       В салоне повисает неловкая пауза. Только ровный гул мотора заполняет тишину, пока каждый переваривает услышанное, не зная, что ещё добавить.       — Раньше ты бы ни за что не согласилась на такую авантюру, — недовольно бубнит Тоби, а заметив блеск для губ в руках Рин, зло усмехается. — Даже ради него краситься начала.       — Не из-за него, а просто кое-что поменялось. — Рин снова мельком смотрит на Какаши.       — И что же? — оживляется Мия.       Рин вертит в пальцах блестящую пластиковую упаковку и на миг теряется где-то в своих мыслях. Улыбка замирает, взгляд уходит в сторону, и кажется, что свет в глазах чуть меркнет.       — Секрет, — снова сияет Рин и удобно откидывается на сиденье.       — Да что за секреты? Рассказывай давай! — требует Тоби.       — Да, колись!       Какаши включает музыку и резко выкручивает громкость на максимум. Пассажиры все как один зажимают уши и недовольно вскрикивают.       — У МЕНЯ СЕЙЧАС БАРАБАННЫЕ ПЕРЕПОНКИ ЛОПНУТ! ВЫРУБИ! — старается перекричать шум Тоби, но у него едва получается. Какаши убавляет звук. — На черта ты это сделал?!       — Секреты будете выпытывать потом, а пока не отвлекайте от дороги.       Что-то заставляет его повернуть голову — и он встречается с коротким прямым взглядом Рин. В нём тихая благодарность.

───── ◉ ─────

      Рин пялится на кровать. Двуспальную кровать. Единственную в комнате.       — Я поспрашивала девчонок, но никто не хочет переселяться к Какаши, — аккуратно говорит Мия, будто оправдывается, хотя путаница произошла не из-за неё. С самого начала было ясно: ни одна из девушек не согласится переехать.       Сама же проблема возникла ещё раньше, когда в последний момент Андреа отказалась ехать. Её место отменили, но не то, что нужно. В итоге вышла эта неразбериха с кроватями.       — А что там с другими парочками? Может, я с кем-то из девчонок переночую, а парни тут? — с надеждой предлагает Рин.       Судя по тому, как Мия морщится, это тоже навряд ли.       — Девчонки, может, и согласились бы, но парни ни в какую. Говорят, что они сюда приехали, чтобы со своими девушками время проводить, а не с Какаши спать.       — Не проблема. Две ночи я могу на полу или на диване в гостиной перекантоваться, — встревает Какаши.       Его слова звучат не как предложение, а уже вывод, к которому он пришёл после всех обсуждений. Но самой Рин этот вариант тоже не нравится.       — Ты не виноват, что организаторы напутали. Так что на ночь ты останешься здесь, как и должен был, а я устроюсь с кем-нибудь на одной кровати в девичьей спальне. Или в крайнем случае в гостиной.       — Я могу уступить свою кровать Какаши и переночевать с Рин в одной комнате, — улыбается Обито, покачиваясь на стуле. Его мотивы очевидны, но из-за какой-то ребяческой прямоты предложение звучит даже мило.       — Это всё равно что шило на мыло поменять, умник.       Ответ Какаши чересчур резкий для безобидной шутки Обито. И, видимо, он сам понимает, что переборщил, поэтому глубоко вздыхает, будто успокаиваясь. Но поздно — и без того нелёгкая обстановка становится натянутой.       — Ладно, давайте не усложнять. Мы просто поспим в одной кровати. Как обычно.       Фраза вылетает у Рин на автомате в попытке улучшить атмосферу. Но только она замечает, как Какаши поджимает губы, накатывает понимание: слова подобраны неудачно. Всё ещё слишком много ассоциаций с тем утром.       — Не нужно переступать через себя, лишь бы мне было комфортно. — Он скрещивает руки на груди. Лицо становится строже, а голос более отстранённым. Расстояние между ними в секунду словно увеличивается.       Рин сначала замирает, стараясь совладать с собой, даже задерживает дыхание. Но слова слишком задевают, и она срывается:       — Если бы я не хотела, не предлагала бы. — Её потряхивает, и, чтобы как-то успокоиться, она зеркально ему обхватывает себя руками.       — Ребят, правда, не такая большая проблема. Мы позвоним управляющему, они найдут раскладушку или типа того, и никому не надо будет спать на полу, — явно чувствуя, как воздух в комнате становится плотнее, уже Мия старается разрядить обстановку.       Но ни Рин, ни Какаши даже не думают отвести взгляд.       — Сегодня, завтра и послезавтра праздники. Чёрта с два они почешутся, — отрезает Рин.       — Тогда спите оба на полу, — ляпает Обито, неловко посмеиваясь, но момент для шуток выбран хуже некуда.       Какаши продолжает играть с ней в гляделки. У Рин внутри бушует ураган, и она чувствует, что не выдержит ещё ни секунды этого безмолвного поединка. Она резко разворачивается и уходит в ванную, захлопнув за собой дверь.       — Молчал бы, идиот, — слышится голос Какаши по ту сторону стены.       «Сам такой», — думается ей.       Сегодня целый день Какаши срывается на всех без повода. А каждый раз оказывается виноват Обито.       Рин поворачивает кран, и вода начинает хлестать потоком. Она подставляет ладони, позволяя холоду остудить не только руки, но и мысли.       — Я что-то пропустила? — Мия явно удивлена, и потому звучит растерянно. — Вы же никогда не ссоритесь.       — Теперь ссоримся! — Слова Какаши долетают до Рин вместе с глухим хлопком двери, оставляя за собой лишь тишину.

───── ◉ ─────

      Какаши сидит на пристани, свесив ноги и уставившись вперёд. Поверхность озера кажется спокойной, но его собственные мысли никак не утихают.       Рин выбрала идеальное место для их осенней поездки: ряды домиков на воде, соединённые мостками с берегом, светящиеся окна, отражения в тёмной глади. Красота такая, что хоть открытку печатай. Но ему от этого только хуже — слишком не вяжется с тем, что творится внутри.       Какаши глубоко вздыхает, кидает камешек с пристани в воду и смотрит, как тот быстро тонет.       Тишину нарушают шаги позади. Какаши слышит, как игриво клацают каблучки по дереву, приближаясь к нему. Звуки стихают, рядом кто-то садится. Какаши поворачивает голову — Мия.       — Обито не в обиде, если тебе интересно. — Она откидывается, упираясь ладонями в доски.       Какаши и без того знает, что сорвался не к месту. Знает, и поэтому сейчас молчит.       — Что произошло между тобой и Рин? — спрашивает Мия напрямую и выжидает, пока он скажет хоть что-то.       Событий много, мыслей на этот счёт полно — аж голова пухнет. А вот желания делиться нет. Совсем нет. Поэтому тишина затягивается.       — Между вами что-то было? — смелеет в своих предположениях Мия, и Какаши хмыкает. — Значит, было, — тихо посмеивается она. — Не могу поверить, что ты наконец-то признался ей. Чёрт! Да это надо в календаре отметить! Вы столько лет вокруг да около ходите, даже не верится.       Мия присвистывает, и раздаётся звонкое эхо. Она в приподнятом настроении болтает ногами.       — Мы просто друзья, — повторяет уже надоевшую мантру Какаши. Слишком часто приходится об этом всем вокруг напоминать.       — Может быть, Обито и верит тебе, но со мной твои эти разговорчики про дружественную дружбу не прокатят, — продолжает весело Мия. — Видно, что Рин ещё переваривает твоё признание, но скоро…       — Никто никому не признавался.       — Тогда чего вы оба на взводе? Ты новую девушку привёл в дом?       Какаши поджимает губы.       — Это из-за Мадары?       В ответ тишина.       — Тоби очередной номер выкинул?       Он приподнимает бровь и смотрит на Мию как на умалишённую.       — Так просто я от тебя не отстану. Нам ещё здесь минимум два дня куковать, а предположений у меня ой как много, так что в твоих же интересах…       — Мы переспали.       Мия тут же затыкается и подвисает. На лице у неё чуть ли надпись не высвечивается: «Потеря связи».       Да, осмыслить непросто. Ещё хуже — произносить вслух.       Какаши берёт ещё один камешек и в этот раз закидывает так далеко, насколько хватает сил. Куда именно он приземляется, Какаши уже не видит.       — Ты и Рин. Переспали… — всё ещё не веря, повторяет Мия.       — Уверена, что ты не как Тоби?       — Погоди, обычно сначала признаются, а потом спят друг с другом. — Мия хмурится, явно недовольная всей ситуацией. — И чего мне Рин заливала, что ты не её тип?       — Новоселье, виски, игры на спор в приставку, лишение девственности, — быстро перечисляет события Какаши, — Рин и я, договорившиеся остаться друзьями. Конец истории.       — Нет, погоди. Одно другое не объясняет. Ты что-то упускаешь. — Она смотрит пристально, прямо как детектив, выискивающий улики. Не хватает только трубки, охотничьей шляпы и фразы «Элементарно, Ватсон!» — Неужели ты был так плох, что Рин предложила оставить всё в рамках дружбы?       Какаши медленно выдыхает.       — Нет, просто есть один гений, который подпихнул ей этого актёришку.       — А, ну то есть всё это время проблема была в нём, что вы сто лет не могли решиться. А когда решились, так и не смогли сойтись, — не отступая, говорит Мия с лёгкой иронией и явным желанием просто подколоть, но это только раздражает.       Напряжение нарастает, но Какаши отвечает нарочито сухо:       — Нет, не в нём проблема, а в тебе.       — Ну да, если не он и не Тоби, то я, — откровенно иронизирует Мия, посмеиваясь, словно вся ситуация для неё больше шутка, чем повод для спора.       — Без твоей помощи она бы не пошла на то свидание, — режет словами Какаши. Голос остаётся холодно-отстранённым.       — Так, знаешь что? — И голос, и лицо Мии резко меняются, и она вскакивает со своего места. — Подумай вот о чём, гений: наша пай-девочка вдруг решается на секс без обязательств с лучшим другом. Просто на спор! Ага, точно! Она небось тебя ждала со своей девственностью, а ты перед ней все эти годы с другими развлекался. А когда пришло время признаться, ты, уткозавр, решил оставить всё как есть! И теперь, когда она решила тебя больше не ждать, потому что ждать больше просто нельзя, ты тихо бесишься из-за упущенной возможности!       Её слова ещё звенят в воздухе, а Какаши сидит, застыв, будто каменный. Он сбрасывает засохшую травинку в воду и наблюдает, как по глади расходятся круги.       — Никаких упущенных возможностей нет. Мы просто друзья.       Мия открывает рот, собирается что-то сказать, но явно не находит слов, поэтому Какаши просто от неё отворачивается, заканчивая разговор. Следующее, что он чувствует, — толчок в спину. И всё — он летит в озеро.       Резкий удар холодом. Вода встречает его мгновенно, обжигающе и беспощадно. Судорога прокатывает по телу, дыхание перехватывает. Он уходит с головой под поверхность, звук мира обрывается, остаётся только шум в ушах. Какаши рывком выныривает и загнанно глотает воздух. Холод сжимает грудь, по телу пробегают мурашки, конечности почти сразу онемевают.       — Ты долбанулась?!       — Это ты долбонавт последний! — выругивается она, когда он опирается руками о деревянный помост, чтобы выбраться из воды. — Надеюсь, что хотя бы это прочистит тебе мозги! Она разворачивается и быстрым шагом уходит с пристани.