Game Over

───── ◉ ─────

      Рин стоит перед зеркалом и крутится то в одну, то в другую сторону. Платье сидит неплохо. Даже, наверное, хорошо, но она всё никак не может определиться: спуститься ко всем так или переодеться в более привычные джинсы и футболку. Край юбки доходит до колен, и взгляд сразу задерживается на открытых ногах. Ощущение, что на ней ниже пояса вовсе ничего нет. Голая, хотя платье не такое уж и короткое. Или всё же короткое?       Когда она в размышлениях ещё раз оглядывает обновку, без стука распахивается дверь. Рин поворачивается, обхватывает себя руками, будто прикрываясь, и натыкается взглядом на Какаши. Он весь мокрый.       — Что с тобой случилось? — удивляется она, когда он, злой и пыхтящий, направляется в ванную.       Рин собирается пойти за ним, но он проносится из одного края комнаты в другой.       — Решил освежиться, — буркает Какаши и скрывается за дверью.       Яснее не становится, но расспрашивать дальше неохота: настроение у него явно скверное. Так что Рин снова переключается на своё отражение, хотя думается уже не о платье.       Она слышит, как Какаши возится с одеждой. Скрипит дверца душевой кабинки, открывается кран и с плеском идёт вода. Почти сразу доносится недовольное чертыхание. Что неудивительно, ведь бойлер они так и не включили. Лёд вместо горячего душа. Какаши, похоже, забыл, что это не люкс с топовым сервисом. Отель экономит на удобствах, а они, как студенты, на отелях.       Рин вздыхает, поправляет юбку и задумчиво закусывает губу.       — Какаши, — зовёт она, сжимая ткань в руках.       Ответа нет.       — Ты слышишь?       Из ванной доносится короткое, вымученное:       — Да.       — Я поговорила с девушкой на ресепшн. Из-за праздников свободных номеров у них не осталось, но дополнительную кровать они принести могут. — Рин сминает ткань сильнее и видит в отражении, как краснеют щёки. — Так что, если ты согласен, они займутся обустройством в ближайшее время.       Вода хлещет по пластиковому поддону в душевой. Поток такой звонкий, что кажется, будто никакая стена их не разделяет.       — Ты точно слышишь? — спрашивает Рин, когда он долго не отвечает, и подходит вплотную ко входу в ванную.       Раздаётся шуршание. Кажется, тоже прямо у двери.       — Да.       Голос — приглушённый, тихий — и правда очень близко.       Рин неуверенно поднимает руку, готовясь постучать, но в последний момент её останавливает мысль: «Не стоит». И без того слишком сложно, а это только запутает сильнее. Пальцы сами собой разжимаются. Она уже делает шаг в сторону, но не успевает: дверь резко открывается, и навстречу выходит Какаши. В одном полотенце.       Он не удивляется, обнаружив её у порога. Даже наоборот возникает чувство, что он этого и ожидал. У Рин же сердце подскакивает — она ощущает биение уже где-то в горле. Как только она немного опускает взгляд, дыхание сбивается и пульс ускоряется до немыслимого. Ещё чуть-чуть, и земля уйдёт из-под ног.       Какаши пристально изучает каждую деталь: сначала задерживается на глазах, затем взглядом скользит по шее вниз, охватывая и грудь, и талию, и бёдра, и вот теперь точно чересчур голые ноги. Он будто специально растягивает момент, нисколько не смущаясь своей наготы. Зато ей самой кажется, что раздета именно она — так он сейчас смотрит.       — Что ты сказала про ресепшн? — в его голосе появляется лукавая нотка. Похоже, Какаши веселит её реакция.       — Насчёт кровати и спать вместе, — начинает она. Но когда понимает, как звучат её слова, щёки жжёт сильнее.       Рин замолкает, даже не пытаясь объясниться, а он, прохвост, довольный: наперёд просчитал, что ситуация её смутит. И надо было бы на него разозлиться, но не получается.       В нём что-то изменилось. Между тем, какой он сейчас и каким был перед ссорой, — целая пропасть. Рин бы даже сказала, что он почти такой, как прежде: игривый, милый… обольстительный. И это немного пугает.       — Тебе очень идёт. — Какаши кивает на платье.       Он говорит это искренне, даже с оттенком грусти. Почему — Рин разобрать не может, но ей достаточно, что он готов к примирению и сейчас машет белым флагом. Поэтому она умолчит, откуда и как это платье появилось у неё.       Какаши вот так, в одном полотенце, тоже идёт, но вместо ответного комплимента Рин лишь выдавливает:       — Спасибо.       Она поспешно отворачивается, пока не вспыхнула целиком. Всё заходит слишком далеко за рамки дружбы, о которой они договорились. Нужно срочно отступить.       Рин отходит к зеркалу, и ей становится легче дышать. Она расправляет плечи, фокусируется на отражении, хотя взгляд так и норовит снова скользнуть на Какаши. Она, конечно, этого не делает и нарочито держит голову прямо, чтобы понемногу вернуть себе контроль. Вот только есть кое-что, что очень сильно мешает: она будто кожей ощущает, как её сейчас разглядывают.       Даже если Рин и решила быть поодаль, это не значит, что он автоматически последует её примеру. Она слышит, как Какаши делает шаг в её сторону, другой… и останавливается. Она едва-едва улавливает его силуэт в зеркале и замирает, ожидая.       Но его план остаётся тайной, потому что в дверь стучат. Рин собирается попросить подождать, но поздно: она через зеркало видит, как Обито просовывает голову.       — В зале уже все собрались, ты идёшь? — радостный Учиха оглядывает её и одобрительно присвистывает. Видимо, платье и ему нравится.       Рин оборачивается — Какаши уже исчез. Накатывает ощущение пустоты, и она, вздыхая, отвечает:       — Скоро спущусь.

───── ◉ ─────

      Для открытия выходных было решено устроить вечер с барбекю. Приехавшие раньше привезли продукты из ближайшего супермаркета — до следующей недели магазины не откроются. Рин должна была руководить группой, но получилось так, что они опоздали, и эту обязанность перенял кто-то другой. Раньше её бы замучила совесть, но в этот раз Рин ни на секунду не стыдно: слишком хорошо прошло свидание.       Мадара, хоть с виду сердцеед, оказался удивительно романтичным. И серьёзным. Уже одно то, что он при своём плотном графике — издательства, журналисты, фотосессии, спонсоры и чёрт знает, что ещё, — освобождал утро лишь для неё, говорило о многом. Подарки, как, например, платье её любимого фиолетового цвета. Свидание в крытом ботаническом саду, арендованном только для них двоих. А едва услышав её мимолётное признание, что она никогда не путешествовала, он заговорил о поездке за границу. Всё, чтобы порадовать Рин.       И ей это нравится.       С Мадарой всё предсказуемо — в хорошем смысле этого слова. Почти нет сомнений в том, что после поездки он предложит сделать их отношения публичными. Конечно, думать об этом пока рановато, но его слова и жесты намекают: именно к такому исходу всё и идёт. Хочет ли она этого? Пока сложно сказать. Но одно было точно: она искренне наслаждается каждым мгновением рядом с ним.       Ребята подготовили всё для вечера. Остаются только какие-то мелочи — типа зефирок, забытых на общей кухне. Спасать ситуацию вместе с Рин вызывается Мия.       — Не знаю как, но Тоби подговорил остальных парней выкрасть раскладушку из хранилища, — рассказывает Мия, пока они идут в сторону кладовой. — Только у этих уникумов мозгов не хватило понять, что так просто через узкое окно её не протащить.       Мия прыскает, а вместе с ней и Рин. Это явно была та ещё ситуация.       — Их поймали? — Рин толкает маятниковую дверь и проходит в небольшую кухню.       — Нет, но интересно, как бы они объясняли администрации отеля свой поступок, если бы их застукали, — хихикает Мия, следуя внутрь.       Рин лишь пожимает плечами. Уж больно «случайно» Тоби загорелся этой идеей именно после их с Какаши спора о ночёвке. Хотя винить его сложно, после того как работников с этой раскладушкой так и не прислали.       — Удивительно, что Какаши в эту историю не ввязался. — Мия проходит к коробкам в углу и начинает их вертеть, но быстро понимает, что все они ещё запечатаны. Она бросает взгляд через плечо. — Кстати, вы с ним помирились?       — А мы и не ссорились. — Рин протягивает один из ножей в подставке на столе.       — Ну да.       — Мы спорим. — Она торопливо ищет оправдание, но Мия лишь прищуривается и улыбается так, будто видит её насквозь. — Иногда.       — Угу, поэтому ты сейчас краснее Тоби, когда он пыжился с раскладушкой.       Рин поворачивается к металлическому кухонному фартуку и пытается разглядеть себя в отражении.       — Ты преувеличиваешь.       — Разве?       Слова подруги звучат слишком прямо. Рин совсем не хочется продолжать этот разговор.       — Между мной и Какаши всё как обычно, — уже настойчивее повторяет она. — Ты лучше скажи, что у вас с Тоби?       — А что у нас с ним?       — Вы на новоселье у нас на кухне… — Рин очерчивает пальцем несколько кругов в воздухе. — Вы очень тесно общались.       — Мы спим по пьяни, — бросает Мия с такой будничной лёгкостью, словно говорит о совместных походах в магазин.       Рин моргает, сбитая с толку такой прямотой ответа. Для неё это как признание, а для подруги — обычный факт из жизни.       — И ты так легко этим делишься?       — Мне скрывать нечего, — пожимает плечами Мия и спокойно возвращается к коробкам.       Слова режут неожиданно остро, и Рин на секунду замирает, не находя, что и сказать.       — И мне от тебя, — выдавливает тише Рин, надеясь, что продолжать эту тему они не будут.       Мия достаёт запасы, впихивает несколько упаковок ей в руки и с грохотом закидывает нож на стол.       — Ладно, пошли.       У озера холодно. Рин устраивается рядом с Мией и другими у костра, греясь и вдыхая запах дыма. Расслабиться она не может: кто-то уже обмолвился о её знакомстве со знаменитостью, и теперь в разговоре то и дело проскальзывают намёки на их с Мадарой свидания. Рин аккуратно уходит от прямых ответов, стараясь особенно не углубляться в тему. Пока что.       Параллельно Мадара присылает фотографии со съёмок, делится подробностями о процессе и рассказывает разные занятные факты о локации. Что определённо подогревает интерес к поездке. Мия с восторгом рассматривает снимки вместе с Рин, больше не возвращаясь к темам, поднятым на кухне. Всё выглядит так, словно ничего и не произошло, хотя Рин чувствует: спокойствие поверхностное.       — Ну куда ты ещё солишь? — ругают парни Обито, когда он в очередной раз порывается приправить мясо.       — Так пресно же! — искренне возмущается он и заносит руку над грилем.       — Слушай, там нужна помощь с колонками. Посмотришь, почему не работают? — Какаши забирает соль у Обито и кивает на ребят около музыкального оборудования.       Смех, возня, шутки — всё выглядит как всегда. Рин сидит, смотрит на них и невольно улыбается. Парни беззаботные, дурашливые, наперебой стараются отобрать у Обито солонку, а тот только сильнее раззадоривается. Видимо, чтобы скучно не было. Скоро он наверняка ещё и камеру достанет, чтобы запечатлеть на память моменты. Впрочем, и Рин сейчас старается запомнить каждую мелочь.       Какаши поворачивается, ловит её взгляд и улыбается — тепло, нежно, как раньше. Рин отвечает тем же, поначалу веря в эту обыденность. Но отчего-то щемит сердце, и внутри расцветают сомнения: всё уже точно поменялось.       Вибрирует телефон — новое сообщение от Мадары.       — У-у, кто тут пишет? — спрашивает Мия, когда видит плашку с его именем. — Открой, хочу прочитать полностью.       Рин на мгновение задерживает палец над экраном и всё же смахивает уведомление, разблокировав телефон.       Мадара:       Фотографии не передают даже половины. Это нужно увидеть самому и прочувствовать атмосферу.       Он говорит о локациях, но Рин невольно ловит себя на мысли: в этих словах есть что-то большее, чем просто описание пейзажей.       — Настойчивый. Мне нравится, — хихикает Мия и предлагает ответить, чтобы он эти самые виды показал Рин.       — Над чем смеётесь? — К ним подходит Какаши и бросает быстрый взгляд на экран.       Мия поспешно блокирует телефон и отдаёт Рин.       — Просто старые фотки смотрим, — едва сдерживает улыбку Мия. — И что сказать… хорошо, хоть с учёбой у тебя задалось, а то как модель ты бы точно голодал.       Она резко уводит разговор в сторону, и Какаши, кажется, даже не замечает подвоха. Усмехается, будто оценил её шутку, и отвечает довольно, с толикой ехидства:       — Кстати о голодании — ты до конца месяца на еду занимала, а сегодня последний день.       Мия вытягивается, и улыбку словно замораживает. По глазам видно, как она лихорадочно ищет какое-нибудь оправдание.       — Ой, ты знаешь, кажется, горелым пахнет… — торопливо говорит Мия и театрально задирает нос. — Пойду посмотрю, как там дела с мясом.       Она резко поднимается и почти бежит к парням, будто и правда озабочена готовкой. Почему-то возникает чувство, что ни гриль, ни долг Какаши на самом деле ни при чём. Возможно, потому, что Мия, уходя, бросает на них двусмысленный взгляд — как раз в тот момент, когда Какаши подсаживается ближе.       — Замёрзла? — он кивает на её сцепленные руки.       Если быть абсолютно честной — она околела. Но вместо этого Рин произносит:       — Нет, у костра довольно тепло.       Словно в насмешку над её словами, тело предательски вздрагивает. Какаши это сразу замечает, и уголки его губ приподнимаются. И прежде чем Рин успевает возразить, он стягивает с себя куртку и набрасывает ей на плечи.       — Ты столько сил вложила в эту поездку, будет обидно, если заболеешь, — тихо говорит он.       Парировать ей нечем. По крайней мере, сейчас ничего в голову не приходит. Возможно, это как-то связано с тем, что руки Какаши до сих пор на её плечах.       — Спасибо, — почти шепчет она.       Между ними повисает тишина, слышно только потрескивание огня и приглушённые голоса ребят. На фоне начинает играть музыка — Обито, по-видимому, подключил аппаратуру. Рин всё ещё зябко, и в другой момент она бы без задних мыслей прижалась к Какаши, но сейчас её сковывает не холод, а нерешительность, заставляющая замереть на месте.       — Мы так и не договорили в комнате. — Он наклоняется к её уху, и тихий голос звучит несколько интимно. — Насчёт ночёвки.       Рин сглатывает, пытаясь отогнать воспоминания о том утре, но тщетно: перед глазами снова встаёт его образ в чёртовом полотенце. Сейчас он тоже так близко, что стоит едва пошевелиться — и она окажется перед его лицом.       — Да, надо решить, что делать с кроватью. — Рин неосознанно чуть поворачивает голову и чувствует дыхание Какаши на своей щеке.       Он едва заметно прижимает её ближе. Его голос звучит ещё тише, почти неслышно:       — У меня есть пара вариантов…       Слова распаляют любопытство. В секунду становится так жарко, что куртка ощущается уже попросту лишней.       Напряжение нарастает, и Рин понимает: Какаши ждёт ответа. В голове роится множество мыслей, одна перебивает другую, а инстинкт отчаянно кричит, что было бы правильно сейчас на этом остановиться. Но она этого не делает.       — И какие же? — Она поднимает взгляд и встречается с его глазами.       Кажется, в воздухе начинает искрить электричество.       В кармане вибрирует телефон. Рин отвлекается, достаёт его и читает: «Мадара». Какаши тоже видит, кто звонит, и жестом предлагает ответить. На лице у него привычная спокойная маска, но взгляд на секунду становится отстранённым — как будто он о чём-то подумал, но решил промолчать.       — Я пока принесу что-нибудь попить.       Какаши встаёт, давая ей пространство для разговора, и Рин медленно возвращается в реальность, наблюдая за тем, как он удаляется. Его присутствие уступает место холоду, и она немного ёжится.       Телефонный разговор выходит коротким. Ещё недавно они переписывались без остановки, но стоило Мадаре снова упомянуть поездку, и Рин вдруг замолчала. Кажется, он решил, что сказал лишнее или слишком настаивает, поэтому позвонил, чтобы извиниться. Его деликатность только усиливает неловкость, и внутри неприятно ноет. Даже толком объяснить, почему не ответила, Рин не может и врёт, что её отвлекли организационными делами. На душе становится мерзко.       Положив телефон обратно в карман, Рин ищет глазами Какаши. Он сидит среди остальных, что-то говорит и отмахивается от Обито, который суёт камеру чуть ли не в лицо каждому. Какаши пока не замечает, что она освободилась, и у Рин есть несколько секунд, чтобы просто понаблюдать. Смеются, подшучивают друг над другом — будто никакого напряжения никогда и не было. Рин крепче берётся за края куртки и кутается в ней.       — Вы с ним помирились? — неожиданно звучит из-за спины знакомый голос, и Рин даже отшатывается в сторону.       Мия лучезарно улыбается, в руках у неё две кружки с чем-то горячим, и из них тонкими струйками тянется пар. Одну она тут же протягивает Рин. Та машинально берёт напиток, но слова Мии сбивают с толку — не сразу ясно, о ком именно она спрашивает: о Мадаре или Какаши.       — Разговор с Какаши прошёл хорошо? — уточняет Мия, по всей видимости, чувствуя её замешательство.       Рин неопределённо качает головой. С одной стороны, всё вроде налаживается, но с другой — она слишком ясно понимает, что их общение с Какаши уходит куда-то не туда.       — Я не знаю, — осторожно произносит Рин, и руки плотнее обхватывают чашку. — Я не знаю, как быть дальше, — выдавливает она тише, опуская взгляд на тёмно-бордовый напиток, пахнущий вином и специями.       Улыбка исчезает с лица Мии. Она берёт Рин под локоть и тянет обратно к скамейке у костра.       — Что у вас случилось? — шепчет она, прижимаясь ближе и усаживаясь вместе с ней спиной к остальным.       Рин нервно постукивает пальцами по керамике — раздаётся глухой отзвук. Потрескивают дрова, а на фоне слышится смех ребят. Она собирается с силами и на выдохе произносит:       — Мы… переспали.       Рин поднимает глаза на Мию, и что-то в её реакции не то: подруга совсем не удивлена.       — Ты уже знаешь…       — Какаши не хотел рассказывать, но я настояла, — хмыкает Мия. В тоне ни капли раскаяния. — Он переживает.       Рин замечала, что с той ночи Какаши ходил сам не свой, хоть и пытался изо всех сил скрыть это. Ей самой стало труднее сосредотачиваться на учёбе: она даже пропустила несколько пар и забыла о заданиях для студсовета, хотя обычно всегда строго следовала плану. Когда же до поездки они оставались вдвоём, разговор толком не клеился. Становилось невыносимо напряжённо несмотря на то, что раньше они могли болтать часами о чём угодно. И как это исправить — неясно, из-за чего вся ситуация перерастает в настоящее испытание.       — Мне кажется, между нами будто что-то сломалось. — Рин, так и не выпив ни глотка, ставит чашку на скамью.       — Может, наоборот? — говорит Мия, и удивлённая Рин поднимает на неё взгляд. — Вы столько лет были друзьями. Лучшими друзьями детства. — Она тоже отставляет вино в сторону и продолжает серьёзно: — Может, сломались не отношения между вами, а как раз то, что мешало сблизиться? — Мия делает паузу, давая пару секунд осмыслить сказанное. — Вам нужно немного времени, чтобы понять, кто вы теперь друг для друга. Возможно, с глазу на глаз обсудить произошедшее.       Рин вздыхает. Какаши и она правда избегали этого разговора по множеству причин: из-за страха разрушить остатки дружбы, из-за неловкости, из-за нежелания признавать, как сильно на них повлияла та ночь. Сейчас же, когда первые бури чувств улеглись, у них есть шанс перейти к обсуждению. Вот только чем больше у Рин проясняются мысли по поводу ситуации, тем явственнее возникает другой вопрос: «А нужно ли вообще это обсуждать?»       Снова вибрирует телефон. Рин бросает взгляд на экран: «Мадара» — и задумчиво закусывает губу. Мия прищуривается и чуть склоняет голову.       — Или есть ещё что-то, что тебя беспокоит? — уточняет Мия уже тише.       Да, есть кое-что, что Рин тревожит: с Мадарой она чувствует себя, возможно, даже лучше, чем с Какаши.