Отряд Карателей

За окном давно смеркалось. Едва уловимый свет от одиноких фонарей проникал в крохотное оконце. Сидящей за столом девушке показалось, будто он превращается в костлявую руку и тянется к ее горлу, медленно проползая, извиваясь, по темному полу. Грейнджер встряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Она нервно дернула на себя ящик, перебирая десятки пустых склянок. На дне одной из них осталось немного голубоватой жидкости. Перемешав ее с водой, Гермиона залпом выпила содержимое стакана. Она поморщилась и посмотрела на руки. Дрожь в них немного утихла, но скрывать это становилось все тяжелее. Особенно если учесть, что ей приходилось выступать с докладами перед огромным количеством людей и использовать палочку, которая постоянно норовила выскользнуть. За стуком в дверь послышался громкий хлопок. Резким движением Гермиона вернула ящик на место, мысленно проклиная себя за громкий звон бьющихся стекляшек. Она взмолилась, чтобы вошедший оказался не слишком внимательным и списал ее состояние на чрезмерную усталость. На пороге показалась фигура, облаченная в министерскую форму. – Мисс Грейнджер, прошу прощения за беспокойство! – тоненький голосок лепетал так тихо и бессвязно, что у девушки закружилась голова, – Вам было отправлено не одно письмо за последние несколько дней, но вы так и не ответили на них... – Ханна, прошу, говори внятнее, – неожиданно резко для себя рявкнула Гермиона. Только минутой позже она осознала, что совершила ужасную ошибку. На глаза Аббот выступили слезы. Девушка стала заикаться еще сильнее, окончательно выведя из себя Грейнджер. Она подошла к сотруднице и крепко ухватила за плечи, заставив удивленно замереть с открытым ртом. – Медленно. Внятно. Четко, – как можно спокойнее произнесла Грейнджер, отпуская побелевшую, как мел Ханну. – Мистер Уизли отправил вам Пиччи, но вы не ответили на его письма. Он желает видеть вас у себя с отчетом о проделанной работе за последний месяц. Мистер Уизли хочет знать все детали тренировок, завтра он вместе с мистером Поттером планирует отправиться на первое серьезное дело и посмотреть, как Каратели справятся. – Передай мистеру Уизли, что я сварю суп из его чертовой птицы. – Но он ее очень любит, – всхлипнула чрезмерно доверчивая Ханна. – А я очень не люблю его, – бросила Гермиона, хлопая дверью и оставляя девушку в одиночестве. В кабинете погасли все свечи, и Аббот вскрикнула от неожиданно наступившей темноты. Она пулей вылетела из кабинета и поклялась больше никогда не переступать его порог. Гермиона лавировала между спешащими домой сотрудниками. Каждый уважающий себя работник Министерства мечтал поскорее убраться из офиса, броситься в камин и уже спустя несколько минут рухнуть в объятия постели, но только не мисс Грейнджер. Ей приходилось сидеть на работе допоздна, разбирая личные дела "Карателей" и делая отчеты об их последних достижениях. Скрашивало будни Гермионы только общение с Пэнси, которая вдобавок ко всему обладала знаниями большими, чем добрая половина колдомедиков, поэтому делала практически все заключения. Грейнджер не раз замечала, что она порой подделывала результаты анализов, чтобы ненароком не накликать на друзей новую беду, но не подавала виду. За последние месяцы она устала настолько, что не удивилась даже в том случае, если бы руководство отряда вдруг исчезло, и они стали работать сами по себе. Остановившись перед знакомой дверью с позолоченной табличкой "Глава отдела по борьбе с темной магией Чарльз Уизли", Грейнджер даже не задумалась о приличиях. Она резко отворила дверь и застала начальника в привычной позе. Он стоял у большого окна, исходящий из него свет освещал его высокую фигуру, отбрасывающую тень до самой двери. – Мисс Грейнджер, вас не учили стучать в дверь? – Прекрати, Чарли. Всем плевать на твой профессионализм, пока тебя никто не видит, – прошипела Гермиона, – Еще раз пошлешь ко мне Пиччи, и я... – Ты что? – Чарли обернулся, – Ты не можешь найти общий язык даже с птицей, а говорила мне о перевоспитании бывших Пожирателей. – Детей бывших Пожирателей. – Хуже родиться в семье убийцы, чем стать им, – спокойно парировал Чарли, – Гарри считает, что Каратели готовы к первому заданию. Что скажешь ты? – Гарри виднее, он стоит во главе отряда, – Гермиона пожала плечами. Втайне она давно потеряла надежду на успех, поэтому надеялась, что Каратели сожгут к черту весь Лондон, и ей не придется разбираться с возможными последствиями. Чарли жестом предложил Гермиону присесть на стул. Сам он облокотился о стол и скрестил руки на груди. Мужчина внимательно изучал каждую клеточку ее тела, но не замечал ничего, что могло бы привлечь его. Кудри спадали на плечи, облаченные в свободную белоснежную рубашку. Галстук остался в кабинете, верхние пуговицы расстегнуты, а вместо обычной строгой юбки темные брюки. – Не носишь министерскую форму? – хмыкнул Чарли. – Она меня раздражает так же, как твоя самодовольная ухмылка. – Всего несколько лет назад ты была так счастлива, что заполучила ее. – Начало работы в Министерстве связано у меня далеко с не самыми приятными воспоминаниями, и ты прекрасно понимаешь, о чем я, – язвительно пробормотала Гермиона, прожигая холодным взглядом бывшего любовника. Уизли усмехнулся и присел на корточки возле стула. Он был на добрые две головы выше Гермионы. Даже в таком положении Чарли казался намного больше. На его лице заиграла хорошо знакомая ей игривая улыбка, которая совсем недавно сводила ее с ума. Теперь она не вызывала ничего, кроме раздражения. Его рыжие кудрявые волосы, обычно легко торчащие во все стороны, теперь были старательно уложены. Об истинной натуре главы отдела по темной магии говорило лишь то, что он ненавидел их подстригать. Сейчас челка спадала на глаза, а несколько прядей забились под ворот выглаженной рубашки. – Ты же знаешь, что я поступил правильно, – полушепотом сказал Чарли, – Мы бы никогда не смогли сосредоточиться на работе, если бы по-прежнему находились в отношениях. К чему они могли привести? Миона, мы никогда не будем сидеть дома, воспитывать детей и строить крохотную лачугу, похожую на ту, что была у моих родителей. Ты хочешь сделать мир идеальным, а я хочу избавить его от тьмы. Возможно, нам просто стоит заниматься своим делом, а не тратить время на подобную чушь. – Я хотела, чтобы ты любил меня, а не свою работу. Это все, чего я хотела, а ты вел себя, как кретин. И, кстати, ничего не изменилось. Ты нацепил на себя дурацкую маску строгого начальника, пытаясь выстроить каменную стену, лишь бы не говорить со мной, как взрослый человек. На лице Чарли не дрогнул не единый мускул. Гермиона невнятно пробормотала несколько оскорблений в его сторону и спустилась со стула. Она успела сделать всего пару шагов в сторону двери прежде, чем сильные руки ухватили ее. Уизли заставил девушку повернуться, поддавшись неожиданному порыву. Он наклонился, жадно впиваясь в ее губы. Грейнджер пришлось вытянуться на носочках, чтобы обвить руками его шею и позволить делать все, что ему вздумается. – Нарушаешь устав? – выдохнула Гермиона, воспользовавшись секундной передышкой. – Ты сама сказала, что отсутствие моего профессионализма никого не пугает в этом кабинете, – хмыкнул Чарли, подхватывая ее на руки. Грейнджер не заметила, как оказалась сидящей на столе. Ненужные бумаги рухнули на пол. Она отбросила злополучную папку, которую так жаждал заполучить начальник, отправивший с очередным поручением Хаббот. Гермиона слишком соскучилась по поцелуям человека, которого, как ей казалось, она ненавидела сильнее всех Пожирателей смерти, вместе взятых. Теперь чудилось, что его губы блуждают абсолютно везде, оставляя алые отметины на шее и ключицах. Чарли ухватил зубами пуговицы рубашки. Тонкая ткань легко поддалась на его уговоры, расходясь надвое. – Ты носишь белье, которое я подарил? – самодовольно спросил Чарли, кладя девушку на стол и опускаясь сверху. Он аккуратно провел полоску поцелуев до брюк, ухватившись за ленту пояса и развязав аккуратный бант. Он стянул их вместе с бельем, отбросив на пол. – Надо было сжечь все твои подарки вместе с той чертовой птицей, – пробормотала Гермиона, запрокидывая назад голову и открывая шею для поцелуев. Девушка услышала, как щелкнула пряжка ремня. Расстегнутая наполовину рубашка безвольно висела на худом теле Чарли. Через всю грудную клетку проходили три шрама от следа когтей. Гермиона аккуратно провела по ним ногтями, заставляя его дыхание участиться. Она ухватилась за плечи Уизли так сильно, будто тот был ее спасительным кругом. Только сейчас девушка заметила, как дрожат ее руки. Она молилась, чтобы Чарли не обратил внимания. С губ Грейнджер сорвался стон, когда ее тело налилось знакомым теплом. Чарли двигался слишком быстро, заставляя ее изгибаться. Девушке пришлось ухватиться за край стола, перед глазами поплыли круги. Она перестала различать очертания Чарли и не заметила, как он поднял ее. На мгновение ей стало невероятно холодно. Гермиона почувствовала себя так, будто ее только что проткнули осколком стекла. – Миона, посмотри на меня, – Чарли испуганно тряс Гермиону за плечи, пытаясь увидеть хотя бы что-то в стеклянных расширенных зрачках. – Ч... Что? – пробормотала Грейнджер, хватаясь за голову. – Я не поверю, что начал трахаться так плохо, что ты чуть не упала в обморок. Что с тобой происходит? До Гермионы дошло осознание произошедшего. Любая резкая боль или даже неосмотрительное действие заставляло мир вокруг нее расползаться, как облитые водой свежие краски на картине. Она списывала происходящее на чрезмерную усталость, но прилив адреналина, всплеск эмоций и интимная близость вызвали гораздо больше боли одновременно, чем сильный удар. – Успокоительные, – пробормотала Гермиона, – Я уже полгода принимаю сильные препараты. Как думаешь это могло быть вызвано ими? Чарли, ты же не... – Я не успел ничего сделать, Миона, – спокойно ответил Уизли, натягивая боксеры. Он рухнул на стол, смотря на сидящую перед ним девушку. Грейнджер поняла, что по-прежнему была абсолютно голой, но гораздо сильнее стеснялась рассказать Чарли о нестабильном нервном состоянии, чем предстать перед ним обнаженной и беззащитной. – Где ты берешь препараты? – продолжал Чарли, теперь его голос был так холоден, что разговор больше походил на допрос. – Чарли, это не твое дело, – раздраженно выдохнула Гермиона. – Минуту назад ты была готова переспать со мной, а теперь говоришь, что я не должен лезть в твою жизнь со своими советами, – в голосе Чарли мелькнула сталь, – Я задаю этот вопрос своей подчиненной, чье состояние здоровья волнует меня исключительно в рабочей сфере. – Своей подчиненной ты имеешь право отправить официальный запрос, основанный на медицинском заключении, – ядовито прошипела Гермиона, – Ты остался таким же чертовым идиотом, каким и был Чарли. И, кстати, трахаться ты стал действительно хуже. Грейнджер подняла упавшие вещи и в том же виде выбежала в коридор. Она находилась в полной уверенности, что все работники уже давно ушли, и ей не придется объяснить причину такого странного внешнего вида. Перед ней выросла Ханна Аббот. Лицо девушки застыло в перекошенной гримасе. Гермиона хмыкнула, представив, что боготворящая мистера Уизли помощница теперь будет заикаться чаще обычного. Проскользнув в соседнюю дверь, Гермиона наспех оделась. Она вынула из кармана брюк волшебную палочку и сделала несколько легких движений. Перед ней возник свиток пергамента, на котором послушно отражалась каждая буква, которую ведьма выводила в воздухе: Пэнс, мне немедленно нужно увидеться с тобой. Это касается лекарств, которые ты мне приносишь. И даже не вздумай отнекиваться, иначе проведу данную операцию через официальные каналы, и тогда тебе точно придется рассказать мне правду. Встретимся в нашем кафе.

С уважением, Г.Дж.Грейнджер

Письмо тут же объяло синее пламя. Из-за регулярных конфликтов с Пиччи таким методом отправки Гермионы стала пользоваться гораздо чаще. Министерские клерки называли его варварским и жаловались на вонь пепла, которая не выветривалась еще несколько дней, зато Паркинсон забавляло, что письмо возникало перед ней в самый неудобный момент, где бы она не находилась. Она любила шутить, что так легче убегать от надоедливых поклонников, притворяясь важной министерской шишкой. В том, что Паркинсон придет на встречу Гермиона даже не сомневалась. Она успела проникнуться к ней уважением и даже любовью, хотя порой приходила к выводу, что слишком идеализировала приятельницу. Истории из тяжелого прошлого Пэнси заставляли ее верить в то, что со временем она действительно решила встать на путь истинный и изменить старым привычкам, но прежние замашки никуда не делись. Паркинсон не знала ничего об этикете, вступала в конфликт с каждым, кто осмеливался высказать свое неправильное, по мнению бывшей слизеринки, мнение, и быстро стала знаменита в кругах сотрудников Министерства. Никто не мог отрицать того, что девушка была прекрасным колдомедиком, к тому же добрая половина мужской части штатных работников не сводила с нее глаз и не могла допустить увольнения. Гермиона даже не потрудилась забрать документы из кабинета. Она проскользнула к каминам и оказалась на просторной темной улице, залитой серебряной лунной вереницей. Девушка вздрогнула от холода, вспомнив, что на ней не было ничего, кроме тонкой рубашки. На мгновение она даже пожалела, что не умыкнула у Чарли его пиджак. Сейчас он бы мог оказаться спасительным. Мелькая по запутанной извилистой улице, Грейнджер приближалась к небольшому кафе на углу. С внешней стороны стены из темно-вишневого кирпича обвивали маленькие белоснежные цветы. Дверь отворилась, и из нее вышли двое плохо стоящих на ногах молодых людей. Они присвистнули, заметив Гермиону. В ответ она лишь закатила глаза и прошла внутрь. Девушка сразу почувствовала знакомый запах корицы, мяты и молочного шоколада. Пэнси сидела на привычном месте. Гермиону ничуть не удивила ее легкая манера и игривая улыбка, сиявшая на лице. Около стола подрагивал официант лет восемнадцати, который тем же вечером обязательно в деталях опишет своим дружкам разговор с самой красивой девушкой, которую он когда либо видел. Грейнджер игры подруги нисколько не интересовали в то время, как ей самой не было интересно говорить с ней. Сейчас был далеко не тот случай. Заметив приближающуюся девушку, официант поспешил принять заказ и удалиться, на ходу придумывая еще несколько важных деталей для будущей истории. – Что за спешка, милая? – Пэнси лениво потянулась на диванчике, забрасывая на него ноги и стаскивая туфли, – Я думала, что свободна на сегодня. У меня были планы. Я могла бы отправить тебе лекарства по почте... – Нет, – Грейнджер прервала подругу резким взмахом руки, – Сначала ты расскажешь, где берешь их. И только после этого будешь мурлыкать официанту. Пэнси неожиданно стала серьезной. Она коротко кивнула юноше, подавшему чашку горячего шоколада и принялась одну за другой класть в него ложки сахара. Девушка плохо скрывала волнение, которое буквально заполняло все свободное пространство вокруг крайнего столика в левом ряду. – Раньше тебя этот вопрос не интересовал, – хмыкнула Пэнси, – Появились побочные эффекты? – Тремор и, возможно, слуховые галлюцинации, – утвердительно кивнула Гермиона, – Я думала, что это связано с усталостью, но по всей видимости не только. Пэнс, я не допускаю факта, что ты хочешь меня отравить, и я знаю, что ты проверяешь препараты, но это... Это ненормально. – Ты же знаешь, что за все нужно платить, правда? – спокойно спросила Паркинсон, – Ты прекрасно спишь по ночам, больше не страдаешь от кошмаров с криками заключенных, тебе не кажется, что тебя преследуют те, кого мы оставили подыхать в Азкабане. Взамен приходится отплатить физическим здоровьем. Но, поверь, тремор – это меньшее, что могло случиться. Я проверила твои анализы прежде, чем давать тебе препарат. – Ты влезла в мое личное дело? – А ты думаешь у тебя все на лбу написано? – ухмыльнулась Пэнси, потягивая напиток, – Золотая девочка отказалась от табака и алкоголя. Сказала, что согласна на все, лишь бы ей стало легче. – И ты принесла мне, – Гермиона осмотрелась и понизила голос, – Наркотики. Паркинсон закатила глаза. Она придвинулась к подруге и приняла заговорческий вид. Пэнси подобные темы не казались тайными. Казалось, что она лишена всякого приличия и никогда не испытывала обыкновенного смущения. Когда она смеялась все смотрели только на нее, когда флиртовала мужчины были готовы отдать душу, когда танцевала заставляла остальных оставаться рядом, лишь бы прикоснуться к ее пылающему телу. – Они абсолютно безвредны, если учитывать дозу, чего ты не делаешь, милая. Хотя я постоянно предупреждала тебя. – Ты сделала из меня наркоманку, – Грейнджер обреченно откинулась на спинку кресла, – Лучше бы ты сразу подсыпала мне яда. – Это ты сделала из себя наркоманку. Я бы не придавала этому такое большое значение, и не смотри на меня так. Эти зелья создаются из растительных элементов, ты ничего не найдешь, если проверишь их на чистоту. – У кого ты достаешь препараты? – Гермиона, не пытайся вести себя, как Чарли. Я не боюсь вылететь из Министерства, это вы должны бояться потерять такого ценного сотрудника. Я скажу только в том случае, если захочу. – Но ты, конечно же, не захочешь, – кивнула Гермиона. Грейнджер прикоснулась к чашке, внимательно следя за подергивающимися пальцами. Она слегка приподняла ее, и сразу заметила как капли стали стекать на скатерть. Девушка нервно чертыхнулась и поставила кружку обратно на тарелку. Она жестом отозвала спешащего официанта, которому ранее испортила приятный вечер. Пэнси вынула из крохотной сумочки портсигар и сжала сигарету зубами. Она взмахнула палочкой, зажигая на конце крохотный огонечек. – Я расскажу тебе, – спокойно проговорила Паркинсон, выпуская куб дыма изо рта, – Но, как я говорила ранее: за все нужно платить. – Что ты имеешь ввиду? – Грейнджер непонимающе уставилась на подругу. – Ты позволишь мне присоединиться к отряду. – Исключено. Это даже не моя компетенция, ты прекрасно знаешь, Пэнс. Чарли уничтожит меня, если узнает. Он и так выступает против твоего присутствия в Министерстве. – Поттер тебе не откажет, милая, – Паркинсон передернула плечами, – Это его отряд, а не Чарли. – Зачем тебе это нужно? – изнеможденно спросила Грейнджер. – Мы же были на тренировках. Ты знаешь, на что они способны. Только в обстановке реальной опасности я смогу наблюдать за их поведением. Кто-то из них может быть до сих пор потенциально опасен. Я обещаю слушаться папочку Поттера и не делать ничего, что потом может быть использовано против меня. Только позволь мне. Гермиона понимала, что бороться бесполезно. Каждое слово Пэнси имело определенный вес и было подкреплено реальными фактами. Она не была той, кто заслуживал безоговорочного доверия, но каждый раз заставляла окружающих удивляться, делая нечто совсем невообразимое и предотвращая возможную катастрофу. Пока она находилась рядом, Каратели были под большим контролем, если бы к ним приставили всех министерских псов. Бывшие слизеринцы доверяли ей гораздо больше, чем кому-либо другому. Хотя положение Паркинсон было очень шатким. В любой момент она могла лишиться доверие с одной из пока что противодействующих сторон. – Я передам Гарри твое резюме и свои рекомендации завтрашним утром. Вечером должна состояться первая охота. Если все пройдет гладко, ты станешь еще одним членом отряда, но вряд ли Гарри позволит тебе делать все, что вздумается. Будь готова к тому, что столкнешься с его не самой приветливостью частью характера. – Бывало и хуже, – фыркнула Пэнси, – Насчет лекарств... Ты слышала о Дафне Гринграсс, ведь так? – Она училась на Слизерине? – уточнила Гермиона, постепенно расслабляясь. Разговор медленно, но верно перетекал в нужное русло. – Да. Она была очень близка с Тео и Эдрианом. Я говорила, что они прекрасно разбирались в зельеварении. Они создавали удивительные зелья и одним из них были... – Наркотики, – подытожила Гермиона, – Но вы использовали их, чтобы повеселиться. Не так ли? – Да, но после окончания Хогвартса Дафна не забросила практику. Сейчас она прекрасный психотерапевт, который к тому же занимается изготовлением собственных препаратов. Одни из них я и приносила тебе. Дафне соврала, что они для меня. Она поверила мне, учитывая, что... Черт возьми, это не важно. Просто поверь, я уверена в Дафне. Ее зелья безвредны ровно настолько, насколько это возможно, но не пытайся обмануть себя или свой организм. За душевное равновесие придется заплатить всем этим. – Что мне делать, Пэнс? Я либо сойду с ума, либо через месяц не смогу даже держать палочку в руках, – измученно улыбнулась невеселой шутке Гермиона. – Постарайся снижать дозу, милая. Пробуй чередовать зелья и обычное успокоительное. Я буду снова оставаться у тебя, если захочешь. Гермиона молча кивнула и почувствовала, как Пэнси успокаивающе провела по ее руке. Ей нравилась стойкость и сила, которые излучала девушка в момента опасности, хотя прекрасно знала, насколько та была ранимой. Основная проблема подруг заключалась в том, что их партнеры никогда не пытались становиться для них опорой, поэтому вместо того, чтобы дожидаться прекрасного принца из сказки, им пришлось самим стать отважным рыцарем. – Когда ты поняла, что что-то не в порядке? – Я давно замечала, что руки дрожат сильнее обычного, а сегодня я чуть не упала в обморок, когда..., – Гермиона запнулась, а на ее щеках выступил предательский румянец. – Когда ты что? – на лице Паркинсон заиграла улыбка, оповещающая о том, как сильно обладательница алых губ жаждет новых сплетен. – Когда занималась сексом с Чарли, – выпалила Гермиона, тут же пожалев о своей прямолинейности. Девушке показалось, что еще мгновение и Пэнси взлетит на воздух. Эмоции одна за одной сменялись на ее лице. На Гермиону сыпалась куча вопросов, которые Паркинсон даже не пыталась контролировать. Ее вовсе не смущало, что практически весь зал уставился на них. – Пэнс, пока ты не перевозбудилась, скажу в свою защиту, что мы только начали и... – Какая разница?! – взвизгнула Пэнси. До этого времени Гермиона не знала, что ее голос может быть настолько пронзительно громким, – Мерлин, ты переспала со своим начальником, который является по совместительству бывшим. Скажи мне честно. Он так хорош, что ты не смогла забыть его? У тебя было хоть что-то после расставания с Чарли? – Молчи, молю тебя, закрой свой чертов рот, – шептала Грейнджер, пытаясь усадить подругу на место и заставить ее замолчать. – Ты все равно любишь меня, ты меня не убьешь, поэтому я спрошу у тебя! – Паркинсон одной рукой держала дымящуюся сигарету, а второй пыталась отмахнуться от подруги, – У него большой член? Я уверена, что да. Он высокий, у него сорок пятый размер ноги, и он носит узкие брюки. – Пэнси, остановись, – почти взмолилась Гермиона, но на ее раскрасневшемся от стыда лице расплывалась улыбка. – Либо он не умеет им пользоваться... Грейнджер показалось, что буквально все взгляды в кафе устремлены на нее. Даже официант на мгновение замер, увидев с каким азартом Пэнси расспрашивает сидящую напротив подругу о члене начальника. По всей видимости, он не предполагал, что подобная тема способна вызвать такой резонанс. Гермиона была готова провалиться сквозь землю, предварительно вылив на себя чашку горячего кофе, чтобы хоть на что-то отвлечь внимание окружающих. – У него самый большой член из всех моих бывших, он великолепен в постели и делает своими чертовыми руками гораздо больше, чем ты можешь представить! – выпалила Гермиона, перебив очередной вопрос подруги. Стоящий над девушками официант выронил поднос и тут же принялся извиняться. Пэнси громко расхохоталась и бросила несколько монет на стол. На прощание она подмигнула официанту и крикнула, что оставила щедрые чаевые. Из кафе ее уже уволакивала разъяренная Грейнджер, которая уже, как ей казалось, сотый раз оказывалась в неловком положении из-за несносной слизеринки.