Отряд Карателей

Всю последующую неделю Гермиона пыталась четко следовать указаниям Малфоя, какими мерзкими они бы ей не казались изначально. Она мило улыбалась Чарли, пользовалась духами, которые он подарил, надевала непозволительно короткие юбки, предварительно одалживая их у Пэнси, и отдавала предпочтение исключительно глубоким вырезам. К воскресенью девушка окончательно потеряла терпение, потому что ни одна из перечисленных уловок не сработала. Она чувствовала себя дешевой проституткой, которая постоянно стоит дальше всех и уезжает домой на метро. В Министерстве Магии работа по выходным обычно находилась под строгим запретам, ведь чрезмерная нагрузка могла помешать нормально функционировать. После недавнего скандала Грейнджер и Поттер ощущали наибольшую вину, которая стала основной причиной написания заявления, оповещающего о собственном желании работать в законные выходные. Гарри практически не спал, но старательно скрывал этот факт от окружающих. Как только Гермиона появлялась в радиусе десяти метров, он натягивал привычную улыбку, и ободряюще сжимал ее руку, надеясь немного поднять ей настроение. Девушка чаще стала находить его в обществе Паркинсон. Поначалу она думала, что подруга просто заинтересовала его, как и любого другого мужчину, но во время очередной бессонной ночи в кабинете Пэнси призналась, что дает Поттеру бодрящие заклинания. Гермиона отдавала предпочтение обыкновенному кофе, боясь заработать очередную зависимость, хотя кофеин вызывал не меньшее привыкание, чем наркотики. Люциана Боула и Маркуса Флинта объявили международными преступниками. Практически все силы Гарри уходили на их поиски, ведь именно он фактически был виновен за их побег. Он понимал, что поставил под угрозу всю операцию, но подобного следовало ожидать. Во время официального выступления перед кучкой репортеров Бруствер старательно обходил неудобные вопросы. Приятная внешность, уверенная речь, прежние заслуги перед обществом и ранняя помощь Золотому трио сыграли ему на пользу. Никто не сомневался, что мальчик-который-выжил сделал все возможное ради спасения тех, кто не относился к бывшим заключенным, хотя и к ним проявил благосклонность. Кингсли пообещал, что в будущем состояние Карателей будет проверяться тщательнее, чтобы подобная ошибка никогда не повторилась. Последнее слово Министр сдержал. Пэнси почти не покидала больничное крыло. Она выписала Малфоя и Грейнджер под их ответственность на следующий день после того, как оба пришли в себя. Вечером того же дня Драко отправился на первую тренировку с Тео, которая, впрочем, оказалась не слишком плодотворной, а Гермиона осталась ночевать на работе, чтобы разобраться с многочисленными отчетами. Гарри в основном совершал вылазки вместе с Симусом и Дином. Он утверждал, что не нуждается в большем количестве людей, хотя в действительности это могло помочь увеличить радиус обзора и улучшить качество поисков. Гермиона понимала истинную причину. Никому другому Поттер не доверял так сильно, как им. Вместе с двумя напарниками он работал ровно с того момента, как начал службу в Аврорате. С тех пор ему казалось, что товарищи стали частью его самого. Большинство операций не приносило положительных результатов. Гермиона несколько раз предлагала Гарри попросить помощи у Малфоя, ведь он мог предложить информацию, которой они были лишены. На многочисленные вопросы Грейнджер Пэнси только разводила руками. Она никогда не была близка ни с Маркусом, ни с Люцианом, не считая нескольких месяцев на шестом курсе, когда второй старательно обхаживал ее. Гермиона не пыталась давить на подругу. Она ночевала в больничном крыле, лично готовила восстанавливающие зелья для нее и Малфоя, приходила каждый вечер сначала в тренировочный зал, а потом в кабинет Грейнджер, чтобы достать еще немного яда из раны. После она засыпала под монотонный шепот Гермионы, которая заполняла бумаги, подробно описывая последние исследования Гарри. Ради Пэнси он перенес в кабинет лучший диван, который нашел на площади Гриммо. Видя, насколько измотанной стала Паркинсон, Гермиона всерьез забеспокоилась. Под ее глазами пролегли крупные круги. В последний раз она видела Пэнси такой, когда только доставили бывших заключенных. Воспоминания о том дне навсегда останутся в памяти всех, кто присутствовал в тот день в Министерстве и был неотъемлемой частью процессии. Меньше всего Грейнджер хотела сближаться с Малфоем, но жертвовать здоровьем Пэнси не собиралась. Она вернулась после очередного полного осмотра всех членов Отряда Карателей. Регулярные отчеты колдомедики отправляли лично Брустверу. В остальное время Паркинсон обучала остальных некоторым тонкостям медицины, которым научилась в больнице Святого Мунго. Она успела сблизиться с Кэти Белл, которая рассказывала и о других заклинаниях. Гермиона прекрасно знала, что они были темными. Кэти дала явное согласие, осознавая все возможные риски и последствия для своего здоровья. Наибольший удар приходился на Пэнси. Приходя вечером в кабинет, она немедленно переодевалась, а больничный халат отправляла заклятьем домой. Паркинсон проводила чистку от темной магии над всеми, к кому прикасалась, регулярно меняла одежду, но частичка оставалась внутри ее самой, поэтому ее усталость усиливалась втрое. Собравшись с духом, Гермиона вошла в тренировочный зал. Она удивленно уставилась над стоящего прямо перед ней мужчиной, в котором четко узнала Чарли. Обычно нервным и едким голосом он отчитывал Блейза, принимающего слишком много алкоголя. Грейнджер невесело усмехнулась, быстро догадавшись, что Пэнси сократила реальную цифру в несколько раз прежде, чем отправить отчет Брустверу. Большую часть он перенаправлял Чарльзу, полагая, что он достаточно ответственен и более свободен. Гермиона отшатнулась от Уизли, как от проклятого, как только он развернулся и столкнулся с ней взглядом. На его лице она не увидела никакой эмоции. Он только коротко кивнул и вышел. Глубоко вдохнув, Гермиона посчитала, что испытания на сегодня кончились, но напротив сидел Малфой, октрыто смеющийся над ней. – Ты не сможешь соблазнить его, если будешь избегать любого повода заговорить, – хмыкнул он, проходя мимо. Его светлые волосы сильно растрепались после тренировки. Обычно он носил водолазки, но сегодня на нем была майка, открывающая вид на мускулистые руки. Несмотря на природную худобу, он держался в прекрасной форме и был гораздо сильнее, чем могло показаться. Взгляд Гермионы задержался на бинте, который покрывал все запястье. Раньше на том месте находилась темная метка. После смерти Волан-де-Морта она не исчезла, как следовало полагать. Постепенно она начинала исчезать, причиняя обладателям практически невыносимую боль. В то время Пожиратели уже находились в заточении. Гермиона не подозревала о том, с чем им пришлось столкнуться, пока лично не стала свидетельницей. Она видела руку каждого из них. Пэнси показала ей то, чего она, очевидно, видеть была не должна. Грейнджер хотела остановить Малфоя, чтобы обсудить предложение, которое собиралась сделать Пэнси, но ее окликнул Тео. Чаще всего именно он выступал партнером для Малфоя в спаррингах. Оба исследовали новые способы борьбы и достаточно доверяли друг друга, чтобы сражаться практически в полную силу. Они редко использовали защитные крепления для холодного оружия, чтобы не наносить телесные повреждения, а после тренировки наскоро латали друг друга, полагая, что Пэнси все равно заметит, но не станет заострять на случившемся внимания. – Ужасно выглядишь, Герми, – улыбнулся Теодор. Грейнджер почувствовала, как тепло растеклось по ее телу после того, как Нотт произнес используемое только им прозвище. Дружба с ним казалась ей чем-то одновременно правильным и неправильным. Они поладили практически сразу. Одним из первых Теодор пришел в себя после того, как все заключенные были помещены в лазарет. Он старался поддержать Пэнси, помогал ей с готовкой зелий и взял с Гермионы честное слово, что она не станет жаловаться начальству. Взамен девушка попросила научить готовить ее некоторые зелья. Их тайные уроки начинались ровно в тот момент, когда большая часть сотрудников уходила домой. Пэнси оставляла дверь в лазарет открытой, чтобы Тео и Гермиона могли прийти в лабораторию. Она даже позволяла им пользоваться своим личным запасом ингредиентов, находясь в полной уверенности, что они ничего не испортят. Последнее убеждение было неверным. После очередной ссоры с Чарли Грейнджер пришла в отвратительном настроении. Тео предложил приготовить веселящее зелье. Гермиона припоминала его рецепт, поэтому решила, что справится самостоятельно. Заскучавший Нотт оживил лягушку, спокойно покоющуюся в банке. Он не успел показать свое достижение подруге, как она выскочила из лаборатории. Практически всю ночь они провели в лазарете, стараясь сдерживать смех и не шуметь, забираясь под каждую кровать. Они не решились включать свет, поэтому единственным источником светом стал крошечный люмос. Лягушку найти не удалось, по крайней мере Нотту и Грейнджер. Она встретилась завтрашним утром Пэнси, крик которой услышали даже в ненавистной ей больнице Святого Мунго. С тех пор Гермиона поняла, что только с Тео чувствует себя живой. Она часто сбегала из кабинета, когда уставала, чтобы прийти в больничное крыло. У девушки появился страх, что она не будет чувствовать себя комфортно, когда остальные Каратели придут в себя, но рядом с Ноттом невозможно было ощущать дискомфорт. Каждый день перед тем, как отправиться на тренировку, он отправлял ей заваренный собственноручно чай. Тео ненавидел применять магию в готовке. Он обучался травологии не только на дополнительных занятиях в Хогвартсе, но и после его окончания. Каждый раз он оставлял крохотную записку, в которой говорил о примерном составе чая и его предназначении. Все Грейнджер хранила в последнем ящике. Том же, который был завален пустыми склянками из-под успокоительного зелья. Наркотическая зависимость стала вторым пунктом, объединившим Гермиону и Тео. Пэнси никогда не упоминала о его слабостях, правду узнала сама Грейнджер. Она несколько раз замечала его взгляды, останавливающихся на ее трясущихся руках. Он молчал, когда она уходила в уборную в ужасном настроении, а возвращалась такой похорошевшей и радостной, будто с момента их встречи прошло не меньше трех лет, за которые Гермиона успела построить карьеру мечты и выйти замуж. Их разговор состоялся незадолго до того момента, когда Грейнджер поняла, что не способна обходиться без препаратов. – Я знал с самого начала, – коротко бросил Нотт, когда они в очередной раз занимались готовкой зелий. – Почему тогда не сказал мне, чтобы я не пряталась? Гермиона прекрасно знала, насколько хорошо Тео разбирается в зельях. Дело было не только в их уроках. Пэнси не единожды говорила, что именно он входит в число авторов наркотического зелья, которое она принимает. Грейнджер подозревала, что они могли использовать их во время службы у Волан-де-Морта, но никогда не решалась задать этот вопрос. Паркинсон предпочитала скрывать большинство эпизодов, и подруга ее в этом не винила. Она осознавала, насколько разрушительными были события войны для нее и понимала, что по ту сторону баррикад боли скрывается не меньше. – Мне было неприятно, когда на меня смотрели. Я подумал, что ты испытываешь то же самое, – Тео пожал плечами, добавляя две капли сиропа чемерицы. – Ты его... принимал? Грейнджер никогда не приходило в голову, что создатель наркотика был наркозависим, как бы абсурдно это не звучало. Она видела сияющие глаза Нотта, которые никогда не потухали, милые ямочки на щеках, появившиеся от постоянной улыбки, любила его бодрый, но в то же время решительный голос, который порой бывал невероятно суров. Сейчас она смотрела на него другими глазами. Левая рука была гораздо слабее правой. Изначально Гермиона списала это на наличие метки, но внезапно осознала, что таким могло быть последствие наркотика. – Она начала отниматься, – кивнул Нотт, заметив, куда направлен взгляд подруги. Он говорил абсолютно спокойно, будто они обсуждали погоду за окном. Гермионе порой становилось не по себе. Его мягкий тон убаюкивал ее, она понимала, что полностью доверяет ему, ложится спать в его присутствии, позволяет посещать ее кабинет, втайне от Чарли и Бруствера, без всяких колебаний выпивает приготовленный им чай и не боится, что однажды в нем окажется яд. Для себя Грейнджер четко решила, что не станет сомневаться в верности только двух людей. Ими были Гарри, которого она знала с одиннадцати лет, и Тео, который стал ей ближе за последние месяцы, чем те, с кем она знакома с детства. Его отношение к боли и смерти было одновременно завораживающим и пугающим. Он не брезговал прикасаться к телам товарищей, когда Пэнси просила его о помощи. В такие моменты Гермиона обычно покидала лазарет, чувствуя, что вмешивается в нечто чрезмерно интимное. Паркинсон и Нотт работали слаженно, почти не переговариваясь. Им и не требовалось. Грейнджер догадывалась, что им приходилось лечить друг друга в прошлом. Вряд ли Волан-де-Морт держал личных колдомедиков, которые мчались на помощь раненым Пожирателям смерти. – Как долго ты был зависим? – сглотнув, спросила Гермиона. – Весь седьмой курс и месяцы войны. Я прекратил употреблять в Азкабане, но только потому, что употреблять было нечего. – Но ты бы не справился, не принимая вообще ничего. – Верно. Единственным, на что я мог рассчитывать, был умиротворяющий бальзам, который я сейчас готовлю для тебя. Передай мне толченый лунный камень, пожалуйста. Я оставил его на соседнем столе, – пальцы Нотта ловко перехватили тарелку и аккуратно наклонили ее над кипящим котлом, – Это зелье довольно типичное, легкое в приготовление, но довольно действенное. Ломка заключается не только в физической, но и душевной боли. Если твой мозг не понимает, что ты чувствуешь боль, то можно предположить, что ее и нет. Звучит абсурдно, но у меня получилось выжить. Умиротворяющий бальзам Гермиона с благодарностью приняла. Она добавляла его каждый раз, когда на столе появлялся чай, отправленный Тео. В один из таких моментов к ней пожаловал Чарльз. Он едва не уволил Пэнси, которая давала Нотту палочку, и на протяжении часа отчитывал Грейнджер, которая принимала подарки от врага. С тех пор чай никогда не появлялся на столе, а умиротворяющий бальзам сменился более сильным препаратом, который приносила Гермиона Паркинсон. Как оказалось, любое зелье подобного типа основывалось на одинаковых ингредиентах и вызывало привыкание. Лекарство, добытое Паркинсон, действовало исключительно на тело, а мозг продолжал паниковать. Резкий переход едва не свел Грейнджер с ума. Сама того не понимая, она скрыла правду от Пэнси. До сих пор ей не была понятна точная причина весьма странного для нее поступка. Правда была очень проста. Она не хотела, чтобы в ее отношения с Ноттом влезал кто-то еще. Все, что было между ними, казалось тайным, личным и сокровенным. Гермиона ловил себя на мысли, что с каждым днем только сильнее привязывается к нему. Раньше ее волнение распространялось только на Гарри, со временем она стала проникаться сочувствием к Пэнси, но особое место отводилось Тео. – Мы никогда не тренировались вместе, – улыбнулась Гермиона, – Я уговорила Чарли начать занятия, но вряд ли я смогу найти компаньона лучше, чем ты. – Драко сделает тебе выговор, – на щеках Тео блеснули ямочки, – Он ужасно ревнив и не потерпит, чтобы с его партнером по спаррингу занимался кто-то еще, но сегодня я хочу вывести его из себя. Так что давай начнем. Гермиона осталась в брюках и рубашке. Она стянула через голову жилетку и оставила ее на полу. Последовав примеру Тео, девушка сняла туфли и осталась босиком. Она последовала за Ноттом на небольшой участок, огороженный барьером. Пространство было слишком маленьким для дуэли на палочках. Дурное предчувствие не обмануло. Со стены Теодор снял несколько мечей и кинжалов. Он наколдовал для каждого защитные наконечники. Войдя внутрь барьера, Нотт улыбнулся заметно нервничающей девушке. Он разложил оружие на полу, предлагая ей сделать самостоятельный выбор. Гермиона остановилась на старомодных мечах, полагая, что на них Нотт не станет заострять внимание, но ошиблась. Последующий час она проводила в попытках запомнить правильные позиции, которым старательно обучал ее компаньон. Он был прекрасным, но крайне придирчивым наставников, как уже выучилось на уроках зельеварения. Интуиция подвела. Отец Нотта был прекрасным фехтовальщиком. Каждое лето Тео посещал маггловские клубы. Колдуны, имея палочки, отдавали предпочтение только одному оружию, но, как оказалось, далеко не всегда оно бывало действенным. – Ты действительно думаешь, что однажды на задании я встречусь со средневековым рыцарем, который захочет меня убить? – со сбившимся дыханием проговорила Гермиона, когда кончик меч в сотый раз уткнулся ей в грудь. – Ты сама выбрала их, – игриво напомнил Нотт. – Меня убьют быстрее, чем я встану в правильную позицию. – В ней нет абсолютно ничего сложного. К слову, она является универсальной. Ты задействуешь одновременно все мышцы, твое тело напрягается, и ты понимаешь, что готова к сражению. Держа палочку, ты чувствуешь себя расслабленно, ведь знаешь, как с ней управляться. – А еще она в сотню раз легче, – усмехнулась Грейнджер. Теодор признался, что не доволен ее результатом, но предложил перейти к следующему этапу тренировки, пообещав мечи напоследок. Он протянул ей кинжал и предложил изобразить бой с вампиром. Все попытки, в которых вампиром был Нотт, Гермиона с треском провалила. Она слишком медленно двигалась, а импровизированные клыки Тео оказывались в самых разных местах, которые Грейнджер по собственной глупости оставляла незащищенными. Упав в очередной раз на мягкий пол и почувствовав теплое дыхание Нотта на шее. – Что ты пыталась защитить на этот раз? – Ноги, – сдавленно проговорила Гермиона. – Ну, что ж, часть конечностей сохранить тебе удастся. Теодор шутливо укусил девушку в плечо и принялся ее щекотать. Барьер обычно сдерживал любые громкие звуки, чтобы не отвлекать остальных от тренировки, но Гермионе казалось, что ее слышат абсолютно все. Она не заметила, как внутрь вошли еще двое. Ее веселье мигом пропало, как только в нос ударил резкий запах драконьей кожи. Боевое снаряжение. Нотт почувствовал то же самое. Он немедленно вскочил на ноги и протянул руку Гермионе, помогая ей подняться. Только сейчас она ощутила, как сильно ныло все тело. Несмотря на чрезмерную аккуратность Тео, на ней все же осталось несколько синяков, которые следующим утром растекутся по ушибленным местам и примут омерзительный сине-фиолетовый оттенок. Гарри, обычно положительно относящийся к Нотту и его заботе о подруги, сейчас выглядел слишком серьезным, чтобы обращать внимание на их шалости. Его уставшие глаза были наполовину закрыты, а очки слегка наклонены. Он повредил их во время последнего задания и был так сильно занят, что даже не стал тратить времени на их починку. Стоящий по правую руку от него Малфой держался гораздо бодрее. Он не сутулился, его нога не постукивала нервно по полу, а глаза прожигали дыры в Тео и Гермионе. – Вы нашли их? – вопрос, который застрял в горле Гермионы, задал Нотт. – Нет, но мы полагаем, что нашли их след, – сухо ответил Гарри, – Я хотел отправиться к месту трагедии вдвоем с Малфоем, но Бруствер мне запретил. Он сказал, чтобы я взял Дина и Симуса, но они слишком устали. Вы можете присоединиться? – Боюсь, что их последние силы ушли на тренировку. Грейнджер едва дойдет до кабинета самостоятельно, взгляни на нее. Гермиона только сейчас поняла, что опирается на Нотта. Она успела удариться о барьер, и ее бедро ужасно ныло. Девушка не могла полностью распрямиться и действительно сомневалась, что сможет быть на задании в лучшем виде. После тренировки полагался минимум час отдыха, который обычно становился рабочим временем для колдомедиков, накладывающих охлаждающие чары на ушибленные места и покрывая их заживающей мазью. – У вас есть двадцать минут на то, чтобы собраться. Гермиона, пожалуйста, передай Пэнси, чтобы взяла колдомедиков. Нам понадобится их помощь. Вероятно, много помощи, – обычная твердость исчезла в голосе Гарри и появилась плохо скрываемая скорбь. Гермиона нервно вздрогнула, но не успела задать волнующий вопрос. Она не знала, хочет ли на самом деле знать ответ. Обычно Гарри всегда рассказывал, что их ждет, и давал ей право выбора. Он не хочет, чтобы подруга участвовала в операциях с другими Карателями, ведь последняя вылазка едва не лишила ее жизни. Ее шея все еще ныла, но она следовала всем инструкциям Пэнси и прикрывала шею воротниками, застегивая рубашки на все пуговицы, чтобы лишний раз не волновать Поттера. Его сегодняшнее состояние говорило о крайней серьезности. Поттер вышел первым. Он направился к выходу, по пути вырисовывая в воздухе письмо для Бруствера. Ему было необходимо сообщить, кто отправится на операцию на этот раз. Драко не сдвигался с места. Он сверлил взглядом фигуру девушки. Ее идеально выглаженная одежда была смята, рубашка наполовину выпрямилась из брюк, а их низ покрылся пылью. Кудри на волосах завились еще сильнее от пота, маленькие капли продолжали стекать по щекам. Осмелившись поднять на него взгляд, Грейнджер поняла, что теперь серые глаза метали холодные стрелы в Нотта. Ей вспомнились его слова. Он ужасно ревнив.